Помоги проекту - поделись книгой:
Поистине, наше знакомство было чудом. Два года назад они приехали всей своей большой семьёй посмотреть на щенков. Михаил, отец семейства, подтянутый и спортивный, как альпинист, до сих пор живёт в моем телефоне как «Михаил — третий кобель». Каждый раз его звонок вызывает у меня «прысканье», но я не исправляю контакт из суеверия. Пусть так и будет.
Тогда, два года назад, когда он позвонил мне и сказал, что они с женой хотят приехать и подумывают подарить щенка своей 12-летней дочери Анне, я гостеприимно пригласила их в гости и точно решила, что щенка они не получат. Щенки были в том возрасте, когда новые люди, голоса, запахи нужны им для социализации и очень полезны. В этом пряталась моя корысть. Да и приятно, когда есть что показать. Пусть люди увидят, что питомник собак и заводчик — это не вонючая квартира, нашпигованная кучей собак, и не вытоптанный плац с тюремными вольерами. Харти с детьми удобно обитала в гостевой комнате нашего коттеджа, и сочный летний газон, гордость нашего садовника, был в полном их распоряжении.
Но я уже поставила мысленный крест на истории о «щенке для ребёнка». У меня от фразы «в подарок» подкатывала дурнота, а в итоге сейчас я еду и радуюсь за них. Ошибалась ли я в своём клише «нет подаркам»? Нет. Я готова сделать себе татуировку на лбу с этим лозунгом. Но они, эта семья, оказались большой удачей и редкостью. Они перекроили очень многое в себе, да и все мы изменились за эти два года. Они учились общению со щенком всей семьёй, включая бабушку и кошку, но сохраняя строгое правило: хозяин собаки — Анна. И пережили тот кризис, который висел над ними как приближающийся шторм: когда всё затихает, но душу сосёт тревога, похожая на голод.
Средние дети всегда страдают от своего положения. Анна как раз средняя дочь в семье Ольги и Михаила. Ты и не старший, и не младший. Лет в 12 всех нас накрывало одиночество и метания. На каждую девочку из хорошей семьи найдётся в этом возрасте плохая компания. Нас так и тянет туда как магнитом. Чем хуже и опаснее персонажи нового окружения, тем они кажутся загадочней и привлекательнее. Мысль о том, что они обратили внимание на тебя, никому не нужную и неинтересную, вдруг делает тебя значимой, благодарной и очень взрослой. В этом возрасте и я попортила крови моим родителям, но сейчас вернуть душевную беглянку сложнее, чем 30 лет назад, потому что есть Интернет.
Они справились, кинувшись слаженной семейной стаей. Перевели Анну на домашнее обучение. Заполнили её дни занятиями музыкой и книгами. Собирали по крупицам её растерзанное внимание. Всем было тяжело, я не забуду их лица в тот год. Тем радостнее мне сейчас видеть, как все они расцветают уже в обычном ритме домашних и творческих хлопот. И я очень рада, что так ошиблась в день нашей первой встречи, когда в первый момент поставила в голове жёсткий диагноз: «Семейство с тремя детьми хочет заботой о собаке нейтрализовать разбуянившегося подростка».
В тот тяжёлый год Бран стал отдушиной Анны, дверцей в себя, когда тебя, казалось бы, не понимает весь мир. Но для этого было много-много занятий с ним, и мне кажется, что именно это их и сплотило.
А сейчас на заднем сиденье моей машины мерно покачивается моя Харти в своём белом уютном великолепии, и смотрит на меня персидскими глазами. А в её животе сидят сколько-то миров, судеб, семей, историй. Будут ли они счастливы? Я очень этого хочу! Я за собак. Но это возможно, только если счастливы будут их хозяева.
Сейчас, когда вот-вот на свет появятся щенки, я снова волнуюсь. Как сложится их судьба? Как мне не ошибиться в выборе хозяев? Но истории таких «ошибок», как эта, меня вдохновляют: надо давать людям шанс удивить тебя.
Мамочка, Нимфа и Менеджер
Я читаю письма, которые пришли с сайта питомника. Как так получается? Я ещё не опубликовала радостную весть о том, что будут щенки, а люди уже пишут. А… точно, лето. Или это начинает вращаться какое-то магическое колесо судьбы, когда встречаются люди и собаки?
