Заложники чужой воли

–– Да? – прищурился на него лысый громила, отец троих детей. – А наследник тебе не нужен?

–– На кой! Мне и одному хорошо. А тебе Инга, прежде чем родить мальца, двух девок накидала. Корми их теперь! Нет уж, увольте!..

–– Не твоя забота! Девчонки ему мои поперек глаз встали! – обиделся Бранд вот и рыкнул на друга. – И у меня хозяйство, что надо. Не то, что у тебя: баран да две ярки.

–– Так то было до этого похода! – Моди же, напротив, после выпада в его сторону только шире заулыбался. – А теперь у меня все нормально! К тем прибавь четыре овцы и две свиньи! А еще добытые монеты учти да некоторые другие богатства, что мне с общего котла причитаются. Эх, могу все в скот обернуть потом, а могу просто безбедно прожить год в праздности. А что?! Мне и эти овцы со свиньями приплод потом принесут, да еще на охоту ходить стану. Не сидеть же сиднем – заскучать могу…

–– Да! Хорошо, что напомнил, – кивнул ему Ансгар. – Завтра будешь драккар отмывать после своих свиней.

–– Дел то! Пошлю раба, и все!

–– Во, во! Пошли. А я к вечеру проверю, – командир произнес все строго, а потом развернулся к Бранду. – Так идешь с нами на пир?

–– Чего спрашивать? Уже ведь пришли…

–– А жена? А дети? – состроил ему вредную рожу Моди.

–– Вот она у меня где! – вскинул к его носу крепкий кулак Бранд. – Воспитана! И когда это я от вас отставал? Когда дружеские посиделки пропускал?

В зал они вошли трое одновременно. И тут же собравшиеся норды заорали имя сына ярла.

–– Ансгар! Ансгар! Ансгар!

Далее были и другие приветственные выкрики, но предводитель последнего похода не очень вслушивался. Он окинул взглядом гостевые столы, расставленные скобой, нашел глазами отца, кивнул ему и потом уже вскинул руку с крепко сжатым кулаком.

–– Один!!! – заорал громко и хрипло, как лев зарычал, что даже вены на шее проявились.

И сразу же все подхватили клич. Орали вразнобой, но с чувством.

–– Ярл Тормод! – издал новый рык Ансгар, и снова собравшиеся мужчины откликнулись.

–– Тормод! Тормод!

И вот уже Ансгар шел к «высокому» месту у южной стены зала. Именно там сидел отец, и рядом с ним находилось место его наследника. В свете масляных ламп отлично было видно нарядные одежды ярла. Широкая цепь на его шее поблескивала золотыми звеньями, а на груди так и светился кулон, украшенный драгоценными камнями. Богатый род, богатое убранство зала: сплошь отлично выделанными шкурами, среди которых больше всего было северных волков. А еще зал украшали гобелены, добытые в походах, и они радовали глаз и красками и размерами. И многое появилось здесь благодаря ему, Ансгару. Его походы были всегда удачными. С ним охотно шли на дело норды, потому что помимо богатой добычи на острова возвращались почти все воины, доверившие командиру свои жизни. Вот и на этот раз, да чуть больше оказались потери, но мужчины вернулись все же в большинстве и довольные. И теперь, когда их предводитель занял почетное место, пришло время для подарков ярлу.

Ансгар поднял вверх правую руку, и по его сигналу слуга на вытянутых руках внес в зал великолепный славский меч. Чтобы рассмотреть оружие, вносимое на отрезе бархата, многие поднялись со своих мест. Послышался одобрительный гул. Но все смолкло, когда ярл взял меч в свои руки.

–– Отличное оружие, – проговорил он и огладил ладонью блестящее в свете масляных ламп лезвие. – Спасибо сын.

Но тут в зал вошел другой слуга, и он поднес подарок брату Ансгара, Рерику. Вот уж не подходило имя этому подростку: совсем не могучий, а напротив, немощный вид имел. И подаренное оружие в его слабых руках смотрелось чуждо. Но глаза парня загорелись, и за рукоять боевого топора он схватился крепко.

–– Спасибо, брат!

Вокруг снова зашумели, отвлекая внимание Ансгара от Рерика. Оказалось, это поставили перед столом ярла сундук с дорогой посудой.

–– Точно ли все из серебра? – не усидела за женским столом главная на тот момент жена ярла, Гулла.

