Помоги проекту - поделись книгой:
90. Человек, считающийся существом нравственным, остается благим, пока он не разрушает привязанности и привычки, приводящие его в состояние нравственного равновесия относительно его самого и его ближних.
105. Ничто столь неопровержимо не доказывает бытие верховного Разума, управляющего всей вселенной, как Его всевышняя мудрость, являющая собой не что иное, как самое полное сочетание и совершеннейшее равновесие между физическими и нравственными законами, посредством коих сия вселенная и управляется».
В своей речи перед Обществом гармонии в 1783 году Бергасс сделал нижеследующие замечания. Текст записан его рукой и зачитывался на собрании при посвящении новых членов. Впоследствии он со значительными изменениями, внесенными самим Бергассом, был перепечатан в «Речах и фрагментах из г-на Бергасса» («Discours et fragments de M. Bergasse», Париж, 1808). Измененный текст – гораздо менее руссоистский и деистический, чем оригинал в архиве Вилье, по которому мы приводим первоначальный вариант.
«Очевидно, что при сотворении своих законов Природа предполагала не что иное, как установление и поддержание меж всеми неописуемо разнообразными существами, коих включает в себя ее необъятная система, постоянной и нерушимой гармонии.
…Благом для вас да станет всё то, что находится во всеобщей гармонии со всеми прочими существами, а злом – всё то, что нарушает эту гармонию. Вы узнаете, что справедливость есть не что иное, как великая энергия Природы, восстанавливающая посредством действия общей гармонии всех существ то, что частные действия существ в некоторых случаях повредили.
…[Сознание] есть подлинный орган, орган безграничной чувствительности, соединяющий нас со всеми точками вселенной фибрами, столь же многочисленными, сколь тонкими… Посредством этого органа мы приходим в гармонию с природой, равно как и со всеми теми, кто участвует в созидании нашей гармонии… Если у больного существа поражен орган сознания, невозможным становится полное восстановление обычных органов; таким образом, вы придете к осознанию той лучезарной и первостепенной идеи, что для того, чтобы быть абсолютно здоровым, нужно быть благим… Дурная мысль препятствует предохранительному действию природы… Из нравственности проистекает общая физика мира… Из нее же мы извлекаем простые правила, служащие для управления институтами, нами созданными, равно как и правила, из коих сотворяется законодательство, подходящее людям в любых обстоятельствах, доселе невиданные воззрения на уголовное законодательство, чьи первостепенные и основополагающие идеи еще не усвоены и не поняты, ведь иная нравственность требует и новых законов, сия мораль мягче, ибо руководствуется не нашими предрассудками, но нашими склонностями, и сия нравственность легче для следования ей, ибо мало что в нравственности человеческой запрещено ему самой природой, но многое – суровой нравственностью, в то время как природа ничто не запрещает без причины человеку, признающему ее власть».
Приложение 5
Эмблема Общества гармонии
Эмблема общества отражает свойственные его идеологии взгляды на физико-нравственные законы природы. Образец взят из фонда документов по месмеризму в Национальной библиотеке (No 4, Tb 62).
Приложение 6
Точка зрения антимесмериста
Кондорсе озаглавил эту статью «Причины, доселе мне мешавшие уверовать в животный магнетизм» («Raisons qui m’ont empêché jusqu’ici de croire au magnétisme animal»). Он написал ее, вероятно, в 1784 или 1785 году, но так и не опубликовал. Она включена в его фонд в библиотеке Французского института (MSS 883, fol. 231–247).
Я уважаю весьма достойных высокородных господ, приобретших у г-на Месмера его секрет, ведь они мнили, что посредством его достигнут многого, и мнят так до сих пор.
А вот Боден верил в колдунов. Грубая ложь о вампирах, засвидетельствованная, правда, кучей очевидцев, стала предметом исследований многомудрого историка Дома Кальме. Высокородные сторонники были у Жака Эмара. Порошок кавалера Дигби исцелял самые разные болезни у людей всех общественных классов. Удивительно даже, какие имена фигурируют в списке свидетелей чудес в церкви Сен-Медар. И в наши дни многие еще верят, что Паранг, якобы видевший воду сквозь землю, творил подлинные чудеса. И среди проповедников идей Сведенборга можно встретить людей образованных и высокопоставленных, вполне разумных во всем прочем.
