Экстремальная археология

А то и два.

Глава 18 Южные разборки

Намекнув Шофоту о своих незаурядных навыках речных перевозок, я значительно преуменьшил действительность. Дело в том, что основной опыт в этом деле мною заработан по результатам вынужденного путешествия на плоту вниз по течению Черноводки. Потом случались заплывы на небольших лодках (а однажды даже на коряге пассажиром проехался), но это не идёт ни в какое сравнение с плаваньем на морском корабле.

Тут не просто условия другие, тут требуется немалый практический опыт. Ни один навык ПОРЯДКА не превращает тебя в робота, способного безошибочно действовать под управлением некой встроенной программы. Если человек ни разу в жизни не видел лук, учить его смысла нет, ведь руки сами по себе стрелу на тетиву накладывать не станут, эти азы придётся узнавать заранее. Для наиболее эффективного раскрытия всех возможностей умения надо самому понимать, что к чему.

Я же, естественно, не сознавал. В этой жизни у меня мореходного опыта не было, потому что моря ни разу не видел. В прошлой да, навидался, но сталкиваться с парусными кораблями не доводилось.

Ну нельзя же считать ценным опытом то, что с разных расстояний повидал несколько яхт и туристических судёнышек?

«Зелёная чайка» на яхту не походила, зато походила на деревянное корыто для стирки, в которое небрежно воткнули две увесистые палки, закрепив их системой снастей. Шофот на третьей кружке все уши мне прожужжал, рассказывая, как стремительно его красотка мчится на этих плюгавых подобиях мачт. А я лишь кивал и преданно таращился в его глаза.

Эх, а ведь мог бы купить его лоханку вместе с этим портом и городом. Но, увы, скромность — полезная черта характера, если ты не стремишься оставлять за собой заметный след. Всем известно, что лучший след, это след, усыпанный деньгами. Вот и приходилось играть роль сельского дурачка, наивно мечтающего о морской романтике.

Шкипер, в сущности, человек добродушный. Он, как мог, пытался меня отговорить и даже обещал рекомендовать коллеге-каботажнику. Тот далеко не ходит, у него всё тихо и мирно, за пару лет всего одного матроса потеряли. Сам виноват, болтал много лишнего, жульничал при игре в кости, а потом на нож четыре раза упал. По неосторожности, конечно. Маленький тихий кораблик, добрая и опытная команда, — прекрасное место, чтобы получить первый мореходный опыт. А «Зелёная чайка» отправляется в столь опасные края, что половина матросов разбежалась при таких известиях. Начинающим в таком плаванье делать нечего.

Но мне, разумеется, плевать на все уговоры. Этот двухмачтовый кораблик — единственное, что направляется прямиком и без остановок к моей цели. Ждать другую оказию я не согласен, потому что неизвестно, когда она случится, да и случится ли вообще. Запас времени у меня есть, но не сказать, что огромный. И неизвестно, сколько займут поиски в Хлонассисе. Потому и согласен на повышенный риск, если он поможет избавиться от лишних проволочек.

А в тех краях действительно неспокойно, раз цена на перевозку зерна выросла в шесть с половиной раз от обычного годового максимума.

Но даже с таким барышом желающих в порту немного.

Всего лишь один.

Меня на «Зелёную чайку» взяли с ничем не примечательной седьмой ступенью просветления. А ведь в моём возрасте даже многие простолюдины прилично за десятку успевают перебраться. И здесь даже подробностями по поводу навыков не поинтересовались, как и атрибутами.

Разве что у Шофота наблюдательность развита до значений, где насквозь меня видно. Но это сомнительно.

К тому же что он увидит? От Когтя мне пришлось временно отказаться. Это скверно сказалось на работоспособности некоторых обновлённых навыков, но куда деваться. Увы, любой прилично развитый туземец испытает шок, когда увидит у ничем не примечательного подростка столь мощно развитые параметры.