На десять лет моложе матери наследника, она ловко проникла в свое время в постель ярла, забеременела от него, родила Рерика. Но если Марну ей удалось сместить на роль второй жены, а самой стать первой, то с сыном ее вышла промашка: не благоволили к нему боги – не дали крепкого здоровья, а значит, не судьба была тому править нордами, никогда.

–– Ох, как блестит это блюдо! – руки алчной женщины так и потянулись к сундуку.

–– Сядь, Гулла! – тут же вскипел Тормод. – Знай свое место!

Иногда Ансгару казалось, что отец жалел, что допустил к себе так близко эту женщину, но дело было сделано, ребенка от нее он признал, а Марна тогда уже сама отказалась далее спать с ним.

–– А почему здесь одежда сплошь женская? – протянула своим писклявым голосом первая жена ярла. Вот же заноза, и окрики супруга на нее не очень действовали: так и крутилась веретеном около добычи. Ей велено было сесть за свой стол, а она вытягивала шею к следующему сундуку, который поставили рядом с предыдущим. – Какая богатая шуба. Ой, еще одна! Но они же… маленькие…

Как только прозвучало ее разочарованное «маленькая», перед глазами Ансгара предстала та мелкая девчонка, чье легкое, словно перышко, тельце отнес в свою усадьбу. Вспомнил, что оставил ее лежать на собственной постели в беспамятстве и с горящими щеками. От этого нахмурился и задвигал плечами, а Гулла, похоже, по-своему его поняла.

–– Да не трогаю я тут ничего! Зачем так меня глазами прожигать? Просто нам с Тормодом уже донесли, что вам посчастливилось наткнуться на богатый свадебный обоз славчан. Это же, так понимаю, все сплошь приданное? Невестино! Вот и меха, и душегрейки и рубашки с платьями… и все невозможно маленькое, разве что подростку впору. Что за мелкота та невеста? И не ее ли ты, сынок мой названный, к себе в усадьбу оттащил?

А, правда? Вот и раз! Отчего ему раньше в голову не пришло, что сделал своей именно невесту из того свадебного обоза славичей? Почему-то не думалось так, а все больше, что могла оказаться подружкой или просто гостьей на свадьбе.

–– Видела я, все видела! – продолжала верещать Гулла. – Какое же на ней платье было! Да на нем жемчуга одного на пуд…

Да он же ни о чем тогда думать не мог: кровь кипела, как никогда. Дела не было, кто перед ним, какие выгоды с той особы мог бы получить. И сначала в голову ударила, бесспорно, злость, но потом… какая сила заставила пойти до конца и овладеть девчонкой? От всех своих правил и привычек отказался, накинулся на нее зверем. Но только ли пылом жаркой битвы был опален?.. Нет, не хотел Ансгар думать об этом, не сейчас. Время пира пришло, а не копания в душе. Вот и мотнул резко головой, разгоняя навязчивые мысли.

–– Угомонись, Гулла! – устало подал голос отец.

–– А ну! Живо пошла на свое место, баба! – зарычал на мачеху Ансгар.

Вот его женщина испугалась. Вмиг вся сжалась и отбежала от сундуков с добром на несколько шагов. Потом она бросила косой взгляд на пасынка и решила, что лучше держаться от него подальше, если продолжит так же хмуриться. Потому и пошла к женскому столу.

–– Не сердись на нее, Ансгар, – стал просить за мать бледный Рерик. Парню минула шестнадцатая весна, а выглядел все на треть младше. – Садись к отцу, братик. Он тебя заждался. И давайте пировать. Станем радоваться, что так быстро и удачно закончился твой нынешний поход…

Его голос звучал тихо. И Ансгар различил, как тяжело давалось парню дышать плавно, а не закашляться удушливо.

–– Хорошо, начнем, – слегка хлопнул Рерика по плечу и взлохматил его светлые непослушные вихры. А следом крикнул громко, привлекая к себе всеобщее внимание. – Норды! Кто умеет так же хорошо веселиться, как и воевать?

–– Норды! – рявкнул многоголосо зал.

–– Меду всем! – призвал Ансгар пошевеливаться слуг, разносящих напитки. – И музыка!! Что там, заснули? Почему молчат тальхарпы?

И тут же все встрепенулись, оживились, завозились на лавках, принимая в руки кубки, чаши, рога и плошки с веселящим медом. А одновременно с взлетевшим под потолок зала довольным рокотом мужских голосов басовито зазвучали и смычковые арфы.

–– Так-то оно лучше, – удовлетворенно хмыкнул Ансгар и опустился в крепкое кресло, застеленное серебристой волчьей шкурой.

И рядом с ним моментально встали двое слуг. Один с глиняной миской, наполненной водой, для омовения рук, другой с красивым и емким, наполненным медом до краев серебряным кубком, почти копией того, что держал его отец.

–– Хвала Одину! – провозгласил первый тост ярл, встав на ноги и первым поднесший ко рту кубок.

Все гости последовали его примеру: долго и со вкусом тянули хмельное удовольствие, запрокинув головы и шевеля кадыками. Кто-то выпил мед аккуратно и до капли, кто-то все же окропил им косматые или заплетенные в косы бороды.

–– Скол! За славных воинов, наводящих ужас одним своим появлением, не знающих страха в бою и неизменно побеждающих! – был кинут второй клич приложиться снова к чаркам и кубкам, причем ярл Тормод не дал никому передышки перед ним. – И за моего сына, Ансгара! Надежду нашего клана!

Компании, похоже, нравилось так быстро заливать себя пенной брагой. Все без исключения урчали и крякали довольно, с охотой и старанием подхватывали тосты ярла, громко орали в ответ. А вот слугам пришлось поднапрячься. Они носились как угорелые между столами, поднося и доливая мед.

–– Ну, расскажи мне, сын, где побывал на этот раз? – начал расспрос отец, когда сел за стол и устроился удобно в своем огромном кресле, похожем на трон короля славчан.

И потекла их обычная беседа, заводимая каждый раз, как Ансгар возвращался из походов. Вот так сидели они, плечо к плечу, оба могучие и схожие суровыми чертами, да под гул гуляющей братии нордов, под набирающую обороты попойку. Тянули из кубков крепкую брагу, но не хлестали ее, как некоторые в зале через край, что даже бороды намокли и грудь, а вкушали с тягучим удовольствием. Поднимали руки с кубками в нужный момент, мол, мы с вами, други, но больше всего их занимали разговоры про новые земли, куда на этот раз занесли драккары боги.

–– Значит, много восточнее на побережье нет богатых поселений… – в задумчивости крутил ярл сильно поседевший за последний временной круг ус.

–– Только небольшие поселки, так думаю, – кивнул головой Ансгар. – Если искать хорошую добычу, то следует подниматься по рекам вглубь, скорее всего.

–– Выходит, тебе просто повезло на этот раз?

–– Не иначе. Если бы не натолкнулись на тот свадебный обоз…

–– О!! Кто прибыл! – заорали тут в зале, прерывая их беседу.

Повернули головы к входу, а там надвигалась живописная ватага, прибывшая на пир от соседей. Как на подбор светлые до выбеленного льна головы имели все вошедшие. Вот он род Перссон. В их клане не было никакого разнообразия по цвету волос, потому что строго относились к чистоте крови. Не брали Перссон себе жен с темными локонами, имели детей от невольниц, но никогда не признавали таких отпрысков, потому участью их было только пополнять ряды рабов. Это среди сородичей и подопечных Тормода Ульссона можно было увидеть макушки, косы и бороды от почти белого до темно-русого. И в их клане были случаи, что норды брали рабынь в жены, или же назначали наследниками сыновей от невольниц, если никак не получилось родить мальчика в браке. Но такого точно не случалось у белоголовых.

–– Слава Одину! – басом выкрикнул их предводитель, невысокий, на голову ниже остальных прибывших, но такой же могучий и с буграми мышц на плечах, ручищах и остальных частях тела, Гюнтер Перссон. – Славься род Ульссон!

Соседи прибыли в количестве десяти человек. И среди них обязательно были два сына Гюнтера, Одд и Скегги. И, конечно же, Сиггрид. Статная красавица по случаю праздника заплела сложную косу и белой короной уложила на макушке. Оделась она тоже очень нарядно, а вот украшений на грудь и в уши не навесила, не иначе, приготовилась получить дорогое ожерелье и серьги в подарок от вернувшегося из похода жениха. Заметив это, Ансгар хмыкнул. Хитрющая девушка ему в жены сговорена. А еще вся такая крепкая и для мужского взгляда притягательная. Вон, как ткань платья на груди и бедрах натянулась! Уф, крутые женские формы имела Сиггрид! И, похоже, не случайно принялась этим своим богатством крутить и покачивать…

А вот за отцом и братьями сероглазая чаровница до хозяйских столов не пошла. Нашла только взглядом Ансгара, изобразила для него, не без кокетливого прищура и прикусывания пухлой нижней губы, вежливый поклон, да и осталась возле женщин рода Ульссон. Потому что гордая, будет ждать, когда жених сам соизволит к ней подойти.

