Воскреситель

Вся спальня была в красных брызгах. Промокший от крови ковер чавкал под ногами, пока Дейл крался босиком к кровати. Кровь лилась с матраса широкими ручьями. Дейл подкрался еще ближе. Рассудок у него едва не помутился от увиденного. Отец разорвал тело матери на части. Ее ночнушка была задрана до самой шеи, кожа содрана с торса и свалена в груду на полу. У матери были множественные раны на лице, шее, груди, проколоты глаза, щеки и лоб, рассечены рот и нос. Уши были отрезаны, с головы снят скальп. Рана на горле была такой глубокой, что голова держалась буквально на ниточке. Видимо, отец начал сдирать кожу у нее с ног, когда полицейские ворвались в дом и застрелили его. Его труп валялся поблизости.

Дейл забрался на кровать, прополз по окровавленным простыням, дрожа от волнения. Прижался губами к губам матери, чтобы попробовать сделать ей искусственное дыхание. Он подул ей в легкие, затем сделал глубокий вдох и подул снова. Он собирался, было, повторить, когда почувствовал, что воздух выходит из нее обратно ему в рот. Его мать дышала.

Сперва медленно, потом все быстрее и быстрее, как при гипервентиляции. Прямо на глазах у Дейла плоть начала срастаться воедино. Под крохотным лоскутом кожи, сохранившимся у нее на теле, началось какое-то оживление. Казалось, будто мышцы заполнили крошечные насекомые, и зашевелились все одновременно, сражаясь друг с другом.

Рассеченные вены, артерии, сухожилия и мышечные волокна ползали, как вьюны, по обнаженным костям, копошились, словно черви в разорванном мясе, восстанавливая соединение со скелетом. Кожные клетки регенерировались, воспроизводились с поразительной скоростью, и костно-мышечная система вновь зарастала кожей.

Пока тело матери восстанавливалось, ее дыхание оставалось учащенным, грудь быстро вздымалась и опускалась. Прошло несколько минут, пока ее дыхание не начало замедляться, возвращаясь к нормальному ритму. Мать Дейла медленно открыла глаза и села в кровати.

Она посмотрела вокруг, на кровь, кожу и кусочки плоти, затем перевела взгляд на тело мужа. Изо рта у нее вырвался крик, и комната тут же наполнилась офицерами полиции, которые, направив на нее пистолеты, стали кричать, чтобы она легла на пол.

- На пол! Лечь на пол! Держать руки на виду!

Один из полицейских схватил мать Дейла, и вскоре трое копов навалились на нее и заломили ей руки за спину. Надев на нее наручники, подняли ее на ноги.

- Кто вы, черт возьми? Как вы сюда попали?

Лицо матери скрывала кровавая маска.

- Я живу здесь. Что вы делаете в моем доме?

- Где тело? Что вы сделали с телом?

- Какое тело? Я не понимаю, о чем вы говорите. Что с моим мужем?

Она была в панике. Дейл вцепился ей в ноги и крепко обнял.

- На этой кровати лежало наполовину обезглавленное и освежеванное тело женщины. На вас ее кровь. Что вы сделали с телом?

Офицеры полиции окружили мать Дейла, уставившись на нее с ужасом и отвращением. Ночнушка матери была изрезана в лоскуты. Сквозь дыры в ткани были видны груди и бурый треугольник лобковых волос. Почти каждый дюйм ее тела был покрыт кровью.

- Кто впустил ее сюда? Кто должен был следить за мальчишкой?

- Это - моя мама. Она в порядке. Я ее вылечил.

Офицер, державший мать, указал на разорванную ночнушку.

- Не в ней ли была мертвая женщина? Какого черта здесь происходит?

Двое офицеров, заковавших мать Дейла в наручники, стали медленно отступать, глядя на нее, как на призрака. Страх у них в глазах походил на свет, который становился все ярче, пока не заполнил всю комнату.

Женщина-полицейский подошла к Дейлу и его матери. Мать крепко обняла его, испачкав кровью ему пижаму.

- Что с моим мужем?

- Нам пришлось застрелить его. Он кого-то убил. Мы думали, что вас. Вы знаете, куда пропала девушка? Женщина, чье тело лежало на этой кровати?

