Кто нас рассудит

— А если ошибусь? — возразил.

— Тогда судья умирает, — заявил замок, как об обычном явлении.

— Что?! — не сдержал я вопль и снова схватился за больную голову. — Ты мне триста лет обещал!

— Так столько и проживёте, если не совершите судейскую ошибку.

Мне хоть и стало нехорошо от подобной перспективы, но я отметил одно несоответствие. Кто же решит, что я ошибся, кто рассудит меня? На этот вопрос у элементаля ответа не было. Пробормотал что-то про божественных сущностей, которые управляют миром.

— Почему же боги сами не судят, не карают? — недоумевал я. — Зачем нужен судья?

— Без судьи я не могу содержать заключённых, — как маленькому ребёнку повторил понятные для него вещи элементаль. — Не всех же заключённых казнят. Кому-то наказание выбирают другое, кого-то оправдывают.

Разбираться в этой хитрой судейской системе сил не было. Я решил, что в любом случае дело Кмоля Тэюттина за один день не рассмотрю и лучше пока обустрою себе спальню. Что-то по-быстрому представил и заполз на мягкое ложе, не желая ничего больше слушать о должности судьи.

Не знаю, сколько времени я проспал, но, проснувшись, озадачился временем. Замок уверял, что без меня никого не может накормить. Как часто происходит кормёжка заключённых? Сколько вообще часов в сутках? Элементаль на эту тему мне велел не волноваться и пообещал сделать так, как для меня привычно. Если в моём мире в сутках двадцать четыре часа, то и здесь столько же будет.

Завтрак, обед и ужин для заключённых мы разбили по времени. Меня элементаль обязался будить за полчаса до общего завтрака — в восемь условного утра. В девять ровно я буду приходить «на работу» в кабинет. Помня о болезненных ощущениях, я поменял кресло в кабинете. На тех колёсиках убиться можно.

Позже устроил преобразования и в спальне. Элементаль мог воплощать и делать что угодно. Так что у меня появились окно, солнечный свет и деревья снаружи. На пол я ковёр кинул и продолжил менять пространство под себя. Забыл, что туалет не менее важное место. Мне даже показалось, что элементаль мурлыкает от удовольствия, оформляя по моим представлениям и памяти ванную комнату.

В этот день я продолжал расширять свои апартаменты. Выяснил, что зря тащил с собой столько всего. Элементаль одинаково легко воплощал любые предметы и вещи. Затык случался, когда он откапывал в моей памяти что-то наподобие телевизора или того же ноутбука. Вот тут замковая сущность испытывала растерянность и очень огорчалась тому, что я не знал принципа работы электроники.

Следующий день начался чётко по распорядку. Подъём в восемь утра, далее заказ завтрака для заключённых и для меня. Оказывается, судье необязательно питаться в том месте. Для себя я оформил маленькую столовую. Мне захотелось омлет и тосты, то же самое получили заключённые. Напитки сделал на выбор. Для себя чёрный кофе. Народу чай, кофе и кофе с молоком.

Думаете, почему я этих заключённых баловать начал? Это элементаль сообщил, что вообще-то треть из них в результате окажется невиновными. А пока я их не отсортировал, то чувствовал, что не имею морального права измываться над людьми. Замок их жуткими чудовищами по камерам разгоняет. Эти же звери по ночам во снах терзают заключённых.

— Я и на сны могу влиять? — уточнил у элементаля.

— Конечно, — радостно поведала сущность.

— Сны тоже меняем, — категорично заявил я. — Будет бескрайнее море, полный штиль и одинокий песчаный остров с пальмой. Солнце, но так, чтобы двигаясь за тенью пальмы, можно было от него укрыться.

— И всё? — переспросил элементаль. — Или из воды полезут морские твари, будут откусывать пятки и хрустеть костями?

— Не нужно кровожадных сцен, — оборвал я элементаля и невольно передёрнул плечами, представив те страсти, что он озвучил. — Пытка одиночеством не менее сильная. Иногда можешь показывать на горизонте парус, который будет уплывать вдаль.

— Разве что пытка одиночеством… — явно усомнился в сюжете снов элементаль. Дальше обсуждать эту тему я не стал. У меня по плану были личные пытки судейским венцом.

В этот день, судя по напольным часам, я умудрился просидеть в венце почти полтора часа. Под конец мне стало плохо, и не только по причине головной боли. Этот Кмоль Тэюттин был ещё тем мерзавцев. Издевательства над крестьянами его владений, сцены изнасилования и прочие неприятные вещи, которые вытворял маг, мне пришлось просматривать, так сказать, в режиме реального времени.

Мне бы и этих сцен хватило, но замок настаивал, чтобы я ещё посмотрел тот материал, что он собрал. Последующие два дня я терпел, сжав зубы. Несколько раз с трудом сдерживал рвоту, наблюдая те свидетельства, которые «заботливый» замок отобрал. В виновности мага сомнений не имелось, но приговор должен быть продуманным и верным.

Элементаль предложил на выбор варианты. И в них быстрая смерть мага не была единственным решением. Я мог выбрать пожизненное заключение, подарив сны, где мага самого будут жестоко терзать и насиловать. Слушая то, что предлагал элементаль, я понимал, что не готов к такому. Возможно, пройдёт лет сто, и я стану циничнее. Пока же для меня проще объявить смертный приговор, чем думать о том, что я несильно отличаюсь от этого садиста.

— Приговор вынесен? — уточнил у меня элементаль.

— Да, — подтвердил я. — Смягчающих обстоятельств нет.

— Извольте облачиться в парадную мантию, судья, — попросил элементаль, услужливо распахнув дверь, где это одеяние хранилось.

Я бы сказал, что парадные одежды судьи больше подошли бы палачу. Ткань была чёрного цвета. Немного разбавляли этот траурный оттенок золотая вышивка по подолу мантии и здоровенная бляха на золотой цепи, которую положено надевать поверх одежды. Головной убор судье не полагался. Венец предназначался только для просмотра дел. Расспросив элементаля, я так ничего и не придумал, что делать с собственными волосами.

Май имел волосы длиной чуть ниже лопаток. Заплетать я их так и не научился. Хорошо, замок мне не только шампунь с кондиционером воплотил, но и расчёску приличную. Для торжественного оглашения приговора я стянул волосы в высокий хвост, перевязал золотистой лентой и сам подивился собственной внешности. Тёмные волосы и алебастровая белизна кожи создавали немного «готический» образ, но здесь это как раз было в тему, поскольку буду сообщать о смертельном приговоре.

Наконец я увидел тех зверей, которые гоняли заключённых из одного помещения в другое. Чёрная блестящая, словно антрацит, шкура с шипами, такой же шипастый хвост, пасть с острыми зубами и пламя в глазах. В холке звери были мне по пояс и явно могли сбить с ног человека одним своим весом.

Стоя в центре зала, я ожидал, пока преступник подойдёт ближе. Мужчину трясло от страха. Он понимал, что увидеть судью может лишь в момент оглашения приговора и сейчас решается его судьба.

— Виновен! — громко произнёс я.

Элементаль просветил, что от меня требуется сказать всего одно слово. Меру пресечения я уже определил, и она будет исполнена в точности. Маг и звери исчезли, а я продолжал стоять, невольно зажмурившись. Слова элементаля о том, что в случае ошибки я сам умру, не давали покоя. Кто их знает, эти местные законы? Вредная каменюка упорно отказывалась давать на данный счёт пояснения. Мол, суди по уму и справедливости. Здесь я — судья и закон. Повезло, в этот раз я не умер, но как долго будет продолжать подобное везение? Я ведь толком не мог оценить события и преступления. Судейский венец причинял неимоверную боль, и рассмотреть подробно, тем более повтор каких-то фрагментов, я был не в силе. Ладно, с этим преступником всё сразу было понятно, но элементаль утверждал, что и невиновных много в замке.

— Почему ты показываешь мне это всё только через венец? — выспрашивал я элементаля, прикладываясь к бокалу с вином (поминал таким образом почившего мага, попутно отмечая своё везение).

— А как иначе я вам покажу? — недоумевал элементаль.

— У вас нет каких-нибудь предметов наподобие тех же ноутбуков? Как-то по-другому вы передаёте послания?

Оказалось, что другого способа здесь не придумали.

— Видения из венца выводятся в мою голову, почему бы тебе не транслировать их на экране?

— Это как? — не понял элементаль.

— Ты же видел в моей памяти, как у нас смотрят фильмы по телевизору. Их же как раз транслируют из одного источника.

— Покажите, — потребовал замок очередной фрагмент памяти.

Тут я поднапрягся, пытаясь припомнить всё, что когда-то знал или изучал ещё в школе. Попутно про радиоволны, электричество и так далее. В общем, элементаля впечатлил. Он сообщил, что это незнакомый ему вид магии, но постарается разобраться с общим принципом.

Скрипел мозгами (или что там у него вместо них?) элементаль три дня. Я за это время устроил ещё некоторые преобразования. Замку это ничуть не мешало думать. Знакомые вещи и предметы он делал легко, не отвлекаясь от глобального мыслительного процесса. К тому же я попросил устроить оранжерею для прогулок. Захотелось мне травки зелёной да растений. Потом там цветочки разные добавил и ручеёк журчащий. В целом получился отличный уголок для отдыха.