Но Гулла решила, что будущая жена наследника рода очень соскучилась по ее обществу. Вон как принялась гостью приветствовать да обхаживать: и место рядом с собой загодя приготовила, и красивую лисью шкуру на тот табурет уже постелила. А еще первая жена ярла безостановочно начала выбалтывать новости обширного центрального поселения, при этом накладывая Сиггрид на тарелку самые вкусные кусочки зажаренного на вертеле вепря.

Ансгар подметил многое. Ну, что мачеха его большим умом не отличалась, давно знал, но что способна интриги плести, это новость. А был же момент, что невеста, наслушавшись Гуллу, вдруг выпрямилась и бросила в его сторону хмурый взгляд. Всего миг он длился, но выдал всплеск гнева в Сиггирд. Не иначе, про рабыню его узнала. Потом девушка совладала с собой и приветливо улыбнулась, заметив внимание Ансгара. Он ответил ей такой же улыбкой. И при этом не спешил подходить для более тесного приветствия. Пусть знала бы сразу, его отношение к своей женщине. Уже не раз давал понять, что ждет от жены почтение и покорность. Кажется, эта воинственная красотка начала соответствовать его требованиям: глаза опустила и губы расслабила, сложив потом соблазнительным бантиком. И от Гуллы немного отодвинулась. Вот это дело!

После того, как главы родов и их наследники обменялись дружественными и почти что родственными рукопожатиями и объятиями, мужчины уселись за столы и продолжили пир. По кругу пошли общие чаши с крепким медом, как символ единства веры и помыслов, доливались напитки и в персональные кубки. Тост звучал за тостом, гул голосов становился громче. А потом норды опрокидывали в себя спиртное и вообще без общих призывов.

–– Пора бы размяться! – в какой-то момент, почувствовав, что хмель изрядно затуманил мозг, Ансгар поднялся из своего кресла. – Кто против меня сейчас встанет? – гаркнул поверх голов, призывая смельчаков откликнуться.

–– А если я? – с ленцой начал приподниматься Скегги, младший сын Гюнтера Перссона.

Не зря его так назвали – он точно имел сходство с тяжелым топором. Говорят, что и противников своих, как в настоящем бою, так и в забавы ради схватке, этот богатырь рубил четко и быстро, словно колун сухие дровишки. Но сейчас был брошен клич на рукопашную битву. И Ансгар глянул на этого тяжелого воина с насмешкой, так как знал, что не уступал ему по силе, но имел преимущество в быстроте реакции.

–– Отлично! Пошли на двор…

За бойцами на улицу начали высыпать и желающие на схватку поглазеть. Они образовали круг, с одного боку которого пристроились женщины.

–– Смотри, Сиггрид! – под боком невесты наследника рода Ульссон пристроилась низкорослая Гулла. – Это он сейчас точно перед тобой рисуется! – указала она на своего пасынка. – Впечатление хочет произвести.

Такие слова мачехи жениха невесте понравились. Она улыбнулась и ласково так окинула взглядом всех присутствующих.

–– И заодно отвлечь тебя от мысли устроить ему взбучку, что приволок к нам славскую сучку…

Сама Гулла при этом смотрела исключительно на начавших сражаться мужчин, потому не могла видеть, как тут же поджала губы Сиггирд, и недобрый огонь, начавший зарождаться в глубине серых глаз, тоже остался ею незамеченным… кажется.

–– Нет, известно, мужчины наши часто не упускают возможности расслабиться после жаркого боя там же, на месте схватки. Взять хоть моего Тормода… Это сейчас поседел и присмирел в отношении чужих баб, а раньше-то…

–– Так что эта девчонка? – не удержалась от вопросов Сиггирд, ей не терпелось узнать свое, а не слушать чужой бред, от этого и помрачнела еще больше. – Хороша ли собой?

