В опасной паутине. Книга первая

Я с трудом смог взять себя в руки. Нужно было идти дальше. План «Б» ещё не выполнен. Аккуратно высунул нос из травы и присмотрелся. С того места, где сгорела машина, не было видно даже дыма, как не было и наших преследователей. Видимо решили, что миссия выполнена. Да и кто там смог бы уцелеть? Никто, если бы Воеводины меня не обманули. Там остался только пепел. Я не мог теперь даже злиться на них. На мёртвых нельзя злиться, особенно на тех, кто спас тебе жизнь. Я поправил рюкзак и осторожно двинулся к подлеску, который тянулся вдоль дороги. Лучше идти по нему, чем по открытой местности, меньше шансов на то, что меня кто-то увидит. Маршрут я знал и без карты, с ночёвкой проблем не будет, еда есть. Так что, Костя, вперёд. Тебе есть ради чего жить. Да и Дед с Воеводиным мне на том свете всю плешь проедят, если я умудрюсь помереть раньше времени. А тот, кто меня ищет, а рано или поздно он поймёт, что цель осталась жива, не жалеет средств. Чтобы нанять элитный отряд наёмников, среди которых есть повелитель огня, нужна немалая сумма. Я бы даже сказал ─ целое состояние.

Глава вторая

Зимний дворец. Санкт-Петербург.

Сергей Николаевич Аксаков, глава Особого Имперского Корпуса Дознавателей, в просторечье со страхом и перешептываниями именуемый Корпусом, ровным шагом уверенного в своей силе человека, вошёл в приёмную императора, где был сразу же препровождён в кабинет. Там кроме государя его поджидал и давний друг, хотя многие несведущие частенько называли их конкурентами, глава Имперской Службы Безопасности Мережковский Виктор Павлович. Несмотря на то, что он был на пару лет старше Аксакова, выглядел мужчина в свои шестьдесят лет преотлично, служа примером для своих подчинённых. Высокий и подтянутый, с волевым лицом и пронзительными глазами, от взгляда которых дрожали даже потенциальные заговорщики, откладывая подальше свои планы, он гонял своих подопечных как сидоровых коз, пресекая в корне всякие попытки нарастить на костях немного жира. Аксаков поприветствовал государя, получил дозволение присесть в кресло напротив массивного дубового стола, и приготовился внимать со всем усердием.

− Вот теперь, Виктор Павлович, мы готовы выслушать ваш доклад, − усмехнулся император Павел Александрович, отличавшийся довольно взрывным характером, впрочем, как любой огневик. Выслушивать по сто раз своих подчинённых он ужас как не любил. Факт того, что государь изволил задержать Мережковского с докладом ради того, чтобы дождаться его, Аксакова, нутром чуявшего неприятности, не на шутку встревожил главу Корпуса.

− Благодарю, Государь, − почтительно кивнул головой глава ИСБ и открыл кожаную папку. — Сегодня рано утром было совершено нападение на резиденцию градоначальника Суздаля. Неизвестные попытались выдать это за действия рода Шуваловых, но по проверенным данным они к нападению отношения не имеют. Да и не рискнули бы вызвать на себя ваш гнев, Государь, начав боевые действия в черте города вопреки закону. Это был отряд иностранных наёмников «Алые псы», обычно промышлявший на просторах Европы. У нас они ранее замечены не были. К счастью, гвардейцами Бутурлиных было захвачено несколько пленников, которые с радостью поделились сведениями, ─ Мережковский блеснул хищной улыбкой. ─ Из показаний пленных следует, что нападение на резиденцию служило отвлекающим манёвром. Главной целью был приют, расположенный в старом монастыре и находящийся под личным патронатом главы рода Бутурлиных.

− И что могло в сиротском приюте заинтересовать нанимателя этих «Алых псов»? Одарённые дети? Неужели будущие паладины, а то и повелители? — задумчиво покусывая кончик карандаша, вопросил Государь.

− Да нет среди сирот таких. Бутурлины бы знали. Они чутко следят за поступающими детьми, прогоняя через своих Видящих. В данном случае искали определённого ребёнка.

─ Надеюсь, жертв среди детей нет? ─ Павел Александрович устремил гневный взгляд на Мережковского. После того, как был издан указ, запрещающий клановые стычки в городах, аристо нашли другой способ решать свои споры. Они анонимно, через ряд посредников, нанимали боевые иностранные отряды. Государь был взбешён сим фактом, Корпус и СБ рыли землю, но оборвать полностью цепочку посредников не могли.

─ К счастью, ни воспитанники, ни воспитатели не пострадали. Там оказалась более чем надёжная защита. ─ Мережковский, зная нрав Государя, поспешил успокоить. ─ Нам удалось опросить многих и выяснить одну интересную деталь. Перед самым нападением на приют его покинули трое: мужчина, женщина и шестнадцатилетний юноша. Последний воспитывался в приюте с девяти лет, но… Нигде нет ни единой записи о нём. Для всех он был Константином Ивановичем Ивановым, сиротой без рода и племени.

− Довольно безлико, − произнёс Аксаков, пристально рассматривая друга. Он слишком хорошо его знал и потому сразу же заподозрил, заметив лукавый огонёк в глазах, что самое интересное этот интриган припрятал в рукаве.

− Вот именно, что безлико. Нет даже ни единой фотографии этого воспитанника, хотя все группы ежегодно снимались для альбомов.

− И что же директор сего уважаемого заведения? Тоже не в курсе, кто жил у него под боком семь лет? — усмехнулся Государь.

− Константина он помнит, хвалит на все лады, мол, умный, самостоятельный парень, слегка недисциплинированный и шебутной, но годы такие, молодо-зелено. А вот больше ничего сказать не может, только глазами хлопает. Словно вся информация о парне закрыта бронированной дверью. Ничем не взломаешь, разве что идиотом директора сделать. Мои сотрудники только руками разводят и клянутся, что с его разумом поработал очень сильный менталист.

− Менталист, говорите, Виктор Павлович, − встрепенулся император, враз сбросив с себя задумчивость. — Ну, и кто же были те мужчина и женщина, что увезли загадочного юношу?

− Сергей Воеводин и его жена Мария. Бывший доверенный человек Разумника и его же бывшая Видящая. Они так же проживали в приюте, постоянно последние пять лет, − довольно огорошил всех присутствующих в кабинете Мережковский.

− Вот это сюрприз так сюрприз, Виктор Павлович, − откинулся на спинку кресла император. — Однозначно становится ясным, кто так умело промыл мозги директору приюта. Покойный Кирилл Алексеевич знал своё дело, и раз он там наследил, значит… Узнали, в какую сторону уехали Воеводины?

− Узнали, Государь, да толку от этого нет. Они погибли.

− Что? Как? Воеводин ведь, если мне не изменяет память, был сильным паладином воздуха, с огромным опытом боевых действий, ─ вскинул поражённо бровь император.

− Был. Только с ним в машине был молодой парень и его жена. Один слабый одарённый и лишённая сил женщина. Их догнали по пути, Воеводин пытался оторваться от погони. Немногочисленные свидетели, которых нам удалось найти, говорили о трёх МБК. На всём протяжении их пути были отчётливо видны следы атак. На месте взрыва почти ничего не осталось, лишь эманации силы и куски расплавленного металла. Против него выступили пара паладинов и повелитель огня. Редкость даже для элитных отрядов наёмников. Пленные твердят, что к их числу он не принадлежал. Его прислал заказчик.

− Слепки аур подтвердили гибель Воеводиных? — вмешался Аксаков, пытаясь приглушить горестное сожаление в душе. Он знал и когда-то был даже влюблён в русоволосую красавицу Марию, ставшую в последствии Видящей одного из самых сильных менталистов в мире. Да и с мужем её был прекрасно знаком, уважая за мастерство и преданность.

− Да. Сомнений нет. Они погибли, а вот их подопечный — нет. На момент рокового попадания его в автомобиле определённо не было, − закончил свой доклад Мережковский и закрыл папку. — Я полагаю, что юноша определённо жив.

− А ещё, Государь, этот случай служит доказательством того факта, что Разумник погиб не в результате покушения, как я и предполагал ещё пять лет назад, − уверенно произнёс Аксаков, подавшись немного вперёд. — Незачем было сжигать нападавшим его тело, если не было что скрывать. Незачем. Цель погибла, что ещё нужно-то? Но его тело сожгли. Уверен, чтобы скрыть следы пыток. Тому, кто затеял эту непонятную игру, нужен его наследник. Ведь в том, что Воеводины опекали единственного внука Кирилла Алексеевича, сомнений нет?

