Танцуй со мной в темноте

– Неприятности ходят за тобой по пятам.

– Боишься, что я натворю делов, которые никто не сможет исправить?

– Знаю, что натворишь…

Замечаю боковым зрением, как открывается дверь. Шестое чувство подсказывает: «Это она». Недокуренная сигарета летит в сторону дороги, делаю шаг.

– Клим! – Ден порывается схватить меня, но мой взгляд его тормозит.

Он понимает, что останавливать меня глупая идея, все может стать только хуже.

Аня выходит из караоке, а за ней тот придурок в клетчатой рубашке. Сталкиваюсь с ним, зацепив плечом.

– Эй! – возмущенно произносит он.

Оборачиваюсь, но не произношу ни слова. Парень прищуривает глаза, а я все жду более четкой реакции. Хочу посмотреть, чего он стоит.

– Поехали, – говорит Аня, хватая его за руку.

Вижу этот жест, по венам растекается раскаленная лава.

– Прости, чувак, – говорит клетчатый, улыбаясь. Малышка утягивает его за собой.

Ну уж нет. Не так просто.

– Слабак, – произношу громко, глядя им вслед.

Три… Два… Один…

Он разворачивается и несется на меня.

– Что ты сказал?! – выпячивает грудь колесом, замирая напротив.

Ух ты! Как петушится! Сколько ему лет? Тринадцать? Мы ведь уже большие мальчики. В таких ситуациях нужно бить сразу, не раздумывая. Мало того, что слабак, так еще и сыкло.

– У тебя фигово со слухом? – опускаю голову, чтобы оказаться с ним лицом к лицу.

– А у тебя… – он сглатывает, скривив губы, – с манерами?

Че-е? Смех щекочет горло, но я не позволяю ему вырваться наружу. Передо мной мастер словесных перепалок?

Ску-у-ука…

Собираюсь всечь ему хорошенько прямо с головы, но…

– Хорош! – твердо заявляет Аня, влезая между нами.

Клетчатого ей удается сдвинуть с места, а вот меня… Ладонь упирается в грудь. Холодная, хрупкая. Смотрю Ане в глаза. Шторм в океане, не меньше.

– Никита, перестань, – говорит она уверенно, но голос едва заметно дрожит на звуках моего имени.

Затягиваю цепи на сердце, но это бесполезно. Оно не меня слушается. Ее. Когда она рядом, оно оживает и обретает силу, забывая, где его место.

– Ты его знаешь? – подает голос клетчатый.

Аня не отрывает от меня взгляд. С интересом наблюдаю, как меняются эмоции на ее лице, и жду. Что же она скажет? Как меня представит своему хахалю? Становится все веселей…

– Он мой… – в мгновение океан покрывается коркой льда, Аня убирает руку с моей груди, оставив дыру в том месте, которого касалась, – друг.

Ее слова выбивают почву из-под ног. Я ожидал чего угодно, но только не этого.

Какой к черту друг?!

– Хороший друг, – заканчивает Аня, словно прочитав мои мысли. Она отворачивается, обнимая удивленного парня одной рукой: – Матвей, поехали. Я очень устала. Познакомлю вас как-нибудь в другой раз, когда кое-кто, – косится на меня, – будет в настроении.

– Конечно, – отвечает Матвей, нежно обнимая ее за плечи. – Друзья Ани – мои друзья. Без обид.

Что, мать твою, здесь происходит? Хороший друг? Познакомит? Опять напихала себе стекловаты вместо мозгов? Сбой системы. Все, что получается делать, просто стоять и смотреть, как они уходят.

Парочка останавливается около серебристой иномарки, Матвей галантно открывает дверь со стороны пассажира. Аня, прежде чем сесть, бросает на меня убийственный взгляд, ее короткие волосы подхватывает ветер.

В ушах стоит свист призрачного тонкого клинка. Цепи на сердце разрублены в миг. Глухой удар в груди отзывается острой болью.

Бум…

Хлопок двери. Еще один. Рев мотора, и машина уносится, скрываясь за ближайшим поворотом.

На плечо опускается ладонь, и я слышу голос Дена:

– Никого не напоминает? Она тебя сделала. Твоим же оружием.

А то я, блять, не догадался!

Глава 2

POV Аня

– Он действительно твой друг? – спрашивает Матвей, как только мы отъезжаем от караоке.

Перевожу дыхание, отворачиваясь к окну. Сердце колотится, точно после разряда дефибриллятора. Оно уже забыло о таких нагрузках. Да и я забыла, каково это… Чувствовать на себе этот темный взгляд.

Дорога уносит прочь. Прохладный воздух из кондиционера заполняет салон, но ладонь горит, словно я сунула ее в костер минуту назад.

– Да, – отвечаю я спокойно.

– Жуткий тип.

– Есть немного, – нервный смешок срывается с губ.

Никита действительно такой. Те, кто его не знает, могут сделать только один вывод – псих, и они не ошибутся. Но я видела куда больше, чем эта холодная оболочка. Я знаю больше. Или думаю, что знаю…

По всей видимости, Никита не планировал нашу встречу. А он, насколько я помню, любит все контролировать. Поэтому так взбесился? И что это было возле караоке? Ревность? Вряд ли… Пора смириться, что он не чувствует ко мне того же, что я. Он априори не может такое чувствовать. Наверное, это было показательное выступление. Он умеет. Я весь такой крутой. Посмотрите на меня и обделайтесь от страха. Только пусть с другими это проворачивает. Не со мной. Не в этот раз.

– И давно ты с ним знакома? Почему я не видел его до сегодняшнего дня?

