Конфайнмент

— Откуда вы взяли эту вашу монетку? Как она к вам попала?

Синицын удрученно вздохнул.

— Прости, Лар, но этого я тебе сказать не могу. Это не моя тайна, и я обещал никому её не рассказывать.

— Даже мне?

— Да. Никому. Даже тебе.

Признание далось профессору нелегко, но иначе он поступить не мог. Даже любимая женщина не должна была знать правду. Ведь эта правда касалась не только его. Она касалась жизни других людей, всех, кто сейчас жил на Земле, кто жил на ней раньше, а, возможно, и тех, кто ещё не родился. Правда, преданная огласке и ставшая достоянием многих, могла перевернуть целый мир, а затем разнести его вдребезги, без всякого шанса собрать заново.

— Что ж, я тебя поняла, — Лариса вскинул голову, её щека болезненно дернулась. — Ты никогда меня не любил. Тебе хотелось просто развлечься, и ты это получил. Но теперь всё! Хватит! Я больше не хочу быть игрушкой… Прощай… Видеть тебя не могу…

Дверь хлопнула. Профессор остался один.

Ключи от квартиры, которые он когда-то отдал Ларисе, остались лежать на полке в прихожей.

Александр Григорьевич вернулся в гостиную, плюхнулся в рабочее кресло и силой прижал ладони к вискам. Ещё никогда в жизни ему не было так хреново…

Понедельник. 12 ноября 2012 г.

Капитан Василевский чувствовал себя, мягко говоря, странно. Он уже почти забыл о закрытом два месяца назад деле «о трёх кварках» и происшествии с профессором Синицыным, но вчера вечером это почти забытое дело вдруг снова напомнило о себе.

Да, в сентябре он сам дал профессору свой телефон, чтобы тот позвонил, если случится что-нибудь непредвиденное. Однако время шло, звонка от Синицына не поступало, и капитан, убедившись, что его подозрения не подтвердились, уверил себя, что всё идёт так, как надо, и в помощи никто не нуждается. Тем удивительнее стали для него внезапная телефонная трель и прозвучавшие в трубке слова:

— Добрый вечер, Сергей. Меня зовут Михаил Дмитриевич. Ваш номер мне дал профессор Синицын…

Разговор продлился недолго. Смирнов предложил встретиться в понедельник с утра, Василевский не возражал. В понедельник у него как раз начинался отпуск, поэтому снова заняться «игрой в шпионов» ему показалось забавным.

Встреча состоялась на «Щукинской», в небольшом кафе в парке возле метро.

— Понимаете, Серёжа, всё дело в том, что я старый приятель Синицына, — начал Михаил Дмитриевич. — И то, что произошло в сентябре, никак не могло пройти мимо меня. Знаете, я бы, наверное, поговорил с вами гораздо раньше, но, к сожалению, тогда Александр Григорьевич ничего мне про вас не сказал. Точнее, сказал, но мельком. По крайней мере, ваш телефон остался для меня неизвестным.

— И что же случилось сейчас? — изобразил интерес Василевский.

— Сейчас? Хм… — Смирнов почесал в затылке. — С одной стороны, вроде бы ничего особенного, но, с другой, у профессора развилась какая-то… эээ… я бы назвал это манией. Ему вдруг стало казаться, что за ним снова следят, причём, те же самые люди, которые ограбили его возле дома.

— Пусть обратится в полицию, — пожал плечами Сергей.

— В полицию — это хорошо, — усмехнулся бывший чекист. — Только, боюсь, что ничем хорошим это для него не закончится.

— Почему?

— Решат, что у него паранойя, и вызовут психиатров.

— Да, действительно. Могут и вызвать, — кивнул Василевский. — Но мне всё равно непонятно, зачем вы мне позвонили? Я же не психиатр и не полицейский. Чем я-то могу вам помочь?

— Вы мне поможете, если вспомните и подробно опишете тех, кто тогда напал на профессора.

— Но ведь прошло два месяца. Я уже многое позабыл.

— И всё-таки постарайтесь. Этим вы нам и вправду поможете.

— Ну… хорошо. Я постараюсь…

Воспоминания о сентябрьских событиях заняли почти полчаса. За это время собеседники выпили по две чашечки кофе и съели по три бутерброда. Смирнов был дотошным, въедливым и цеплялся за каждую мелочь, вытягивая из визави даже то, что он и вправду уже позабыл. Капитан изо всех сил старался не проколоться и не выложить лишнего, но ещё больше — чтобы Смирнов не начал подозревать в нём коллегу по службе…

— Ну, вроде бы всё.

Закончив «допрос», Смирнов устало откинулся на спинку стула, а Василевский мысленно выдохнул. После такой беседы он ощущал себя выжатым досуха цитрусом.

— Да, кстати, — внезапно прищёлкнул пальцами Михаил Дмитриевич. — Совсем позабыл. Вы, кажется, говорили Александру Григорьевичу, что работаете в каком-то ЧОПе. А в каком именно, не подскажете?

Капитан внутренне подобрался. Невинный по форме вопрос легко мог разрушить всю его тщательно выстроенную легенду.

— Да вы понимаете… — он сделал вид, что смутился. — В общем, я там уже не работаю. Уволили по сокращению штатов, неделю назад.

— Вот как? — заинтересовался Смирнов. — То есть, по факту, вы сейчас безработный?

— Ну да. Так и есть, — не стал спорить Сергей. — Сижу дома, ищу, куда бы устроиться.

— Любопытно, — бывший чекист внезапно подался вперёд. — А знаете, у меня есть для вас предложение.

— Какое?

— Всё дело в том, что я возглавляю службу безопасности крупной строительной фирмы, и в этой службе имеется пара вакансий.

— Хотите предложить мне работу? — «догадался» Сергей.

— Именно так. Хочу.

— И… какие условия?

— Скользящий график, сутки через трое или по двенадцать часов через день. Сверхурочные регулярные, но оплачиваются по двойному тарифу. В месяц будет выходить примерно вот столько.

Михаил Дмитриевич вынул из кармана блокнот, вырвал листок, черкнул на нём несколько строчек и показал собеседнику. Тот удивленно присвистнул. Цифры были и впрямь неплохие. И должность — не просто «охранник», а «старший специалист».

— Сколько вам надо, чтобы подумать? Суток, надеюсь, хватит?

— Суток?.. Суток, я думаю, хватит.

— В таком случае, жду вашего звонка.

Смирнов поднялся, положил на столик тысячную купюру (этого, как уже прикинул Сергей, хватало, чтобы расплатиться за кофе и бутерброды) и, ничего больше не говоря, направился к выходу.

Капитан проводил его задумчивым взглядом. Надо ли докладывать о разговоре начальству — такой вопрос не стоял. Вопрос заключался в том, как докладывать…

* * *

— Значит, говоришь, сам предложил?

— Так точно, Тарас Степанович. Сам.

— Очень интересно.

Свиридяк оторвался от подоконника, задёрнул шторы и вернулся за стол.

— Знаешь что, капитан. По-хорошему, тебя следовало бы наказать… Догадываешься, за что?

— Да, товарищ полковник. За самодеятельность.

— Правильно мыслишь. Только не за самодеятельность, а за неразумно проявленную инициативу и сокрытие этого факта от руководства.

— Я не думал, что это так важно, — вздохнул Василевский.

— Зря не думал. Думать надо всегда, — назидательно проговорил Свиридяк. — Но, в принципе, это неважно. Важно то, что ты, капитан, даже не представляешь, как всё удачно сложилось. И эта твоя самодеятельность, и звонок от господина Смирнова, и предложение поработать в «Макстрое».

— Мой отпуск закончился? — вычленил капитан главное.

— Да. Закончился. Сегодня вечером жду от тебя проработанную легенду. Будем смотреть, что подправить. Документы прикрытия сделаем завтра. Потом позвонишь Смирнову и сообщишь, что согласен.

— Насчет легенды я понял, Тарас Степанович. Но я не понял, какие у меня будут задачи.

— Задачи?.. — полковник недоуменно уставился на подчиненного. — Ах, да, ты же не в курсе. Просто вчера в Шереметьево задержали контрабандиста. Пытался вывезти из России очень дорогую монету музейной ценности. На допросе он показал, что непосредственное отношение к этому делу имеет наш бывший коллега Смирнов Михаил Дмитриевич и что это не первый такой провоз ценностей за рубеж. Оперативную разработку поручили нашему отделу. Так что твоя сегодняшняя беседа с господином Смирновым оказалась для нас весьма и весьма кстати.

— Я буду должен выявить каналы поставок?

— Ты будешь должен наблюдать за Смирновым и выявлять его контакты и связи. Подробнее мы это обсудим вечером, когда подготовишь легенду.

— Я понял, товарищ полковник. Разрешите идти?

— Иди, — махнул рукой Свиридяк…

Среда. 14 ноября 2012 г.

— Ну что, как устроился?

Вошедший в дом Михаил кивнул приятелю и начал с интересом осматриваться.

— Двери закрой, застудишь, — недовольно бросил разбирающий коробки Синицын. — Тут тебе не Москва, центрального отопления нет.

— Виноват. Не подумал, — развёл руками Смирнов, после чего плотно прикрыл не только входную дверь, но и ту, что вела в предбанник.

Дача, которую они сняли для будущих экспериментов, представляла собой обычный бревенчатый дом, построенный, как уверял хозяин, ещё до войны, но со временем «приспособившийся» и к прогрессу, и к веяниям нового века.

Деревенская печь соседствовала со спрятавшимся в пристройке газовым котлом, колодец ничуть не мешал устроенной рядом скважине, дворовой люфт-клозет с успехом дополнял капризный электрический септик, а стоящая на столе керосиновая лампа мирно сосуществовала с закрепленной на стене коробкой «вайфая».

— Ты ничего не забыл? А то, может, ещё какие-нибудь трубки понадобятся?

— Не понадобятся, — беззлобно отмахнулся учёный. — И, кстати, мой заказ уже в институте.

— Да ну?! — удивился Смирнов. — Ты же говорил, не раньше 15-го.

— Я перезаложился, — пожал плечами профессор. — Если и растаможка пройдёт так же быстро, квадруполи я получу послезавтра.

— Машина понадобится?

— Обязательно.

— С сегодняшней проблем не было?

— Нет, всё нормально. Водитель хороший, ничего не побил, не растряс, с дорогой не промахнулся.

— Ну, тогда в пятницу его и пришлю.

— Ты его только сразу не присылай, сначала давай созвонимся.

— Договорились…

Помогать другу разбирать и раскладывать оборудование подполковник не стал. Он хорошо знал, насколько ревниво учёная братия относится к своим железякам-стекляшкам, поэтому любая неправильно или не туда положенная деталь запросто могла вызвать у них форменную истерику.

Минут пятнадцать Смирнов просто сидел на стуле, наблюдая за действиями приятеля, и лишь затем скромно поинтересовался:

— Ты будешь сразу всё собирать или сначала модель, как в Курчатовском?

— Сначала тестовый образец, — отозвался Синицын, распаковывая очередную тару. — Вот чёрт! Куда же я эту хрень положил? Вот же зараза…

— А с тестовым мы с Андреем сможем связаться? — проигнорировал его терзания фээсбэшник.

— Что-что? Связаться? — пробормотал невпопад учёный, продолжая рыться в коробке.

— Да. Связаться с Андреем.

— Ну, в общем, да. Скорее всего. А тестовый — потому что мы это как раз и проверим.

— А если не выйдет?

— Не выйдет? Почему не выйдет? — Александр Григорьевич оторвался, наконец, от своего занятия и удивленно посмотрел на напарника.

— Ну, мало ли что? — пожал тот плечами. — Вдруг что-нибудь упустили?