− Нет. Главный вопрос в том, кто за всем этим стоит, — приподнял император смоляную бровь, бросая острый взгляд на Аксакова. — У нашего Разумника не осталось других прямых наследников, кроме внука. Если оный не проявится в течение года после совершеннолетия, титул князя, всё движимое и недвижимое имущество, и огромное состояние перейдёт к троюродному брату Кирилла Алексеевича и его семье. Именно он сейчас является исполняющим обязанности главы рода. Есть ещё дальние родичи где-то в Гетьманстве, но им местные дрязги не интересны. К тому же всем известно, что в завещании Разумник передал временное управление всем имуществом в мои руки. Если юноша важен как наследник рода Львовых, то…

− По праву наследования внук Кирилла Алексеевича имеет полное право на титул князя Львова. Его отец был средним сыном главы рода, и хотя и была договорённость о том, что мальчик после совершеннолетия должен был уйти в род матери, унаследовав титул деда, в обстоятельствах, когда прямой наследник и все его дети погибли, сам факт рождения вышел на первый план. Зять Разумника погиб вместе с женой. Осталась ещё вторая супруга и четырнадцатилетняя дочь, но она пока ни на что не претендует, так как официально объявлен наследником титула князей Львовых пятнадцатилетний Юрий, сын самого младшего отпрыска главы рода, который погиб год назад. И тогда действительно стоило бы поискать преступника там, но… мы уже рыли в этом направлении и ничего не нашли. Глава рода Львовых и так убит горем. Потеря в течение десяти лет всех взрослых сыновей и внуков — это тяжёлый удар. Он не смог найти того, кто объявил охоту на его семью и, быть может, Кирилл Алексеевич сделал правильно, спрятав собственного внука.

− Это мы знаем, что он его спрятал, а вот тот же Львов уверен, что внук умер во время покушения, когда погибли средний сын и невестка. Кирилл Алексеевич совершил подлог, заменив камень внука в семейном святилище, − промолвил император, постукивая задумчиво пальцами по полированной столешнице. — Когда мне стал известен сей факт, я едва не приказал ему вернуть камень, но, думаю, этот упрямец меня не послушал бы.

− И где камень теперь, Государь? — встрепенулся Мережковский. — Он не поможет, к сожалению, найти юношу, но мы бы могли точно узнать, жив он или нет!

− Н-да, я как-то не подумал об этом. Старею, − усмехнулся император и легким плавным движением, опровергая собственные слова, поднялся из кресла и подошёл к высокому резному шкафу, повернул один из мудрёных завитков, позволив открыться потайной двери.

Аксаков был в той комнате один единственный раз, когда император почтил его своим доверием, и помнил, что там находится небольшой сейф, где хранится столько секретов, что любой шпион удавился бы от невозможности до них добраться. Замки на сейфе открываются только носителю крови рода Романовых. Вскоре император вышел, неся в руке небольшой деревянный футляр, с небольшое яблоко размером. Из красного дерева, полированный, с золотым гербовым вензелем на крышке, он притягивал к себе внимание. Император, заметив напряжённые взгляды своих подчинённых, не стал распалять их любопытство ещё больше и, уколов булавкой палец и приложив его к миниатюрному замочку, открыл футляр. Там, в ложе из тёмного бархата, лежал маленький камень идеально-правильной каплевидной формы. Он мягко переливался разными оттенками алого цвета, выдавая что тот, чью жизненную частичку он хранил, ещё не прошёл полную инициацию.

− Огненный? Такой слабый? Я думал, что тот, ради уничтожения которого затеяли такую игру, как минимум имеет потенциал паладина, а то и повелителя. При таких-то предках. Странно, — ошеломлённо прошептал Мережковский.

− Не всё так, как выглядит, Виктор Павлович, − веско произнёс император, захлопывая крышку. — Кирилл Алексеевич поделился некоторой информацией о своём внуке и потому запомните, этот юноша мне нужен как воздух. Живым и невредимым! Желательно найти его до полной инициации, иначе… Впрочем, вам пока нет необходимости знать, что будет иначе.

− Слушаюсь, Государь, − вытянувшись как струна, ответил Мережковский. — Мои люди возобновят поиски. Не может быть, чтобы нигде не осталось следов. Ему ведь только шестнадцать, ещё слишком молодой и неопытный.

− Он внук Разумника, не забывайте об этом. У такого человека не мог родиться бездарный потомок, − усмехнулся император и, повернувшись к Аксакову, вперил в него свой острый проницательный взгляд. — Сергей Николаевич, берите в разработку версию про преднамеренное и спланированное истребление наследников рода Львовых. Ищите верёвочки. Они должны быть. Мне необходимо знать причины и цели злоумышленника.

− Сделаю всё, что в моих силах, Государь.

Главы двух влиятельнейших и опаснейших ведомств империи покинули кабинет правителя, пожали друг другу руки на прощание и разошлись кто-куда, ибо у каждого была уйма дел. Предчувствие не обмануло опытного сыскаря, коим был Аксаков. Пять прошедших лет он потихоньку, по крупицам собирал факты, относящиеся к гибели Кирилла, своего старого друга и личного Советника императора. Не верил, что тот мог попасться в ловушку и погибнуть в результате покушения. Слишком уж хитрым и опытным лисом был тот, кого называли Разумником. Было у Аксакова подозрение, что его кто-то предал, кто-то очень близкий. Жаль, что Воеводин погиб. Судя по всему, именно с ним Кирилл поддерживал самую тесную связь перед своей смертью. Этому человеку он доверил самое дорогое, что у него осталось — собственного внука. Да и с самим парнем было не всё так просто. В отличие от Мережковского, он успел заметить то, что укрылось от взгляда главы имперской безопасности. Непривычные для огненного одарённого золотистые искры, вспыхивавшие в глубине небольшого алого камешка. Ох, не прост был внук Кирилла. Очень непрост. Выводы делать было рано, да и мало информации было у Аксакова, но он точно знал, что универсалами бывают только одни из одарённых. Те, кого всегда следует опасаться. Так что Кирилл оставил ещё ту загадку после себя.

* * *

Ноги гудели от долгой ходьбы, спина ныла от тяжести рюкзака. Я шёл весь день, подолгу не останавливаясь, лишь позволяя себе короткие передышки. На ночёвку устроился в перелеске, благоразумно решив не заходить в посёлок, возникший к вечеру на горизонте. Чем меньше народа меня увидит, тем лучше. Мне сейчас, что преследователи, что имперские службы дознания совершенно ни к чему. И от тех, и от других лучше держаться подальше. На крайний случай Дед оставил координаты некоторых обладающих весом личностей, но на связь с ними выйду действительно в самом крайнем случае, когда самостоятельно выпутаться из передряги не сумею. Пока же моей целью было беспрепятственно добраться до Петербурга. Да, и в этом мире был сей прекрасный город — чудесное творение воли Петра Великого, именуемого здесь Первым не только потому, что первый Пётр в роду Романовых на троне, но и потому, что он был первым и пока единственным вершителем, появившимся на русских просторах.

За все семь лет своего попаданства я дальше Суздаля не был и в Петербурге мне, конечно же, хотелось побывать. Тем более что он был столицей Российской Империи. Москва в этом мире считалась вторым по значимости городом, где сосредоточилась научная и военная элита страны. Причина такого положения старой столицы была в том, что на территории древнего Кремля находился один из самых больших порталов, к тому же очень часто открывающийся. В связи с этим Кремль постоянно находился в режиме боевой готовности, являясь своеобразной крепостью, где проходили практику будущие боевые офицеры имперской армии. А ученым с пылу с жару, так сказать, попадали на прозекторские столы все экземпляры отродий, которых уничтожали при очередном открытии портала военные. Московская Имперская Академия Наук была просто счастлива от такого сотрудничества. А Петербург был светской и политической столицей огромной страны, которую не только побаивались, но и уважали в мире.

Сам я там пока не был, лишь видел гравюры, фотографии и картины, но есть у меня подозрение, что и Пётр Первый был попаданцем. Уж слишком похож этот Петербург на тот, другой, призрачным воспоминанием оставшийся в моей памяти. Тот город, окутанный мистической тайной, построенный на болотах и людских костях, притягивал к себе как магнитом своей уникальностью, своим особым колоритом. Этот Петербург был построен с помощью одарённых, которые осушили болота собственной силой. Здесь не гибли сотнями люди, но своя тайна всё равно была. Дело в том, что элементали и Стражи, после своего феерического посещения, оставили после себя не только Силу, но и кое-что ещё, такое же бесценное. В местах их гибели остались камни. Необычные, неуничтожимые, вечные.

