Сердечные истории

Между их и соседским участком, в самом дальнем углу сада, имелся небольшой проход в заборе, давно замаскированный кустами сирени с их стороны и жасмина со стороны соседского участка. В самом деле, люди дружили долгие годы, ходили друг к другу в гости – что обходить через улицу. Про эту дыру в заборе знали все, и дети с удовольствием через нее шастали к соседям, тем паче что те редко приезжали.

Вот к этому-то лазу и устремились братцы, по-шпионски оглядываясь назад.

Зорких, коварных родителей мальчишки не заметили и быстренько шмыгнули в кусты. Ну и родители, как два неуловимых диверсанта, за своими детками туда же.

А на той стороне прямо тропочка по траве проложена от прохода к хозяйственной сараюшке у забора, и слышатся приглушенные голоса что-то живо обсуждающих парней.

Подкрались коварные родители и застукали своих чад за сараюшкой соседской склонившихся над какой-то картонной коробкой, видимо, от холодильника, обрезанной до сантиметров двадцати.

– Так, – грозным тоном поинтересовалась Зинаида. – И что тут у нас такое?

Никитка с Василем, обалдев от неожиданного появления родителей, перепуганно уставились на них, не в силах что-нибудь вымолвить. Гриша, шагнув вперед, склонился над коробкой, постоял в задумчивости какое-то время и начал тихонько трястись от сдерживаемого смеха.

– Иди, мать, посмотри, – позвал он, махнув рукой Зинаиде.

Не спуская с сыновей сурового взгляда, заранее не обещавшего ничего хорошего, Зина присоединилась к мужу и заглянула в коробку, в которой…

На старой шерстяной кофте Никиты, постеленной на дно, копошились небольшой щеночек непонятной породы, крошечный серый котенок, маленький серый крольчонок и еж.

– Та-а-ак, – снова протянула Зинаида, – мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?

А происходило тут следующее, как взялся пояснять матери любимой старший сынок.

Неделю назад они с Васей пошли за соседский участок просто так, прогуляться, и нашли возле забора вот эту самую коробку, в которой пищали малипусенькие детеныши кошки, собаки и кролика.

Их кто-то, по всей вероятности, просто выбросил за ненадобностью, перекинув через забор на участок, где редко бывают хозяева. Видимо, решил: выживут – значит выживут, ну а нет, так пусть хозяева участка думают, что с ними делать, теперь это их головная боль. Самое странное, что все животные были совсем маленькие, им было буквально не больше одной-двух недель. А мальчишки нашли «подкидышей», оттащили сюда за сараюшку и решили ухаживать за животными.

– А еж? – выясняла строгим тоном Зинаида.

– А ежа мы не брали, – вдруг протиснулся мимо нее вперед Олежек, вот наверняка появился вместе с сестрицей, с которой они всегда все делали только вдвоем, последовавший за родителями, проследившими за старшими братьями. – Эдик сам пришел, честное слово, мамочка.

– Так, и вы тут, – констатировала суровая мать. – Очень хорошо. Вот все вместе нам с отцом и объясните вашу конспирацию.

– Мам, – начал, как водится, первым Никита, – ну ты же категорически против животных в доме.

– От этих глистов и блох, детям ненужных, – встряла Ольга в процесс пояснений, напомнив материнские слова.

– Мы же тебя сколько просили собачку…

– Или котика, – быстренько всунула свои добавления Оленька.

– Да, – чуть сбился Никита, – или котика. А ты не разрешала. А тут эти малыши. Их какие-то гады просто взяли и выкинули, они еле живые были, когда мы их нашли, – показал он рукой на коробку. – Что ж и мы их выбросить должны были? Они же совсем маленькие.

– А Жорик, он когда спит, – снова встряла Оля со своими объяснениями, – он так ножками во сне тук-тук-тук делает, бежит быстро-быстро, так смешно.

Григорий, сложив руки на груди, изо всех сил сдерживая смех, посмотрел многозначительно на жену. Тук-тук-тук, говорите?

– Жорик, я так понимаю, у нас кролик? – спросила Зина.

– Ну, да, – оживился Вася, – а это Маркиза, – показал он на котенка.

– Что-то она слишком облезлая для такого богатого имени, – заметил с сомнением Григорий.

– А это Федот, – указал на щенка Олежек.

– Почему Федот? – удивился Григорий.

– Потому что накануне им няня читала отрывок из Федота-стрельца, – объяснил обстоятельный Никита.

– Да? – переспросил с сомнением отец и посмотрел на жену: – А не рановато ли им про Стрельца-то? И что она им там вообще читает, я как-то упустил этот момент.

– Так, – сказала строгая мать. – С этим мы потом разберемся. Сейчас о другом. Так это вы таскали продукты из холодильника?

– Мы, – тяжко выдохнул Никита.

– И как вам удалось меня обвести-то? – всплеснула мать руками.

– Никита сказал: храним все в тайне, – тут же принялся сдавать брата подчистую Олежек. – Но маме нельзя врать ни в коем случае, она сразу же нас раскусит. Поэтому надо говорить только правду.

– Вот мы и говорили, – закончила за брата Оленька.

– Ты спрашивала: «Вы брали котлету» или сметану…

– …или молочко, – снова встряла Оленька.

– …а мы отвечали, что мы его не ели, – закончил фразу Никита. – И про одеяло спросила, а мы ответили, что нам оно не нужно. Правда, одеяло мы решили вернуть обратно.

– И старую миску для ягод, – уточнил Василий. – Она для них большая, а ты искала.

– А котлету вовсе не малыши съели, – деловито пояснил Олежек, – а Эдик слопал. Всю причем.

– А че, – похвалил отец детей за сообразительность, – неплохо придумано. Находчиво.

– Я вот вам всем придумаю. Находчиво, – погрозила Зинаида и возмутилась: – А то, что вы маму чуть с ума не свели, об этом вы не подумали?

– Нет, – покачал головой Олег, – не подумали.

– А почему я слышала, как ваш Жорик бегает во сне и кто-то пищит-стонет? – проясняла все непонятки до конца Зинаида.

– Когда дождь зарядил, – объяснял Никита, – мы коробку с ними спрятали под веранду, ну чтобы они не мокли. И накрыли для тепла моей старой кофтой. А Федот болеет, пищит тихонько. Вот ты и слышала.

– А мне сказать нельзя было? Ведь я вам жаловалась, что звуки непонятные по ночам слышу? – возмущалась Зинаида.

– Так, – остановил назревающий скандал Григорий, уже откровенно похохатывая. – Маму вы обманывали, а она пугалась, что стала так много забывать, думала, что заболела. Такое отношение к маме недопустимо. И такой обман тоже недопустим. И мы еще с вами это обсудим. Но сейчас надо решить, что делать с вашим зоопарком.

– Мы их не бросим, – решительно заявил Никита, сверкнув предательскими слезинками в уголках глаз. – Они совсем маленькие, и мы им уже имена дали. И спасли их. Если их бросить, они пропадут и умрут совсем.

И пять пар глаз вопросительно и с надеждой посмотрели на Зинаиду.

– Ничего не обещаю, – вынесла вердикт Зинаида.

Записались в ближайшую ветлечебницу, оформили Qr-код на поездку и повезли зверинец на прием, предварительно выпустив ежа Эдика на свободу. К деткам, как пояснил решившей поплакать по этому поводу Ольге отец. Ну, если к деткам, тогда ладно, согласилась доченька, помахав быстро и шумно удалявшемуся через заросли травы Эдику ручкой.

На приеме у ветеринара выяснилось, что Жорик вовсе не кролик, а дикий заяц.

– Мать чесна, – удивился Григорий, – а заяц-то откуда?

– Да сейчас модно стало у обеспеченных граждан маленьких зайчат заводить, окультуривать, так сказать, для детей своих живые игрушки. А то, что у взрослой особи дикого зайца удар задними лапами может влегкую проломить череп младенцу, их уже не интересует. Очень похоже, что ваш «детский сад» выкинули из богатого дома. Видимо, купили где-то для детей в подарок, да передумали по какой-то причине и выкинули.

У ветеринара выяснилось, что Маркиза – вовсе не кошка, а кот, причем вполне себе родовитый, хотя от длительного голодания он выглядел совсем зачуханным и облезлым.

Дети решили, что раз кот, то имя Маркиз для него слишком круто и, вспомнив о том, что Вася буквально спас котенку жизнь – отпоил из пипетки теплым молоком, когда он от голода уже и двигаться не мог, то тут же перекрестили кота в Васильевича.