В том, что относится к необычным явлениям, можно верить тому лишь, что засвидетельствовано компетентными арбитрами. Вот, к примеру, говорят, что существует некий вселенский флюид, чье действие происходит от звезд и распространяется от них до земли. Ну хорошо, однако я поверю в это лишь в случае свидетельства о нем физиков. Флюид этот оказывает действие на человеческое тело. Так пусть тогда эти физики соединят философию со своими познаниями и подтвердят это мне, поскольку я обязан защитить себя от происков собственного воображения и от подлога. Этот флюид исцеляет больных при прикосновении к нему или без такового прикосновения; в таком случае мне нужно свидетельство медиков о болезни и исцелении от нее.
Меж тем животным магнетизмом все уже восхищаются, а физики и медики применяют его в работе. Я бы и согласился, но мне свойственно верить, полагаясь лишь на авторитет, так уж повелось у человеческого разума. Под физиком или медиком я понимаю отнюдь не просто человека, прочитавшего сколько-то книг по физике или получившего звание доктора на каком-то факультете. Я понимаю под этими названиями людей, завоевавших, прежде нежели им рассуждать о магнетизме, прочную и отличную репутацию во Франции или даже в целой Европе. Вот какого рода свидетельство заставило бы меня поверить в необычное явление из области физики или медицины.
Впрочем, подобное свидетельство еще и не должно опровергаться противоположным свидетельством авторитета того же порядка. Всего один человек, будучи поставлен перед теми же фактами, что и другие, может не увидеть или не пожелать увидеть в них ничего чудесного, что видели все прочие. Ведь осторожность, которая не видит, редко обманывает, а восторженность, которая видит, обманывает всегда.
Если руководствоваться этим принципом, то становится ясно, что невозможно поверить в животный магнетизм, что г-на Делона, что г-на Месмера. Посмотрим же, не сказали ли эти господа, не позволили ли нам увидеть, несмотря на святость своей тайны, достаточно, чтобы снять все сомнения.
Одно лишь воображение производит все действия, приписываемые магнетизму. Кто это сказал? Да сам г-н Месмер и его сторонники, открыто применяющие все известные средства к пробуждению воображения: чудесные явления, причудливые и неудобные позы, необычная речь, многолюдные собрания, легкие прикосновения, производящие на чувствительных индивидов сильное впечатление и будящие их воображение. Прикосновение одним пальцем с небольшого расстояния производит чувство… [неразборчиво] и ускользающее, подобно легкой щекотке, но привлекает обостренное внимание, а наполненное радостной надеждой воображение и доверчивость довершают дело. Бурлящих чувствами женщин магнетизируют мужчины, и нет такого просвещенного медика или ученого физика, кто бы не знал, к каким чудесным результатам это может привести, даже предполагая абсолютную невинность магнетизера. Кое-кто осмеливается называть происходящее шарлатанством, но ведь больные подчиняются воле магнетизера, каталептики начинают видеть лучше, когда оказываются лишены способности видеть, сами больные начинают диагностировать болезни – и разве все это не напоминает широко известные истории про одержимость демонами, которыми наполнены старые книги? Николь де Вервин, Марта Броссье, луденские урсулинки творили ничуть не менее зрелищные чудеса. Не напоминают ли увещевания магнетизеров в адрес предубежденных против них ученых такие же филиппики более прославленных шарлатанов? Ярчайший пример прегрешения против медицинских и физических истин – это пример… [Гарвея?]. Вспомним, что никто из врачей возрастом сорок лет и более так и не согласился поверить ему. Но при этом ему легко поверили множество физиков. Пример Ньютона здесь ничего не доказывает: никто не отрицает его открытий. Мы только обычно объясняем их действием вихрей; и не было ни одного открытия, которое не было бы сразу признано многими учеными, и не было ни одного отвергнутого большинством ученых открытия, которое не оказалось бы на поверку химерой.
То, как магнетизеры защищают свое учение, видится мне само по себе весомым аргументом против них. Например, они говорят о магнетическом флюиде, оставляя при этом без внимания то, что само существование этого флюида весьма далеко от всеобщего признания. Они выдают влияние Луны на человеческое тело за подтвержденную истину, однако ни это влияние, ни факты, на основе которых они строят свои утверждения, не получили общего признания. Они сравнивают это влияние с действием приливов и отливов, отказываясь признавать, что это действие подвергалось попыткам исчисления, и эти исчисления показали, что оно равно нулю.
Среди владеющих их секретом есть такие, кто свободно говорит, что хранит его ради собственного обогащения, и если это и недостойно, то уж в любом случае не несправедливо, ведь на самом деле точная и безусловная справедливость столь редка, и будь это не так, род людской достиг бы такого нравственного совершенства, что ничего более и желать бы не оставалось.
Другие говорят, что им было бы опасно раскрыть свой секрет. Еще некоторые говорят, что хранят свое учение в тайне, чтобы иностранцы, враги их страны, не могли воспользоваться им ради своей корысти. Эти последние резоны подозрительны. Всякий раз, когда человек делает нечто себе во благо, он вполне свободно может открыться своим друзьям в том, что касается достойных и благих мотивов, им руководящих, но он совершенно не обязан ставить о них в известность широкую публику, которая ему не всегда и станет верить.
Кроме того, как может представлять собой опасность секрет, столь полезный для всех? Не теряет ли он общественную пользу, оставаясь секретом? Если он станет известен публике, то разве нельзя найти средства для того, чтобы защитить его? Предположите, что пушечный порох был бы известен в мире лишь одному народу: не обратил бы он разве все прочие народы в рабство? Не мечтают ли владельцы секрета таким же образом стать полновластными хозяевами всего своего народа? Возможно ли хранить это знание в секрете, при этом успешно применяя его на пользу ближним?
Коль скоро г-н Месмер не любит академии, мы возьмем на себя смелость рассказать здесь один анекдот. Один человек открыл квадратуру круга и жалуется, что его доказательство не желают рассматривать в Академии.
„Но ведь это лишь пустая трата времени“, – говорит ему академик.
„У других так и есть, – отвечает ему квадратор, – вы и не рассматривайте их доказательства. Ведь верно лишь мое“.
Желает ли г-н Месмер, чтобы беспристрастные люди поверили в реальность его агента, а не только им же самим исцеленные больные? Если он захочет убедить в своей правоте беспристрастных людей, то пусть двери его кабинета откроются для физиков, чтобы в отсутствие больных и свидетельств тех, кто более всего жаждет их предоставить, он провел простейшие, но убедительные эксперименты; так он мало-помалу сможет завоевать сердца просвещенных людей, более или менее склонных ему поверить. Он выслушает их возражения, изыщет способы разрушить их сомнения. Неужели он не хочет убедить в своей правоте кого-то здорового? Ведь ему не нужно будет делать ничего из того, что он не делал ранее.
Я прошу прощения у г-на Месмера за то, что никогда не верил, и не верю сейчас, ни в великие открытия, якобы хранимые в его портфеле, ни в его изобретения, которые в действительности вовсе не впечатляют, ни в какие заговоры ученых против новейших открытий.
Господа изобретатели, если вы не доверяете их искренности в стремлении к истине, уверуйте хотя бы в их гордыню; они жаждут познать лишь то, что вы сами давно уже открыли, но они всеми силами будут стремиться узнать больше истин, чем удалось узнать вам».
Приложение 7
Французские цитаты, приведенные в тексте книги в переводе
Поскольку цитаты в тексте книги позаимствованы в основном из редких и малоизвестных источников и поскольку не хотелось бы лишать читателя удовольствия от прекрасного французского языка, эти тексты приводятся здесь в оригинале (правда, в современной орфографии).
С. 22. On suppose que la nuit du songe de la dame d’ Aiguemerre était une nuit d’ été, que sa fenêtre était ouverte, son lit exposé au couchant, sa couverture en désordre et que le zéphyr du sud-ouest, dûment imprégné de molécules organiques de foetus humains, d’ embryons flottants, l’ avait fécondée.
C. 26. C’est sur les choses qu’on ne peut ni voir, ni palper, qu’il est important de se tenir en garde contre les écarts de l’ imagination.
С. 27. II à dû en coûter pour convenir que de l’ eau ne fût pas de l’ eau mais bien de l’ air… Nous avons un élément de moins.
С. 29. Les poumons sont dans l’ homme et dans les animaux la machine électrique par leur mouvement continuel, en séparant de l’ air le feu, lequel s’insinue dans le sang et se porte, par ce moyen, au cerveau qui le distribue, l’ impulse et en forme les esprits animaux qui circulent dans les nerfs pour tous les mouvements volontaires et involontaires.
C. 31. Il est impossible de rendre ce moment; les femmes en pleurs, tout le peuple levant les mains au ciel et gardant un silence profond; les voyageurs, le corps en dehors de la galérie, saluant et poussant des cris de joie. On les suit des yeux, on les appelle comme s’ils pouvaient entendre, et au sentiment d’ effroi succède celui de l’ admiration; on ne disait autre chose, sinon, «Grand Dieu que c’est beau»; grande musique militaire se faisait entendre, des boîtes annonçaient leur gloire.
C. 32. Ce furent quelques ouvriers mécontents d’ avoir perdu leur journée et de n’avoir rien vu; les Dieux de l’ antiquité porter sur des nuages; les fables se sont réalisées par les prodiges de la physique.
Les découvertes incroyables qui se multiplient depuis dix ans… les phénomènes de l’ électricité approfondis, la transformation des éléments, les airs décomposés et connus, les rayons du soleil condensés, l’ air que l’ audace humaine ose parcourir, mille autres phénomènes enfin ont prodigieusement étendu la sphère de nos connaissances. Qui sait jusqu’où nous pouvons aller? Quel mortel oserait proscrire des bornes à l’ esprit humain?..
C. 34. L’ amour du merveilleux nous séduit donc toujours; parce que, sentant confusément combien nous ignorons les forces de la nature, tout ce qui nous conduit à quelques découvertes en ce genre est reçu avec transport.
C. 35. Dans tous nos cercles, dans tous nos soupers, aux toilettes de nos jolies femmes, comme dans nos lycées académiques, il n’est plus question que d’ expériences, d’ air atmosphérique, de gaz inflammable, de chars volants, de voyages aériens.
Depuis que le goût des sciences à commencé à se répandre parmi nous, on a vu le public s’occuper successivement de physique, d’ histoire naturelle, de chimie; et non seulement s’intéresser à leurs progrès, mais encore se livrer avec ardeur à leur étude: il se porte en foule aux écoles où elles sont enseignées; il s’empresse de lire les ouvrages dont elles sont le sujet; il recueille avec avidité tout ce qui lui en rappelle le souvenir; et il y a peu de personnes riches chez lesquelles on ne trouve quelques uns des instruments propres à ces sciences utiles.
C. 37. aujourd’ hui surtout que l’ on cherche avec empressement tout ce qui a rapport à quelque découverte.
C. 38. On n’a plus pour la littérature qu’une froide estime qui approche de l’ indifférence, tandis que les sciences… excitent un enthousiasme universel. La physique, la chimie, l’ histoire naturelle sont devenues des passions.
C. 39. Lorsque des phénomènes visibles et frappants dépendent d’ une cause insensible et inconnue, l’ esprit humain, toujours porté au merveilleux, attribue naturellement ces effets à une cause chimérique.
C. 40. car je n’aime les vers que lorsqu’ils habillent un peu de physique où de métaphysique.
C. 41. une belle occasion… pour les naturalistes des deux mondes.
C. 43. Ces expériences ont tellement renversé les têtes faibles, qu’il n’est pas de jour sans projet plus au moins extravagant, que l’ on cite et que l’ on accrédite.
C. 44. Des remèdes secrets de toute espèce se distribuent journellement, malgré la rigueur des défenses.
philosophes hérmetiques, cabalistiques, théosophes, propagant avec fanatisme toutes les anciennes absurdités de la théurgie, de la divination, de l’ astrologie etc.
C. 49. ce langage sentimental qui nous fait communiquer nos pensées d’ un pôle à l’ autre, rien n’est plus lumineux: c’est le vrai système de l’ univers, le mobile de toutes choses.
la physique prendrait partout la place de la magie. Au-dessus de la science est la magie, parce que celle-ci est une suite de l’ autre, non comme effet, mais comme perfection de la science.
C. 51. une épidémie qui à gagné toute la France. Hommes, femmes, enfants, tout s’en mêle, tout magnétise.
Le magnétisme occupe toutes les têtes. On est étourdi de ses prodiges, et si l’ on se permet de douter encore des effets… on n’ose plus nier au moins son existence.
C. 52. Le grand objet des entretiens de la capitale est toujours le magnétisme animal.
on ne s’occupe que du magnétisme animal…
C. 54. Il [Pilâtre] fut sourd à ma voix, et, comme un autre Cassandre, je criai dans le désert.
C. 66. Enfin, le célèbre auteur de la découverte du magnétisme animal a fait pour l’ amour, ce que Newton fit pour le système du monde.
C. 67. démon dont je suis possédé; c’est ce coquin de Mesmer qui m’a ensorcelé.
C. 70. Aucun événement, pas même la Révolution, ne m’a laissé des lumières aussi vives que le magnétisme.
C. 71. Quant à l’ électricité, j’ai une machine électrique qui m’amuse extrêmêment tous ces jours; mais elle m’étonne bien davantage; jamais les effets du magnétisme ne m’ont autant frappé: si quelque chose achève de me confirmer l’ existence d’ un fluide universel, agent unique par les diverses modifications de tant de phénoménes divers, ce sera ma machine électrique. Elle me parle le même langage que Mesmer sur la nature, et je l’ écoute avec ravissement.
Car enfin qui sommes-nous, Monsieur, dans nos sentiments les plus exquis, comme dans nos plus vastes pensées, qui sommes-nous sinon une orgue plus où moins admirable, composée de plus où moins de jeux, mais dont le soufflet ne fut et ne sera jamais ni dans la glande pinéale de Descartes, ni dans la substance médullaire de la [неразборчиво], ni dans le diaphragme où l’ ont placé certains revêurs, mais dans le principe même qui meut tout l’ univers. L’ homme avec sa liberté ne marche qu’à la cadence de toute la nature, et toute la nature ne marche qu’à celle d’ une cause unique; et quelle est cette cause unique sinon un fluide vraiment universel et qui pénètre la nature entière?
C. 74. sera bientôt la seule médecine universelle.
Jamais le tombeau de Saint Médard n’attira plus de monde et n’opéra des choses plus extraordinaires, que le mesmérisme. Il mérite enfin l’ attention du gouvernement.
C. 77. cet arme d’ un effet si sûr parmi nous.
C. 78. Magistrat, mais élève de M. Mesmer, si ma position personelle ne me permet plus de lui prêter directement le secours des lois, au moins lui dois-je, au nom de l’ humanité, sur sa personne et sur sa découverte, un témoignage public de mon admiration et de ma reconnaissance, et je le donne.
C. 79. Elle résiste même aux traits les plus sanglants du ridicule. Si la capitale s’égale des scènes vraiment très comiques du baquet, la province les a prises au sérieux: là sont les adeptes vraiment chauds.
Vous ne sauriez croire quels progrès rapides fait dans cette ville le magnétisme. Tout le monde s’en mêle.
C. 80. J’ai employé beaucoup de moyens pour être instruit… et j’ai acquis la conviction non seulement de l’ existence mais de l’ utilité de cet agent; et comme je suis animé du désir de procurer à notre bonne ville tous les avantages possibles, j’ai conçu à cet égard quelques vues que je vous communiquerai quand elles seront un peu digérées.
C. 84. Jetez, mes frères, les yeux sur le tableau harmonique de l’Ordre, qui couvre ce mystérieux baquet. C’est la Table Isiaque, une des antiquités des plus remarquables, où le mesmérisme se voit dans tout son jour, dans l’ écriture symbolique de nos premiers pères en magnétisme animal et dont les seuls mesmériens ont la clef.
