Наследница для Чудовища

Потею от собственной тупости, а Замут обрушивает на меня вопросы, как из автоматной очереди. Не дает времени на раздумья. И с каждым новым моим бредом лишь крепче стягивает в кулаке платье, как бычара упирается лбом в мой лоб.

Также сильно стягивается нить самообладания внутри меня. Скоро порвется, как, впрочем, и остатки платья. Теряю контроль над ситуацией и схожу с ума от давления.

Кажется, что Замут создан для того, чтобы выворачивать личности и мастерски получать информацию, даже не применяя пыток. За доли секунд он мутирует из бандита в допросного Гестапо. Теперь я понимаю, почему Громов выбрал именно Чудовище военачальником своей преступной армии. Замут при желании может перевоплотиться в такого монстра, что последствия его действ окажутся летальными. Жаль я была к этому не готова.

И атмосфера между нами накаляется до предела, огненные вибрации наемника медленно уничтожают мое сознание, оставляя на месте серый пепел позора. Позорища. Никогда прежде я так не опарафинивалась. Чудовище слишком умен и страстен.

Закрываю глаза и скукоживаюсь, лишь бы не видеть строгого лица Замута.

— Ректор в институте?!

— Степан Оленеводов!!!

Отчаянно выкрикиваю ересь и точно понимаю, что в импровизации я не королева. Трясусь в руках Чудовища, вот-вот рухну.

— Кто твой любимый мужчина?!

— Ты! Ой…

— Допрос окончен.

Он резко замолкает и полностью отпускает меня. Тут же падаю на диван и наблюдаю как мужчина, разворачиваясь, берется за голову и идет к выходу. Подскакиваю будто ужаленная, кидаюсь следом.

— Постойте, я не то имела в виду! Само вырвалось!

Задерживаю его у порога, а сама шальная. Подобно трансу в голове смешиваются звуки грозы, огня в камине и собственного сердца. Надо бы отдавать себе отчет, но получается так, что я налетаю на Замута и сразу двумя руками обхватываю его за талию со спины.

Я должна оправдаться.

Мысленно продумываю речь, а мужчина останавливается. В секунду он снова оборачивается и запускает ладонь мне в волосы. Сжимает пряди и тянет вниз. Я невольно приподнимаю лицо, опомниться не успеваю, как Чудовище впивается в меня губами. Настойчиво толкается языком так, что дух захватывает. Мужчина рычит, сопит, освобождая волосы, скользит двумя руками по моей спине. Наклоняясь, он берет меня под коленки и рывком поднимает. Быстро шагает обратно к дивану.

— Что вы задумали, мистер бандит?

Я возмущаюсь и пытаюсь ругаться. Пытаюсь ругаться, когда он оказывается у дивана и укладывает меня сверху. Ругаюсь, когда он окончательно разрывает мое платье. Ругаюсь и вижу, как Замут расстегивает свой ремень с металлической бляшкой.

— Боишься меня? — приспустив штаны, он дотрагивается сухой ладонью моего живота и задерживается между грудей.

Он дергает бровью, не сводя глаз с тела, изучая его.

— Еще чего!

Мышью пищу, а самой даже поплакать захотелось. Внутри начинается неконтролируемая лихорадка, жарко и холодно одновременно.

Под свечение пламени из камина я перевожу взгляд с лица Чудовища ниже. Рассматриваю его плечи, блестящие от огня, напряженный до рельефа пресс, камуфляжные штаны и член. Зависаю, широко распахиваю глаза и пялюсь на колом стоящую эрекцию.

— Хочешь, я засажу его в тебя так глубоко, что ты увидишь звезды? — он нависает надо мной, ухмыляясь, проводит кончиком языка по моим губам. — Хочешь, чтобы я сделал так?

Я хватаю ртом воздух. Наши обнаженные тела соприкоснулись. Его жар и запах пропитывают мою кожу. Вместе с адреналином растекаются по венам вызывая панику и некий восторг. Вздрагиваю, а потом замираю, когда мужчина начинает ласкать губами мою шею, засасывает, щекочет языком, опаляя дыханием мой висок. Мне страшно, волнительно и одновременно интересно. Цепляюсь руками за плечи наемника. Желаю свести ноги, но мужчина, что придавливает весом своего тела, блокирует малейшие шансы на сопротивление.

— Я могу быть нежным. Как хочешь, чтобы я тебя взял? М? Ответь, Снежинка…

От нетерпения шепот Чудовища сбивается, а голос хрипит. Я напрягаю низ живота и бедра, чувствуя, как его влажный член скользит между ног и упирается невинную зону.

— Мы никому не расскажем. Ну же, почему молчишь?..

— П… пожалуйста…

Еле слышно говорю с трепетом, остатком сил давлю руками в его плечи. Но Замут принимает мой протест за согласие. Он спускается поцелуями к моим ключицам, груди. И я уже вижу звезды, когда мужчина затягивает губами сосок, прикусывает до сладкой боли.

Я чувствую, как затвердели мышцы на его теле от возбуждения и дрожь, непривычную для такого человека как Замут. Кончиками пальцев он прощупывает мои ребра и снова ласкает сосок заставляя гореть кожу от трения своего небритого лица.

— Приятно будет, отвечаю.

Он возвращается к моим губам, одной рукой упирается в поверхность дивана, второй подхватывает мое бедро и ударяет пахом. Он ударяет, а я отползаю, пресекая и третью, и четвертую попытку, пока не припечатываюсь в боковинку дивана. Чудовище рычит и выпрямляется. Он берет меня за щиколотки и рывком возвращает. Задевает губами коленку. Никто раньше не целовал мне колен.

Всхлипываю, когда мужчина ладонью удерживает меня за живот, второй дотрагивается интимного места. Набирает рот слюной и раскрывая меня пальцами, сплевывает, смачивая между. Сердце застревает в горле, когда он начинает растирать влагу, задерживаясь на эрогенной зоне. Я пугаюсь до одури новых ощущений, пугаюсь собственного тела и реакций.

— Подожди!

Захлебываюсь, дергаюсь, вытягиваю ладонь как преграду. Но Замут уже не слышит. Он берет в руку свой член и, наблюдая, медленно вводит его в меня. А я сгораю, царапаю ногтями обивку дивана. Чудовище нервно хмурится от моей тесноты, он вынимает член, сплевывает на него и снова вторгается.

— Потерпи, сейчас привыкнешь.

Не выдерживая, он толкается сильнее, вгоняя в меня горячую плоть. Я дугой выгибаюсь и кричу, ощущая внутри что-то твердое, большое, инородное. Чудовище наваливается на меня сверху, заглушает крик своим поцелуем. Он тихо стонет мне в рот и начинает медленно проникать, повторяя движения бедрами. Ласкает языком, сплетая его с моим, заставляет дышать его ароматом вместо кислорода. Он беспорядочно тискает меня, где хочет, целует, облизывает кожу. Вновь и вновь присваивая себе. Просторная комната наполняется звуком четких порочных шлепков. Одурманенным кайфом Замута и моей тихой скулежкой.

— Нравится… как я тебя… трахаю? — осипши говорит, ударяясь головкой в самую глубь.

— Мне больно!

Бешено взвизгиваю, от шока и паники извиваюсь, задыхаюсь от осознания произошедшего. Чудовище замирает и будто чернеет. Щурится. Отстраняясь, он вытаскивает из меня член и видит на нем кровь.

Глава 7

Не выдерживаю, прикусываю губу и слезы сами катятся из глаз. Трясусь, на слабых руках поднимаюсь, усаживаюсь и обнимаю колени. Замут проводит ладонью по длине, чтобы убедиться, что ему не показалось.

— Порвал блять.

— Мамочки… — Я легонько касаюсь себе между ног и дурею, когда возвращаю ладошку, а на ней алые пятна. — Замут… Матерь господня! Смотри, смотри!

Вытягиваю руку к наемнику и судорожно ей машу как веером, протягиваю ближе к нему, словно мужчина не в курсе. Навзрыд плачу, визжу.

— Отставить истерику. — Серьезно говорит и перехватывает мое запястье. — Почему не сказала, что с мужиком ни разу не была? — Я бормочу невнятно в ответ и образ Чудовища размывается в глазах. — Больно? Спрашиваю тебя, больно?

Он одергивает, возвращая с меланхолических небес страданий в суровую реалию моего первого опыта.

— Терпимо.

Низ живота саднит и ощущение наполненности, движений Чудовища во мне есть, но я решаю умолчать. Мне, кажется, что Замут все еще берет мое тело даже на расстоянии. Он поправляет свою одежду и в его глазах нет восторга радости, напротив.

— Помойся.

Стонаю и пытаюсь встать с гордостью, однако, ноги совершенно не слушаются, подгибаются. Как подстреленная собака, я сползаю с дивана, беру с пола тряпку, в которую превратилось мое платье и с легкой растопыркой плетусь в душ. Я открываю дверь и останавливаюсь у порога, оборачиваюсь, а Замут сидя на диване неотрывно прожигает глазами стену.

— Мне бы водичку включить… теплую…

Молнией он переводит взгляд в мою сторону, впиваясь в меня незримыми импульсами, от которых я невольно отшатываюсь. В самую душу смотрит, дергает бровью и рычит:

— Крайняя правая кнопка.

Киваю и быстренько юркаю в ванную.

Это конец. Если мой брат узнает о случившемся, то собственными руками придушит. Айхан больше не сможет продать меня за такую цену, о которой мечтал. Мой грех слишком тяжек и невинность, отданная врагу семьи, поставили крест на судьбе.

Пялюсь на себя через зеркальное отражение и с размаха отшвыриваю платье.

Я будто стою на хлипком мосту через пропасть, а по обе стороны на берегах меня ждет смерть.

Я хватаю с полки гель и с трудом перешагиваю борта джакузи, поливаю себя из насадки, смываю с бедер кровь. Окрашенные струйки и пена стекают по коже, унося вместе с собой захлестнувший меня порок. Ведь я могла остановить Чудовище, но почему-то не захотела. Я плачу и смеюсь одновременно. Поливаю лицо, волосы.

Сквозь бурление воды слышу дверной скрип и холодные потоки воздуха. Тут же прикрываю насадкой грудь, а свободной рукой лобок.

— Замут, не следует вторгаться в ванну.

— Я принес тебе шмот. — Не оборачиваясь на меня, кидает на плиточный выступ футболку и спортивные шорты. — Можешь не стесняться, я запомнил все и даже родинку на твоей заднице.

— Но это моветон!

Вряд ли он знает, что такое моветон, поэтому невозмутимо расправляет плечи и с кулака толкнув дверь, скрывается в глубине своего особняка. Да и мне честно не до расслаблений и мыльных пузырей. Просто смываю грязь, наспех вытираюсь полотенцем, пальцами прочесываю спутанные волосы как могу.

Я беру футболку Замута и практически утопаю в ней, примеривая на себя. Трусы тут еще мои лежат. Натягиваю белье и даже несмотря на размер футболки не рискую появиться перед мужчиной без шорт.

Трачу пару минут, чтобы привести дыхание в норму и набраться смелости для следующего действа в этом безумном водовороте событий.

Я открываю дверь и сначала выглядываю. В ноздри пробирается запах овощей и еще чего-то химозного. На цыпочках крадусь вон и, к удивлению, замечаю Чудовище на кухне у плиты.

— Готовишь нарезку из пачки? Знаешь, она практически всегда невкусная…

Останавливаюсь рядом со столом и нервно царапаю свое предплечье.

— Есть идеи получше? — Я не вижу, но чувствую, как Замут улыбается, небрежно размешивая металлической ложкой по антипригарке. — Тебе нужно поесть…

— Ты расстроился, когда понял, что поимел девственницу, да?

Фраза будто сама вырывается из горла. Я говорю и прикусываю язык, корю себя за любопытство.

— Не так должен происходить первый раз.

— А как?

— Я бы сделал это красиво.

И ведь нельзя, но мои уши вспыхивают от некого смущения. Мне нужно выписать билет в тихий приют, потому что мыслишки настойчиво коробят разум, намекая о Чудовище. Я смотрю на него внимательнее, чем обычно, изучаю черты лица, наблюдаю повадки. Мне хочется расспросить о нем больше и кажется, под маской жестокого бандита еще сохранилась душа.

Отодвигаю стул и послушно усаживаюсь за стол такой же хромированный, как и основная мебель этого дома. Мужчина не сервирует ужин, а просто ставит передо мной сковородку с непонятной бурдой и подает вилку. Умещается на противоположную сторону. Сглатываю и беру прибор. Ковыряюсь в стручковой фасоли и перце, а кусок в горло не лезет. Под надзорный контроль Чудовища с усилием пропихиваю в себя ужин.

— Замут… это же не твое имя? Таких, вообще не бывает.

— Верно.

— Так как же тебя зовут?

— Не знаю. — С нулем эмоций говорит, достает из кармана пачку сигарет, закуривает. — Я потерял память лет в двадцать. Примерно. Не помню, что было до. Полудохлого меня подобрали в лесу бойцы Громова. Моих имен ровно столько, сколько липовых паспортов. Замутом прозвал Гром.

— И тебе никогда не хотелось узнать прошлого? А как же родители, семья?

Я охаю, роняю с вилки кусочек помидорины на стол. Наемник вбирает в легкие отравляющий дым и выпускает через ноздри. Тушит окурок прямо об стол.

— Мне похуй.

Он с грохотом поднимается, задевая коленом стол, чуть не переворачивает. Еле успеваю придержать, а после вжимаю голову в плечи, видя, как занервничал мужчина. Я задела его за живое, потревожила рану, которая не затягивается с годами. В спешке кладу вилку и подскакиваю следом. В два прыжка оказываюсь рядом с Чудовищем, наполняюсь храбростью, и беру его за руку.

— Замут…

Только сейчас я заметила, что буря на улице поутихла. Мы слышим скрежет железных ворот на территории.

— Подожди Снежинка.

Вполголоса хрипит и отталкивая, прячет меня за спину. Я столбенею и открываю рот от страха, когда Чудовище достает из бокового кармана пистолет. Снимает с предохранителя. На вытянутых руках прицеливается и говорит мне перестать божиться. Напряжение возрастает тысячекратно с приближением шагов. Входная дверь распахивается от ярого толчка и ударяет об стену.

— Гром, что-то случилось?

Наемник опускает руку, видя в доме нежданного гостя. Лидера для него, ненавистного вражину для меня.

Громов как из камня сделан и также твердо марширует к нам. Едва ступив за порог, он переводит свой ледяной взгляд с Замута на меня. Вздрагиваю, сжимаю пальчиками мужскую спину, прислоняюсь щекой и полностью скрываюсь от Громова за наемником.

— Случилось, боец. — Железно чеканит. — Обманывает твоя Лярва. В Китае нет никакого младшего наследника Якута!

Замут выдернул меня из домашнего ада брата и насильно забрал в свой мир. Мир, где законы государства не действуют и царит хаос. Здесь совершенно другие правители, но в отличие от избранных народом власть имущих, они действуют не в рамках законодательных норм, а по кодексу преступников.

За широкой спиной военачальника я ощущаю иллюзорное спокойствие. Однако мне прекрасно известно, что за люди стоят рядом, главенствующие на вершине криминальной иерархии.

Но в сравнении с Громовым, который спит и видит, как порешить всех из семьи Хамаровых, Замут может спасти меня. Он обязательно найдет выход. Выдернет лазейку из негласного кодекса чести. Я должна рассказать ему правду.

— Гром, давай не будем базар на стену мазать. Проходи присядь.

Но Громов будто не слышит. Он обходит бойца и глыбой непрошибаемой останавливается рядом со мной. Дрожу, боюсь поднять на него глаза. Рассматриваю дорогие туфли Громова и серые брюки.