Федор по виду был никакущим мелким облезлым дворовым песиком, но выяснилось, что на самом деле он вполне себе достойный кобелек породы бигль.

Животных обработали и предложили оставить на лечение в клинике на несколько дней – подкормить, сделать капельницы, прививки и противоглистовую терапию.

Зинаида ответила решительным согласием. Притихшие, в надежде уговорить, выканючить-выплакать, заслужить примерным поведением разрешение оставить себе зверюшек, дети возражать не рискнули.

Поздним вечером, когда измученные неопределенностью дети все-таки уснули, Зина с мужем держали совет за столом на кухне. Григорий, наконец, от души посмеялся, вспоминая выражение лица Зинаиды в тот момент, когда она осматривала коробку с «найденышами», и комментарии детишек, чистосердечно признающихся в содеянном. А также ежа Эдика, сожравшего потерянную котлету, зайца Жорика, сучившего во сне ногами, и поскуливавшую Маркизу, оказавшуюся котом Василичем, которых дети прятали от дождя под верандой дома.

– Ну что ты хохочешь, – одергивала мужа Зинаида, заражаясь его смешливостью и тихонько похихикивая. – Что нам теперь делать-то с этим зверинцем?

– Да ничего уже не поделаешь, Зин. Жорика, конечно, придется отдать в зоопарк или в какой-нибудь зооуголок школьный. Думаю, доктор нам в этом поможет, а Висилич с Федотом теперь уж все, наши. Отдавать нельзя.

– М-м-мда, – согласилась с неизбежным Зинаида.

Никуда не денешься. Раз уж так получилось и дети смогли сами выходить, буквально спасти и отстоять животных…. О-хо-хо, но, как бы она ни была против, значит, судьба.

Про диагноз, поставленный самой себе, Зинаида больше не вспоминала, но последствия тех ее переживаний и подозрений в своей невменяемости таки дали о себе знать через какое-то время.

Зинаида так переживала и настолько была захвачена страхами о состоянии своего психического здоровья, что буквально напрочь забыла принимать в те дни контрацептивы, и через месяц стало совершенно очевидно, что она снова беременна.

Вот это, я вам скажу, засада так засада! Нет, ну надо же, а!

Они ведь с Гришей и четырех детей не планировали, хотели только троих, а получились Олег с Ольгой. Красота, конечно, замечательные дети. Но как бы на этом вполне и достаточно, так нет – нате! Будет им теперь пятый ребенок и кот с собакой – полный набор! Получите нежданчик!

Вот такой вам карантин.

Мария Воронова

Поздний обед

Таня сказала, что самоизолируется, и Виктория Андреевна поняла, что теперь придется самоубирать и самоготовить.

Дни ее всегда были насыщенными, а с карантином хлопот только прибавилось. Почти каждый день кто-то из ее многочисленной родни выяснял истинное происхождение вируса и спешил поделиться этим знанием с Викторией Андреевной. Приходилось выслушивать более или менее дикие теории и объяснять, что вирусу абсолютно все равно, что ты о нем думаешь, кем считаешь и веришь ли в него вообще. Он просто внедряется в организм и молча делает свое дело, и в этом смысле неплохо бы взять с него пример. Около одиннадцати она звонила дочери и удаленно хватала за фалды зятя, который томился дома и постоянно выискивал какие-нибудь предлоги, чтобы выйти.

Виктория Андреевна скандалила с ним до хрипоты, терять все равно было нечего, отношения и так не сложились. Пусть лучше зять сливает негатив на нее, чем ссорится с женой. Ну и она тоже отводит душу в этих жарких беседах, что уж лицемерить. Главное, что зять ее не только ненавидит, но и боится, и пока удается удерживать его дома, но с каждым днем становится все труднее убеждать его, что он не трусливо «шхерится по норам», а выполняет важную задачу государственного масштаба – прерывает эпидемическую цепочку.

Виктория Андреевна вздохнула. Боже, как ей хотелось уговорить Таню продолжать работать! Ведь помощница по хозяйству живет на соседней улице, какой риск? Только родина не просит ее думать и анализировать, а просит только об одном – оставаться дома.

Виктория Андреевна решила, что во время карантина будет платить Тане полное содержание, и немножко жалела, что об этом ее благородном поступке не узнает никто, кроме Тани и ее самой.

Легкая уборка стала приятным дополнением к утренней зарядке, а выйдя на кухню, Виктория Андреевна растерялась. Эта территория была отдана на откуп Тане, хозяйка знала только, где стоят кастрюльки с готовой продукцией и куда нажать, чтобы приготовился кофе.

Возле двери на массивном латунном крючке висел фартук, широкий, из плотной ткани, но Виктории Андреевне не захотелось повязывать то, что носит домработница. Оттягивая момент, она вернулась в бельевую и открыла шкаф, где лежало приданое для Инны. С какой любовью она когда-то его собирала… Инна только в школу пошла, а Виктория Андреевна уже начала откладывать, то бязевый комплект, то полотенчико, то скатерть… Набралась изрядная стопка, но, когда дочь выросла, жизнь изменилась, и все эти текстильные сокровища стали никому не интересным старьем. Молодые накупили все в ИКЕЕ, а приданое так и осталось. Лежит, внуков ждет. Может, сознательные окажутся, оценят советское качество.

Под кипой пододеяльников с ромбовидным вырезом в центре (сейчас таких просто не шьют) лежал фартук, который Инна когда-то шила матери в подарок на уроке труда. Простая конструкция, два квадрата с пристроченными ленточками. Нитки торчат, строчка идет криво, ухитряется даже кое-где морщить. Виктория Андреевна улыбнулась. Да, рукоделие – это не дочкин конек. Зато Инна умеет готовить. Каждому свое, как говорится.

Облачившись в фартук (слава богу, завязки были пришиты хоть криво, но крепко), Виктория Андреевна сделала несколько селфи и отправила дочери. Интересно, вспомнит ли?

Больше поводов откладывать не было, и Виктория Андреевна, вернувшись в кухню, открыла дверцы шкафчиков. Мелькнула мысль заказать в ресторане, но Станислав Иванович вынужден работать, он занимает ответственную должность, устает и имеет право дома получать домашнее горячее питание.

Что ж, с домашним и горячим проблем не будет, а вот вкусовые качества… Виктория Андреевна пригорюнилась, припомнив, какое бурное негодование вызывала ее стряпня у молодого мужа. Она обижалась, что он «нос воротит», он – что она не хочет постараться. А она ведь хотела. И старалась. И получалось только еще хуже.

Неизвестно, куда бы довело их это неустранимое противоречие, но Станислав Иванович быстро пошел в гору по карьерной лестнице, и первое, что они сделали, когда в доме появились деньги, – наняли кухарку.

Виктория Андреевна подсчитала, что не подходила к плите уже двадцать пять лет.

Ладно, есть блюда, которые испортить просто невозможно. Например, боннский суп для похудения. Просто порезать овощи в кастрюлю с кипятком и добавить немного соли и специй. Станислав Иванович даже не догадается, что это готовила не Таня.

А вот порция фарша на нижней полке холодильника, домработница поставила размораживать, очень кстати. Добавить лук и скатать котлетки – минутное дело.

Итогом кулинарной деятельности стал полноценный обед, три, по числу блюд, порезанных пальца и один маленький ожог на запястье. Виктория Андреевна консультировалась с дочерью по скайпу, скрупулезно выполняла все ее указания, но в глубине души понимала – что не дано, то не дано.

Станислав Иванович вернулся поздно, хмурый, усталый и измотанный, долго плескался в душе, потом ругался с кем-то по телефону и сел за стол в ужасном настроении.

Виктория Андреевна даже обрадовалась, что у него есть законный повод поорать и сорваться, и, подав суп, приготовилась к шторму.

Но муж молчал.

Заговорил он, только попробовав котлет:

– Дорогая, а эти помои мне что-то напоминают.

Виктория Андреевна развела руками.

– Прямо как в молодость провалился. На супе я еще сомневался, но сейчас точно узнаю почерк мастера. Жарить котлеты так, что какое мясо ни возьми, а на вкус будет все равно как рыба, это уникальное умение, которым обладаешь только ты.

– Прости, пожалуйста.

Станислав Иванович промолчал.

– Давай уберу, – Виктория Андреевна поднялась из-за стола, – сейчас сделаю тебе чаю с бутербродами и сварю яйцо. Должно получиться, хотя не уверена.

Муж придержал тарелку:

– Нет уж, позволь ощутить вкус юности и страсти.

Виктория Андреевна поставила чашки на поддон кофемашины и нажала кнопку. Мельница заработала с уютным вкрадчивым шумом.