У Матвея манечка – хочу все знать. Иногда он сыплет вопросами, как из пулемета.

– Ты и родителей моих не видел, но это не значит, что их нет.

– Ха-ха… Мастерица ухода от ответов, – подтрунивает Матвей. – А если серьезно? Просто он… Странный.

– И кто это говорит? – улыбаюсь я, опираясь затылком о подголовник, и искоса смотрю на парня за рулем.

Шапка волос пшеничного цвета, вздернутый нос, ясные глаза и открытая лучистая улыбка. Матвей похож на милого домовенка. С ним по-уютному тепло и спокойно. Я почувствовала это еще в самую первую встречу, когда он подсел ко мне за столик в кафетерии универа.

Матвей морщит лоб и приподнимает правую бровь, забавно кривляясь:

– Хочешь сказать, что я странный?

– Ты считаешь конфеты Эм-энд-Эмс каждый раз, прежде чем съесть! – хохочу я.

– Мне интересно сколько их там! – оправдывается он и смеется вместе со мной.

– Вот! И ты еще спрашиваешь, почему я считаю тебя странным?

– Ой… Говорит та, которая знает слова песен Скриптонита лучше, чем он сам. Сука – это враг, конский друг… – кривляется он, подражая певцу. – Что это вообще? Как это можно слушать?

– Эй! – грожу пальцем. – А вот Скрипа не трогай. В его песнях есть смысл.

– Который понимаешь только ты.

– Отвянь! Мы все сумасшедшие, просто сходим с ума по-разному.

– Согласен, – взволнованные нотки в его голосе, заставляют напрячься. – Я вот, например, схожу с ума по девушке, которая без конца переносит наши свидания.

– Ну, мы же увиделись сегодня, – уклончиво отвечаю я.

– Да, через барную стойку. Безудержное веселье.

– Тебе не обязательно приезжать ко мне на работу.

– А как еще я могу побыть с тобой? Учеба закончилась, и ты пропала.

Снова мы подбираемся к той ветке разговора, которую я все никак не могу переломить.

– Матвей… – вздыхаю я.

– Не надо, Ань. Я все помню. Не начинай.

Машина останавливается возле моего дома, но разговор еще не окончен. Матвей отпускает руль и глушит мотор. Смотрим друг другу в глаза.

– Я не хочу на тебя давить, но ты могла бы хоть попытаться дать мне шанс. Хорошо провести время, чуток отдохнуть от своего забега. Аня, я не знаю, от чего ты пытаешься убежать, но я мог бы… Не знаю. Спрятать тебя. Позволь мне это. Ты не пожалеешь.

Еще вчера я бы сказала твердое нет, но сегодня, после фееричного появления Клима с битой в руках, которой он безжалостно расфигачил мой хрустальный замок, приходится задуматься. Я не нужна Никите. Это же очевидно. Он никогда не будет со мной в том смысле, в котором мне бы хотелось. Я увидела это так явно, что до сих пор печет в глазах.

Ничего не изменилось. Он продолжает играть, выдумывая собственные правила. Это стиль его жизни. Он просто такой. А нужно ли мне это? Снова разбить сердце о его пуленепробиваемую броню? Еще раз сгореть, впустив в душу черный огонь?

Никита не пустит никого в свою жизнь. Не позволит стать ее частью. Он одиночка, и ему комфортно сидеть в своей темноте. Темноте, которую я полюбила, но она меня так и не приняла.

– Аня… – Матвей касается моей руки.

Фокусирую взгляд на его лице. В светлых глазах мольба, в слабой улыбке нежность.

– Во сколько мы завтра встречаемся? – спрашиваю я.

– Я заеду за тобой в шесть, – сияет он, сжимая мою ладонь.

– Хорошо. Спасибо, что подвез, – открываю дверь и выбираюсь на улицу. – Спокойной ночи, – говорю я, наклоняясь и заглядывая в салон.

– Спокойной ночи, сучка! – выдавливает Матвей сиплым голосом, подражая Скриптониту.

Взрываюсь хохотом и хлопаю дверью. Не очень похоже, но попытка засчитана. Матвей вылезает из машины и подходит ко мне, чтобы обнять. Продолжаю хихикать и хлопаю его по спине, пока он крепко прижимает меня к себе.

Между лопаток бежит неприятный холодок, и я замираю.

– Все в порядке? – спрашивает Матвей, отклоняясь.

– Да, – тихо отзываюсь я. – Да. Все хорошо. Просто устала. Пока, – улыбаюсь и шагаю назад.

– До завтра, – подмигивает Матвей.

Качаю головой, закусывая нижнюю губу, потому что щеки уже болят от улыбки, и убегаю к двери подъезда.

Холодные мурашки бегут следом за мной.

Заперев входную дверь на замок, зажигаю свет. Душу охватывает привычная домашняя печаль. Это не просто квартира. Это та самая студия, где когда-то жил Клим, где мы с ним… Дорогие сердцу воспоминания ощущаются, как глоток терпкого красного вина, и кружат голову.

Да. Я больная. Когда Никита уехал, я нашла объявление, что квартира снова сдается и переехала сюда, но у меня были и другие причины. Страшновато жить в комнате с человеком, который каждый день смотрит на тебя так, словно хочет задушить.

Расстегиваю несколько пуговиц на белой рубашке. Я так торопилась, что даже не переодела рабочую форму. Отработать смену до конца – миссия провалена, а все из-за… Дыхание учащается. Тяну носом воздух, но комната уже не хранит его запах.

Все проходит…

Все исчезает и стирается…

Забывается.