C. 85. Il est certain que jamais les rose-croix, les adeptes, les prophètes et tout ce qui s’y rapporte, ne furent aussi nombreux, aussi écoutés. La conversation roule presque uniquement sur ces matières; elles occupent toutes les têtes; elles frappent toutes les imaginations… En regardant autour de nous, nous ne voyons que des sorciers, des adeptes, des nécromanciens et des prophètes. Chacun à le sien, sur lequel à compte.
C. 88. des personnes de tous les rangs, unies par le même lien.
Que la fiérte des gens de haut rang soit choquée du mélange d’ états et de conditions que l’ on trouve chez moi cela ne m’étonne pas; mais je n’y sais rien. Mon humanité est de tous les rangs.
Les portes se ferment; on se place par ordre de souscription; et le petit bourgeois qui se croit pour un moment l’ égal d’ un cordon bleu, oublie ce que va lui coûter un siège de velours cramoisi bordé de l’ or.
48 personnes, parmi lesquelles on compte 18 gentilshommes presque tous d’ un rang éminent; 2 chevaliers de Malte; un avocat d’ un mérite rare; 4 médecins; 2 chirurgiens, 7 à 8 banquiers ou négociants ou qui l’ ont été; 2 ecclésiastiques; 3 moines.
C. 89. respect aveugle qui est dû au gouvernement: n’avons-nous pas dit que tout action, même toute pensée qui tend à troubler l’ ordre de la société, était contraire à l’ harmonie de la nature…
seigneur du château, sans apprêt, comme sans inquiétude ne paraît que pour maintenir l’ ordre et recevoir l’ hommage.
C. 91. On me demanda des règlements pour cette société, à laquelle on donna d’ abord, bien malgré moi, la ridicule denomination de loge.
C. 93. il y a bien des aimables de Paris qui aimeraient autant Bergassiser que mesmériser.
C. 94. J’ai renversé toutes les bases de son système et j’ai élevé sur les ruines de ce système un édifice, je crois, beaucoup plus vaste et plus solidement construit.
la morale universelle, sur les principes de la législation, sur l’ éducation, les mœurs, les arts etc.
C. 95. Bergasse ne me cacha pas qu’en élevant un autel au magnétisme, il n’avait en vue que d’ en élever un à la liberté. «Le temps est arrivé, me disait-il, où la France a besoin d’ une révolution. Mais vouloir l’ opérer ouvertement, c’est vouloir échouer; il faut, pour réussir, s’envelopper du mystère; il faut réunir les hommes sous prétexte d’ expériences physiques, mais, dans la vérite, pour renverser le despotisme». Ce fut dans cette vue qu’il forma dans la maison de Kornmann, où il demeurait, une société composée des hommes qui annonçaient leur goût pour les innovations politiques. De ce nombre étalent Lafayette, Deprémesnil (
C. 96. J’y prêchais la république; mais, à l’ exception de Clavière, personne ne la goûtait. Deprémesnil ne voulait débourbonailler la France (c’était son mot) que pour y faire régner le Parlement. Bergasse voulait un roi et les deux chambres, mais il voulait surtout faire le plan seul, et que ce plan fût rigoureusement éxecuté: sa manie était de se croire un Lycurgue.
On ne peut disconvenir que les efforts de Bergasse et ceux de la société qui se rassemblait chez lui n’ aient singulièrement contribué à accélérer la Révolution. On ne peut calcuier toutes les brochures sorties de son sein. C’est de ce foyer que partirent presque tous les écrits publiés en 1787 et 1788 contre le ministère, et il faut rendre justice à Kornmann: il consacra une partie de sa fortune à ces publications. On en dut plusieurs à Gorsas, qui essayait alors la plume satirique avec laquelle il a si souvent déchiré le monarchisme, l’ autocratie, le feuillantisme et l’ anarchie. Carra se distinguait aussi dans ces combats, auxquels je pris quelque part.
C. 100. [Vous] exercez sans cesse le despotisme le plus complet dont l’ homme soit capable… Vous devenez des souverains absolus chez le peuple malade. On vous l’ a dit cent fois: en criant contre le despotisme, vous en êtes les plus fermes appuis, vous en exercez vous-mêmes un révoltant.
C. 100. Il importe d’ y maintenir, comme un moyen constant de civilisation, tous les préjugés qui peuvent rendre la médecine respectable… Le corps des médecins est un corps politique, dont la destinée est liée avec celle de l’État… Ainsi dans l’ ordre social, il nous faut absolument des maladies, des drogues et des lois, et les distributeurs des drogues et des maladies influent peut-être autant sur les habitudes d’ une nation que les depositaires des lois.
la politique de l’État, auquel il importe de conserver ces deux corps.
C. 102. la destruction de cette science fatale, la plus ancienne superstition de l’ univers, de cette médecine tyrannique qui, saisissant l’ homme dès le berceau, pèse sur lui comme un préjugé réligieux.
rappela l’ autorité à sa circonspection et à sa prudence ordinaires; et dès ce moment le magnétisme et son auteur n’eurent plus de persécution publique à redouter.
C. 103. En 1780 à commencé à Paris la vogue du magnétisme. La police avait à prendre sur cette pratique anelenne… par rapport à la pratique des mœurs… Le gouvernement n’y opposa [que] de l’ indifférence pendant la vie de M. de Maurepas. Cependant quelque temps après sa mort, la police fut avertie par des lettres anonymes que l’ on tenait dans les assemblées des magnétiseurs, des discours séditieux contre la religion et contre le gouvernement. L’ un des ministres du Roi proposa alors sur la dénonciation de la police de renvoyer hors du royaume l’ étranger Mesmer… D’autres ministres furent d’ avis, et plus écoutés, que c’était au Parlement que devaient être poursuivies toutes sectes et assemblées illicitées, immorales, irréligieuses. Je fus chargé de provoquer le procureur général. Ce magistrat me répondit que s’il portait sa plainte contre les assemblées du magnétisme à la Grande Chambre, elle serait renvoyée aux chambres assemblées où il se trouverait des partisans et protecteurs du magnétisme. Il ne fut donc aucune poursuite.
C. 105. Que pensera Washington quand il saura que vous êtes devenu le premier garçon apothicaire de Mesmer?
Un docteur allemand, nommé Mesmer, ayant fait la plus grande découverte sur le magnétisme animal, a formé des élèves, parmi lesquels votre humble serviteur est appelé l’ un des plus enthousiastes. J’en sais autant qu’un sorcier en sut jamais… Avant de partir, j’obtiendrai la permission de vous confier le secret de Mesmer, qui, vous pouvez y croire, est une grande découverte philosophique.
C. 107. On trouve du plaisir à descendre, tant qu’on croit remonter dès qu’on veut; et, sans prévoyance, nous goûtions tout à la fois les avantages du patriciat et les douceurs d’ une philosophie plébéienne.
C. 109. L’ empire des sciences ne doit connaitre ni despotes, ni aristocrates, ni électeurs. Il offre l’ image d’ une république parfaite. Là, le mérite est le seul titre pour y être honoré. Admettre un despote, où des aristocrates, où des électeurs… c’est violer la nature des choses, la liberté de l’ esprit humain; c’est attenter à l’ opinion publique, qui seule a le droit de couronner le génie; c’est introduire un despotisme révoltant.
C. 110. Vous savez, mon très cher, la place que vous occupez dans mon cœur.
C. 111. Les âmes franches et droites comme la vôtre ne connaissent pas toutes les routes tortueuses des satellites d’ un despote, ou plutôt elles les dédaignent.
C. 112. On à besoin du zèle d’ un ami quand on a à combattre une si puissante faction.
Je m’occuperai de M. Mesmer, et vous en rendrai bon compte. Mais ce n’est pas l’ affaire du moment. Vous savez combien j’aime à examiner les choses, et à les examiner avec soin avant de prononcer.
C. 113. courageusement renversé l’ idole du culte académique, et substitué au système de Newton sur la lumière de faits bien prouvés.
C. 114. Je viens vous donner une leçon, Messieurs, j’en ai le droit; je suis indépendant et il n’est aucun de vous qui ne soit esclave: je ne tiens à aucun corps, et vous tenez au vôtre; je ne tiens à aucun préjugé, et vous êtes enchainés par ceux de votre corps, par ceux de toutes les personnes en place que vous révérez bassement comme des idoles, quoique vous les méprisez en secret.
Поделиться книгой: