Наследник по контракту

Хотя бы сын не останется неприкаянным на сегодня. А потом… Ему придётся быть сильным мальчиком. Мама боролась за него как могла.

— Какие есть варианты, Лена? — спросил он, подошел ближе и опустил пальцы на мою шею.

От прикосновения тут же взволновалось всё тело, пронзило насквозь чувство омерзения. Не смогла справится с собой и дёрнула плечом, рука холёного мужика соскользнула, и он оскалился:

— Необузданная кобылка. Мне нравятся такие. Дерзкие. Они всегда такие горячие. Какие ты любишь позы, малыш? — сказал он проводя по линии позвоночника пальцами, снова вызывая отчаянное желание избавиться от внимания Довлатова.

— Вкусная девочка, — продолжал он разглядывать и лапать меня, запустив пронырливые пальцы в вырез блузки.

Я опять нервно задёргалась, не желая принимать эти вынужденные ласки. Мужчина лишь смеялся в ответ.

— Ну чё дрыгаешься? У тебя всё равно нет выхода. А так — трахну тебя, и долг прощу. Тебе понравится.

Мужская рука грубо сжала лицо, не давая вертеть головой. Геннадий впечатался в мои губы своими. Поцелуй развязный, пошлый и очень противный. Я почувствовала рвотный порыв, больше не могла его терпеть. Разжала зубы и с силой сомкнула челюсти на его губе. Кажется, я ощутила металлический привкус крови…

— Ай, сука! — закусил он прокушенную губу, и тут же по моему лицу смачно съездили, попав по скуле.

Голова безвольно повернулась на бок, будто я кукла. Больно. Этот мужик будет меня не только насиловать, но и бить не постесняется… На глаза опять навернулись слёзы. А Довлатов снова жёстко сжал пальцы на моём подбородке и развернул к себе. Безумные от ярости глаза смотрели в мои.

— Ты чё творишь, овца? Да я тебя по кругу пущу за это. Не хочешь меня одного — будешь давать всем. Пока не надоест или пока не затрахаем тебя до смерти. Поняла?

Я тяжело дышала и молчала, глядя в бешеное лицо широко распахнутыми глазами. Он надавил на кожу ещё сильнее, и я не смогла удержать стона боли.

— О да, стонать ты будешь много, очень много. Пока я не решу, что ты сполна расплатилась за своего мужа-игромана.

Мужские пальцы рванули блузку и пуговицы со стуком посыпались на пол, оголяя грудь в кружевном белье.

— Нет! — громко сказала я, пытаясь не дать его рукам лапать меня снова. В голосе уже звучали истерические нотки. — Нельзя меня трогать!

— Это почему ещё? — поднял брови вверх Довлатов.

— Я принадлежу Реутову. Под его защитой.

В комнате повисло молчание. Охранники, которые до этого поддерживали хозяина смешками и плотоядными взглядами, тут же вытянулись рожами, как и сам Геннадий. Звук одной фамилии Влада заставил остановиться Довлатова.

— Врёшь. Мы бы знали об этом, — бросил он мне. — Реутов, если кого взял под крыло, так даст знать об этом всем.

— Не вру. Позвоните ему и назовите моё имя.

— Геннадий Петрович, а если она не гонит в самом деле? Нам же тогда всем капут, — подал голос один из амбалов.

Кажется, это его голос велел тогда в машине остановиться и не трогать меня Михе. Видимо, по своей натуре он осторожен и самый адекватный из присутствующих.

Я не знаю, что ответит Влад, если они ему позвонят. Блеф чистой воды и импровизация. Но это единственное, что пришло мне в голову, когда эти руки блукали по моему телу, а сам Геннадий чуть слюну ну пускал мне в лифчик.

— Без тебя знаю, Мот, — рыкнул на него недовольный Довлатов.

Вынул из брюк небольшой смартфон дорогой марки и принялся тыкать в экран. Набрав нужные цифры, приложил аппарат к уху.

— Владислав Андреевич, добрый вечер. Довлатов беспокоит. Прошу прощения, если отвлекаю, но вопрос важный.

Надо же, как залебезил перед Реутовым. Тоже богач, но явно ниже положением или рангом, не знаю, как у них принято, чем бывший начальник мужа.

Геннадий включил телефон на громкую связь и по комнате разнёсся лёд голоса Реутова:

— Добрый вечер. Что хотел?

— У меня тут в гостях одна особа, которая торчит мне крупную сумму денег. Говорит, что требовать с неё я ничего не могу, потому что она якобы под вашей защитой.

— Да что ты, — холодно рассмеялся Влад. — И кто же эта наглая особа?

— Елена Калиновская.

На том конце провода повисло вдруг молчание и мужчина хмыкнул. Кажется, он не станет мне помогать. Ужас-ужас, и что дальше?!

Довлатов расслабленно засмеялся тоже.

— Так я и думал, что она врёт, овца. На всякий случай хотел проверить. Ладно, извините, что побеспокоил. Разберёмся сами.

— Постой, — сказал Реутов так, что все вдруг замерли на месте. — Не трогай её. Считай, что она сказала тебе правду.

— Ээээ… Но как не трогать, Владислав Андреевич? — сбавил обороты Геннадий, при этом продолжая педалировать своё. — Денег у неё ведь нет. А кто же мне оплатит долг Калиновского? Он кинул меня на большую сумму.

— Он всех кинул, а не тебя одного, — напомнил Влад. — Я сейчас сам приеду, и разберёмся. Имей ввиду, если с её головы хоть волосок упадёт — ты обо этом пожалеешь.

Реутов отсоединился, а Довлатов пугливо глянул на мою скулу. Кажется, там уже красовался синяк, который ничем не прикроешь. Теперь ему предстоит выкручиваться перед Владом. А потом и мне придётся платить за его помощь по полной… Быть должницей такому человеку дважды — очень серьёзная вещь.

Руки мне развязали, и я с наслаждением потёрла покрасневшие запястья. Довлатов тоже это заприметил и нахмурился ещё больше. Похоже, гнева Владислава он боится не на шутку.

В кабинете царила тишина, пока хозяин дома нервно курил в своём кресле у письменного стола, потеряв ко мне интерес. Реутов решил меня всё же спасти. Идея назваться его женщиной была дурацкая, но выхода другого нет. Только он мог бы помочь. Минуты тянулись мучительно медленно, и мне казалось, что прошла целая вечность до того момента, как в комнату вошёл Владислав со своей охраной.

Коротко мазнул по мне внимательным взглядом, остановившись на секунду на подбитом лице, красных руках и испорченной блузке, которая не застёгивалась назад, и я просто держала её, прикрыв бельё. Высокий мужчина прошёл походкой тигра мимо стула, на котором я сидела. Он остановился в двух шагах от меня.

— Добрый вечер ещё раз, — спешил к нему Довлатов, но был встречен резким ударом в солнечное сплетение.

Короткостриженый захрипел и согнулся пополам, пока я вжималась в спинку стула от неожиданности и испуга.

— Я сказал, её не трогать. Что непонятного? — спросил он Довлатова, схватил за ворот рубашки и хорошенько его встряхнул.

— Мы…немного помяли её до вашей просьбы, — ответил с трудом Геннадий.

— Мне плевать до или после, — прорычал ему в лицо Реутов. Тёмные глаза сверкали будто он зверь. Я тоже сжалась в ком от бешеной энергетики мужчины. — У неё ссадина на лице. Ты что — бьёшь женщин, Гена?

— Она укусила меня, сука! — попытался оправдаться он, но получил ещё один глухой удар в живот.

— Заткнись, если не хочешь, чтобы я тебя вообще порвал на куски, — окатил ледяным тоном Влад. — Ты не выполнил мою просьбу, поэтому никаких денег ты не увидишь. Я беру её долг на себя. Я тебе что-то должен, а, Гена?

Реутов снова встряхнул его так, что у того голова начала болтаться как у китайского болванчика.

Я обратила внимание, что охранники и Влада, и Геннадия заняли напряженные позиции, готовые вмешаться в любой момент, но так и не двинулись с места, давая Реутову трясти словно куклу хозяина дома.

— Н-нет… — проблеял не на шутку испуганный и бледный мужик.

Не то, чтобы он явно не мог ответить физически, скорее всё же морально. Он был ниже положением, и потому терпел.

— Тогда вопрос закрыт, — отпихнул от себя Довлатова Влад и повернул голову на меня. — Вставай, едем.

Я поднялась на ставшие ватными ноги от долгого сидения и пошла следом за вышедшим из кабинета Реутовым. Он шёл впереди, потом я, а за мной потянулись и его охранники. Молча мы погрузились уже в другое авто, принадлежащее Владу, и выехали на дорогу.

____

— Адрес? — спросил Реутов, когда машина уже набрала приличную скорость.

— Пархоменко, тридцать три, — ответила ему.

Авто повернуло в сторону моего дома. Он решил отвезти меня домой? Почему-то я была уверена, что Владислав повезёт меня к себе, чтобы получить плату за его покровительство уже сегодня. Всю дорогу в салоне висело гнетущее молчание. Впрочем, судя по расслабленной позе мужчины, неуютно было лишь мне одной.

Я куталась в блузку без пуговиц, смущаясь и ощущая себя полуголой рядом с ним. Влад заметил этот жест и небрежно прошёлся по области груди, заметив, как выглядывает бельё. Ну вот сейчас я точно выгляжу как шлюха, о чём со мной ещё говорить можно?

Машина остановилась возле обычной панельной пятиэтажки моего общежития. Реутов снова обратил взор холодных карих глаз на меня.

— Надеюсь, теперь ты понимаешь, что моя помощь тебе нужна, Лена?

— Да, понимаю, — ответила я и отвела взгляд в сторону.

— Как ты сказала? Кому ты принадлежишь? — спросил он усмешкой. — Мне?

— Простите, — опустила я голову. — Возможно, я сказала лишнего? Или как-то опозорила вас?

Смущённо подняла глаза на него, закусив губу в ожидании ответа. Реутов поймал и это жест, задержав взгляд карих глаз на них. Я осторожно расслабила губы, чтобы лишний раз не провоцировать мужчину.

— Нет. Не опозорила. Просто за такие слова нужно отвечать.

— Я понимаю, — кивнула ему. — Выхода другого не было, он хотел меня… Неважно, в голову пришло только такое решение.

— Но моя помощь не безвозмездная. Я не бюро благородных дел. Знаешь такую пословицу: «Назвался груздем — полезай в кузовок»?

— Знаю, конечно, — ответила я.

— Тогда жду тебя завтра вечером. Пришлю машину в восемь. И имей ввиду: не приедешь — Довлатов узнает, что защиты у тебя снова не стало.

Невольно вздрогнула, вспомнив хищный взгляд на своём теле Геннадия Довлатова. Нет уж, обратно я не хочу…

— Иди.

Я протянула руку и ледяными пальцами нажала на ручку двери, которая легко мне поддалась. Вышла из машины в ночь и хлопнула дверью. Иномарка тут же сорвалась с места и унеслась в темноту. На автомате пошла к единственному входу нашего общежития. Сколько же времени? Даже не знаю, где моя сумка с деньгами и мобильным. Слава богу, что банковская карта осталась дома, и паспорт я не ношу с собой, иначе совсем бы в беду попала. На карте все деньги, которые я снимаю по частям, на проезд. В сумке лежало рублей двести мелочью, не такая уж глобальная потеря, хотя сейчас мы можем несколько дней питаться на эти деньги с сыном. Мысль, что могло быть и хуже, успокаивала и заставляла жить дальше, не зацикливаясь на потере.

Дошла до своего этажа и негромко постучала в дверь Полины. За ней послышались шаги и деревяшка распахнулась. Поля вышла в коридор и прикрыла дверь.

— Привет! Господи, Лен, что случилось? Это ссадина на лице? А кто блузку порвал? Тебя что…изнасиловали?!

Она зажала рот рукой, глядя на меня с абсолютно перепуганным видом огромными глазами.

— Нет, — мягко взяла её за плечи. — Не бойся, никто меня не насиловал. По лицу съездили, да. Но всё обошлось.

— Они звонили, и сказали, что ты, может, вообще не вернёшься. Я очень испугалась, — сказала соседка надтреснутым голосом.

— Но я вернулась. На сегодня. Где Демид?

— Мальчики спят, я уложила их у себя. Пусть спят, завтра заберёшь.

— Полин, я… — замялась ненадолго. — Должна ещё тебя попросить взять Дёму на вечер завтра. Хотите, ночуйте у нас. Я заберу его с сада, а вечером мне нужно будет съездить по поводу долгов моих.

— Да заберу, — кивнула она. — Нет, мы у меня переночуем. Слушай, ну они же явно тебя хотели…

Она не договорила, глядя на мою порванную блузку, а я опустила глаза.

— Может, в полицию обратиться, Лен? — спросила Полина.

— Да какая полиция? — грустно улыбнулась я. — С такими людьми вопрос не решить полицией, только разозлю их. Ты себе не представляешь, каким людям я должна.

— Тихо, — одёрнула меня Поля и оттащила в дальний угол. — В коридоре-то не рассказывай. У нас знаешь, какие тут уши — ооо… Локаторы. Завтра по всей общаге растащат новости, будешь местной звездой. У меня тут кое-что есть. Давай выпьем? Пока дети спят.

— А давай, — кивнула я.

Устала так за последнее время, а поговорить было не с кем.

— Тогда иди к себе, переоденься. А я приду через минут пять. На детей посмотрю, всё ли нормально, напиток Богов прихвачу.

— Что там у тебя? — проявила я любопытство.

— Узнаешь, — вздёрнула брови Поля и пошла в комнату.

Я открыла ключом свою дверь и вошла в тесную прихожую. Одно слово, а не прихожая. Тут всё условно. Одна большая комната разделена на несколько зон. На входе небольшая вешалка с крючками для верхней одежды и маленькая тумбочка для обуви. Здесь же большое зеркало, кухонный стол с диванчиком, холодильник, микроволновка и кладовой шкафчик для хранения круп. Отделялась кухня-прихожая от «спальни» шкафом, который служил стеной. За шкафом — большое окно, занавешенное портьерами и тюлем, диван, на котором мы спим вместе с сыном, тумбочка с телевизором. На полу ковёр. Довольно добротная комната, с неплохим ремонтом и не старой мебелью. Её мне сдала со скидкой старая знакомая, которая очень выручила меня в сложной ситуации, предложив жильё совсем недорого.

Переоделась и села в кухне за стол, ожидая Полину. Девушка старше меня, ей тридцать с небольшим. Родила сына одна, с мужчиной что-то не сложилось, они даже не были расписаны. Стандартная история — мама-одиночка воспитывает сына и живёт в съёмной комнате общежития в не самом благополучном районе. Печальная российская обыденность… Полина была здесь самой симпатичной и молодой среди жильцов, к тому же у неё сын Алёшка почти такого же возраста. Лёше пять, а Демиду — четыре. Мальчики сдружились, да и мы начали общаться. Всегда чистая и опрятная, внимательная с ребёнком, она мне импонировала.

Раздался тихий стук в дверь.

— Заходи, — ответила я и вошла Поля.

Она поставила на стол бутылку с красной жидкостью. Этикетка явно не соответствовала содержимому — «Буратино».

— Ничего себе, «Буратино», — высказалась я. — Он совсем уже не тот, не правда ли?

— Ага. Новый лимонад для взрослых, — хохотнула соседка. — Выпей и почувствуй себя дровами.

Смеясь, достала два стакана и нехитрую закуску — немного сыра и колбасы, банку солёных огурцов.