Крупные напоминали по форме застывшие лужи крови, отличаясь лишь цветом и размером. И чем больше был камень, тем больше Силы он накапливал в себе. Более мелкие камни почти всегда имели каплевидную форму. Их даже называли «кровью богов». Хоть по цвету они и напоминали такие драгоценные камни как, к примеру, сапфир, рубин или изумруд, перепутать их с ними было невозможно. Внутри них переливалась и бурлила Сила. Крупные камни использовались в защитных артефактах, таких как в резиденции градоначальника Суздаля, которую пытались пробить наёмники. Средние камни использовали в технических целях, встраивая в автомобили, самолёты и другой транспорт. Один такой камешек легко заменял цистерну топлива. И цена у них, естественно, была соответствующая. Та машинка, которую раздобыл Воеводин, тоже была нафарширована мелкими камешками, позволившими не только шустро уходить от погони, но и принимать удары ракет. Жаль, что против Повелителя Огня артефактная защита не выдержала. Самые маленькие камни-накопители использовались в защитных амулетах, то есть кольцах, браслетах, подвесках и тому подобных мелочах. В этом мире колье с «кровью богов» потянуло бы по стоимости не меньше, чем знаменитое и таинственно исчезнувшее колье, связанное с именами Марии Антуанетты, кардинала де Рогана и графа Калиостро.

У «крови богов» было и другое предназначение. Каждый уважающий себя род имел семейное святилище, где на алтаре бережно хранились камни всех стихий, в том числе и золотые камни Стражей. Первая инициация одарённых обычно происходила в возрасте где-то между пятью и десятью годами. Никто не мог предсказать, когда именно камень позовёт своего человека. Но когда приходило время, каждый ребёнок, словно по зову, оказывался в святилище и выбирал свой камень, который навсегда связывался с ним невидимой нитью. Чем ярче светился камень, тем больше был потенциал одарённого. Только личные камни и Видящие могли поведать о том, кем же станет тот или иной человек. Если камень в святилище тускнел, это говорило только об одном ─ его владелец ушёл в мир иной.

После Прорыва на свете появились не только стихийные одарённые, но и такие узкие специалисты как Видящие и Ищущие. Талант последних состоял в том, что «кровь богов» сама шла им в руки. Ищущие были для камней как магнит для металла. Они звали их и те их находили. В первые годы своего появления Ищущие были редкостью, впрочем, как и сейчас. На тысячу стихийных одарённых был только один Ищущий. Такими же редкими были только Знающие и менталисты. В России, к примеру, за годы после Прорыва, появился только один Знающий ─ Пётр Первый Романов. Уникальная личность, как ни крути. Так вот в связи с редкостью дара и огромной жадностью, которая обуяла многих, и не только среди аристо, на Ищущих объявили едва ли не охоту. Их хотели привязать к себе любым путём: от насильной женитьбы до банального рабства. Да только не вышло. Вольные они люди. Не могут чувствовать они камни, будучи закабалёнными. Засыпает их дар. Так что ныне любой Ищущий человек весьма состоятельный. У них даже своя международная гильдия есть. Вот так вот.

Между прочим, Петербург был построен на месте одной из крупнейших битв. Знающие люди говорят, что Зимний Дворец в своих глубинах хранит самое большое святилище в империи. Императорский род Романовых, как и все другие аристократы свято хранят свои секреты. Петербург — прекрасный город, наполненный до краёв силой и тайной. Мне давно хотелось побывать в этом городе, и теперь мой путь лежал именно туда. Дед с удовольствием слушал мои рассказы, заглядывал в мои воспоминания и удивлялся, насколько похожи два города, находящиеся в абсолютно разных мирах. Посмеиваясь, он соглашался со мной, что Пётр Вершитель вполне мог быть попаданцем, слишком уж он необычным человеком прослыл, привнеся в жизнь своих современников столько новшеств, что хватило на сотню лет его правления. И таки да, господа! В этой реальности люди живут долго, даже очень долго по моим меркам.

Продолжительность жизни зависит от многих причин. Вполне естественно, что одарённые живут дольше простого человека. Но и обычный люд живёт дольше, благодаря не только развитой медицине, но и потому, что есть лекари, способные вытащить почти с того света с помощью своего дара. Здесь даже конечности, потерянные в бою или аварии, могут приживить обратно не оставив и шрама, главное вовремя добраться до лекаря. А одарённые и сами себя подлатают. Почти у всех аристо есть всегда при себе целительные амулеты, снабжённые камнями-накопителями. Так что эти господа, понятное дело, до лекарей добираются вовремя. Чем сильнее одарённый, тем дольше он проживёт на белом свете. Если не погибнет, конечно, на войне или во время схватки, или вот так, как Воеводины. Меня бесило, что я даже могилы не смогу им устроить. После удара Повелителя Огня там даже пепла не осталось. Ну да ладно, пусть моя злость и тоска полежит в тайном закутке души. Придёт время, и я отомщу. И вылечу свою боль. Может быть.

Долгожителями по праву считаются вершители. Они не только безумно сильны и опасны, но и нейтральны ко всем политическим силам. Они, словно судьи. Словно последняя инстанция. На них нельзя повлиять силой или деньгами. На данный момент самым старым из них является правитель Норвежского королевства Хлодвиг I Нордстром. Ему сто восемьдесят лет, а на вид, черт возьми, от силы шестьдесят. Бодрячок, основная стихия которого вода. Для него устроить шторм с цунами в любом из океанов ─ сущая мелочь. С таким на узкой дорожке лучше не встречаться. У него даже Видящий имеет ранг повелителя льда. В принципе, это неудивительно. Видящие всегда уступают избранному лишь одну ступень в ранге и силе дара. Правда, касательно этой пары избранный-видящий ходят странные слухи. Народ поговаривает, что отношения между ними слегка неровные. Обычно всё гладко, там характеры подходят как кусочки пазлов. Ну, да ладно. Меня это не касается. Вторым по старшинству среди вершителей является император Японии Нарухито, мудрый и до жути уравновешенный господин с сильнейшим даром воздуха. Кстати, все вершители являются универсалами. Они отлично владеют любой из стихий, но одна всё же всегда преобладает. Никто, кроме вершителей не может оперировать более чем одной стихией. Вот такие они редкие существа, которых и людьми страшновато назвать. У меня, к слову, есть не только дар огня, но и способности к менталу, передавшиеся от Деда. Я прошёл только первую инициацию, а что будет после второй?.. После туманных слов Деда, я не знаю, чего и ожидать. Хотя, я может так и останусь воителем с маленьким секретом.

Глядя на танцующие языки пламени костра, я нехотя, боясь вновь погрузиться в пучину тоски, вспоминал свою прежнюю жизнь. Перед глазами мелькали радостные картинки детства, когда вся моя семья была со мной и я не знал, как любой ребёнок, что на свете бывают беды и потери. Любимый дед, контр-адмирал флота, который лично учил меня плавать, разбираться в морских премудростях и всегда отвечать за свои поступки. Отец, на которого я всегда пытался равняться и которого, к сожалению, довольно редко видел, учил меня быть воином и защитником. Да и как могло быть иначе, если он был полковником военного спецназа? Он, если бы захотел, легко устроился бы где-нибудь при штабе, да только не тем человеком был мой родитель, чтобы всю жизнь провести в тёплом местечке. Он хоть и стал «сухопутной крысой», как частенько ворчал дед, но собственную карьеру предпочёл построить самостоятельно, не пользуясь именем отца. Сначала окончил суворовское училище, затем академию, после чего, пройдя все прелести военной службы, самостоятельно получил погоны полковника, имел заслуженное уважение подчинённых и сослуживцев. Отец, будучи дома, также принимал довольно активное участие в моём воспитании. Так что вовсе неудивительно, что, когда пришёл мой черёд выбирать жизненный путь, я пошёл по проторенной дорожке, став военным. Только вот до чина отца я немного не дотянул, да и до того возраста, когда он погиб, впрочем, тоже. Его я потерял, когда мне исполнилось двадцать лет. И кто знает, какой была бы наша семья, если бы не прекрасные женщины, сумевшие сохранить уют, сделавшими наш большой дом островком спокойствия.

Бабушка, на всю жизнь ставшая деду верной подругой и женой, и мама, будучи военврачом, не раз вытаскивавшая мужа с того света едва ли не за шкварник, были для мужчин моей семьи непререкаемым авторитетом. Мы безмерно уважали их и так же безмерно любили. Бабушка привила мне любовь к литературе и истории. А ещё, как это не забавно для преподавателя университета, подсадила на приключенческую литературу. Кто-то читает маленьким деткам книжки о медведях и зайцах, а я с упоением слушал истории о пиратах и благородных разбойниках, восхищался героями Жюля Верна и Александра Грина, мушкетёрами и графом Монте-Кристо. Даже в почтенном возрасте бабушка продолжала исследовать мир фэнтези и фантастики, правда, в последнее время больше сетуя на то, что писатели пошли какие-то глупые и безграмотные. Вкусы у нас с ней были похожи, так что в каждый свой приезд привозил ей книги, которые мне пришлись по душе. Мы частенько с ней зависали на кухне, попивая чай и обсуждая ту или иную книгу. Бабушка умела, да и любила спорить, не потеряв остроту ума даже к восьмидесяти годам. Её ужасно раздражали книги о попаданцах, где герой, в обычной жизни являвшийся серым офисным планктоном, в другом мире вдруг начинал блистать невиданными талантами и гениальностью. «Серость везде серость!» − безапелляционно заявляла она. И я соглашался. Яркие личности просто не могут существовать в тени, не для того они рождены. Да и не может человек, имеющий профессию сисадмина и никогда, заметьте, никогда не имевший отношения к армии, вдруг стать великим военачальником и стратегом. Жизнь и человеческий фактор — это не компьютерная игра с выдуманными и действующими по схеме персонажами. Если в человеке есть искра, если он понимает, что для того, чтобы достичь цели нужно приложить усилия, а не стоять в сторонке и ждать, когда твоё желание исполнит кто-то другой и принесёт на блюдечке с голубой каёмкой, то этот человек обязательно станет кем-то. Пусть не императором, не великим генералом, не волшебником, но обязательно кем-то, кого не забудут.

Уж пусть простят меня сисадмины, но я сильно сомневаюсь, чтобы даже каждый сотый из них на досуге почитывал как создавать булат, как ковать мечи и делать арбалеты, как строить дворцы и крепости. И уж наверняка в большинстве своём они не читают мемуары великих полководцев, мечтая вести за собой армии и завоёвывать миры. Я бы поверил, что талантливый компьютерщик может стать великим изобретателем, но никак не полководцем. Если вспомнить историю, то поистине выдающиеся личности всегда были разносторонне увлекающимися людьми. Тот же Цезарь или Пётр Великий. Они многое умели, многое знали, многое хотели узнать, никогда не останавливаясь на достигнутом. Я ни в коем случае не претендую на их место, но меня так же учили не останавливаться, всё время стремиться вперёд, постоянно развиваться. Дед всегда напоминал, что настоящий офицер — это не солдафон, тупо исполняющий приказы, а в первую очередь человек мыслящий, помнящий, что на нём лежит ответственность за жизни солдат.

Мои друзья часто шутили, что я чокнутый заучка. Зачем так надрываться с учёбой и тренировками, если есть личный контр-адмирал и его связи? Я знал, что дед обязательно помог бы, но моя просьба разочаровала бы его, да и легко доставшаяся должность не обрадовала бы и меня самого. А заучка?.. Никогда не стеснялся того, что хочу много знать. Стыдно было бы другое. К примеру, имея бабушку-полиглота, не знать в совершенстве хотя бы английский, французский и немецкий, которые она преподавала. Куда бы меня ни заносила судьба, неважно по служебной ли надобности, или во время отдыха, я никогда не упускал случая познакомиться с интересными людьми и не поднабраться от них чего-нибудь новенького да полезного. Так в моей копилке оказалось знание украинского, польского, грузинского, итальянского и фарси. Не все эти языки я сумел изучить в совершенстве, но овладел на довольно приличном уровне, по крайней мере, перед носителями было не стыдно и они, что самое главное, хоть и улыбаясь, прекрасно меня понимали.

На талантливых и необычных людей мне всегда везло. Чего стоил только прапорщик-сибиряк на первом месте моей службы. На таких мужиков нормальные бабы глядят не наглядятся. Сильный как медведь, хитрый как лис, мудрый как филин. Он не заканчивал академий, но его уроки, обычные жизненные уроки, спасли не одного зелёного пацана от смерти. Даже нас, молодых лейтенантов, только закончивших обучение и получивших новенькие погоны, было чему научить. К примеру, как находить общий язык с солдатами, сохранив субординацию и не став при этом заносчивыми мудаками, плюющими с высоты своего положения на обычный люд. Такие тоже попадались, только надолго не задерживались. В суровых солдатских буднях карьеристы не выживают, для них штаб самое плодородное место. Так вот этот прапорщик, знающий, как выжить в тайге без всяких удобств, научил и нас многим премудростям. Причём не в тепле казарм во время бесед о жизни, а на собственных шкурах во время заданий. Ведь что ни говори, а теория остаётся теорией, если её не подтвердить практикой. И таких людей, как этот колоритный прапорщик в моей судьбе было достаточно много. Благодаря всем этим случайным учителям я сумел выжить там, где другие погибли. Я возвращался домой и благодарил судьбу за то, что в очередной раз избежал смерти.

А потом… Потом моей семьи не стало. В один миг. Сынок богатенького папочки, избалованный и считающий, что Вселенная крутится вокруг него и для него, перечеркнул мою жизнь чёрной полосой. Я тогда был в госпитале после тяжелого ранения, искалеченный и в коме. Мать рвалась ко мне, и дед не смог её удержать. Они вместе с бабушкой и сестрёнкой повезли её в аэропорт. Но не доехали. Пьяный мажор столкнул их машину с моста. Никто не выжил. А я не знал об этом. Только через две недели, когда пришёл в себя и увидел осунувшееся лицо моего лучшего друга, понял, что случилось что-то страшное. Моя весёлая и красивая сестрёнка была его невестой. Мне захотелось сдохнуть, но перед этим порвать горло убийцы. Да только мне не повезло.

Парня отпустили под подписку о невыезде, отец внёс залог, но ещё больше заплатил тем, кто помог любимому сынишке сбежать за границу. Туда, где его было трудно отыскать. Он прекрасно понимал, что это единственный шанс уберечь отпрыска от тюрьмы. Погиб ведь не рядовой гражданин, а контр-адмирал с семьёй. Шум поднялся знатный, чтобы замять такое дело потребовалось бы столько усилий и денег, что проще было устроить фиктивную гибель сына. Что он и сделал. Только я не поверил. И мой друг не поверил. Он ушёл из армии и устроился работать в органы. Стал полицейским. Он пять лет следил за человеком, который помог убийце его невесты избежать наказания. И спустя пять лет его усилия окупились с лихвой. Погибший сынок явился на родину, с новой физиономией, но старым характером.

Меня держала на плаву только ненависть. Я зубами цеплялся за жизнь, которая постепенно утекала из моего искалеченного тела. Товарищ отца устроил меня в военную академию, где я преподавал некоторые специфические дисциплины. Даже калека в инвалидной коляске может учить теории, что я и делал. Это помогало мне не сойти с ума. Мой друг, наконец, нашёл утешение с хорошей милой девушкой. Когда он пришёл ко мне и признался, что предал Варю, я его ударил. Орал на него, обзывал дураком и едва ли не в приказном порядке заставил поклясться, что он прекратит себя изводить и начнёт жить по-настоящему. Варя никогда бы ему не простила, если бы он упустил шанс стать счастливым. Не тем человеком была моя сестрёнка, чтобы даже на том свете радоваться постепенному угасанию любимого человека. Через несколько месяцев я с удовольствием поприсутствовал на их свадьбе и позже мне доверили честь стать крёстным отцом маленькой чудесной девочки, которую сама молодая мама попросила назвать Варварой. Это была капелька счастья в безбрежном океане тоски и одиночества.

Когда нам с другом стало известно о возвращении убийцы наших близких, можно было бы попытаться вновь поднять дело, начать следствие, но мы оба понимали, что шансов на то, что возмездие придёт крайне мало. Время прошло, многое позабылось, а власть денег она незыблема. Был огромный шанс, что либо клиент опять сбежит, либо нас грохнут. И потому мы решили сыграть на опережение. Лично мне терять было нечего. После долгих споров до хрипоты, мой друг принял моё решение. Я решил самолично стать судьёй и палачом. Мы, после долгой и кропотливой подготовки, сумели выкрасть подонка после очередного пьяного загула. В его же собственной машине довезли до того самого моста и, уничтожив все следы пребывания в машине моего друга, я сам устроился за рулём. Мне предстояла трудная задача, к выполнению которой я готовился не один день. Мне пришлось ориентироваться на показания приборов, чтобы регулировать скорость. Даже качественные и современные протезы всё-таки не ноги. Спасибо автоматике, с механической коробкой передач такое мне было бы не провернуть, да и благо до точки было рукой подать. Я попрощался с самым близким мне человеком и отправился в последний путь.

Моя жертва пришла в себя, когда я разогнал машину до бешенной скорости и летел по мосту к точке невозврата. Сначала он матерился и угрожал, а потом визжал от ужаса. Умирать не страшно тому, кого больше ничего не держит среди живых. Он сам лишил меня якоря и винить мог только себя. Я выбрал собственную смерть как наказание за преднамеренное убийство. Мы сгорели в искорёженной машине вместе, каждый расплатившись за свои грехи. Только моя жизнь не закончилась, а началась с нового витка. Кому-то я определённо был ещё нужен.

Костёр догорел, а я уснул сном без сновидений, отпуская прожитый день, но не отпуская тех, кого потерял. Воеводины стали частью моей жизни и я, рано или поздно, найду того, кто забрал их жизни. Я понял для себя одну истину, ещё там, в прошлой своей жизни. Не умею прощать боль тех, кто мне дорог. Не умею и не могу, и, быть может, не хочу. Но ещё я знаю, что больше не хочу жить одной только ненавистью. Это медленно и неотвратимо убивает.

Глава третья

План «А» был прост ─ сели по машинам, приехали в Петербург и занялись своими делами. План «Б» был тоже не замысловат. Всего-то нужно было пропетлять, оторваться от возможного хвоста, а затем опять добраться до столицы. Вот поэтому я, пешком да попутками, и направился в противоположную сторону, то есть в Москву. До Владимира добрался уже поздно вечером, переночевать решил на природе, ибо несовершеннолетний одинокий парень в любой гостинице вызвал бы ненужный интерес, а то ещё и в околоток позвонили бы доброхоты, а такое внимание мне было ни к чему. Отголоски шума, наведённого неизвестными в Суздале, могли донестись и сюда, а там кто знает, до чего могли додуматься служивые, да и документы, что при мне хоть и отличного качества, но всё же фальшивые. Первичную проверку пройдут легко, а если копнуть глубже… Нет, возвращаться в семью Львовых мне категорически нельзя. Не только Дед запретил туда соваться, но и моё чутьё подсказывает, что идти под руку родственников, которые не смогли защитить маленького ребёнка и его родителей слишком рискованно. Могу до совершеннолетия попросту не дожить. Так что уж увольте, ещё несколько лет разлуки с родичами по отцовской линии я как-нибудь переживу. Костерок, нехитрый ужин, походная постель. Что ещё нужно молодому организму для хорошего отдыха? Только крепкий сон.

− Кот, хватит бока отлёживать! В город пора, − вырвал меня из объятий Морфея знакомый голос.

− Дед? − рывком поднялся я, оглядываясь вокруг. Слишком явственно он слышался, совсем не похож был на тот призрачный шелест, что я слышал во сне. Но поклясться могу, что голос точно был его. — Дед, ты опять мне приснился или?.. Нет. Показалось. А жаль…

Вокруг была всё ещё ночная темень. Вдали виднелись силуэты крайних домов. «Зачем он меня разбудил так рано? Или я сам проснулся с какой-то радости?» − задал я себе вопросы, собирая сноровисто свои вещи и аккуратно запихивая в рюкзак. Оружие лежало спрятанным в самом низу от греха подальше. В незаметных ножнах на предплечье был только небольшой клинок с тонким колющим остриём и отлично режущими краями, лезвие которого было украшено затейливым рунным узором. По своей форме он походил на боевой нож Фейрберна-Сайкса, весьма известный среди специалистов узкого профиля, то есть профессиональных диверсантов. Милый такой подарочек от Деда. Этот ножичек способен легко вскрыть такую защиту, как Доспех Духа. Артефакт и очень дорогой, хоть с виду и неказистый. Вот только чтобы пробить этот самый доспех, к противнику нужно подобраться вплотную. Это оружие не для бойцов, скорее, для диверсантов, кем я в прошлой жизни и был довольно долгое время. Молодость-глупость. Приключений хотелось. А где ещё их будет с лихвой и прицепом, если не в армейской разведке? Вот-вот. Это потом я перешёл в ФСБ, да только от беды меня это не уберегло.

Славный город Владимир встретил меня тишиной ночных улиц. Жители видели десятый сон и только я, словно тень отца Гамлета, брёл по улицам. Н-да. Вчера я принял решение добираться до Москвы электричкой. Остаться незамеченным проще в толпе народу, а на вокзалах всегда полно встречающий-провожающих-отбывающих. Вот и я присоединюсь к ним. Кстати, в этом мире я ещё ни разу не путешествовал общественным транспортом. Хотя здесь есть и поезда, и самолёты, и корабли. Работают немного по другому принципу, впрочем, как и вся остальная техника, но в целом, если судить по изображениям, от привычных мне поездов и самолётов мало чем отличаются. Вот и сравню на практике. Хотя если познавать этот мир через призму того, прежнего мира, можно съехать крышей. Лучше просто впитывать его как нечто совершенно новое, не зацикливаясь на схожестях и различиях.

Прорыв, как я уже упоминал, изменил кардинально многое, в том числе и подход к развитию многих отраслей жизни. Разве что кулинария осталась такой же, продукты из воздуха никто делать не научился. И никаких пищевых синтезаторов здесь нет, всё готовится по старинке. Хочешь сварить борщ, ставь кастрюлю на огонь и вари, хочешь жареной картошки, бери нож, сковороду и вперёд! Никакой волшебник пальцами не щёлкнет и из рукава готовое блюдо не вытащит. Кто-то из моих соотечественников, быть может, сказал бы, что здесь процветает техномагия. Может быть и так. Одно могу сказать точно — использование Силы здорово экономит природные ресурсы. В этом мире никто не устраивает войны из-за нефтяных скважин или новых рудников. Зато здесь бешеные цены на камни-накопители. Найдя даже самый маленький, можно обычному человеку прожить в достатке почти полгода. Эти камни хоть и неуничтожимы, зато их число ограничено. Когда-нибудь человечество найдёт все «капли крови» и тогда, боюсь, правила жизни будут диктовать те, у кого их больше. Или… случится чудо, и какие-нибудь умники научатся их синтезировать.

Чувство опасности накатило неожиданной волной, заставив отступить в тень с освещённой фонарями дороги, прислониться к каменной стене старого дома и прислушаться. Мерный нарастающий рокот мощных моторов всё приближался. Улица, по которой я двигался, была застроена добротными домами. Как новыми, так и старыми. Они стояли так близко друг к другу, что пустого места почти не оставалось. Так, крохотные проходы, которые ночью не особо и разглядишь. Дом за моей спиной дышал тишиной и заброшенностью, хотя резные каменные карнизы, высокие, ныне закрытые ставнями окна внушали уважение. Наверное, когда-то здесь жила зажиточная семья, если могла позволить себе нанять для отделки дома одарённых земли. Только они могли так ювелирно работать с камнем. Сделав несколько быстрых шагов, я скрылся в проходе, растворившись среди царившей там темноты. Вовремя.

То ли я такой везучий, то ли просто так случилось, но неприметный с виду темный микроавтобус и два мощных внедорожника остановились именно у заброшенного здания, за углом которого было моё укрытие. Не успели они заглушить моторы, как наглухо закрытая ранее дверь дома отворилась. В тот же миг и двери внедорожников синхронно распахнулись, выпустив четверых крупных мужчин. Они быстро подошли к микроавтобусу, распахнули задние дверцы. Кто-то, находившийся внутри машины, передал мужчинам сначала одно, а потом и второе бесчувственное тело. Болтающиеся бессильно головы и связанные конечности ясно говорили о том, что «груз» привезли насильно. Двое из мужчин шустро направились в дом. Следом за телами из машины выбрались ещё пятеро бойцов, обвешанных оружием, как новогодняя ёлка игрушками. Все приехавшие были одеты в униформу, очень похожую на ту, что у нас носят омоновцы: чёрные комбезы, чёрные шапочки-маски и амуниция, просто вопящая, что с этими парнями лучше не связываться. Моё чутьё подсказало, что эти господа совершали явно не экскурсию по славному городу Владимиру в столь ранний час. Как только последняя фигура в чёрном скрылась в доме, дверь снова закрылась, а автомобили, тихо рыкнув мотором, скрылись в ночи. Спустя пару минут возле вновь ставшего безжизненным дома никого не было. Правильно, бросать использованный в операции транспорт у дома было опасно, внимание привлечёт. А оно этим господам явно было ни к чему.

Я выматерился сквозь зубы и усмехнулся, решая, как быть дальше. Нет, я, конечно, мог сделать вид, что ничего не видел и пойти своей дорогой, только, боюсь, совесть меня сожрёт. Я не видел лиц, но если судить по маленьким фигуркам и нежной расцветке пижамок, то «груз» являлся либо девочками-подростками, либо совсем юными девушками. И в том, и в другом случае, шансов самостоятельно сбежать от взрослых тренированных мужиков у них нет, разве что случится чудо. Я, конечно, на почётное звание героя ни разу не претендую, но пройти мимо не смогу, натура такая дурная. И раньше не мог. «И что же мне так везёт-то? — задал я сам себе риторический вопрос. — Герой, блин!» Вот так, ворча и ругая сам себя, я перебежками пересёк улицу и, подпрыгнув, зацепился за каменный выступ. Я его загодя, по привычке, приметил.

Дом был старым, со всякими вычурными вывертами, лазить одно удовольствие. До чердачного окна добрался быстро и бесшумно, кончиком ножа подцепил задвижку, открыл дверцу и проник внутрь. Вернул клинок в ножны. Прислушался. Н-да, этот двухэтажный каменный дом строили на века, крепко да надёжно, только вот толстый слой пыли подтвердил моё предположение, что здесь давно никто не жил. Впрочем, для временного содержания заложников такой вполне подходит. Никто не потревожит, никто не придёт поинтересоваться «как дела» да «как здоровье». Бывает так. Может, все наследники померли, может, просто не желают жить в провинции, а дом продать жалко. Вот и стоит он, хороший и добротный, пустым. Может, какому купеческому роду раньше принадлежал. Аккуратно и неслышно шагая, я добрался до небольшой двери и замер, прислушиваясь к каждому шороху. Вроде бы тихо.

Проведя нехитрую операцию, вскрыл простой старый замочек, и выскользнул в небольшой закуток. Выглянул. «И где искать-то? План дома мне неизвестен, сколько всего человек в доме я тоже не знаю. Авантюра, блин!» − выругался про себя. Я не супергерой из американских блокбастеров, чтобы на «ура» в одиночку брать дома полные злодеев. Нет, раньше, там ещё, с моими-то умениями, я по-тихому, быть может, и прошвырнулся бы по этому домику, вырезая бандитов по одному. А здесь и сейчас мне нужно быть осторожным, пробираясь, как лис по лесу, ибо эти бандиты, в отличие от привычных мне, могут хорошенько приложить Силой ещё на расстоянии. Чтобы воспользоваться тем же подарочком Деда, мне необходимо иметь как минимум такое преимущество, как внезапность. Чтобы даже если и заметили, то среагировать не успели, иначе будет кирдык котёнку. Такие небольшие мобильные отряды чаще всего укомплектованы отличными бойцами с рангом не ниже воителя, а то и парочкой паладинов, и я против них со своим начальным рангом, что щенок против матёрого волка. Мне с ними сейчас только втихую воевать, используя в основном хитрость. Да и не воевать, а так… увести добычу не поднимая шума.

В сознании мелькнула мысль позвонить в околоток и, как добропорядочный гражданин империи, сообщить о похищении. Вот только обнаружилась одна загвоздка. Мой ком не работал, совершенно. Глушилка? Слышал от Деда, что и здесь есть такие штучки, которые глушат любые сигналы, в том числе как от комов, так и от всяческих амулетов-маячков. Способности приглушить не могут, а вот связи лишить легко. В свободном доступе таких приблуд нет, ими укомплектованы только государственные службы, но кто сказал, что здесь нет «чёрного рынка»? Есть. И вот именно оттуда они и попадают к частным лицам, в том числе и в загребущие руки наёмников. Ловкие парни в доме вполне могут ими и оказаться, точно так же, как и бойцами какого-нибудь рода, выполняющими задание. Вот только имеется пара нюансов, говорящих о том, что столкнулся я именно с наёмниками. Во-первых, на их форме нет знаков различия, а воины рода, клана или семьи обязаны носить их. Во-вторых, сама жертва, скорее всего, ребёнок и это многое меняет. Преступления против женщин и детей в империи наказываются настолько жестко, что решиться на них могут чаще всего именно наёмники. Эта залётная братия всегда полагается на удачу и ни черта не боится. Да и идут в такие отряды обычно те, кому на родине терять нечего, как говорится, ни семьи, ни кола, ни двора.

Дело в том, что лет этак двести назад императрица Александра, единственная правнучка Петра Первого, в попытке ограничить кровожадность аристо, издала указ, где под страхом смерти запретила под корень уничтожать семьи, особенно, когда в живых после клановых войн оставались только женщины и дети. Их нельзя было использовать и как разменную монету, чтобы перевесить чашу весов в войне на ту или иную сторону. Если такие факты всплывали наружу, вмешивался Имперский Корпус Дознавателей и тогда под гребёнку попадали все. С оставшихся же в живых жертв произвола императорский род брал вассальную клятву, тем самым укрепляя собственную власть в обмен на защиту.

Романовы оказались достаточно мудры, чтобы понять простую истину — нельзя терять уникальные способности. Каждый род, или как называют в Европе клан или семья, имеет в своём арсенале не только стихийные техники, но и то, что называют Козырем, особенной способностью, передающейся только по крови. У каждого рода он свой, уникальный. Специалисты по евгенике, которые имеются в каждом, даже небольшом роду, стараются не только сохранить, но и увеличить потенциал наследников, отбирая кандидатов для брака тщательно. Таким образом, родовая способность обычно доминирует. Но случаются и исключения из правил. К примеру, если по силам муж и жена абсолютно равны, то у наследников могут проявиться оба Козыря. Такие случаи в мире крайне редки. Род Деда как раз и является таким исключением, ибо родоначальники этой ветви семьи были абсолютно равны по силам. Вот и наследники получают теперь через поколение два Козыря вместо одного: огненный и ментальный. Последним таким представителем рода был Дед и, как можно догадаться, следующим должен оказаться я. Пока Козыри ни разу не дали о себе знать, так как проявляются они в первый раз при ситуации, когда носителю грозит смертельная опасность. Тогда сила прорывается сама и лишь потом приходит время учиться ею управлять.

Так что остаётся только сожалеть, сколько было загублено ценного генного материала, ведь даже после указа императрицы Александры аристо не сразу подчинились, да и сейчас случается иногда, что род всё же вырезают под корень. Правда, нынешние хитрецы поступают более изощрённо в отличие от своих предков, которые за своеволие дорого заплатили, ощутив на себе гнев правителей. Они нанимают отряды «Солдат удачи»… и вуаля! Остаются безнаказанными. Наёмники контактируют только через посредников, личности которых весьма мутны и скрыты на самом дне криминального мира. Но, как говорится: кто хочет — тот найдёт! Должен сказать, что опытные наёмники крайне редко берутся за полное истребление, неважно свободный это род или вассальный, а если и берутся, то за бешеные деньги, но я не стал бы им завидовать. После каждой такой операции за исполнителями и посредниками начинается охота, да такая, что… За ними гоняется Имперская Служба Безопасности! От этих ищеек мало кому удаётся уйти, хотя бывают счастливчики. Единицам удаётся глубоко зарыться и годами оглядываться через плечо, ожидая возмездия. Зато с деньгами, большая часть которых уходит на смену внешности и надёжную нору. Беда в том, что сколько бы отрядов наёмников не истребляли во время заданий или после, они вновь появляются, как грибы после дождя, или как блохи у собаки.

Можно предположить, что, получив желаемое, они отпустят похищенных, но… Всё упирается в цену. Точнее, в личный интерес заказчика. Если дело просто в деньгах, то всё не так плохо. Расстаться с ними проще, чем, к примеру, поделиться информацией, которая иногда ценится поболее денег. Но бывает и так, что заказчик хочет то, что не может ни купить, ни своровать. И тогда для заложника наступает очень чёрная полоса, потому что у него появляются все шансы сыграть в ящик, без шансов на спасение. Почему? Да потому, что когда хочешь получить что-то особо ценное, будь готов к тому, что просто так тебе это не отдадут. А если и отдадут, то догонят и попробуют забрать назад, чтобы неповадно было желать чужого. И лучший способ себя обезопасить — зачистить концы, убрав всех свидетелей. Это только в кино все заложники всегда возвращаются домой живыми и слегка поцарапанными, а вот в жизни… Не всегда. Чаще всего родственники получают либо труп, либо координаты, где его искать, и лишь очень небольшое число операций по спасению проходит удачно. Не зря полицейские убеждают паникующих родственников в том, что пока похитители не получили желаемое, у заложника есть шанс выбраться из беды. Потому, что у него есть ЦЕНА, а как только её заплатят… И мне не хотелось бы, чтобы именно эти девочки погибли, раз уж встретились на моём пути. Вот такой я идеалист, не могу пройти мимо и всё. Кто-то таких людей называет героями, а кто-то глупцами, и кто из них прав, не мне судить. Я, такой как есть, и меняться мне поздно.

Шаг за шагом я двинулся по затемнённому коридору, прислушиваясь к каждому шороху, вглядываясь в каждую подозрительную тень. Оружие под рукой, тело готово к бою. Мои способности менталиста пока не особо развиты, они проснулись только в тот момент, когда умер Дед. Это не факт, просто я так предполагаю. Однажды ночью я проснулся от того, что слышу голоса. Подскочил на постели, ошарашенно оглянулся, но все мальчишки спали. А затем на меня накатили чужие эмоции. В общем, ночь выдалась ещё та. Хорошо хоть не стал паниковать, вовремя вспомнив наставления Деда, предупреждавшего, что подобное может произойти. Но всё равно весь последующий месяц я думал, что сойду с ума, пока не научился контролировать этот свалившийся на меня дар. А о том, что Дед действительно погиб я узнал через несколько недель, после того, как приехали Воеводин и его Мария. Мрачное лицо наставника и печальные глаза бывшей Видящей сказали мне всё без слов. Воеводин же привёз и дневники Деда с подробными инструкциями по развитию способностей. Так что теперь я слушал старый дом не только ушами, но и с помощью дара. На верхнем этаже, откуда я начал свой путь, никого не ощущалось, а вот ниже было движение. Всё также неслышно ступая, я подобрался к деревянной лестнице и начал спускаться вниз. Мне повезло, так никого и не встретив, я спрятался в закуток и вновь прислушался.

Откуда-то снизу доносились отголоски страха, густо перемешанного с гневом. Интересное сочетание. Слева несло усталостью, равнодушием, не угомонившимся адреналином и ожиданием. Мне нужен был «язык», иначе придётся поплутать по дому дольше, чем я надеялся. Неожиданно справа повеяло удивлением и интересом. По моей коже пробежался холодок, знакомый до боли. Я не испытывал таких ощущений уже давно, а точнее, с прошлой моей жизни. Повернув голову, увидел невдалеке мерцающий силуэт. И чем больше я приглядывался, тем чётче он становился, превращаясь в призрачную фигуру стройной молодой девушки с пышной тёмной косой, одетой в платье старинного фасона. Такие носили где-то в начале восемнадцатого века. Я тряхнул головой, не веря собственным глазам. Она улыбнулась в ответ, кивнула и вдруг поманила рукой.

─ За тобой? ─ едва слышно произнесли мои губы. Незнакомка кивнула и двинулась по коридору.

Я двигался по дому словно тень, следуя за своей призрачной провожатой, благодаря которой не только получал своевременные предупреждения об опасности, но и успевал скрыться, избегая опасного внимания. Вокруг хватало пустых тёмных комнат и ниш, где когда-то, наверное, стояли статуи или вазы с цветами, а теперь были просто пустые места. Скорее всего, родственники или кто-то ещё всё ценное давно вывезли, оставив дом совершенно необитаемым. Прислушавшись к своим чувствам, понял, что жить здесь постоянно было бы трудно. Я бросил взгляд на призрака, задумавшись о том, что её держит здесь. Они ведь не остаются в мире людей просто так, ради праздного интереса. Кого-то держит месть, кого-то привязанность, кого-то неисполненные мечты или обещания. В этом бесспорно красивом доме очень давно пролилась кровь, очень много крови. Здесь до сих пор ощущались эманации страданий, мук и смерти. Я мог бы расспросить свою провожатую, но сейчас было время для других действий, а не для задушевных бесед о временах былых и горьких. Закончим операцию по спасению малолетних барышень, вот тогда… В общем, если смогу, то помогу ей обязательно.

Мы благополучно добрались до кухни, дверь которой была отворена настежь. Призрак проплыл мимо, не обращая внимания на массивную дверь. Она просто прошла её насквозь. Действительно, зачем ей обращать внимание на подобные препятствия? Хорошо хоть не забывает, что я так проходить сквозь материальное не умею. А то с неё сталось бы срезать путь, пройдя через стены. А мне тогда опять плутать. Умная красавица. Была. Я почти миновал кухню, когда небольшая дверь напротив резко открылась, выпуская высокую фигуру в чёрном камуфляже. Человек вскинул голову, и я начал действовать на инстинктах. Будучи в силу возраста, расту я ещё, немного ниже в росте, резко ударил коленом в пах наёмнику. На самом деле это вовсе не женский приём, как считают многие. Им часто пользуются и опытные бойцы, ведь от подобного удара человек инстинктивно наклоняется вперёд, что позволяет легко вырубить противника, ударив снизу-вверх основой ладони точно в подбородок, в нос или в глаз. В последнем случае есть шанс временно ослепить противника. Но бить нужно именно основой ладони, а не костяшками пальцев или кулаком. Так легко травмироваться самому наносящему удар. Основа же ладони по жесткости почти не уступает сжатому кулаку. Эффект удара немного меньше, да и убить так нельзя.

Фильмы приучили зрителя, что киногерои бьют в лицо, легко и просто ломая кости и убивая одним ударом. На самом деле всё не так. Во-первых, нос ─ это хрящ, а не кость. Во-вторых, мозг человека не прилегает достаточно близко к лицевой кости, чтобы до него можно было столь легко достать. Это миф, созданный кинематографом. Красивая эффектная картинка. Зато да, такой приём вырубит человека на долгое время. Но я следить не собирался, впрочем, как и убивать. Мне наёмники причин на это пока не дали, пусть с ними разбираются те, у кого они стащили девочек. Я просто хочу украсть у них то, что они украли сами. Тихо и незаметно. Потому, метнувшись за спину своего неожиданно появившегося противника, прихватил его за шею, придушил до потери сознания, благо тренированные мышцы это позволяли, втащил в то же помещение, откуда он вышел. Уборная. Ну да, где бы он ещё был? Я аккуратно усадил обмякшее тело на унитаз, фарфоровый и слегка вычурный, старый, но исправно работающий. Даже запаха не было. Вдруг в коридоре послышались тихие шаги, а я почувствовал эмоции двух людей.

От одного веяло холодом и равнодушием человека, привыкшего убивать. Сильного, уверенного, скованного железными тисками контроля. От второго же несло затаённым страхом, надеждой, немного жадностью и предвкушением. Начальник и подчинённый. Они говорили очень тихо, я едва мог расслышать их речь. Лишь когда они приблизились к самой двери уборной, которую я благоразумно прикрыл за собой, до меня донеслась пара фраз, заставившая сердце тревожно сжаться. Потом шаги и вовсе стихли, ведь собеседники изволили остановиться. Я накрылся ментальным щитом. Хорошая штука. Представь себя булыжником и, главное, не шевелись. Всего-то год практики ушло на его освоение.

─ Хавьер, господин больше не потерпит ошибок, ─ прозвучал низкий бархатистый голос выходца из Испании. Почему я так решил? Слишком чистая речь, правильная, аристократическая. И я её прекрасно понимал, в который раз спасибо бабушке за отличную учёбу. Во и здесь пригодились мои знания. ─ Из-за вас пришлось ликвидировать информатора. Вместо трёх девушек, вы привезли только двух. К тому же, наследница рода Орловых была серьёзно ранена. Это не входило в договор.

─ Но она сумела сбросить дурман и дала отпор. Нас не предупредили, что девушка столь сильный целитель. Она отключила своих конвоиров. Просто остановила сердца и ринулась поднимать шум. Мне пришлось применить сильную технику, иначе она перебудила бы весь дом. Тогда все усилия вашего информатора пошли бы прахом. Но простите меня, сеньор Игнасио, я признаю свою вину.

─ Позаботься о том, чтобы твои люди были на оговорённых местах. Они все должны умереть, ─ приказ об уничтожении десятка людей был отдан так, словно речь шла о десятке кур на ужин. Я почувствовал, как Хавьер испугался, а голос его шефа вдруг наполнился насмешкой. ─ Не бойся, ты пока ещё нужен. Господин добр к верным людям, пока они не превысят свой лимит ошибок. У тебя он ещё не исчерпан.

─ Благодарю, сеньор Игнасио. Я сделаю всё, что в моих силах, ─ тиски страха немного отпустили и, почувствовав облегчение, залебезил Хавьер.

─ Твоя задача проста. Смешаешься с командой наследника, проведёшь его в подвал. Он должен лично спасти заложницу, ради которой всё это затевалось. Спасти красиво и впечатляюще. Девочка должна увидеть, на что ради неё готовы. Учти, Львова должна погибнуть на выходе, якобы случайно. Покинуть этот дом живой она не должна, впрочем, как и твои люди. Они свою роль отыграли.

─ Я понял.

Голоса стихли, видимо Игнасио сказал всё, что должен был. Его твёрдые решительные шаги двинулись дальше, позволив мне спокойно выдохнуть. Львова? Неужели? Чёрт! Да что за хрень происходит со мной в последнее время? Всё валится на голову, как снежный ком. Сначала нападение неизвестных, подтолкнувшее нас к преждевременному бегству из Суздаля. Затем гибель Воеводиных. Теперь вот младшая сестрёнка нарисовалась. Это была она, сомневаться не приходилось. В живых у старого князя Львова осталось только двое внуков: пятнадцатилетний Юрий и четырнадцатилетняя Ирина. Кузен и та, кого я должен считать своей сестрой по отцу. В воспоминаниях мелькала тень красивой, как фарфоровая куколка, девочки со светлыми кудрявыми волосами и огромными голубыми глазами. Я никогда не видел её лично, как и никого другого из родственников прежнего владельца тела, исключая, конечно, Деда, но отголоски чувств, которые когда-то испытывал Костя к сестрёнке, витали во мне, не давая пройти мимо. И холодный приказ неизвестного Игнасио вызывал только гнев. Нельзя воевать с детьми! Судя по всему, здесь собирались разыграть спектакль с кровавым финалом и спасением «принцессы» храбрым рыцарем.

─ Ничего, я вам сценарий малось подправлю, ─ пытаясь задушить не к месту начавшую подыматься злость, прошипел я в полумрак коридора. ─ Я просто обожаю хэппи энды, господа наёмники.

Я заметил невдалеке лестницу, ведущую вниз. Именно там исчезла моя провожатая и оттуда же появились двое незнакомцев. Подвал. Мне туда и нужно. Спускался осторожно, мало ли, а вдруг там есть часовой? Почему вдруг? Он просто обязан там быть. Так и было. Одинокая фигура лениво курсировала взад-вперёд мимо одной из дверей. А подвал немаленький. Хотя какой ещё он должен быть в старинном доме? Мне ещё повезло, что часовой был выставлен. Я прислушался к своему дару. От нёсшего караул наёмника несло раздражением, видимо, не по вкусу ему было сторожить малолеток. А вот из-за двери доносились те самые отголоски страха, смешанного с гневом, к которому теперь добавилась и решительность. Кто-то там уже пришёл в себя. Один. Интересно, это Ирина или «цель»? Посмотрим. Рядом со мной появился мерцающий силуэт хозяйки дома, и я услышал в своей голове спокойный голос, сообщивший, что одна девочка пришла в себя, а другая без сознания и легко ранена. Уточнил. Раненой была блондинка. Чёрт! Неужели сестрёнка нарвалась? Нужно было действовать. Бог его знает, когда пожалует спаситель на белом коне. Я мысленно попросил призрака помочь ещё немного. Она шаловливо и понимающе улыбнулась.

Когда часовой в очередной раз повернулся ко мне спиной, на его пути возник силуэт призрачной девушки, и он влетел точно в него. Замер. Понимаю. Ощущения от того, что у нас умники называют эктоплазмой не из приятных. Мгновенный холод и волна жути. Я воспользовался этим, на цыпочках метнулся к бойцу, левой рукой захватил его за шею, притянул к себе и стремительно вонзил тонкий клинок почти по самую рукоять точно в сердце. Как Дед и говорил, «Доспех духа» пробивает легко. Тело дёрнулось и вскоре замерло. От такого удара смерть приходит секунд через девять-десять, намного быстрее, чем от перерезания сонной артерии. Во владении ножом главными принципами являются: скорость движений, точность попаданий и простота. Только соблюдение этих принципов позволяет эффективно и быстро проводить ближний бой. А иногда начинать и заканчивать его вот ─ захватил, ударил, убил. Без лишних эмоций, без лишних движений. Опустив мёртвое тело на каменный пол, кивнул благодарно своей помощнице.

Осталось ещё одна задача ─ открыть дверь, войти и, главное, не получить по шее от затаившейся заложницы, по моим ощущениям уже приготовившейся дать отпор. Храбрая девочка. Хотя чего ещё можно ожидать от аристо, с детства воспитанной бойцом, наверняка ещё и одарённой. Ключ от замка нашёлся на поясе наёмника, там же под руку попался и пояс с кучей интересностей. А отряд элитный, либо наниматель богатый, раз обеспечил бойцов так хорошо. Кроме нескольких обойм с артефактными патронами, я нашёл небольшой футляр с рег-камнями. Небольшими такими белыми камешками, которые были весьма и весьма дороги. Их получали из тел отродий, регенерация которых была просто сумасшедшей. Поэтому и уничтожить их всегда было сложно. Рег-камни нужно было просто сжать в руке, дальше они начинали действовать сами, буквально на глазах залечивая раны. А затем рассыпались в белую пыль. Одноразовые. Запрещённые к свободной продаже и безумно дорогие. В футляре такой камушек оказался не один. Целое маленькое состояние. Я хмыкнул, сунул в карман куртки полезную находку и отпер дверь. Но! Прежде чем открыть настежь, тихо произнёс:

─ Малышка, я тебе не враг. Хочу помочь и вывести вас отсюда. Я… друг Ирины.

─ Почему я должна тебе верить? ─ донеслось из полумрака, и ко мне приблизилась невысокая темноволосая девушка-подросток с гневным взглядом тёмных глаз и короткими вихрастыми волосами. В её ладони горел огненный шарик, размером с теннисный мяч. И что-то мне подсказывало, что это вовсе не говорит о её потенциале как одарённой. К примеру, я, будучи воителем средней силы, могу создать такой же огненный шарик. Но и паладин может сотворить такой же, вот только напитка его силой будет разниться в разы. Её шарик может пробить мой «Доспех духа», а следующий поджарить уже беззащитное тельце.

─ Погаси, пока дом не сожгла, ─ усмехнулся я, показывая ей открытые ладони. Свой клинок, так отлично послуживший, я благоразумно спрятал в ножны. ─ Меня зовут Кот. А тебя?

─ Лиза, ─ выдохнула девочка и, быстро оглянувшись себе за спину, добавила: ─ Ира до сих пор в отключке и у неё кровь на голове. Эти гады ударили её, когда она рванулась к Ксюше.

─ Не волнуйся. Сейчас помогу, ─ произнёс я, делая шаг в полутёмное помещение.

Глава четвёртая

Когда-то в помещении, где устроили похитители девчонок, была кладовка, это можно было предположить по старым широким пыльным полкам и кое-какому оставшемуся древнему хламу. Его попросту стащили в угол, затем бросили на каменный пол три матраса да укрепили повыше пару обычных старых масляных ламп. На удобстве явно экономили, и этот факт подтверждал мои предположения о том, что долго держать их в старом заброшенном доме не собирались. Либо надеясь быстро договориться с родственниками, либо девочки настолько непросты, что искать их будут большими силами. По крайней мере, за род Львовых я бы мог поручиться. Уверен, мой второй дед, потерявший за последние несколько лет половину семьи, поднимет на ноги всех, поменяет местами небо и землю, но внучку найдёт. Со мной другой вопрос, ему попросту неизвестно, что я уцелел. Точнее, уцелело тело, хоть и отошла в мир иной душа того Костика, которого он знал. Но я здесь, и теперь эти люди являются моими родственниками, вне зависимости насколько мне это нужно. Вовсе не стремлюсь открывать им свою душу и не мечтаю попасть в их радушные объятия. Во всяком случае, пока не стремлюсь, а там время и обстоятельства покажут. Я подошёл к лежащей на худом матрасе без сознания девочке. Присел на корточки и осторожно убрал длинный белокурый локон с её лица. Красива. Даже бледность не портила её. Вместо милой куколки, чей портрет хранился в моей памяти, Ирина Львова начала потихоньку превращаться в маленькую прелестную девушку. Внешне мы с ней кардинально отличались как небо и земля. Я был темноволос, смугл и больше походил на свою бабку-грузинку, а сестра взяла лучшее от нашего отца и своей матери.

На щеке девочки красовались несколько кровавых царапин, окружённых желто-синими отметками намечающегося фингала. Видимо, следы остались от удара кого-то из наёмников. Одна сторона лица опухла и выглядела отвратно. Знал бы кто именно такое сотворил, свернул бы шею, не жалея ни секунды. Я понимаю, что эти девчонки одарённые, но они же ещё дети! Они попросту не соперницы закалённым в схватках мужчинам, несмотря на все свои тренировки. Сомневаюсь, что вот эта вихрастая Лиза, похожая на мальчишку-сорванца, в свои годы убила хоть одного человека. Не думаю. К такому их подготавливают постепенно, шаг за шагом укрепляя контроль и психику, ведь жизнь одарённых не проста, а конкуренция за могущество и власть между аристократическими родами постоянна и вечна. Рано или поздно им придётся сражаться за свою жизнь, за свою семью и её интересы. Но к тому моменту они будут готовы и уверены в своих силах. Увидев Лизу, приготовившуюся к атаке, я почувствовал как всплеск её дара, так и охвативший всё её существо дикий страх. Она была как маленький щенок, готовый бороться за свою жизнь и до ужаса страшащийся боли, а то и гибели. Ею двигала надежда, а честь рода, о которой ей наверняка талдычили с раннего детства, не позволяла сдаться без боя. Но Лиза, впрочем, как и Ирина были не готовы к полноценному сопротивлению. Сестра всё ещё не пришла в себя, и дело было не только в пощёчине. Я обернулся, бросил испытующий взгляд на затихшую рядом вихрастую девчонку и спросил: