Невинность с секретом

— Ради меня, — целуя мои веки, шепчет он. — Ради нас.

Я поднимаю голову, желая его прикосновений к губам. Желая его!

— Ради мести за твоих родителей.

Растерянно моргаю:

Родителей?

Они-то тут при чём?

Принц кивает и неожиданно хищно ухмыляется. Прижав на миг к своим губам мои руки, резко отстраняется. Всем видом Леастер выражает возбуждение и злую радость, а я понять не могу, что происходит. Я думала, здесь находится тайный ход или ещё что…

Приблизившись к большому старому сундуку, муж опускается на колено. Возится с замком пару секунд, затем распахивает крышку и осторожно достаёт маленькую шкатулку.

Повернувшись ко мне, торжественно выдыхает:

— Откроешь её в спальне, когда властелин заснёт. После.

— После чего? — машинально переспрашиваю я, а потом вздрагиваю. — В смысле?! Ты.

У меня дыхание перехватывает от мысли, что человек, за которого я только что вышла замуж, предлагает мне добровольно отправиться к какому-то там властелину. Тот, которого леди Лексия любила больше жизни, легко соглашается с таким.

— Ты посылаешь свою жену в постель к другому мужчине?!

— Лексия, — морщится он. — Мы это обсуждали не раз. Я думал, ты смирилась с неизбежностью этой ночи.

Он подходит вплотную и прищуривается:

— Или ты решила простить дракону смерть своих родителей?

Холодею от одного предположения, но, помня череп на стене, всё же спрашиваю:

— Так этот властелин ещё и дракон?!

— Ах да, — недовольно бормочет он. — Нуолис предупредил, что память ещё не вернулась. Безумный старик много чего наговорил. Но я не верю, чтобы ты могла добровольно выпить яд. Даже ради чести.

Аккуратно ставит шкатулку на стол и, обхватив мои ладони, жарко доказывает:

— Любовь моя, твоя невинность — это всё, что у нас есть. Пойми, только так мы сможем подобраться к нему. Ни армия воинов, ни колдуны не смогут стать ближе к Тагелу, чем ты.

— На одну кровать армия точно не поместится, — понимая, на что толкает меня муж, кривлюсь я.

Вся эта ситуация жутко раздражает, да ещё сердце Лексии неприятно ноет при мысли, что придётся изменить любимому. Я уже жалею, что тело помнит о её чувствах. Мне хочется от души врезать этому франту, который подкладывает жену в постель к другому мужчине. И не важно, каких благородных целей он этим хочет добиться. Образ прекрасного принца разваливается на глазах.

— Или ты хочешь, чтобы история повторилась? — строже спрашивает Леастер. В голосе его звенит железо. — Чтобы пострадала ещё одна семья?

У меня перехватывает дыхание, в груди нарастает мучительный ком жара, от которого на глазах выступают слёзы. Принц с укором восклицает:

— Чтобы ещё один родовой замок сгорел дотла?

Я сжимаюсь и невольно отступаю. Родители Лексии погибли в огне? Судя по тому, какой силы страдание хранит память, она видела пожар. И ничем не могла им помочь.

Едва дыша, я выставляю руку и жестом молю его замолчать. Каждое слово будто удар мечом — сердце пронзает нестерпимой болью.

— Ты должна спасти наш народ! — торжественно завершает Леастер.

Я вздрагиваю, вспоминая свет и голос, который говорил об этом же. Так вот в чём моё предназначение? Став любовницей властелина, подобраться к нему так близко, чтобы спасти невинных людей от жестокого дракона.

Взгляд падает на шкатулку.

— Что в ней? Яд?

— Не бойся, ты не пострадаешь. — Принц снова преображается, излучая доброту и нежную мягкость. Поглаживает меня по щеке. — Тебе нужно лишь открыть её, когда дракон уснёт, и уйти. — Он шагает ближе и обхватывает моё лицо ладонями. — Одна ночь! Всего одна ночь, и мы все станем свободными!

Наклонившись, приникает к моим губам, лаская их своими. Обещая много больше потом… Когда я выполню задание.

Мне уже не хочется ни объятий, ни поцелуев мужа. И в этот миг эмоции Лексии со мною солидарны. Девушка даже на самоубийство пошла, чтобы не изменять любимому. Честь для неё не была пустым звуком, а невинность — разменной монетой.

В этот миг образ принца меркнет окончательно. Я так раздражена, что высвобождаюсь из кольца его рук и сухо киваю:

— Хорошо. Я сделаю это.

Соблазнить властного тирана и, дождавшись ночи, открыть шкатулку. Для Лексии с её воспитанием это оказалось невозможным. Для меня приятным тоже не будет. Но особого выбора мне не даётся.

На стороне властелина — закон. На стороне мужа — уверенность в своей правоте. На стороне голоса, что подарил мне новую жизнь, — желание спасти свой народ.

Я — как троянский конь.

Невинность с секретом.

Глава 6

Принц провожает меня до кареты, помогает сесть в неё. Я поднимаю голову и, столкнувшись взглядом с колдуном, вздрагиваю. О магии мне известно лишь то, что пишут в книгах. В реальности её не существует…

В моей реальности, в старом мире, где меня больше нет.

А вот здесь она присутствует, и доказательство как раз рядом со мной. Я до сих пор содрогаюсь, вспоминая тех чёрных призрачных змей. Разумеется, к дракону трудно подобраться, раз его охраняют маги.

Карета трогается, и я хватаюсь за сидение, чтобы не упасть. Тут же представляю, как там маленькая шкатулка с секретом. Принц вернул её в сундук, в котором оказались мои вещи. Леастер заранее приготовил «чемодан», планируя отправить жену к властелину.

Так вот, чего они ждали, когда мы опустились перед королём на колени и старик объявил нас мужем и женой? Но колдун, видимо, припозднился.

Я рассматриваю суровое, будто вырубленное топором лицо мужчины. Высокий лоб, ярко выраженные надбровные дуги. Передо мной человек, который привык жить по установленным правилам и неукоснительно следует им.

А я, судя по мрачному взгляду серых глаз, явное и весьма неприятное нарушение всех имеющихся правил. Но приказ есть приказ. Уголки моих губ дёргаются, чуточку приподнимаясь. Не только у тебя, приятель, так себе день выдался.

— Что? — выгибает мужчина чёрную бровь. — Рассматриваешь меня, будто картину.

— Извините, — вежливо отвечаю, но взгляда не отвожу. — Впервые вижу колдуна. Мне интересно.

— Подобный интерес, — он прищуривается, — весьма необычен.

— Вам неприятно? — решаю расставить все точки над «и».

— Непривычно, — задумчиво отвечает он, присматриваясь ко мне внимательнее. Смотрит так, будто с моего лица только что сорвали фату, словно только понял, что перед ним не безмолвная кукла, а человек. — И какие ты сделала выводы из того, что увидела?

Я медленно втягиваю воздух, собираясь с мыслями.

— Судя по поведению, вы привыкли, что все вас боятся. Прячут глаза, переходят на другую сторону дороги, всячески избегают.

— И на это есть причины, — хищно скалится мужчина. — Не так ли?

— О да, — киваю. — Фокус со змеями был чудо как хорош. До сих пор мурашки! А ещё вы весьма эффектно исчезли. Интересно только, почему мы сейчас трясёмся в жёсткой карете, если могли бы легко и быстро переместиться?

Поперхнувшись, он откашливается и смотрит с крайним изумлением, судя по расширившимся зрачкам.

— Ты бы согласилась?!

— Скорее да, — осторожно отвечаю я, размышляя над подобной возможностью. — Немного страшновато, конечно, но… Гораздо быстрее и комфортнее. Правда, насчёт последнего я не уверена, потому что никогда не испытывала ничего подобного. Но, судя по вашему виду, больших неудобств этот способ не доставляет.

Он вынимает белоснежный платок и прижимает его к своему лбу. Бормочет что-то вроде:

— Невероятно. Этого не может быть.

Я лишь пожимаю плечами. Возможно, местные барышни не столь храбры. Но, с другой стороны, любая из них хлопнулась бы в обморок при виде лайнера или небоскрёба. А у меня некоторое преимущество. Наверное.

Убрав платок, колдун стучит по стене и кричит:

— Стоять!

Карета останавливается, а меня награждают снисходительной ухмылкой и, пристально наблюдая, спрашивают:

— Готова?

— Угу, — невольно сжимаюсь я. — Что нужно делать?

Он протягивает руку ладонью вверх и шепчет:

— Только коснуться меня.

Я вижу, как вокруг тела мужчины начинают материализоваться те самые призрачные змеи, и холодею. Всё же одно дело — теория, и совсем другое — практика. В кино всё выглядит так просто, но сейчас пожать руку настоящему колдуну становится до жути страшно. Даже перед глазами темнеет.

Что? Да я ни разу в жизни в обморок не падала! Это не мои эмоции. Да, тело Лексии хрупкое, но в нём сильный дух. Мой дух! Душа воина, как сказал свет.

Поджав губы, прогоняю миг слабости (чужой) и тянусь к мужчине, но он отшатывается и ошеломлённо качает головой:

— Невероятно.

Начинаю злиться:

— Это игра? Или проверка?

— Можно и так сказать, — лениво отвечает он и снова стучит по стене: — Поехали!

Карета, качаясь на ухабах, снова начинает двигаться. Я ощущаю одновременно и облегчение (Лексии), и раздражение. Скрестив руки на груди, отворачиваюсь к окну. Странный тип. Возможно, ему доставляет удовольствие, что его все боятся, а я посмела почти прикоснуться.

Покосившись на мага, замечаю ложбинку меж бровей. Ну точно! Тщеславие в квадрате. Вздохнув, решаю полюбоваться пейзажем. Всё равно делать больше нечего. Впрочем, наслаждаться видами не получается. Ни кривые деревья с редкими острыми листьями, в кронах которых играет ветер, ни пугливые стайки пичуг, разлетающиеся в стороны, не вызывают интереса.

М-да, на своей Ласточке я бы давно доехала! У кареты, похоже, одна передача — нулевая. Пейзаж не меняется настолько долго, что я начинаю дремать. Встряхнувшись, решаюсь снова обратиться к колдуну:

— И часто властелин так развлекается?

Мужчина моргает несколько раз, прежде чем заговорить.

— Что ты имеешь в виду?

Я пожимаю плечами, ощущая панику и смущение Лексии, всё же уточняю:

— Требует чужих жён себе на ложе.

По лицу колдуна пробегает тень недоумения, брови сходятся на переносице, но всё же я слышу ответ:

— Иногда.

— Раз в месяц или год? — не отступаю я. — Иногда — это слишком расплывчато.

— Если ты хочешь знать точно, — задумывается колдун, — можно подсчитать. Так… В Кеоле семь королевств. Церемония бракосочетания принца проводится примерно раз в двадцать или тридцать лет. Конечно, срок может быть разным, от года до нескольких лет, но в среднем Тагел иен Огаут требует права первой ночи раз в три года.

— Какая у некоторых бурная сексуальная жизнь, — ворчу я.

Колдун подаётся ко мне с пугающей заинтересованностью:

— Что ты сказала?

— Я? — Вжимаюсь спиной в сидение и мотаю головой: — Ничего. Э-э… Мне лишь интересно, этот иен обращает внимание только на принцесс, или его благосклонностью пользуются и другие дамы? Есть ли у него жена? Или гарем?

— Странные вопросы ты задаёшь, — ещё пристальнее присматривается ко мне мужчина.

Я решаю умерить своё любопытство. Всё же о том, сжигают ли здесь странных женщин на кострах, я ещё не в курсе. Решаю переключить внимание собеседника, спросив:

— Я могу узнать ваше имя? Как мне к вам обращаться?

Судя по тому, как каменеет лицо моего собеседника, я снова попадаю впросак. Но на этот вопрос неожиданно ответ всё же получаю:

— Моё истинное имя знает лишь иен Огаут, разумеется. А звать меня не стоит. — Лицо его искажает жестокая усмешка. — Если тебе дорога жизнь.

Уважительно киваю — достойный ответ. Или совет.