Я ведь даже не альфа, я альфа над альфами, поплёвывающий на них с недосягаемых высот. Правда, это спорно, ведь добрался всего лишь до седьмой ступени, что смотрится скромно.

Но это ненадолго.

Вместо Когтя я сейчас таскал амулет, который при попытке сканирования показывал весьма упрощённую версию моих настроек ПОРЯДКА. Если принять их за правду, я ничем не примечательная омега седьмого уровня.

Маскирующий амулет я нашёл через Мелконога. Заплатить пришлось немало, потому что он способен обмануть не кого попало, а даже людей с не сильно развитыми навыками, заточенными на выявление скрытых параметров. Я сомневался, что попадусь на глаза таким умельцам и, тем более, привлеку их внимание, но на всякий случай прикрыл себя и с этой стороны.

Увы, есть у амулета существенный минус — конфликтует со всеми прочими амулетами. Или изволь экипировать только его, или выбирай все прочие, но о маскировке в таком случае можешь не мечтать.

В общем, Шофот раскусить меня никак не мог. Непохож он на высшего аристократа, скрывающегося под маской шкипера-алкоголика. Следовательно, он видит перед собой мало на что пригодного мальчишку. Но моряк любил эль до самозабвения, а на судне у него образовался значительный некомплект команды.

Я был принят.

Признаться, приступая к выполнению своих обязанностей, изрядно волновался. Конечно, я не стремлюсь к карьере морского волка, но и ударить в грязь лицом перед шкипером и его командой не хотелось бы. А это проще простого, я ведь ничего не умею, я даже без понятия, как морские узлы здесь называются. Да и вязать их не спец.

Узлам меня научили в тот же вечер, пересказав терминологию и показав все тонкости. Хватило нескольких минут и десятка слов, восемь из которых приличные люди стараются не произносить.

Как оказалось, для того, чтобы справляться со своими обязанностями мне требовались лишь узлы, ловкость, выносливость и круглосуточная готовность оперативно выполнять простейшие команды. Всё прочее — лишнее.

* * *

Плаванье затянулось на неделю. Но я был этому несказанно рад, потому что рассчитывал на вдвое больший срок. Нам повезло, почти всё время «Зелёная чайка» двигалась с попутным ветром или не слишком от него отличающимся. Но только везением столь солидную скорость объяснить нельзя. Должно быть Шофот не только эль умеет потреблять, он действительно умелый шкипер, как о нём отзывались в порту. Лишь в последние годы начал сдавать из-за чрезмерного злоупотребления, но на профессионализме это не сильно сказывалось. Судно то к югу чуть поворачивалось, то снова направляло нос на восток, и во всех случаях паруса вскоре начинали работать лучше прежнего.

Не знаю, что у Шофота за навыки, но изменения ветра он как-то вычисляет заранее и направляет «Чайку» с учётом этого знания.

Считая его и меня на борту всего лишь восемь человек. С командой я сдружился почти в первую минуту знакомства, благодаря тайком пронесенной на борт бутылке с недорогим, но крепким напитком. Шофот, ни на минуту не просыхающий на берегу, в море превращался в алконенавистника, готового жестоко казнить любого за нарушение сухого закона. Но эта не та война, в которой можно стать победителем (как оказалось, не один я такой ловкач, и всю неделю матросы пусть и не напивались в стельку, но случись тест на содержание спирта в крови, завалили бы его всей оравой).

Меня этим людям будто само небо послало. Именно я выполнял большую часть работ, смертельно опасных для не вполне трезвых людей.

Раньше о парусных кораблях я точно знал лишь одно: это экологически чистые суда, плавающие за счёт энергии ветра. Так что мне пришлось узнать много нового. Практически в первую минуту пребывания на корабле меня научили разным премудростям и ознакомили с конструкцией «Зелёной чайки». Не уверен, что знания получены в полной мере, да и достоверность некоторых из них сомнительна, но всё же я в кратчайший срок на несколько шагов приблизился к званию «морской волк».

Оказывается, мачты стоят ровно, не заваливаясь, не благодаря гнёздам в корпусе, куда их вставляют. Их удерживают ванты — подобия треугольных верёвочных сетей, одной стороной закреплённых на бортах и противолежащим углом протягивающихся к различным деталям рангоута. Если требовался человек наверху, мне приходилось карабкаться по этим весьма неудобным «лестницам» снова и снова, то завязывая узлы, то развязывая, то что-то распутывая, то вытягивая. Остальные при этом работали внизу: тоже что-то вязали, крутили лебёдки и непрерывно состязались в количестве ругательств, высказанных за сутки.

Поначалу пришлось выслушать немало новых словечек и даже их сочетаний. В свой адрес, естественно. Опытные моряки не склонны к сокрытию эмоций, когда, стоя на палубе, пытаются объяснить олуху, забравшемуся по вантам на одну из двух мачт, что и как ему следует делать дальше.

Я человек легко обучаемый, и на лету постигал морскую науку. На меня всё реже и реже кричали и даже почти перестали ставить в пример безголового баклана, как гениальное существо (в сравнении с некоторыми). Ну а я, разглядывая увеличивающуюся с каждым днём коллекцию навыков корабельной тематики, даже подумывал изучить парочку.

Вдруг пригодятся.

Помимо карабканья в последние два дня мне приходилось подолгу оставаться наверху, в корзине на верхушке самой высокой мачты. Именовалась она «воронье гнездо» и служила для наблюдения.

Также быстро я начал понимать, что рейс наш если не откровенно контрабандный, то мало от него отличающийся. Шкипера чрезвычайно волновала перспектива повстречаться с другим кораблём. Потому моя задача проста: завидев на горизонте парус, тут же должен докладывать.

Ну а в промежутке между разглядыванием моря меня ждали узлы и карабканье по вантам.

Километры по ним налазился, ведь любое изменение курса влекло новые приказы шкипера о перемене парусов.

* * *

Седьмой день с утра погодой радовать начал. Мы успели забраться прилично на юг, здесь даже по ночам всего лишь прохладно, не приходится мёрзнуть до зубовного перестука. И ветер сегодня устойчивый, но не сильный. Благодать. Я даже разделся до пояса, в очередной раз загорая в вороньем гнезде.

Покрутил головой. Парусов не видать, горизонт чист, если не считать юго-восточного направления, куда мы и направляемся. Там низко стелется тёмная облачность, она чуть-чуть над водой вздымается. Но ведь планета круглая, за ней детали не разглядеть, а это значит, что в том направлении могут скрываться серьёзные тучи. Будет нехорошо, если мы на них нарвёмся.

Очень уж хочется наслаждаться приятной погодой и дальше.

Я задумался, не стоит ли доложить об облачности шкиперу. Меня ведь просили лишь чужие паруса высматривать, всё прочее не упоминалось.

Повернув голову, заметил чайку. Давненько я их не наблюдал, с первого дня плаванья. Чуть скосил взгляд, увидел ещё одну, а дальше сразу две пикировали на воду, охотясь за мелкой рыбёшкой.

Тут до меня начало что-то доходить. Уставившись в сторону облачности прямо по курсу, задействовал дальновиденье на всю мощность, прищурился, пытаясь разглядеть детали и, наконец, решился обратиться к боцману, сидевшему под моей мачтой:

— Тигс, а чайки разве залетают далеко от земли?!

— Я, по-твоему, сижу тут для того, чтобы на дурацкие вопросы отвечать? Вот у чаек и спрашивай, пока я тебе зад на щупальца осьминога не порвал.

— Далеко от суши я их ни разу не видел. И мне кажется там, впереди, берег. Плохо видно, но непохоже на море.

— Да поимей тебя кашалот! Чего сразу-то не сказал?!

— Так я и начал говорить. С чаек начал.

— С задницы надо было начинать, из которой тебя родили! Эй! Шофот! — крикнул боцман во всю глотку. — Этот червь гальюнный землю увидал! За такое каждому по чарке полагается!

— Ежа морского каждому в солёный зад! — без заминки ответил на это шкипер. — Точно земля, или кому-то от пьянства привиделось?

— Да какое тут пьянство! — возмутился боцман. — Все же трезвые. И откуда про солёные зады понял? На вкус пробовал, что ли?

— Мама твоя рассказала. И кончай уже болтать! Бегом поднимай своих беременных подружек, пора начинать работать!

Я, внимательно подслушивая деловой разговор бывалых моряков, не забывал о своих обязанностях и, заметив кое-что ещё, прокричал:

— Вижу два паруса на юго-западе!

— Да чтоб их за блудный уд под килем протащили! Вот теперь точно поработать придётся! — нервно заявил на это боцман.

Однако приказ немедленно сменить курс не последовал. И это странно, ведь в прошлые разы при появлении других кораблей мы тут же начинали от них уходить.

Шкипер лично забрался в воронье гнездо, долго вглядывался в южное и юго-восточное направление, после чего начал раздавать доселе не слышанные приказы. Даже я, будучи новичком, сразу осознал, что дело плохо попахивает. Ведь поднимать высокие дощатые щиты вдоль бортов полагается лишь в одном случае, — когда намечается обстрел.

Занимаясь этой работой, я сумел попасть в помощники к Кюстаро. Самый старый член команды, на Земле его бы ещё лет двадцать назад на пенсию отправили, а тут ценили за развитые морские навыки. Да и атрибуты у него не последние.

А уж опыт такой, что даже шкипер иногда обращается к старику уважительно. То есть почти не матерится.

Кюстаро любит выпить и поболтать, причём ко мне он относится снисходительно-покровительственно: голос не повышает, не ругает, на вопросы отвечает подробно, терпеливо смиряясь с моей вопиющей неосведомлённостью в морских делах. Вот это сейчас от него и требуется.

Закрепляя очередной щит, я спросил:

— Что за корабли? Пираты?

Старику только это и требовалось, сразу полилась информация:

— Малец, это море, а в море граница между честным торговцем и пиратом тоньше, чем выщипанная бровь дешёвой проститутки. Иной раз и не видать её, грань эту.

— А почему мы от них не уходим?

— Так куда уходить, если вот она, земля? У Шофа в голове не только гнилые водоросли, море он знает. Мы если и промазали мимо Хлонассиса, то самую малость. Нам в Хлонассис надо, вот и тащимся к бухте. И если это блокадники, нам по любому с ними придётся поиграть в догонялки. Так зачем с этим тянуть?

— Блокадники? — не понял я.

— Малец, да ты откуда такой красивый и глупый свалился? Из какого гнезда? А, ну да, тебе же не рассказал никто, а сам ты наши дела не знаешь. Эх, зелёный совсем, я в твои годы тоже думал, что боцмана козлом за то называют, что от козы родился. Совсем дурачок был. Блокадники, это ребята, которые блокируют Хлонассис с моря. А может и не блокируют, может просто под шумок деньжат решили срубить. Сами работают, ни степь, ни город им не платят.

— В смысле не платит? — снова не понял я. — О чём вообще речь?

— Малец, давай уже, напрягайся, сам думать начинать. Я свои мозги почти все пропил, тех, что остались, на нас двоих никак не хватит. Думаешь, почему там цена на зерно такая высокая? Это ведь зерно, а не алмазы чистые. И зерно, я тебе прямо скажу, паршивое: тощая рожь. Но там его возьмут по цене самого лучшего цветного риса, выращенного до стадии специй. А всё потому, что жрать всем охота, а с суши подвоз им ещё в прошлом году перерезали. Потому и выгодно к ним вот так прорываться, напрямик, через открытое море. Нет такой силы, чтобы поперёк всё море перекрыть.

— Кто их блокирует? — неприятно удивился я, впервые услышав, что Хлонассис, к которому так неистово стремлюсь, столь проблемный город.

Кюстаро, взявшись за следующий щит, поднатужился, приподнял, и сумел при этом пожать плечами:

— Малец, моё дело море, я делами сухопутных вонючек не интересуюсь. А южан ещё и не люблю. У них там такая страна убогая, что они и сами давно в делишках своих путаются. Если они в себе разобраться не могут, каково нам их понимать? Вот и не понимаем.

— Совсем не понимаете? — уточнил я, надеясь всё же что-то почерпнуть.

Надо хоть приблизительно представлять, какова обстановка в городе.

Кюстаро, устанавливая щит, ответил многословно:

— Вроде как, дело это давнее. Была степь, с ханом. Друг друга резали потихоньку, скучно и бедно жили. Потом пришли колонисты. Поставили городок, порт наладили. Со временем помогли степнякам свары друг с другом прекратить. Ну как помогли… Какие-то аристократишки на правах наёмников разобрались. Но город при этом под себя подгребли. Обычное дело, когда с благородными пытаешься дела делать. Выгоду всю тоже под себя начали подгребать. Это и горожанам не понравилось, и в степи буча пошла. Степняки выбрали хана себе. А может сам себя выбрал, кто их там поймёт. Говорят, соперника своего он заживо над костром зажарил на вертеле. Как барашка. Ну а жён его и детей зашил в мешки и утопил в глубоком месте. Хан этот аристократов вышибить из города хочет. Чтобы жить по-старому. Горожане, наверное, не против. Но это те, кто победнее. У кого деньги есть, им перемены не нужны. Для нас главное, что Хлонассис под кланом. А весь полуостров у его соперника. Считай, вся страна под ним, только город не взял. Вот и хочет взять. Обложил Хлонассис с суши, осада уже около года длится. Мы хорошую тропу туда натоптали, когда цены пошли вверх. Но эти степняки не такие уж тупые. Хан их поднапрягся и подрядил вороватых ребят за морем приглядывать. У местных своего флота не было и не будет, сухопутные они крысы. Цены поднялись ещё больше, но и прорываться теперь труднее. Мы две ходки по новым временам сделали, и тут новости пошли, что совсем всё плохо стало. Сразу две посудины под городом перехватили. Может просто слухи, но вряд ли. Погода хорошая, море тут спокойное, шкиперы не последние. Куда тут пропадать? Шоф один из всей братии не удержался, решил ещё одну ходку сделать. Остальные прямо сказали, что лучше ядовитую каракатицу под мышкой согреть, чем еще раз сунуться на рейд Хлонассиса.

— А почему осаждённые благородные до сих пор не уплыли? — спросил я. — Ведь море вначале никто не перекрывал, а страну они потеряли.

— Кто тебе сказал, что они страну потеряли? — с удивлением спросил Кюстаро.

— Ты же и сказал.

— Да быть такого не может. Я такое даже по пьяни не брякну, а уж сейчас трезвее меня на десять миль никого не сыщешь.

— Но ты ведь только что рассказал, что вся страна у осаждающих, что у этого хана только город остался. Так какой смысл сидеть за стенами? Только время тянут.

— А, вот ты о чём. Так бы и сказал, а то вешаешь мне тут по медузе на каждое ухо. Понимаешь, малец, я не силён в том, что у них тут на суше творится. Неинтересно мне это. Но, поговаривают, суша тут совсем неинтересная. Очень плохо в степи живётся. Даже дров нет, топят сухим навозом. Все богатства степняков, это их скот. Да и не на всех того скота хватает. Вот и режут друг друга постоянно, поделить не могут. Хлонассис малость не такой. Там давно ещё обосновалась община из шудр опального клана. Их, вроде как, вырезать под корень хотели, пришлось бежать бедолагам. Клан тот потом совсем зачах, а шудры искать получше место не стали. И с местными сумели договориться. Платили им понемногу, чтобы их не трогали. Ну а если степняки хотели больше получить, было чем ответить. Начали постепенно город развивать. Тема здесь выгодная, если есть ремесленники, можно шкуры обрабатывать и торговлю кожей вести. Зазвенели неплохие деньги, на такое дело народ из других мест потянулся. Тут ведь хорошо, тут даже налогов поначалу не было, только пошлины. И никто над душой не стоял. Свобода. Но потом, как, связались с благородными, так и поплыли все за якорем. Аристократам лишь бы выгоду получить, остальное им неинтересно. Зерно, что мы везём, это их зерно. Наш тут только фрахт. Богато платят, но не сказать, чтобы очень. Клановые решать будут, кому продавать. Такой торг в городе осаждённом, это получше, чем золото в богатом руднике добывать. Хлонассис, получается, единственное место на полуострове, где развито ремесло и торговля, где есть какой-то закон. На этом они и держались. А степь, это навоз да шкуры. Считай, у кого Хлонассис, у того и ханство. Толку, что у степняков вся остальная земля? Дурная страна. Нищая. И люди тут дурные. Делать ничего не могут, только ломать. На пришлых город держится. Если бы не они…

Кюстаро замолк, выпрямился, посмотрел на далёкие паруса, потом перевёл взгляд на берег и заорал:

— Шоф! Эта китовая блевотина нас от ветра отрезает! Куда ты прёшь, скат проспиртованный?! Отворачивай давай!

Шкипер, наблюдавший за вражескими кораблями с самым невозмутимым видом, ответил без заминки:

— Да в зад тебе мачту! Я этим крабам недоваренным сейчас не ветер отрежу, а кое-что другое. Я их так петь научу, что им любой хор будет рад. Готовьтесь, сейчас буду показывать, как правильные северяне в Хлонассис заходят!

Я по наитию перевёл взгляд чуть правее полоски надвигающегося берега. И увидел на тёмном фоне ещё два белых пятнышка чужих парусов.

А вот это уже совсем плохо. Я может и не морской волк, но кое-что понимать уже научился.

Если мы попробуем отвернуть от первых замеченных кораблей, придётся идти прямиком к только что показавшейся паре.

Нас зажали в клещи.

Глава 19 Морской бой

Эпоху парусного флота можно также называть эпохой черепашьих скоростей. После того, как показалась ещё одна пара кораблей из флота осаждающих, прошло около получаса, а мы так и не смогли разглядеть, что же они собой представляют.

Зато морских ругательств я за это время наслушался больше, чем за всю предшествующую неделю. Даже мне, почти пассажиру, понятно, что изначальный замысел капитана проскочить под носом первой пары противников провалился, и мы по-крупному подставились.

Хотя по мне план изначально страдал завышенным процентом риска. Шофот собирался идти на первую пару кораблей со всей возможной скоростью, ловя парусами попутный ветер. И там, пользуясь недурственной по местным меркам манёвренностью судна, обойти вражеские корабли, не сразу растеряв при этом набранную скорость. Неприятелю пришлось бы разворачиваться, разгоняться, время терять. А там, как я понял, до городской гавани всего ничего оставалось. Если у них не окажется пары мощных моторов, догнать не успеют.

В общем, примерно что-то такое задумывалось. Шофот — шкипер опытный, и судно своё знает до последнего гвоздя. Уверен в нём, понимает, на что оно способно. И, несмотря на немалое расстояние, сумел получить какую-то информацию, наблюдая за противниками. Возможно, у него развит навык дальновиденья, как у меня, или какой-то его аналог. Решил, что на встречных курсах сумеет разойтись удачно.