Я открываю письма с опаской, как сапёр откапывает мину, пытаясь угадать модель: знакомая или нет, рванёт ли в самый неожиданный момент. Но я борюсь с собой. Мне, если честно, чертовски везёт на людей и собак — наверное, в прошлой жизни я была какой-нибудь полезной тварью, вроде дождевого червя, и заработала такое везенье.
Все письма от интересующихся покупкой щенка чем-то похожи друг на друга. Вернее, их авторов можно разделить на три категории. Первая — моя любимая. Назову её Мамочки. Это женщины моего, то есть среднего восхитительного возраста, в котором ты радуешься своим приобретениям с осмысленностью зрелой женщины, но с восторгом и придыханием школьницы. Их письма открытые, щедрые на описания, они отвечают рьяно и с охотой. Они — правильные мамы и ждут щенка, как ребёнка.
Я уже знаю, что этот момент — уже принятого решения взять собаку, выбора и ожидания — самый волшебный! Как в детстве предвкушение Нового года или приближение дня рождения. Как первый месяц беременности: чудо уже с тобой, и ты плывёшь по течению, готовясь к празднику, и чувствуешь себя очень сильной и лёгкой, готовой на подвиги.
Они, эти Мамочки, эти правильные отличницы — мой самый понятный и близкий круг. Именно для них я тороплюсь написать свои истории, потому что, увы, эти чудесные существа очень уязвимы. Они очень стараются для всех, но забывают о себе. Если их не подготовить, не снабдить доспехами, они загонят себя в угол, не будут спать ночами и все нормальные подростковые проблемы растущего щенка примут за свой личный, персональный провал. От этого они не станут его любить меньше, может, даже больше, но они не получат того, что им так нужно сейчас и в чём они, возможно, ещё сами себе не признаются.
Счастье «в моменте» — модное сейчас словечко, но правильное. Они будут каждый день сдавать экзамен и волноваться за всё. За здоровье, за воспитание, шерсть, какашки. Но будут откладывать в дальний ящик самый ценный подарок, который может принести такой женщине собака. Удивиться самой себе, видя, как у тебя получается вылепить из своей собаки своего партнёра. Обмирать от своего личного успеха от того, что ты смогла это сделать сама.
Они пока этого не умеют. Хвалить себя, награждать, отслеживать своё настроение и состояние и выбирать только то, что им действительно нужно. И вот именно собака — это золотой ключик! Но не буду забегать вперёд. Я узнаю их с первых строк: они начинают рассказывать о том, что они дадут щенку, они подготовились и всё продумали.
Есть две другие категории. За вторую я спокойна — это Нимфы. Молодые замужние или незамужние женщины без детей. Они активны, сильны, письма их поначалу кажутся немного колючими. Каждой строчкой они как бы боятся открыть какое-то слабое место в себе, как будто я их укушу. Им пришлось отвоевать право завести собаку у мужа, родителей, которые непрестанно лезут в молодую семью. Они настроены решительно, они сами знают, как и что, и задают практичные и дурацкие вопросы, вроде того: может ли эта порода быть охранником, укусить злодея и попутно нянчить когда-нибудь родившегося ребенка, внесённого в план «после собаки».
Они, как правило, не слышат и половины того, что я им говорю, потому что уже выработали к этому иммунитет. Им по голове ездят ещё и мамы, бабушки и тёти. Они никак не завоюют себе статус самостоятельной женщины, хотя давно уже впахивают похлеще мужа-айтишника и умудряются тащить его на себе на великах, роликах, байдарках и лыжах. Им нужен компаньон. Тайны, которые я припасла для Мамочек, им не нужны.
Для Нимф я приготовила отдельные фишки. Нимфы мне очень нужны, потому что их хорошая неуёмная жадность и амбиции, приправленные любопытством, дадут собаке раскрыться, а я очень это люблю. С ними есть только один тревожный момент. Когда они сталкиваются с трудностями, в отличие от Мамочек, которые начинают винить и гнобить себя, Нимфы начинают винить собаку, заводчика, породу, соседа — кого угодно. И портят себе всю прекрасную картину, впадают в уныние, ссорятся с мужьями. А век собаки так короток. И жалко, чертовски жалко, споткнувшись на первом же ухабе, терять это время, о котором потом вспоминаешь всю жизнь.
Третью категорию, которая так важна для меня, я назову Менеджеры. Да! Пожалуй, это самое лучшее название, хотя никакого отношения к офису оно не имеет, и в эту категорию попадают и женщины, и мужчины, семейные и одинокие. Их письма всегда разные: короткие, длинные, деловые, вдохновенные.
Я объединяю в отдельную группу тех, от кого я постараюсь уберечь своих щенков. Чем же эти Менеджеры провинились? За что такая жестокость, спросите вы. Я охотно отвечу! Это люди, которые берут собаку не себе. «А-а-а, — скажете вы, — понятно». Нет, дорогие мои, не так всё просто. Объясню.
Менеджеры покупают собаку для кого-то или куда-то. Это может быть «мой шеф», родители, дети и т. д. Это может быть даже жена или муж. И может быть даже дом или участок. Они берут ресурс. При этом почти всегда у них есть чёткое решение и многое продумано. Собаке заготовлен кинолог, жена «хочет», дети «просят», родителям «нужно для». Но это крах.
Это собака, которая не будет по-настоящему нужна, а значит, не будет счастлива. Она останется просто «зверем в окружающей среде». Если повезёт, она встроится в эту среду с минимальными потерями для себя. Если не повезёт, она всю жизнь будет искать себя и своего человека в каждом, кто сегодня рядом. Но она никого не сделает лучше и сама не будет той суперсобакой, которой может быть, тем чудом, которое сделает Мамочку уверенней, а Нимфу — мягче.
Я не виню их ни секунды — у всех Менеджеров только наилучшие побуждения. Но я рыдаю от бессилия после разговоров с ними. Я часами утешаю их кинологов, которым жаль своих бесполезных трудов и жаль собак. Я утешаю их жён, на которых повесили «подарок», к которому они не готовы. Вся моя лента увешана пристраиваемыми животными. Это книга и о них, хотя они не часто читают такие книги. Но их очень и очень много. В первые месяцы их инстаграм завален фотографиями их собаки, но, увы, очень скоро они остывают, наигравшись.
Сейчас для меня самое важное — не ошибиться и вычленить Менеджеров из других категорий. И я задаю самый главный вопрос, минуя реверансы формальных приветствий. Мой вопрос так прост и очевиден, но повергает в ступор каждого моего оппонента. И мне придётся аккуратно разматывать клубок из историй, ответов, вопросов каждого потенциального владельца моего щенка, чтобы понять, кто же передо мной: Мамочка, Нимфа или Менеджер. Мой вопрос:
Саша, обедать!
Вы когда-нибудь замечали, что опытного собачника легко отличить от новичка по… голосу? Одна из моих учениц как-то сказала: «Женя, у тебя столько уверенности в голосе, что наверняка дома тебя все слушаются!» «Как бы не так!» — подумала я. Меня дома не только не слушаются, но ещё и постоянно ловят на интонациях, называя их «собачьими». Когда я хвалю сына и говорю ему: «Васька, ты нереальный молодец, что сделал это!» — он передразнивает меня нараспев: «Молоде-е-е-ец, хорошо». Не буду описывать в подробностях интимную сцену, в которой мой муж в ответ на моё чувственно-протяжное: «Да-а-а-а-а!» — выдал: «Отли-и-ично, браво!».
Голос — это наше спасение в общении с собакой. Если научиться пользоваться им как звуковым инструментом, собака моментально подстроится под ваши интонации. Но я обнаружила, что научить человека пользоваться своим голосом не так-то просто.
Удивительно, сколько «ежей» сидит у женщин в горле. Я наблюдаю, как многие женщины готовы научиться дёргать свою собаку за поводок так, что она летит кувырком вместо того, чтобы научить свои голосовые связки выдавать внятные голосовые сигналы, понятные собаке. Например, одна активная дама хвасталась мне, что тренирует рывок поводком на 20-килограммовом мешке с песком, чтобы заставить свою овчарку идти рядом.
Ирине достался самый резвый из щенков помёта, и она исправно взялась за его воспитание, приезжая ко мне на занятия в «Puppy school». В группе он хулиганил, и ей никак не удавалось переключить его внимание на себя.
Мы договорились встретиться и отдельно потренировать голосовой подзыв. Она приехала рано утром, и мы отправились в лес, где можно было отпустить его с поводка и вволю поупражняться в голосовых руладах.
Горну на тот момент было четыре месяца, и он охотно играл роль бесшабашного сорванца, которому всё позволено. Ирина обожала его и безумно волновалась. Когда я брала его и показывала ей технику той или иной команды, она обмякала, складывала на груди изящные ручки и счастливо улыбалась, восхищаясь своим талантливым щенком, который отлично всё выполнял. Но стоило попросить её повторить, она так волновалась и зажималась от неуверенности, что Горн тут же резво смывался и не желал её слушать.
Мы шли по протоптанной дорожке в лесу. Горн, как белый флаг, носился впереди, изучая незнакомые запахи.
— Ирина, всё очень просто. Расслабьтесь и позовите его так, чтобы ему было интересней подойти, чем остаться нюхать цветочки.
Для примера я звонко окликнула его по имени и не успела ещё произнести команду, как он летел к нам в предвкушении лакомства. Я угостила его, весело скомандовала: «Гуляй!» — и повернулась к Ирине, чтобы удостовериться, что она поняла, как всё просто Мы и лакомство — отличный повод подойти. Никакого риска нет: щенок давно знает, что за командой последуют лакомство, похвала и дальнейшая прогулка.
На Ирине лица не было. Она готовилась к этому простому действию, как к экзамену по вождению машины: одно неверное движение, и ты в пролёте.
— Давайте, громко и весело: «Горн! Ко мне!». Немного нараспев и с высокими нотами.
Ирина запрокинула голову, судорожно хлебнула воздуха и коротко гавкнула с нотками истерики: «Го… кмне». При этом вся она сжалась, наклонилась, простерла вниз обессиленные руки и сделала несколько шагов в его сторону, словно пытаясь изобразить встающего из берлоги медведя.
Я стала её подбадривать.
— Ир, не волнуйтесь, он просто очень хорошо меня знает — ещё с пелёнок. Мы здесь, чтобы подобрать вашу команду, и мы это сделаем. Давайте начнём с имени. Крикните «Горн», чтобы он просто на вас посмотрел. Так мы «настроим скрипку» и подберем ноту, на которой вы сможете позвать его громко и внятно.
Далее последовала серия отрывистых согласных «Гр-р-р-рн» и непременное складывание пополам, как будто эта прекрасная статная женщина издавала звук, получая удар в живот. Горн пару раз равнодушно глянул на нас и углубился в лес.
Я почувствовала, как и на меня начинает накатывать отчаяние и жалость к Ирине. Сомнения — страшная штука. Неужели она не сможет переступить через свою неуверенность и срежется на таком простом, казалось бы, действии? За секунду в моей голове всплыла картинка двухмесячной давности.
Ирина приезжала ко мне со своей 20-летней дочерью. Я была поражена тем, насколько равнодушно и свысока дочь общалась с матерью и как Ирине было неудобно передо мной за её поведение. Но при этом Ирина безумно гордилась своей дочерью и много рассказывала о её талантах.
Вдруг я поняла, что если ничего не изменить, она получит проекцию своей дочери в виде огромного равнодушного 40-килограммового кобеля, и в душе уже начала ругать себя за то, что вообще решилась продать ей щенка. Этот альянс — неуверенная хозяйка и активный невоспитанный молодой пёс — может быть просто опасен. Горн может убежать, подраться, дернуть Ирину за поводок так, что она костей не соберёт. И начнутся солдафоны-кинологи, строгие ошейники и всё то, о чём не хочется думать ни заводчику, ни будущему владельцу при встрече в щенятнике, но к чему так часто приходят в дрессировке хозяева, которые не справляются со своей собакой.
Мои горькие мысли прервал звонок мобильного телефона выбившейся из сил понурой ученицы. Она извинилась, ответила и… заговорила по-испански.
Ей звонили по работе. Я вспомнила: Ирина говорила, что занимается испанскими винами, но я никогда не расспрашивала её об этом подробно. И вот на моих глазах за секунду произошла невероятная метаморфоза. Ирина преобразилась: выпрямилась, засияла уверенностью и спокойным ровным голосом стала обсуждать что-то на непонятном мне языке.
Я залюбовалась и отметила, что не замечала раньше, какие у неё стильные и красивые очки. И вообще, я её такой и не знала, это был просто другой человек. Невероятно, насколько женщины пластичны и многолики. И вот эту уверенную, умную, сильную женщину не слушается щенок! Она легко говорит на нескольких языках и управляет бизнесом, но не может внятно произнести команду «Ко мне!».
Щенок же при первых громких и приветливых звуках её разговора заинтересовано примчался к нам и крутился у неё под ногами. Не глядя на него, вся в разговоре, она машинально потрепала его по спинке и ловко выдала ему лакомство за то, что он подошёл.
«Отличница, — подумала я. — Месяц тренировок всё-таки не впустую. Реакция и техника поощрения собаки уже закрепились в её движениях, когда она не напряжена. Осталось только убрать из головы главного врага — неуверенность в себе, которая вылезает именно с собакой».
Я знала, что время и опыт их общения с Горном сами сформируют их язык. Но я хочу здесь и сейчас сделать её успешной и вытащить наружу Ирину — такую, какую я вижу её с телефоном в руке. Хочу, чтобы она сама увидела себя такой: и с собакой, и с дочерью, и всегда.
Она закончила разговор и лилейным тоном стала хвалить Горна, который всё это время сидел возле неё в ожидании внимания и лакомства. Снова волнение и неуверенность, неловко протянутые руки, и сорванец, цапнув лакомство, резвым галопом ускакал в лес.
Но я уже знала, что делать.
— Ирина, — говорю, — представьте, что вы ведёте группу своих гостей из Испании по аэропорту. Они отвлекаются, вы видите отставшего в толпе коллегу и зовёте его, показывая, что вам всем «сюда». Возьмите любое короткое имя и крикните по-испански, чтобы он вас услышал в шуме толпы.
Ирина немного стушевалась от такого странного предложения, но быстро вошла в знакомую роль и, ещё не остыв от разговора, призывно крикнула в сторону Горна: «Carlos, ven a mi!». Горн, похожий на хвостатого мехового оленя, чутко повернулся на голос и заинтересованно потрусил в нашу сторону.
Если бы неподалеку были грибники, они бы решили, что в лесу заблудилась странная компания. Потому что следующие 10 минут разносились звучные тирады, которые я заставляла выдавать Ирину. Звать коллег в толпе, дочь, как в детстве, к столу. «Саша, обедать! Carlos, ven a mi! Саша-а-а! Суп! Carlos, борщ!», — раздавалось всё чётче и сильнее, перемежаясь со смехом. И наконец, победное и совершенно уверенное, чистое и раскатисто-певучее: «Го-о-о-орн! Ко мне!».
Возвращаясь, мы просто болтали, но я видела, что она уже изменилась. Ирина выпрямилась, расслабилась, походка стала лёгкой и пружинистой — гордая успешная женщина со своей любимой собакой. Горн трусил с ней рядом, заглядывая в глаза, стараясь завоевать её внимание и отвлечь от разговора со мной.
С той прогулки в лесу прошло уже два года. Мы созваниваемся, она рассказывает мне их истории. Она уже другая — я слышу это по её голосу. И мне страшно хотелось бы подсмотреть, как теперь на неё смотрит её дочь. Я уверена, что по-другому. Ведь когда-то же было решительное: «Саша, обедать!».
Пятница, 13-е
Я люблю пятницы. Для меня это не только завершение будничной недели — по пятницам, вот уже не первый год, я езжу к Даше на фристайл. Кинологический фристайл — это вид спорта, который очень популярен в Европе и Америке и начинает набирать обороты в России. Это танец с собакой под музыку с разными элементами-трюками.
Образ и танец у каждой пары свой. Это может быть комическая сценка или именно танец. Оценивается и артистичность, и сложность элементов-трюков, а также слаженность пары. Но я, будучи уже активным собачником, узнала о нём всего лет пять назад, когда искала полезные и простые развивающие трюки для своей старшей собаки Харти.
Так мы познакомились с Дашей — успешной спортсменкой, выступающей на мировых состязаниях по фристайлу, и прекрасным тренером. Она так мне нравится, что я, зная её уже давно, каждый раз нервничаю и волнуюсь перед занятиями, которые при этом обожаю. Самое волшебное в этих тренировках — то, что они безумно нравятся собакам. Они меняются на глазах, просто расцветая, и становятся очень внимательными к тебе, а это так приятно!
Отдельным простым элементам я даже учу владельцев щенков, с которыми занимаюсь как наставник-заводчик. Эти простые трюки — просто палочка-выручалочка. И фитнес, и развитие внимания и контакта собаки с хозяином, и приятный бонус: есть чем удивить друзей! Похвастаться вообще приятно, правда? Особенно, когда это дети или собаки. И гордость берёт, и скромность не мешает. Красота!
Но в эту пятницу всё было против меня. Мы ехали к Даше с моей младшей собакой Бэйс в арендованный на два часа зал для занятий с собаками (да, и такие уже есть — вы знали?). Мы жутко опаздывали. Всю неделю перед этим была ужасная погода с ветром, снегом и дождём, поэтому мы готовились к занятию буквально по 5—10 минут на прогулках.
Я мучилась мыслью, что мы плохо подготовились к тренировке, а задача была не из простых. Занимаясь с Бэйс больше года, мы находились на том этапе тренировок, когда из отдельных элементов собирается танец. Сначала выбирается образ, идея и музыка, потом танцевальные элементы для человека, и уже под них встраиваются трюки собаки и связки-движения.
Поскольку я люблю испанскую тему и у меня крупная собака, мы решили сделать танец тореадора под музыку для испанского танца пасодобль. Пасодобль бабахал у меня в машине в эту пятницу, и ему вторили рвотные позывы Бэйс: бедняжку укачало от моей скорости. Тренировка обещала быть непростой. Было страшно стыдно за опоздание и за то, что я плохо подготовилась.
Когда-нибудь, я верю, мы создадим изумительно горячий, энергичный фристайл! И даже, может быть, выступим через годик. Но пока вместо танцевального диалога испанки-тореадора (меня) и быка (Бэйс) процесс больше похож на битву Человека-карандаша с гигантским Ластиком.
Я топаю по залу на негнущихся ногах и пытаюсь при этом выжать из Бэйс придуманные Дашей трюки и нужные движения. Бэйс же считает, что я просто забыла, что она знает кучу других элементов, поэтому вместо одного нужного с рвением исполняет три трюка совсем из другой оперы. И вся эта битва Карандаша с Ластиком происходит под грохот испанского пасодобля с диким ритмом.
Даша терпеливо наблюдает за нами. Я очень ей признательна за то, что она крайне деликатна и не ржёт над нами в голос. В какой-то момент, когда ей «всё понятно», она берёт у меня Бэйс, кликер, лакомство и за пять минут добивается нужного трюка ловкими, точными движениями, подсказывая ей голосом и щелчками кликера и щедро награждая лакомством за каждый правильный шажочек.
В этот момент я счастлива и с трудом сдерживаюсь, чтобы не заорать: «Моя собака — талант!». И окрылённая успехом моего быка бьюсь под руководством Даши остальные полтора часа над теми же элементами. Иногда я впадаю в уныние, и мне кажется, что я совсем тупая. Иногда я придумываю кучу причин, почему у меня и у Бэйс ничего не получается. Устала, наелась, хочет писать, пить, укачало и даже магнитные бури приплетаю.
Даша не спорит. Просто говорит: «Давай, делай». И в сотый раз показывает, какое движение надо сделать, чтобы собака ему последовала, в какой именно момент извлечь подсказку-щелчок из кликера, чтобы Бэйс поняла и стала наконец испанским быком.
Но на этот раз Бэйс тупила особенно. Я злилась на себя, и это мешало ещё больше, а Бэйс, не понимая в чём дело, просто отключалась от меня. Ей вообще непонятно, с какой стати я злюсь. Собаки определяют по запаху, когда мы злимся: в этот момент мы начинаем выделять гормоны стресса, и они тут же улавливают их, но никогда не могут точно знать, почему мы злимся или нервничаем.
Для Бэйс всё это было суперклассной игрой. «А если не хочешь играть со мной и злишься — я лучше с Дашей поиграю!» — заявляет она, прям слышу. То, что мне просто стыдно, её вообще не волнует. Мало того, ей вообще непонятно, что такое стыд. Но она отлично чувствует мою злобищу и предпочитает не раздумывать, на кого или на что именно я злюсь, а просто захлопывается и переключается на спокойную Дашу. И тогда мне становится стыдно ещё и перед Бэйс! Ради чего я тут вообще? Я притащилась в пятницу по пробкам, всю неделю вечерами шагала тореадором, а в итоге что? Я устала, мне стыдно перед всеми, и я злюсь на себя!
Но вот мы закончили, продвинувшись на самую малость. Наше время истекло, и я уныло собирала вещи, когда пришла следующая пара Дашиных учеников — Арина и её собака Алиша. Мы знакомы, поскольку год назад одновременно занимались в группе ОКД (общий курс дрессировки) и сдавали экзамен в один день. Алиша, или Лишка, как называет её хозяйка, — японская акита. Многие узнали эту породу по фильму «Хатико» с Ричардом Гиром.
Эта порода совсем не проста в дрессировке, так же как, например, сибирский хаски, аляскинский маламут и самоедская лайка, которые также относятся к группе «примитивные породы». Это породы, которые минимально изменены селекцией и приближены к диким аборигенным породам своего региона. Их очень редко встретишь в видах собачьего спорта, требующих тонкой и многоступенчатой дрессировки. А уж фристайл с акитой — это вообще космос.
Я уже слышала от Даши, что Арина с Алишей занимаются фристайлом и даже начали выступать. И, замешкавшись после тренировки, погружённая в свои грустные мысли неудачника, я задержалась посмотреть на их занятие и «зависла». Как же невероятно интересно было это наблюдать!
У них была своя «сверхзадача». Сейчас они переходят на следующий уровень мастерства, когда собака работает без лакомства и получает его только в конце определённой длинной связки, а не за каждый элемент, в отличие от нас с Бэйс. И на выразительном лице Лишки отражалась целая гамма вопросов. То в ней включалась «акита» и она томно зависала с выражением на лице: «А ты ничего не забыла мне дать?». То она зажигалась, подбадриваемая голосом Арины, и с лёгкостью и удовольствием выполняла сложнейшие трюки.
Мой белый «бык» Бэйс так же, как и я, в оцепенении наблюдала за ними. Я, видя это, злорадно подумала: «Смотри-смотри — учись, овчарка…». А сама любовалась на Арину, которая, как маг, подцепляла внимание Лишки и голосом с жестами её подруливала. И красоты она была невероятной!
У них тоже что-то получалось лучше, что-то — нет. И я видела, что Арина иногда хмурится, и Даша ей подсказывает. Но как же здорово было это наблюдать! И как круто чувствовать себя частью этой магии — танца пары: человека и собаки.
Я загрузила своего «быка» в машину. Бэйс, уставшая и довольная проведённым в игре и путешествии днём, вылизала мне ухо и вальяжно развалилась в гамаке на заднем сиденье. Я плавно, чтобы её не укачало, тронулась в сторону дома по пятничным пробкам и тихонько включила пасодобль.
Instagram в голове
Сегодня идеальная погода: солнышко и нет жары. Я расположилась на веранде ресторана своего любимого конного клуба. На столе — чашечка капучино, а по обеим сторонам от меня вальяжно расположились две мои собаки. Я полюбовалась на них: два белых сфинкса. Или нет: два прекрасных белых волка, на сфинксов они не тянули в силу уютности поз.
Я достала телефон, сняла короткое видео: Ася, капучино, Бэйс, — проверила, не попали ли в кадр мои штаны, заляпанные их лапами, и залила видео в Instagram с хештегом «#тащисобакуссобой». Сеть быстро среагировала сердечками, и я заказала салат.
Я очень люблю эту картинку: ресторан, со мной собаки, лето, и я такая богиня — сижу, расслабленная и прекрасная, как будто две большие белые овчарки у ног, да ещё и в ресторане, — это обычное дело. Мол, бывает и три. Пусть Instagram запечатлеет этот момент! Но у меня есть ещё один повод не убирать телефон далеко. Я жду салат, чтобы снять видео для Алисы.
Алиса — моя дистанционная ученица. У неё молодой кобель БШО, который её не слушается, и ему наплевать, что она красавица, великолепный стоматолог, прекрасная мама, правильная жена и любит посидеть в кафе.
Поделиться книгой: