Эффект шести сердечек (СИ)

— Я платила вашей картой, забыли? Или она не ваша?

— Моя… А с чего решили, что я хороший?

— Хороший в смысле пьяный! — расхохоталась я в голос, точно сама была навеселе.

Конечно, мне было смешно — в такое идиотское положение я еще не попадала. Теперь надо, к тому же, понять, что сделать с серым господином по приезде в Выборг. Ну не на вокзале же бедного бросать? Хотя он может за два с лишним часа протрезветь и… Тогда совсем хана мне. Еще и от Костика Златиного отказалась… Или нет? И он все же меня встретит? Вот надо ж было быть такой доброй со всеми…

— Только не говорите, что от верблюда, — проговорила я уже через смех.

— Со свадьбы.

— Не своей, надеюсь? А то еще обвинят меня в похищении жениха… А я шашлык не люблю, так что делать мне с вами абсолютно нечего…

— Вы так думаете? Может, на что сгожусь? Вас как зовут-то, попутчица?

Я уже действительно почти что стала ему попутчицей — нам точно по пути — это раз, оба билета зажаты у меня в руке и уже открыли нам доступ к железнодорожным путям. Ан-нет! Принц должен был сделать самостоятельно аж целых три шага. Пришлось открывать два параллельных турникета, и… не помогло.

— Вы куда это в таком виде собрались, молодой человек?

Сказала это не тетенька в серой форме, а дяденька в форме синей. В нетрезвом виде проезд на поездах запрещен — как же я забыла. Родимые мои! — хотелось завопить, как в советском кинематографе. Но все же я вспомнила про этикет и про то, что всегда нужно говорить правду и ничего, кроме правды.

— Вы нас извините, мы со свадьбы…

Ну, правда может быть и половинчатой без особой потери ее здравой составляющей. Он прилично одет. Я — тоже. С работы ведь прямо! Пусть в брюках, но от делового костюма. Понимала же, что в электричке поеду. Не знала только, что не одна…

— Я его довезу, вы не переживайте, — продолжала я увещевать блюстителя порядка. — Ну куда нам сейчас ночью в чужом городе податься? Нам домой нужно…

Только бы паспорт не попросил показать, но ведь не имеет права? И дядька приземистый, с брюшком и усами — такие типажи всегда играют добрых жандармов…

Да что же я так переживаю за незнакомого парня — мажор нажрался и поругался с друганами. Может, даже из-за девчонки или невесты, из которой не успели вовремя шашлык сделать. Стоит и даже не мычит, пусть эта коза сама блеет! Вот же подписалась за… Триста рублей! Цена билета! Может, хоть кофе попросить за вредность? Хотя в его состоянии кофе, возможно, противопоказано. Никогда не общалась так близко с таким пьяным. И не надо было начинать…

Пронесло! Усатый вошел в положение, а пьяный — в турникет. Его не прищемило и ничего ему не прищемило — а жаль, вдруг бы протрезвел!

Прошел — стенки турникета удержали его равновесия, а там уже и я пумой подпрыгнула к нему с предложением руки… Сердце у меня было в пятках. Риточка-Маргариточка, что ты делаешь?! Дурында!

— Можете называть меня Марго, — ответила я с опозданием на безопасном от стражей порядка расстоянии.

Илья покачнулся, но ничего страшного не произошло. И не могло произойти: до железнодорожных путей было еще далеко — мы подошли к другой черте, за которой, правда, тоже обрыв и смертельная опасность.

— То есть свое имя не скажешь?

— А зачем тебе мое имя? Тебе моя рука больше нужна. И плечо.

— И кто сказал, что у девушек хрупкие плечи?

Илья попытался рассмеяться и навалился на меня всей своей пьяной тяжестью. Кто сказал? Какой-то дурак, который никогда не видел, как Золушка тащит с бала пьяного принца… До ближайшей помойки! Читай — вагона поезда.

4. Ильюшка-забияка

Ехали, ехали и наконец приехали… Нет, сюда подойдёт другая песенке: тра-та-та, тра-та-та, я везу с собой кота, чижика, собаку, Ильюшку-забияку…

Нет, что вы! Принц вёл себя предельно аристократично: обтирал пьяной башкой не окно, а мое плечо, желая, конечно же, на нем уснуть, но в итоге задрых у меня на коленях. Пьяный язык его не особо развязался, он больше по мне проходился, и я отвечала на все его вопросы предельно честно, потому что не было никаких сил креативить про личную и профессиональную жизнь. Все равно этот принц на утро ничего не вспомнит. Ну и меня утром с ним уже не будет, чтобы призвать к ответу за всю правду и чуть-чуть лжи.

— Я не знаю, чем я думала! — шептала я в телефон, когда Злата молниеносно среагировала на мое сообщение о просьбе помочь мне с пьяным попутчиком. — Надеюсь, он проснётся, и мне не придётся тащить его на горбе спящего. Пусть Костя у турникетов ждёт. Да любая гостиница подходит. Только б он в состоянии был подпись на договоре поставить.

Задрых Илья за час до прибытия, но часа ведь мало, чтобы протрезветь? Я гладила его по волосам. Чистые, шелковистые, без геля… Впрочем, я бы за час когтями его весь вычесала. Не могла остановиться, точно под проклятием Козьмы Пруткова — как же приятно гладить по голове мужчину, пусть даже незнакомого! Конечно, за такие развратно-вагонные действия я не могла погладить себя по головке. Но приятно ж! Ещё бы своего мужчину гладить, а не пьяного попутчика.

Руки дрожат, ресницы тоже. Вот же черт попутал с этим попутчиком! Вот он момент прозрения — я больше не в состоянии выносить одиночество, но где взять личного принца, где? У этого есть девушка. Ждёт его и представить не может, что он сейчас пьяным едет в Выборг на задрипанной электричке на коленях у случайной девушки, не зная, что будет делать через час…

Не говорите только мне, что он действительно собрался в случайные гости со мной… Это просто пьяный бред! Безвыходное положение! Он спит, сладко прикрыв глаза и явно видит во сне Ее, а у меня на глазах наворачиваются предательские слёзы из-за одиночества, железным кольцом стянувшего мне грудь.

Другие же как-то знакомятся, как-то влюбляются, как-то замуж выходят и детей рожают. А я — фигов специалист по работе с клиентами — ни одного клиента не уговорила на чашечку кофе вне офиса. У нас по всей стране белый танец объявлен — дамы приглашают кавалеров, потому что у кавалеров глаза разбегаются, если они не закрыты, от дамского изобилия.

Особенно в ту краткую минуту долгой жизни, когда без разницы на ком спать… Ну и с кем соответственно.

— Илья! Илья! Приехали!

Сначала я трясла его за плечо не сильно. Целые пять минут, а когда поезд стал замедлять ход на железнодорожном вокзале Выборга, потянула за волосы — надо было сразу переходить к чрезвычайным мерам. Но я рано порадовалась — принц поднял голову, даже что-то пробубнил с открытыми глазами и снова захрапел у меня на коленях. Нет, это не храп, это скрежет колес и лязг дверей.

— Приехали! — снова затрясла я его за плечо, но на сей раз не добилась вообще никакой реакции.

Тамбур опустел. В вагоне не осталось никого. Все прошли мимо. С перрона служащая делала мне какие-то знаки, о смысле которых я могла легко догадаться исходя из моего незавидного положения. Я не стала орать через стекло, только показала указательным пальцем правой руки на голову спящего и красноречиво пожала плечами.

Язык жестов в тандеме с языком тела сработал — в вагон зашел старый дядька из тех, кто охраняет кондукторов. Не приземистый, не круглый, без усов… Длинный, худосочный и облеченный властью — типаж “пиши пропало”. Да и вообще два раза в один вечер с властью обычно не везет.

— Мы со свадьбы возвращаемся, — начала я тихо, после его короткого “Здравствуйте, проблемы?” — Нас на выходе встречают, но нам до выхода не дойти.

— Вам или ему? — спросил с ухмылкой, прекрасно видя, что я несчастная, но при этом трезвая, как стекло.

Если только у меня на лице не отражено тяжелое похмелье от рабочей недели. Выбила себе единственные выходные в выходные и вот так вляпалась! По закону подлости! Единственному закону, который в нашей стране не дышло, но я все равно пнула лицо Ильи своей острой коленкой — не помогло.

Вот только дубинкой его, пожалуйста, не надо будить! Но полицейский поднял с меня принца голыми руками за серую шкирку, точно котенка! И встряхнул — хорошенько так! Песок из несчастного не посыпался, но бумажник выпал — ну вот кто так неаккуратно убирает деньги!

Я сунула находку к себе в сумочку, чтобы безусый господин не заподозрил, чего доброго, неладное в наших с принцем отношениях.

Я очень удивилась силище дядечки, а Илья вот — нет. Бедный так и не понял, что с ним произошло, потому что я ловко и заботливо подставила ему плечо, чтобы полицейский наконец-то отпустил несчастного, не оторвав от плаща многострадальный воротник.

Вне поезда Илья даже попытался идти самостоятельно. За те пару секунд, которые он прошел по прямой я успела испугаться, что он забудет, кто я, и иди потом доказывай, что в моей сумочке делает его бумажник. Только воровкой стать в ночь с пятницы на субботу мне не хватало. Но нет — к счастью, (и я это сказала, бедная Золушка!) принц снова рухнул мне на плечо, но не головой, а руку возложил — и та оказалась настолько тяжелой, что я порадовалась отсутствия каблуков, а то бы шпилечки пригвоздили меня к асфальту намертво.

— Уже доехали? — спросил он, после того, как пару раз обернулся на полицейского, который по-отечески сурово смотрел нам вослед.

— А у тебя есть какие-то сомнения по этому поводу?

— Ну… — Здесь пьяный принц должен был икнуть, но не икнул. Аристократ! — Я не увидел еще таблички “Выборг”. Теперь вижу… И тихо радуюсь, что нас не высадили раньше…

— Не очень тихо вы радуетесь! Вы орете! А уже час ночи как-никак!

— Все, молчу…

И он даже палец приложил к губам, спрятанным в темно-русой бороде.

— Тсс…

Мог бы и не озвучивать просьбу, потому что я не просто хотела молчать, я хотела под землю провалиться. Ведь мне нужно как-то мягко намекнуть ему, что наши пути-дороженьки расходятся, как железнодорожные пути, которым не по пути следования…

5. Что ли

Я дотянула с признанием аж до турникетов и чуть не заорала от радости, увидев за ними свое спасение в лице Кости. Он стоял не по стойке смирно, а держал ноги на ширине плеч, и плечи у него были довольно внушительного размера. Принц не был маленьким, но в таком состоянии от встречи с Костиным кулаком тут же принял бы положение лежа. Но пьяного не бьют, когда он не буянит. Это правило хорошего тона.

Однако Костя при нашем приближении не вынул рук из карманов куртки. Вывод, что пальцы у него сжаты в кулак, напрашивался сам собой. Хотя, очень даже вероятно, что злится он на меня. Уже, наверное, обрадовался, что не нужно встречать полуночную подружку жены. А тут я — здравствуйте! Да еще с нагрузкой в виде пьяного принца в сером плаще!

И все же пьяным Илья вел себя как истинный аристократ — продолжал обращаться ко мне на вы и каждую секунду видом и словом извинялся за свое состояние, и я решила проверить заодно и его память.

— Илья, вы сказали, что у вас в Выборге никого нет? — начала я в безопасном отдалении от турникетов.

— Никого. Но я помню про вашу подругу…

Да чтоб тебя! Не смог заспать?

— Так вот… Тут маленькая неувязочка. Это не подруга, а друг. Вон он меня встречает…

И я ткнула пальцем в фигуру мужа Златы. Илья последовал за моим пальцем всем телом, а потом все тело вернул ко мне — пришлось схватить его под мышки и выровнять.

— Я не думала, что вы это серьезно говорите… — не убирала я от него руки на всякий пожарный случай. — Но мы отвезем вас в гостиницу, где вы выспитесь и завтра уже сами решите, знакомиться вам с городом или нет…

— А с вами, Марго?

— Знакомиться? — переспросила я с тихим нервным смешком. — Идея не из лучших.

И я снова взглянула на Костю. По его бычьему виду я поняла, что растягивать комедию еще на один акт не стоит. Да и вообще вся ситуация выеденного яйца не стоит — да что я тут церемонюсь непонятно с кем?! Довезла до места высадки и точка. Пусть говорит спасибо и адьос-амигос!

— Он у меня ревнивый… Но согласился отвезти вас в гостиницу. Согласны?

Илья тоже посмотрел на Костю, потом снова на меня — уставился!

— Я могу сам найти гостиницу.

Ага — с учетом, что я до сих пор его держала в своих руках. Нужно брать в свои руке не только тело, но и ситуация — воплощать в жизнь план по помещению этого тела в горизонтальное положения в местах специально для этого отведенных, то бишь в кровать. Не казенную, а гостиничную, за которую будет заплачено той же картой, что и за мой билет.

— Сами вы, Илья, ничего сейчас не можете!

При этих моих словах герой решил меня оттолкнуть — или от меня оттолкнуться, но я удержалась на месте и удержала его.

— У меня ваша банковская карта, — попыталась я чуть притушить его так некстати воспламенившееся чувство собственного, вернее сказать, мужского достоинства. — Вы обронили в вагоне бумажник. Он тоже у меня. И верну я вам все ваше добро только на ресепшене в гостинице. Не благодарите!

Илья смотрел на меня исподлобья: кажется, таким образом спасал свой нос от встречи с моим. Конечно же, держать такую глыбу на вытянутых руках не для моей тонкой девической души — читай, комплекции. Ну и комплектации — к моим рукам домкрат не прилагался!

— Типа шантажируете? Марго, да?

— Типа спасаю вас уже который час… От последствий вашей недружбы с алкоголем.

— Я с ним никогда и не дружил особо.

— Заметно! Илья! Хватит! Вам плевать на себя, так нас с Костей хотя бы пожалейте… Ночь на дворе!

Я толкнула его в грудь, в бок, в спину — не сильно, но сумела привести в поступательное движение: шаг за шагом Илья добрался до турникета и настойчиво потребовал у меня билет. Самостоятельный какой, уси-пуси… Будто десять минут назад не дрых у меня на коленях! А я… не создавала на его голове то самое безобразия, которым он сейчас так обиженно потрясал. Главное, пусть не сотрясает воздух дикими воплями! Даже благодарственными.

— Ну здравствуйте… Что ли…

Свое «что ли» Златин муж добавил после внушительной паузы, будто ему не хватило времени рассмотреть серый плащ, пока его хозяин препирался со мной за турникетами.

— У тебя замечательная девушка, — выдал Илья. — Она очень мне помогла.

Странно, откуда взялось «ты»? Или он выкает избранным, а Костик выглядит уж больно по-пролетарски для особ королевской крови. Я не одобрила выбор Златы. Как бы наш поезд еще даже на вокзал не прибыл, не то что б ушел — зачем хватать первое попавшееся и бежать в ЗАГС?

— Угу, — буркнул Костя после моих многозначных больших глаз. — Пошли, что ли?

Ну, а чего… И с принцем можно на ты — возможно, извозчикам в свое время это было законом разрешено.

Я втолкнула Илью на переднее пассажирское сиденье потрепанной ржавой иномарки, а сама села назад — радуясь хоть небольшой, но свободе.

— Здесь пятьсот метров! — выдал Костя. — Но ты вряд ли дойдешь.

Илья не стал возражать. И против гостиницы тоже, хотя темный фасад с козырьками на окнах не обещал ничего хорошего. Ну и что? Принц же сам сказал, что ему «похрен» куда, главное подальше от Питера. Ну, от Питера мы теперь таки далеко — сто сорок километров как-никак. Ну, а хрен он и в Выборге себе найдет.

Да и хрен бы с ним, да вот сердце не спокойно. Это потому что мы его еще не оформили в гостиницу. Еще возьмут и не возьмут пьяного. Что мне тогда делать с этим Ильей прикажете?

6. Просто друзья

— Девушка, понимаете…

Девушка за гостиничной стойкой не очень понимала, в каком мы количестве, зато прекрасно видела в каком состоянии. Ну и качестве соответственно. Похоже, опьянение передалось и мне от трехчасовой близости с принцем — я действительно не в силах была связно объяснить, что нам надо. Мне вдруг стало жутко стыдно, будто я имела к этому человеку какое-то отношение… Точно я его напоила или он напился из-за меня.

Нашелся на этот раз со словами именно Илья, придерживая одной рукой стойку, другой — держась за меня. Да, да, именно так, а не наоборот. Он же с головой пока еще не дружил. Из машины сам не вылез, так что в гостиничные двери его вволок Костя. Благо припарковался дверь в дверь.

— Мне нужен номер! — в подтверждение Илья водрузил на стойку бумажник и паспорт, который я просила его отыскать за те жалкие пятьсот метров в машине самостоятельно.

К счастью, не пришлось его дополнительно облапывать.

— Вам на двоих? — спросила девушка, поверх моей головы разглядывая Костю, который снова принял позу телохранителя.

Ну, в общем-то такова и была его роль.

— На двоих! — ответила я быстро и так же быстро поймала на себе удивленный взгляд Ильи.

К его счастью и физическому равновесию, оборачиваться к Костику он не стал.

— Тогда мне нужен ваш паспорт тоже! — еще быстрее среагировала регистраторша, а вот Илья из-за шока промолчал.