- Например, в какой он физической форме?

- Ему стоит сбросить двадцать фунтов, а так он в полном порядке.

- С сердцем проблем нет?

- Нет.

- Спортом занимается?

- Он записан в спортивный клуб. Поначалу ходил в тренажерный зал четыре раза в неделю, теперь - от силы дважды в месяц.

- Как и все, - пожал плечами Катлер. - Поэтому, собственно, спортивные клубы и не разоряются. Если бы все члены, которые платят взносы, пришли одновременно, очередь в раздевалку растянулась бы на полквартала.

- Вы тренируетесь, - заметила она.

- Да, - кивнул он. - В основном, поднимаю тяжести, несколько раз в неделю. Вошло в привычку. Где - не скажу.

- Я спрашивать не буду. Сама смогу догадаться.

- Скорее всего, сможете, - он широко улыбнулся. Улыбка вдруг превратила его в озорного мальчугана, но он тут же стал серьезным.

- Восточные единоборства. Он ими не занимался?

- Нет.

- Вы уверены? Может, не в последнее время, до того, как вы сошлись?

- Он ничего такого не говорил, но сказал бы, если б занимался. С удовольствием бы похвалился.

- Оружия он при себе не носит?

- Нет.

- Вы уверены?

- У него вообще нет оружия.

- Повторяю вопрос. Вы уверены?

Она задумалась.

- Как тут можно знать наверняка? Знать, что у человека есть пистолет это одно, с этим все ясно, но как можно гарантировать, что у человека нет пистолета? Я могу сказать следующее: мы прожили вместе три года, и за это время у меня не возникало и мысли о том, что у него есть пистолет. Мне представляется, идея приобрести пистолет даже не приходила ему в голову.

- Вы бы удивились, узнав, у скольких людей есть оружие.

- Наверное, удивилась бы.

- Иногда возникает ощущение, что половина населения страны ходит с оружием. И многие без разрешения. А если у человека нет разрешения на ношение оружия, он никому не говорит, ни о том, что носит пистолет с собой, ни о том, что он вообще у него есть.

- Я практически уверена, что у него нет пистолета, не говоря уже о том, чтобы он носил его с собой.

- Скорее всего, вы правы, но наверняка вы этого не знаете. Поэтому нельзя исключать и такой вариант: у него есть пистолет и он носит его с собой.

Она кивнула: логичный вывод.

- И вот тут я должен задать вам вопрос. Вернее, вы должны спросить себя и дать мне ответ. Как далеко, повашему, все может зайти?

- Я чтото не понимаю, о чем вы.

- Мы уже говорили о том, что без физического воздействия не обойтись. И последствия будут сказываться несколько дней. Ребрам его крепко достанется.

- Хорошо.

- Да, конечно, если этим все и закончится. Но вы должны понимать, что может и не закончиться.

- О чем вы?

Он сложил ладони домиком.

- Понимаете, не вам решать, где ставить точку. Я не знаю, слышали ли вы эту присказку... о горилле. Не вы принимаете решение, когда надо остановиться. Вы останавливаетесь, когда так решает горилла.

- Я слышу это впервые. И, наверное, не все понимаю. Горилла - это Говард Беллами.

- Горилла - не он. Горилла - насилие.

- Ага.

- Вы чтото начинаете, но не знаете, во что это выльется. Окажет ли он сопротивление? Если да, ему достанется чуть сильнее, чем предполагалось сначала. А если он будет и дальше сопротивляться? Пока он не угомонится, его будут бить. Выбора нет.

- Я понимаю.

- Плюс человеческий фактор. Парни... в их действиях не должно быть эмоциональной составляющей. И вы полагаете, что их будут отличать хладнокровие и профессионализм.

- Конечно.

- Но это справедливо до какогото предела, потому что они всего лишь люди, понимаете? Если они начинают злиться на своего клиента, они говорят себе, что он кусок дерьма, и уже с ним не церемонятся. Гдето они выполняют задание, а гдето добавляют и от себя, особенно, если клиент их обзывает или, обороняясь, заденет. А разозлившись, они могут причинить больше вреда, чем оговаривалось заранее.

Она снова задумалась.

- Я понимаю, о чем вы.

- Поэтому все может зайти дальше, чем ктолибо мог предположить. Он может попасть в больницу.

- С переломами?

- И не только. С разрывом селезенки. Знаете, люди умирают и от удара кулаком в живот.

- Я видела фильм, в котором так и случилось.

- Я видел фильм, в котором человек раскидывает руки и летит, как птица, а вот смерть от удара кулаком в живот возможна не только в кино, но и в реальной жизни.

- Вы заставили меня задуматься.

- Тут действительно есть о чем подумать, потому что вы должны быть готовы ко всему. Вы понимаете? Вряд ли, конечно, дело зайдет так далеко, в девяносто пяти случаях из ста без этого удается обойтись.

- Но может зайти.

- Именно. Может.

- Господи, - выдохнула она. - Он, конечно, сукин сын, но я не хочу его смерти. Я хочу, чтобы он получил наглядный урок. Я не хочу до конца моих дней терзаться изза него угрызениями совести.

- Я так и думал.

- Но я не хочу платить этому сукиному сыну десять тысяч долларов. Я все усложняю, не так ли?

- Я отлучусь на минутку, - он встал. - Вы пока подумайте, а потом мы продолжим разговор.

Пока он отсутствовал, она повернула книгу к себе. Посмотрела на фотоснимок автора, прочитала несколько строк аннотации. Вернула книгу на место. Отпила "мартини", выглянула в окно. Автомобили проезжали мимо, едва пробивая светом фар густой туман.

- Я подумала, - сказала она, когда он сел за столик.

- И что?

- Вы отговорили меня платить вам пятьсот долларов.

- Я так и предполагал.

- Потому что я не хочу, чтобы его убили, я даже не хочу, чтобы он попал в больницу. Мне приглянулась идея напугать его, напугать как следует, может, начистить физиономию. Все потому, что я разозлилась.

- Разозлиться может каждый.

- Но теперь я понимаю, что хочу одного: чтобы он перестал требовать с меня эти десять тысяч. Господи, это все мои деньги. Я не хочу отдавать их ему.

- Может, вам и не придется.

- Как это?

- Я не думаю, что деньги - главное. Для него - нет. Просто он дуется изза того, что вы его бросили. Вот и вы в ответных действиях пока руководствовались эмоциями. Но взгляните на происходящее с точки зрения бизнеса. Вы правы, он - нет, но борьба может потребовать слишком больших усилий. Так что попытайтесь договориться.

- Договориться?

- Вы всегда платили за себя, поэтому, в принципе, готовы оплатить свои расходы на круиз, не так ли?

- Да, но...

- Да, да, речь шла о его подарке вам. Но давайте об этом сейчас забудем. Вы можете оплатить половину. Однако, это все равно много. Предложите ему две тысячи долларов. Мне представляется, что он их возьмет.

- Боже, мне противно с ним говорить. Я не смогу ему чтото предлагать.

- Тогда попросите когонибудь сделать ему такое предложение от вашего имени.

- Адвоката?

- Тогда придется платить адвокату. Нет, я подумал, что мог бы взять это на себя.

- Вы серьезно?

- Иначе я бы и не открывал рта. Думаю, если я сделаю ему такое предложение, он его примет. Я не собираюсь угрожать ему, но уверен, что он и без угроз поймет, что к чему.

- То есть сообразит, чем чреват его отказ.

- Я принесу с собой чек на две тысячи долларов, выписанный вами на его имя. Почемуто мне кажется, что он его возьмет, и вы больше не услышите о своем долге в десять тысяч долларов.

- Значит, я остаюсь без двух тысяч. Плюс пятьсот долларов вам.

- Я с вас ничего не возьму.

- Почему?

- Я же собираюсь только поговорить с этим парнем. За разговоры я денег не беру. Я не адвокат. Рядовой гражданин, которому принадлежат пара автостоянок.

- И который читает толстые романы молодых индийских писателей.

- О? Вы читали эту книгу?

Она покачала головой.

- Трудно запоминать эти имена, особенно, если не знаешь, как они правильно произносятся. Словно спрашиваешь у человека, который час, а он начинает объяснять тебе, как сделать часы. Пусть даже и солнечные. Но это интересно.

- Вот уж не думала, что вы любите читать.

- Билли Автостоянщик, - покивал он. - Человек, которые многих знает и многое может уладить. Так, наверное, охарактеризовал меня Томми.

- В общих чертах.

- Наверное, так оно и есть. Чтением я... ну... выделяюсь из своего круга. Оно открывает мне новые миры. Я в них не живу, но могу там бывать.

- Вы просто приобрели привычку читать? Точно так же, как привыкли поднимать тяжести?

Он рассмеялся.

- Да, конечно, только читать я пристрастился с детства. Мне не пришлось уезжать из города, чтобы приобрести эту привычку.

- Я как раз об этом думала.

- Так или иначе, там читать трудно, труднее, чем многие думают. Очень шумно.

- Правда? Вот уж не ожидала. Всегда говорила себе, что обязательно прочту "Войну и мир", когда меня посадят в тюрьму. Но, если там шумно, тогда обойдусь без "Войны и мира". Не пойду в тюрьму.