Наконец элементаль закончил свои размышления и приступил к экспериментам. Мелочиться он не стал и вместо ноутбука воплотил на стене огромный экран. Для начала элементаль пытался показать на нём мою собственную память. Выглядело это примерно так: я разглядывал какое-то время оранжерею, и затем элементаль выводил на экран изображение именно с того ракурса, откуда я смотрел.

Сложнее всего элементалю оказалось понять принцип работы наушников, колонок и прочей техники воспроизводства звука. По какой-то причине он пытался сделать именно подобие магнитофонной записи. Чистоту эксперимента нарушало то, что у элементаля с судьёй имеется устойчивая связь. Он же изначально общался со мной не вслух, а напрямую, мысленно.

— Давай мы несколько человек выпустим погулять в оранжерею, — предложил я. — Ты запишешь изображение и звук, и мы проверим, как это работает.

Легко сказать, выпустим заключённых погулять. Народ в замке-тюрьме настолько привык, что ничего хорошего за пределами камеры не ждёт, что выманить их вне распорядка приёма пищи из камер оказалось достаточно сложно. В результате пришлось загонять подопытных теми же псами.

В какой-то степени это было смешно. Одна женщина, попав в оранжерею, заскулила и поползла на корточках, что-то причитая. Другой парень начал рыдать, а шедшая за ним девушка пронеслась как метеор по центральной дорожке и выскочила в привычном для неё месте. Там псы помогли ей до камеры дорогу найти. Но даже таких коротких экспериментов вполне хватило.

— Записал, сейчас проверим, — не обратил внимания на поведение людей элементаль и вывел изображение на экран.

Смотрелось это совсем не так, как с моего места. Элементаль транслировал изображение глазами заключённого.

— Хорошо получилось, какой я молодец, — нахваливал себя элементаль. — И звук чёткий, даже гравий на дорожке шуршит, пока эта магичка по нему ползёт.

— Выглядит восхитительно. Ты действительно уникальная сущность, — не поскупился я на комплименты. На самом деле почему бы не превознести успехи элементаля? Если он меня таким образом избавит от венца, то обязанности судьи и по совместительству следователя упростятся.

Элементаль своим достижением гордился. Заодно просветил меня, что за те несколько тысяч лет, что он здесь служит, редко получалось узнать от судьи что-то необычное и уникальное. В этом плане элементалю сильно повезло, что я выходец из другого мира. И поскольку у нас завязалась дружеская беседа, замок просветил, что по поводу людских законов он действительно не может мне ничего подсказать.

В те далёкие времена, когда молодого элементаля отловили в соседнем мире и внедрили в сущность замка-тюрьмы, была другая система наказаний, да и правители иначе относились к магам-нарушителям. Как и что менялось во внешнем мире, он узнавал из сознания преступников. Судьи не делились с элементалем информацией. Отчего было так, я не сразу понял, поскольку считал, что мой мозг для элементаля открытая книга. Запоздало сообразил, что зря так спокойно позволил ковыряться у себя в голове. На самом деле увидеть что-то в памяти судьи можно, испросив разрешения. Одно дело питание для заключённых и совсем другое — личные воспоминания. По поводу еды тоже было не всё понятно. Оказывается, кроме меня, никто заключённых разносолами не кормил. Насколько я понял, предыдущие судьи предпочитали давать заключённым сухой хлеб и воду, мотивируя тем, что любом случае это чистая магическая энергия, и неважно, что мозг подаёт сигналы о другом.

Следующим откровением стало то, что элементаль готов отвечать на мои любые вопросы ровно до того времени, пока я не открою дело преступника. С этого момента элементаль подсказывать не может, иначе любое вмешательство с его стороны убьёт судью. Зато после вынесения приговора мы можем сколько угодно обсуждать «ход расследования».

Элементаль повинился, заметив, что вообще-то я мог умереть, если бы не один нюанс в предыдущем деле. Магу разрешено убивать и всячески наказывать своих крестьян. Это осуждается, но не является основанием для смертного приговора. Меня спасло то, что среди преступлений Кмоля Тэюттина было изнасилование дочери соседа-мага. Подсказать или поправить моё решение элементаль не мог, но настоял на том, чтобы я просмотрел эти фрагменты в памяти преступника.

В очередной раз меня окатило волной страха. Работа судьи становилась всё сложнее и запутаннее. Да я бы и не назвал эти действия судейскими. По сути я здесь должен заменить команду специалистов, которые расследуют преступление. И какой толк с того, что передо мной вся память заключённого? Очень нервировало то, что меня заставляют судить магов совершенно незнакомого мира. Правда, введённые усовершенствования и дружелюбное поведение элементаля немного успокаивали.

— Достаю новое дело? — уточнил элементаль, и я дал согласие.

Глава 3

Элементаль явно подсмотрел в моей памяти устройство домашнего кинотеатра. Спасибо, что попкорн на столик не поставил, но напитками обеспечил. Я предпочёл чашечку чёрного кофе и велел открывать дело.

— Саулия Рянно, сорок три года, характер спокойный, нордический, в порочащих связях не замечена.

Бли-и-ин… Это он мне что, Штирлица цитирует?

— Обвиняется в смерти сестры, — продолжал элементаль.

На экране появилось изображение заключённой в «классическом» варианте. В смысле фас, профиль, вес, рост. Как будто это мне важно! Но прерывать элементаля не стал. Хочет он поиграть в такую роль, пусть забавляется. К тому же что-то подсказать он уже не может.

То, что решение будет непростым, я понял сразу. Сестру, с которой магичка не поделила мужчину, она действительно отравила. Казалось бы, дело обычное. Есть жертва, есть убийца. Являясь магом воды, Саулия смогла незаметно для окружающих добавить в напиток яд, но в своей памяти изменить ничего не могла. Мало того, она давно и искренне раскаялась в содеянном. А мне как быть? Просмотр собранных фрагментов занял не более пары часов. Элементаль хорошо постарался, скомпоновав не только «фильм», но и преобразованные в звук мысли преступницы.

По всему получалось, что женщина виновна. С другой стороны, она раскаялась и желала умереть вместо сестры. Как же плохо, что в замке нет даже завалящей брошюрки местных законов!

Допустим, я объявляю её виновной и выношу смертный приговор. Но она же испытывает муки совести! Вдруг здешние боги решат, что этого достаточно для оправдания? Вариант, когда я объявлю женщину невиновной, не лучше. Сестру-то она убила. И что делать?

В этот день я выхлебал несколько литров кофе. Повезло, что замок так настроен, что не дал мне позабыть о пище для заключённых. Мне самому ничего в глотку не лезло. Умирать категорически не хотелось. Я думал, что, избавившись от венца, облегчил себе работу. Куда там! Никогда не задумывался, насколько легко или трудно выносить судьям приговор. А здесь ещё накладывались местные реалии с богами и магией. Где же я так в своей жизни нагрешил? За что мне это наказание?! Чёртов Май спихнул на меня свои обязанности!

Три дня я ходил по замку злой как собака. Заключённые питались перловой кашей на воде. Сам я почти не ел и сны велел поменять. Море вокруг острова теперь штормило, вместо солнечного дня ночь, гроза и молнии, периодически бьющие в пальму. Элементалю сюжет понравился. Уточнил у меня, что такое цунами, и замурлыкал от удовольствия.

Снова и снова я просматривал дело Саулии Рянно, но не находил решения. В принципе, я мог тянуть с рассмотрением несколько месяцев, замок озвучил такие сроки. Раньше судьи из-за венца, причиняющего сильную боль, долго разбирали дела. Совсем затягивать не получалось, поскольку заключённый мог умереть по естественным причинам, в смысле от старости. В этом случае судья тоже погибал. Так что в год приходилось решать не менее четырёх дел. Иногда судья затягивал вынесение приговора на полгода. Впрочем, это не мой вариант, я же изведусь весь. За три дня нервы себе истрепал и продолжать собственную пытку не мог. На четвёртый день всё же принял решение.

— Приговор готов, — объявил я замку.

Мне даже показалось, что элементаль чертыхнулся возмущённо. А чего зря мучиться, если нового я ничего не придумаю? Как разрешить вопрос с преступницей, я не знаю. Пусть она сделает это за меня.

— Парадное одеяние и бокал с ядом для заключённой, — сообщил я элементалю. — Преступница сделает выбор: добровольно жить или выпить яд.

Судя по тому, как ярко вспыхнула хрустальная люстра и окрасились в белый цвет стены зала, моё решение элементалю понравилось. Правда, бокал с ядом я протягивал чуть подрагивающей рукой, объявив женщине, что она сама должна принять решение о своём наказании. Саулия Рянно яд выпила и почти сразу её тело исчезло, а я остался. Остался жив!

— Ты видел?! Видел?! Всё правильно сделал! — ликовал я, до конца не веря, что не умер вместе с преступницей.

— Что желаете на праздничный обед? — деловито поинтересовался элементаль.

— Давай узбекский плов. К нему свежий салат, лепёшки. И музыку такую национальную — ла-ла-ла… — изобразил, что я играю на струнном инструменте.

— Какой интересный у меня судья, — добродушно проворчал элементаль.

Удивительно, но я даже не вспомнил, что фактически убил человека. Собственные переживания перекрыли этот «незначительный факт». Элементаль подтвердил, что решение мной выбрано правильное. Сам он склонялся к мысли, что, если бы я просто сказал: «Виновна» и объявил пожизненное заключение, мне бы это тоже сошло с рук.

Я попросил замковую сущность рассказать о подобных спорных делах. И решил повременить судить следующего преступника. Прошло всего полмесяца, а я уже два дела рассмотрел. Явно иду с опережением графика и могу себе позволить небольшой перерыв. Элементаля всё устраивало, и он охотно поделился наработками прошлых судей. Сны заключённым я велел вернуть прежние — с островом, пальмой и солнечным днём.

Такие скучные сны для заключённых элементалю не нравились, но ослушаться прямого приказа он не мог. Зато коварная каменюка могла мне сны транслировать! Я же про себя ничего не говорил и не просил. Представляете, сплю себе, никого не трогаю, и вдруг посередине ночи «бултых!» в воду. От яркого солнечного света зажмурился, тут же хлебнул воды. Чуть ко дну не пошёл. Заколотил ногами и руками, всплывая на поверхность, а там, метрах в пятидесяти впереди, островок с пальмой, вполне обитаемый. Девушка в светлом платье, что до этого сидела на берегу, приподнялась, разглядывая мои барахтанья в воде.

То, что это подстроил элементаль, сомнений не было. Очень уж знакомый островок. Сам же пальму подбирал с кокосами. Мол, для самых сообразительных людей развлечение. Кокосы можно достать, разбить друг о друга и полакомиться. Мы ещё поспорили, сколько вешать кокосов — два или три? Чего не ожидал, так того, что сам попаду в этот реалистичный сон. У элементаля не понять, где кончается реальность межмирья, а где уже сновидение. Он убеждал, что раньше преступников (выборочно) по ночам грызли псы. Да так, что откусывали конечности. Люди продолжали верещать от страха, даже когда просыпались. По этой причине сны получались короткими и воспитательную роль не всегда выполняли.

Тем временем я уже достиг острова и наблюдал за поведением девушки. Как она отреагирует на моё появление? Запоздало я сообразил проверить, что на мне из одежды. Фу-у-ух… Про плавки элементаль не забыл.

— Добрый день, красавица. Можно пристать к вашему острову? — поздоровался я, медленно выбираясь из воды.

Девушка робко попятилась и продолжала молчать. Между прочим, я её вспомнил. Она один раз нам попалась в качестве подопытной. Пробежала оранжерею, не останавливаясь, и показалась мне храброй. А тут молчит.

— Замковая сущность при новом судье опять чудит, — продолжал я разговор.

— Ты в моём сне? — подала голос незнакомка.

— Или ты в моём, смотря как посмотреть, — ответил я. — Познакомимся?

— Лоллия, — представилась девушка.

— Игорь, — назвался я.

— И что это значит? — Лоллия рассматривала мою мокрую фигуру.

— Без понятия, — честно ответил я. — Ты кокосы пробовала срывать? — кивнул я на пальму.

— Это же сон.

— Плоды обладают отменными вкусовыми качествами, — сообщил я, примеряясь, как на эту пальму вскарабкаться.

Не то чтобы я оголодал. Тут дело принципа. Да и перед девушкой хотелось покрасоваться. Устал я жить в одиночестве. Заключённые меня не видят и не слышат. Интересно, для чего элементаль устроил такое свидание? То, что это сон, я уже не сомневался. Отличие от межмирья имелось, и существенное. По идее, я должен был содрать кожу на животе, когда полез за кокосами, но боли не ощущал и следов ран на животе не появилось. Недоработал элементаль реализма, не доработал. Похоже, только с псами может добавлять ощущений. С ними он не одну тысячу лет практиковался. Зато в новом сне косяков предостаточно. Кстати, вода в море не солёная.

С кокосами мы провозились… хм… до самого утра. Проснулся я от звукового сигнала, испытывая обиду оттого, что расколол наконец орех, а попробовать не успел, и тут же высказал все претензии элементалю.

— Ты понимаешь, что я и без этого сильно сомневаюсь в здравости рассудка. Вначале в другом теле оказался, затем в подозрительном замке, а ты до кучи ещё сны добавил.

— Хотел как лучше, — обиделся элементаль.

— Меня спроси перед тем, как такие сюрпризы устраивать, — продолжал я возмущаться.