- Я не понимаю, о чем вы.

- Здесь больше никого не было. Только моя мама. Мой папа сделал ей очень больно, а я потом сделал ей искусственное дыхание, как показывали по телевизору, и ей сейчас лучше!

Полицейские непонимающе смотрели друг на друга. Офицер, застреливший отца Дейла, толстый итальянец на пятом десятке, нервно переминался с ноги на ногу, выворачивая себе руки. Он окинул взглядом коллег, словно ища поддержки.

- Я - Лиза... Л-лиза Маккарти. Это - мой дом. Что вы все здесь делаете?

- Как мы будем объяснять то, что мы застрелили мужа женщины при отсутствии тела?

Другой офицер с золочеными полосками на рукаве посмотрел на лежащий на полу труп.

- Ну, у него был нож. А вся эта кровь указывала на то, что он ее убил.

Женщина-полицейский, которая отводила Дейла к патрульной машине, посмотрела на кровь вокруг, затем на окровавленную женщину в разорванной ночнушке.

- Нет! Это не галлюцинация! Мы все видели, что он с ней сделал. Он почти обезглавил ее. Содрал с нее кожу. Смотрите! Она все еще там. Ее кожа все еще там! Где-то должно быть и тело.

Офицеры принялись неистово носиться по дому, пытаясь отыскать исчезнувшее тело. Женщина-полицейский продолжала таращиться на мать Дейла, на начавшую сворачиваться кровь у той в волосах, на дыры в ночнушке. Ее стало заметно трясти. Она перевела взгляд с окровавленной женщины на Дейла и обратно.

Дейл встретился с ней взглядом, и женщина-полицейский зажала себе рот ладонью, уставившись на него.

- Боже мой. Не может быть, - прошептала она.

Шмыгнув пару раз носом, она вытерла рвоту с губ тыльной стороной ладони, затем слезы с глаз и оправила форму. Дейл смотрел, как она кивнула другим офицерам, слабо улыбнулась, а затем, присев, взяла Дейла за руку. Посмотрела на его мать, а затем на других полицейских.

- Могу я вывести вашего сына на улицу, чтобы офицеры задали вам пару вопросов?

- Э... Конечно, но я не понимаю, что случилось. Я просто проснулась в кровати вся в крови. И... и потом увидела, что Микки мертв.

- Он убил тебя, мама. Ты умерла, а потом я оживил тебя.

Женщина-полицейский какое-то время смотрела на Дейла. Он чувствовал, как она дрожит, держа его за руку. Она снова зажала рот ладонью, на глазах у нее появились слезы. И тогда Дейл понял, что она ему поверила.

- Давай я уведу тебя отсюда.

Женщина-полицейский вывела Дейла на улицу, напоследок оглянувшись через плечо на окровавленную женщину, женщину, которую всего несколько минут назад видела с исколотым лицом и с наполовину содранной кожей.

Затем они с Дейлом сели на заднее сидение патрульной машины. Небо превратилось из черного в серое, где-то за высокими домами и деревьями начинало всходить солнце. Дейл наблюдал за рассветом из окна машины. Когда она снова повернулся к женщине-полицейскому, та улыбалась.

- Ты... ты исцелил ее, верно?

Дейл кивнул.

- Как?

- Как делают в кино. Через искусственное дыхание.

- Искусственное дыхание?

- Да, я вдыхал в нее воздух, и она исцелилась.

- Но она же была мертва. Ты знаешь это, верно?

- Ага, прямо как в телевизоре. Она умерла, а я ее спас.

- Но... но как ты исцелил ее раны?

Дейл пожал плечами.

- Не знаю.

- А ты уверен, что там сейчас твоя мама? А не другая женщина, каким-то образом забравшаяся в дом.

- Нет, это моя мама.

- А та женщина, которая лежала на кровати, когда мы приехали, женщина, чье тело было изрезано, тоже была твоя мама?

- Угу.

Женщина-полицейский улыбнулась и вытерла слезы с глаз.

- Это же чудо, - сказала она.

По лицу у нее потекли слезы, и она засмеялась.

- Это же чудо, - повторила она еще громче.

Дейл улыбнулся ей в ответ, смущенный, но счастливый.

Вскоре прибыли криминалисты. Они стали собирать улики, улики, подтверждающие слова Дейла, улики, которые единодушно отвергли. Неделю спустя лаборатория предоставила результаты ДНК-анализа и подтвердила, что кровь на кровати и на ковре, а также кожа, изъятая с места преступления, принадлежат матери Дейла. Эти результаты были объявлены лабораторной ошибкой, и дело вскоре закрыли.

2

Дейл вытащил котенка из ящика. Крепко схватил его за голову и стал медленно поворачивать, будто открывал банку. Он услышал, как хрустят кости, как лопаются сухожилия и связки. Котенок вырывался, булькал и царапался. Язык вывалился изо рта, глаза закатились и замерли. Улыбаясь, Дейл смотрел, как перестала подниматься и опускаться его грудка. Немного понаблюдав, он дыхнул котенку в рот. Один раз. Другой. Отстранившись, он улыбнулся. Котенок снова задышал, сердце забилось, сперва неестественно быстро, затем ритм постепенно замедлился. Мех на шее котенка зашевелился, и Дейл услышал щелчки и хлопки. Это под кожей восстанавливались мышцы, кости и сухожилия.

Котенок заурчал, и Дейл почесал ему животик и за ушком. Тот закрыл глазки и стал довольно тереться ему об ноги. Дейл усмехнулся и недоверчиво покачал головой.

- Глупыш. Глупыш. Глупыш.

Он снова схватил котенка за горло и начал сжимать.

Дейл слышал, как мама и бабушка разговаривают на кухне. Они говорили про него. Всегда говорили про него. Они пытались говорить шепотом, но в доме было так тихо, что он слышал каждое слово, доносимое через открытое окно теплым весенним ветерком.

- Сегодня я разговаривала со священником... насчет Дейла.

- Мама! Я же говорила, что никто не должен знать о нем. О том, что он умеет делать.

- О, успокойся. Я не выдала твой секрет. Это было в исповедальне. Он никому не расскажет. К тому же, с этим мальчиком что-то не так, и ты знаешь это. Даже собака с ним не играет. Я постоянно нахожу у него в комнате ножи и окровавленную одежду. И мне снятся кошмары. Мне снится, будто меня режут и душат. Я знаю, что это как-то связано с Дейлом.

Бабушка Дейла была старой южанкой, выросшей на ферме. Она не походила на южных красавиц, которых показывают по телевизору сидящими на крыльце старого колониального особняка и потягивающими мятный джулеп. В шестом классе бабушка бросила школу и пошла работать на ферму. Она была грубой и неприветливой, всегда говорила то, что думает, независимо от того, права она или нет, и предпочитала чаю сигару.

- Шшшш! Говори тише, мама. Он может услышать.

- Видишь? Ты тоже его боишься.

Дейл услышал, как его бабушка глубоко вздохнула, и, затаив дыхание, стал ждать. Он хотел услышать, что она сказала про него священнику.

- Я рассказала ему про все, что случилось с тобой, и что сделал Дейл. Как он вдохнул в тебя жизнь. И про то, что он делает в доме. Про то, как он убил бабочку в саду, а потом оживил ее. Затем я спросила отца Стэнли, почему Бог вложил подобную силу в руки злого человека.

- Мама! Дейл не злой.

- В этом мальчике сидит дьявол, и ты это знаешь.

- Он всего лишь ребенок.

- И да поможет нам Бог, когда он станет взрослым мужчиной. Да поможет нам всем Бог.

Его мать тяжело вздохнула, и Дейл представил, как она закатила глаза.

- Что сказал отец Стэнли, мама?

- О, он - старый дурень. Попытался убедить меня, что Бог не дает никому такую силу, если только это не входит в его планы. Сказал, что Дейл, должно быть, несет в себе некое благо, и что Бог таким образом действует через него. Сделал из Дейла прямо какого-то святого. Хотел, чтобы я привела его в церковь, сказал, что они поставят для него палатку. Чтобы он мог там исцелять людей во имя Иисуса.

- И что ты сказала?

Дейл продолжал слушать. Он был совершенно уверен, что сварливая старуха не скажет о нем ни единого доброго слова.

- Я сказала ему, что бог постоянно дает силу злым людям. Черт, среди самых могущественных в мире людей всегда были гангстеры, наркодилеры, сутенеры и торговцы оружием. Диктаторы и военачальники. Я спросила его, какие планы были у Бога на Гитлера, Сталина, Муссолини, и Саддама Хусейна, или на того кретина, который втянул нас в иракскую войну. На что он быстро заткнулся. Понес старую чушь про то, что пути Господни неисповедимы. Похоже, всякий раз, когда ты указываешь на бессмысленность какого-то божьего деяния, тебя же делают виноватым. Может, пути Господни не так уж и "неисповедимы". Может, ему просто нравится устраивать нам ад.

- Мама, нельзя так говорить.

- А мне плевать. Тогда объясни. Расскажи мне, почему Бог дал такую силу этому мальчику. В мальчишке сидит дьявол, говорю тебе. У него нет ни совести, ни сострадания. Ты отлично знаешь, что в нем сидит зло. Он - копия своего отца, и посмотри, как тот кончил.

Дейл сжал котенка еще крепче. Тот высунул язык и зашипел, дергая в воздухе лапками. Ни его мать, ни бабушка, никто не понимал его. Даже он сам. Он знал лишь, что он не такой, как все, и по какой-то причине ему нравилось убивать.

Улыбка, исказившая его лицо, стала жестокой, а взгляд стал похож на тот, который женщины, подвергающиеся домашнему насилию, зачастую видят в глазах своих мучителей. Такой же был у его отца в тот день, когда он напал с ножом на мать. Дейл схватил котенка за голову обеими руками. Тот начал царапаться, шипеть, дрыгать лапками, все его тельце подергивалось и конвульсировало, а Дейл стал давить большими пальцами ему на глаза. И когда они впились в мозг, по пушистой мордочке и усам котенка потекла кровь.

Его тельце содрогнулось и обмякло. Дейл вытащил окровавленные пальцы из кошачьей головы и вытер об свои "Левисы". Уставившись на животное, он попытался нащупать пульс на шейке. Смочил языком тыльную сторону руки и поднес к носу котенка, чтобы проверить дыхание. Ничего. Дейл оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что за ним никто не наблюдает, и взял котенка на руки. Его тельце было настолько крошечным, что едва заполнило сложенные ладони. Он поднес его мордочку к своим губам и снова подышал в его легкие. Затем стал наблюдать, как его грудка распрямилась, а потом начало учащенно подниматься и опускаться.

Веки затрепетали. В пустых глазницах, где раньше были глаза, началось шевеление. Окровавленная мордочка, восстанавливаясь, издала влажный хруст. Глаза котенка открылись, и на Дейла уставились два идеальных зеленых зрачка. Воскрешенный котенок сидел на ладонях у Дейла и умывался, слизывая с усов собственную кровь. Дейл начал его гладить, и тот, казалось, не испытывал никакого страха. Как и раньше, стал тереться об него, довольно урча. Словно понятия не имел о том, что Дейл сделал с ним.

Все еще держа котенка, Дейл достал из кармана перочинный нож. Затем вонзил лезвие котенку в горло и принялся пилить пищевод. Животное шипело и выло от боли, впиваясь в руки Дейлу крошечными, похожими на иголки коготками. Затем его тельце задрожало, законвульсировало, изо рта брызнула кровь. На этот раз Дейл даже вскрикнул от восторга и громко рассмеялся, глядя как серенький "гималаец" захлебывается собственной кровью.

Продолжая улыбаться, Дейл в третий раз поднес губы ко рту котенка и вдохнул в него часть своей безграничной жизненной силы. Его улыба стала шире, когда лапки котенка снова задергались, а рана в горле стала заживать и исчезать. Улыбка превратилась в жесткую прямую линию, когда он поднял глаза и увидел, что перед ним стоит его мать. Он заметил ее всего за несколько секунд до того, как тыльная сторона ее ладони соприкоснулась с его ртом.

- Какого черта ты делаешь? Думаешь, мучить бедное животное, это весело?

Дейл упал назад, не выпуская котенка из рук. Глаза наполнились слезами и расширились от шока.

- Я... я ничего не делал. Я просто играл с ним.