–– Та девушка-то? Да ты что! Смотреть совсем не на что.

–– И все же?

–– Мелкая, что рыбешка, которая проскальзывает в ячейки рыбацкой сети! Стопа, что у ребенка – совсем маленькая. Плечики слабые, ладоши узкие, пальцы тонкие, в таких не удержать оружие точно. Немощь ходячая! И когда мой названный сын перенес ее с драккара на берег…

–– Так он рабыню на руках нес? – белесые брови невесты сошлись на переносице.

–– А как же! – сделала большие глаза Гулла. – Она же сама идти не могла. У нее жар был или что-то вроде этого.

–– Больная? И зачем тогда понадобилась Ансгару? Что-то я тебя, будущая родственница, не пойму, – прищурилась Сиггирд. – С твоих слов рабыня чистый отброс, а он ее сюда притащил. Темнишь, что ли?

–– Боги с тобой! Зачем мне тень наводить? Чистую правду сказала, что ни лицом, ни телом, ни силой, ни здоровьем та дохлая девчонка тебе не соперница, красавица ты наша. А что притащил на руках, так может потому, что девственность ее забрал, а она стала после этого кровью истекать…

Вот теперь мачеха Ансгара точно видела, как побледнела лицом ее будущая невестка.

–– У некоторых мужиков, знаешь ли, бывает, что их цепляет, как видят такую кровь. Вот и мой пасынок, скорее всего, из них будет. А что? Я своими глазами видала, что рваные юбки были перепачканы.

–– Вот оно что! – Сиггирд с силой прикусила губу, а глаза ее засверкали воинственно.

–– Ага! Но ты не переживай, потому что, скорее всего, эта рабыня не выживет. Мне служанка потом доложила, что в усадьбу к пасынку срочно вызвали Уну, эту горбатую колдунью. Она же совсем старая и никуда не выбирается из своей избушки, а тут… видать, дела у рабыни совсем плохи.

–– Так он ее к себе в усадьбу отнес… – задумчиво протянула невеста.

–– Ну не к нам же! Мне доложили, что поместил девчонку не в барак к остальным рабам, а в хозяйский дом. Э… значит, точно с ней все плохо, и хуже некуда.

Вот тут толпа вокруг и взревела, обозначая воплями окончание схватки. Победил Ансгар. А Сиггирд стояла, смотрела на него и как бы не видела. Но как нашлись желающие среди толпы забавляться дальше перетягиванием каната, так Ансгар хотел к ним присоединиться. Вот только к нему подошла невеста и вцепилась в руку.

–– Ну, здравствуй, любимый! Будь здоров мой непобедимый воин! – проворковала девушка, прижимаясь к его боку.

–– Привет, Сиггрид, – приобнял невесту Ансгар. – Ждала ли меня? Насколько соскучилась по своему жениху?

–– Очень! Очень ждала. Да и соскучилась тоже очень, хоть ты и был в походе на этот раз меньше седмицы, – и она жарко поцеловала его в шею, куда смогла дотянуться губами.

Хоть и была Сиггрид не низкой, но по меркам островного народа и не самой высокой. Макушкой своей белой она доставала жениху чуть выше подбородка, потому целовать в губы получалось, если мужчина чуть наклонился бы. А сегодня Ансгар что-то не спешил склонять перед ней голову.

–– Твоя кожа солона! – тихо засмеялась и принялась засматривать в грозового цвета глаза любимого.

–– Зато твоя сладка… была. Дай-ка проверю, не изменился ли вкус…

– Ай! – изобразила смущение девушка, когда сильные руки развернули ее и запрокинули голову, чтобы удобнее было мужским губам добраться до девичьей шеи. – Щекотно… пусти! Ой, крепко не целуй – след останется…

–– Здесь все мое! – засмеялся жених, лишь чуть отстраняя рот от нежной кожи, не собираясь сразу отпускать, а напротив рассчитывал продолжить поцелуи. – Что хочу, то и делаю!..

–– На нас смотрят… – девушка попыталась оттолкнуть, но не преуспела.

–– А мне то что! Свое тискаю!

–– Значит, соскучился по мне? – извивалась в мужских руках Сиггрид, но так, что больше терлась о тело жениха.

–– Разве не чувствуешь, невестушка? – вмял он ее бедра в себя. – Хочешь иначе в том убедиться?