Помоги проекту - поделись книгой:
— Это всего лишь предложение. Выбор за вами.
— Отлично. Я согласен.
Я обвел глазами их лица, увидел, как они мельком переглянулись, уловил едва заметные движения, которые выдавали их облегчение. В этой игре у них появилась передышка.
— Почему вы считаете, что мне можно доверять?
Гэвин Вуларт собрал свои бумаги и встал. Глаза у него были ледяные, и в них отчетливо читалось, что ему отвратительны все детали этой сделки, но изменить что-либо не в его власти. Он ответил мне весьма выразительно:
— А мы не доверяем, Морган.
Неделю они продержали меня в занюханном отеле «Монтебан», шестиэтажке, втиснутой между двумя такими же постройками начала сороковых. Возможно, с целью психологической обработки. А может, отрабатывали систему безопасности. Охранники, которых они ко мне приставили, выглядели совершенно безобидно, и только по незначительным деталям можно было догадаться, что это отменные стрелки и, чтобы располосовать тебя, им понадобится не больше времени, чем сказать «привет». По парочке этих ребят обреталось в номерах напротив и по обе стороны от моего. Двери в них были приоткрыты, чтобы наблюдать за любыми передвижениями в коридоре. Каждый выход от подвала до крыши охранялся круглосуточно. Все возможные варианты побега были ими изучены и исключены.
В первые же полчаса я обнаружил в своем номере два подслушивающих устройства. В наш век электроники работа была сделана грубо. Я думаю, они хотели посмотреть, что я предприму. Зеркало над туалетным столиком явно использовалось для наблюдения. Я позабавился тем, что стал корчить рожи перед ним, так что, если с той стороны они посадили психиатра, чтобы изучать устойчивость моей нервной системы, работы я ему задал достаточно.
Они все предусмотрели. Зеркало в ванной служило той же цели. Это вторжение в мою личную жизнь мне особенно не понравилось.
Следовало проучить их. И как сказал один из них: «Преимущество всегда у нападающего».
В первую ночь я опустил жалюзи, задернул пыльную штору и лег в постель в полной темноте. Полежал с часок, затем вытащил ящик из ночного столика, засунул его под одеяло, вышиб дно рукой и вернул ящик на место. Шуму не было, по крайней мере, не более чем от ворочающегося во сне человека. Поэтому мои охранники не насторожились, и это было их роковой ошибкой.
Они наблюдали за мной, а я за ними. Единственное, что мне было позволено — это заказывать на ужин бифштекс из буфета внизу прямо в номер. Бифштексы в таких забегаловках обычно жесткие, как подошва, и единственной компенсацией был довольно острый нож.
Я начал приучать великие федеральные ведомства к моим туалетным привычкам. Закончив с бифштексом, минут через десять, я включал новости по телевизору, шел в ванную, набрасывал полотенце на зеркало и начинал вырезать пистолет из дна ящика. Этим я занимался минут десять, смывал стружки и засовывал заготовку глубоко под ванну, возвращался в комнату, пил кофе и вызывал официанта, чтобы унес грязную посуду. Он был из той же компании. Взглядом проверял, все ли на месте: тарелки, приборы и прочее — и, удовлетворенный, уносил. По утрам я также регулярно отправлялся в сортир. Так что если это их интересовало, они были уверены, что кишечник у меня работает как часы.
На седьмой день я закончил мой муляж пистолета. В последний раз я взял в ванную бутылку темного соуса, чтобы покрасить мое оружие, затем спрятал муляж под рубашкой, поставил бутылку на место и позвал официанта.
Я все рассчитал. Они наверняка понимали, что я вычислил официанта и могу наброситься и обезоружить его, поэтому он, конечно, не был вооружен. Дверь была всегда заперта снаружи, ее открывали, только чтобы впустить официанта или горничную. Перепуганная горничная была служащей гостиницы, поэтому у дверей снаружи всегда кто-нибудь был начеку, если бы мне вдруг вздумалось бежать. Но когда ко мне приходил официант, охрана позволяла себе расслабиться.
Официант явился в обычное время. Я уже изучил его повадки. Он накрыл стол и направился к двери с пустым подносом. Я зашел к нему за спину, будто бы наладить изображение в телевизоре, схватил со стола бутылку с соусом и треснул его по голове с единственного места, которое не просматривалось в зеркале.
Я выскочил из двери с деревянным пистолетом в руке, и охранник, который спокойно обернулся, ожидая увидеть официанта, чуть не подавился собственной слюной. Прежде чем он успел опомниться, я приказал ему:
— Тихо, парень. Повернись к стене.
Все произошло мгновенно. Он повернулся, я вынул револьвер у него из кобуры и подтолкнул его к двери номера напротив моего. Тот, что был в номере, ошалело смотрел на нас; Даже без моего приказа он положил руки на стол и позволил мне забрать и его револьвер. Он только глянул на своего коллегу и хрипло прошептал:
— Черт, как это вышло?
— У него пистолет.
— Но откуда?
— Молчать, — приказал я.
Я взял их же наручники и прицепил их к батарее, заткнул им рты, связал ноги простынями, чтобы не очень барахтались, и вышел, послав им на прощанье воздушный поцелуй. Прямо сказать, вид у них был весьма печальный. Назавлра они, да и другие, я думаю, запечалятся еще больше.
Поскольку меня уже не будет в их компании, то это их проблемы.
Дальше все пошло гладко.
Я отобрал оружие у лифтера, мы спустились вниз, где я связал его и оставил в лифте с кляпом во рту. То же самое случилось и с охранником на выходе, а также с тем, что прогуливался по внутреннему дворику. Наконец я был на свободе и с целым арсеналом. Я аккуратно сложил оружие возле последнего охранника, положил сверху мой деревянный пистолет для назидания и перемахнул через ограду.
Я дал им недельку попотеть. Пусть они как следует пропарятся. Представляю, что происходило за многими закрытыми дверями. Стоило мне подумать об этом, я начинал улыбаться, а потом не мог сдержать смеха. Не один человек подумал, наверное, что у меня не все дома.
Но эта неделя работала и на них, чего я не осознавал. Жизнь становится скучной без мелких поросят, которые она нам подкидывает. А тут мне подложили целую свинью. Я постарался, чтобы ее съели другие. Но мне и самому хотелось подложить свинью кое-кому, и мысль об этом делалась все более привлекательной.
На седьмой день я не выдержал. В субботу я вернулся в отель «Монтебан» и попросил у изумленного клерка ключ от той самой комнаты, где я находился неделю назад, поднялся к себе, включил телевизор, плюхнулся на кровать и стал ждать, пока клерк проинформирует агентов.
Клянусь, такого агента я еще не видывал. Это был штучный товар. Ко мне вошла очаровательнейшая женщина из всех, кого я только встречал. Им надо было сразу приставить ее ко мне, и не было бы никакого побега. У нее были длинные темные волосы с солнечными бликами. Они в живописном беспорядке падали ей на плечи, и, казалось, нельзя было оторвать от них глаз, чтобы рассмотреть все остальное. Оторвавшись, я убедился, что и тут все было в полном порядке. Она, может, и не годилась для журнала мод, потому что ее было прелестно многовато, но с мужской точки зрения это было геометрическое совершенство. Ее профессиональная подготовка отнюдь не мешала мне разглядеть пышную, высокую грудь, красивую линию от талии к бедрам и подтянутую упругость ее живота. Это была красивая крупная женщина. У нее были огромные темные глаза с несколько восточным разрезом и полные влажные губы, на которых играла легкая улыбка. Она внимательно рассматривала меня несколько мгновений, а затем присела.
— Кимберли Стейси, — представилась она. — Я из разведывательного управления Б-4, отдел А. Так вы и есть это чудовище?
— Ну и дела! — только и смог я произнести.
Она улыбнулась пошире.
— Вы изрядно смутили моих коллег, Морган.
— Поэтому они и не пришли сами?
— Нет… Они просто подумали, что так будет меньше бросаться в глаза. Почему вы это сделали?
— Потому что я не люблю, когда меня пытаются перехитрить. Их следовало проучить…
— Я не о том. Почему вы вернулись?
Я улыбнулся.
— Что-то скучно стало. Хотелось позабавиться. Узнать, что будет дальше.
Она согласно кивнула головой, как будто понимала меня.
— Ну а если им это не покажется забавным?
— Тогда я еще что-нибудь придумаю.
— У вас только два варианта на выбор.
— Вы так полагаете?
— Получен недвусмысленный приказ. При следующей попытке вы будете убиты. Вас ждут. Но такая попытка теперь исключена.
— А зачем же они выжидали целую неделю, крошка?
— Нужно было все утрясти. А потом они не хотели лишнего шума.
— Солнышко, не надо темнить. У них уже все было утрясено.
Она тихо засмеялась, приоткрыв ровные зубы:
— Я думаю, они вас проверяли. Вы были под усиленной охраной, и им хотелось посмотреть, что вы предпримете. По-видимому, они не ожидали, что вам удастся бежать. Но вы их еще более смутили, вернувшись. Они не допустят, чтобы подобная ситуация повторилась.
— Что дальше?
— А дальше вы пойдете со мной. Спокойно, без шума, и мы поможем вам принять решение.
— А если я не пойду?
— Тогда мне придется взять вас за ручку, — усмехнулась она.
Я от души рассмеялся:
— Идет, крошка. После такой угрозы я полностью деморализован. Только вот что…
— Что еще?
— Давай я тебя возьму за ручку. Так будет вернее.
— Не будьте так самоуверенны, Морган, — ответила она на полном серьезе.
В выражении их лиц произошла перемена. Помимо прежней агрессивности появилось некое подобие уважения, которое вытеснило неприязнь. Только Джек Догерти оставался невозмутим. Он довольно кисло без всякого любопытства взглянул на меня. В зубах у него торчала неизменная сигара.
Кимберли села рядом со мной, и только тогда я отпустил ее руку. Охранники, которые доставили нас сюда на такси, остались внизу. Это были крутые парни, в их глазах читалась надежда, что я выкину что-нибудь именно в их дежурство. Они были явно разочарованы, что я обманул их ожидания.
Гэвин Вуларт сидел во главе стола и все так же перебирал бумаги. Наконец он произнес:
— Это была весьма ловкая операция, мистер Морган.
— Благодарствую. Может, это научит ваших парней держать ухо востро в следующий раз.
— Следующего раза не будет.
— Это вы уже говорили в прошлый раз.
Густая краска стала подниматься у него от шеи к лицу.
— Один вопрос… почему вы вернулись?
Кимберли бросила взгляд в мою сторону, и я заметил, что она улыбается.
— Мне стало скучно.
— Других причин нет?
— А какие еще?
— Мы надеялись, что это чувство патриотизма.
— Ерунда.
Кто-то кашлянул. Картер из казначейства предположил:
— Полагаю, вы больше всего в ударе, когда вам скучно.
— А по-другому я не работаю.
— Надеюсь, мы не ошибаемся.
— Что вы имеете в виду?
Они почему-то быстро переглянулись.
— Об этом потом, — ответил Картер. — Итак, мистер Гэвин…
Гэвин Вуларт кивнул головой и прочистил горло.
— Ваше возвращение означает, как я понимаю, то, что вы согласны с условиями нашего… хм… предложения.
— Конечно.
— Тогда давайте перейдем прямо к делу. Время не терпит. Каждый день, каждый час наносит ущерб нашей национальной безопасности. Нам надо вас тщательно проинструктировать.
— Я способный ученик. Это
Его лицо опять залилось краской, но он согласно кивнул:
— Послушайте, Морган, вы никогда не слышали о Замке Роз?
В затылке у меня закололо, и, казалось, даже волосы зашевелились.
Да, я знал Замок Роз. По крайней мере, слышал о нем от тех, кто там побывал и выбрался оттуда. Эта гранитная крепость была построена испанцами в 1620 году. Обреченная на гибель и разрушение, она использовалась как тюрьма для политических заключенных. Она слыла абсолютно неприступной, а побег был полностью исключен. Испанцы не поощряли всякое баловство вроде современных рассуждений о гуманном обращении с заключенными.
— Так он там? Да, я знаю это место.
Вуларт внимательно посмотрел на меня и заметил удовлетворенно:
— Я так и думал. Виктор Сейбл это имя вам знакомо?
— Нет.
— И не должно быть. Это человек, который нам нужен.
Он вынул несколько листков из своих бумаг и протянул мне.
— Подробнейшие планы Замка Роз, какие нам только удалось достать. На первом листе первоначальный строительный план замка, который мы отыскали в архивах Мадрида. На остальных — достройки и перестройки. Эти чертежи мы получили от бывших заключенных и от нескольких подкупленных охранников. Однако были осуществлены еще какие-то строительные работы внутри тюрьмы, но документов у нас пока нет.
Поделиться книгой: