Помоги проекту - поделись книгой:
Второй мальчик наконец-то встал и отряхнул одежду:
– Я Дэш. Брат Дилана. И… эм… нет, мы здесь не учимся.
Маркус нахмурился и слегка покачал головой.
– Ребята, вы же актеры, – сказала Азуми. – Я видела вас по телевизору.
«Актеры», – подумала Поппи. – Не настоящий Скутер, а мальчики, которые играют его. Близнецы».
– Ага, – сказал Дилан. – А вы тоже актеры?
– Нет, – осторожно ответил Маркус. – Я приехал сюда, чтобы учиться музыке. Азуми – чтобы поступить в школу-интернат. А Поппи… ну, с Поппи все немного сложнее.
Поппи, сама того не желая, залилась краской. Сложнее – это очень мягко сказано. Она ссутулилась, хотя и понимала, что от этого выглядит еще глупее, как страус, который прячет голову в песок.
– Дилан, – сказал Дэш, положив руку на плечо брата. – Я настаиваю, чтобы ты сел. – Он обернулся к троице. – Он только что упал с лестницы.
– Твой брат всегда говорит с тобой как отец с сыном? – поинтересовалась Азуми, уперев руки в боки.
Дэш вздрогнул:
– Я просто пытаюсь…
– Мы оба упали с лестницы, – прорычал Дилан перед тем, как с деланой улыбкой обернуться к остальным. – Но сейчас с нами все в порядке. Честное слово. Итак… если вы не играете, значит, вы из съемочной группы.
– Съемочной группы? – переспросила Азуми.
– А зачем тогда вы здесь? – Тень замешательства скользнула по прежде гладкому лицу Дилана.
– Маркус вам только что объяснил, – ответила Азуми. – Это наша школа.
– Зачем вы здесь? – резко спросил Маркус.
На этот раз заговорил Дэш:
– Дел Ларкспур снимает новый фильм ужасов. Мы в главных ролях.
– Дел Ларкспур? – пискнула Поппи. – Ты сказал «Дел Ларкспур»?
Дилан вздохнул:
– Наконец-то сдвинулись с мертвой точки. Ты знаешь Дела?
Голос Поппи звучал так тихо, что Дилану пришлось напрягать слух, чтобы разобрать хоть что-то.
– Ну… нет. Моя двоюродная тетя пригласила меня к себе пожить. Но ее зовут Дельфиния Ларкспур.
– Может быть, это один и тот же человек? – предположил Дэш. – Мы думали, что Дел – мужчина, но, возможно, Дел – это сокращение от «Дельфиния».
По спине Поппи побежали мурашки, а пальцы онемели. Как-то все нескладно.
– В своем письме тетушка не упоминала ни о каком фильме.
Она подумала о том, как они с девочками смотрели «Папу в непонятках» в общей гостиной в «Четвертой надежде», вспомнила теплое чувство, которое наполняло ее при виде забавной семьи на маленьком экране. При виде родителей, которые злятся на своих безбашенных детей, но прощают их в конце каждой серии, – просто потому, что очень их любят.
– Постой, – сказал Дилан, зажмурившись и тряхнув головой. – Какое письмо?
Азуми резко выдохнула, расстегнула свою сумку и, порывшись в ней, вытащила распечатку, которую уже показывала Поппи и Маркусу. Маркус последовав ее примеру, достал письмо, которое его мама получила из музыкальной школы. Оба передали листки близнецам. Поппи тоже поспешила показать им свое рукописное письмо. Мальчики быстро все просмотрели, после чего Дилан достал из кармана телефон и открыл сообщение от компании «Ларкспур Продакшнз». Какое-то время все просто переглядывались, а затем окинули взглядом комнату, как будто кто-то мог наблюдать за ними из темных углов.
– Как-то чудно, – заметил Дилан. – Вы только посмотрите на имена:
– Поппи, – сказала она ломким голосом. Она обхватила себя руками, ей вдруг стало холодно.
– Итак, – Дэш раздал обратно приглашения, письма и рекламки, – детали не сходятся. Я хочу сказать, создается впечатление, что кто-то водит нас за нос.
– Не обязательно, – сказал Маркус, оглядываясь вокруг. – Этот особняк такой большой, что в нем можно все объединить. И школу, и съемочную площадку, и жилой дом.
Теперь заговорила Азуми:
– И все равно это странно. Чуть раньше Маркус нашел Поппи на дороге, она лежала напротив главных ворот.
– И что ты там делала, на дороге? – поинтересовался Дилан.
Поппи широко распахнула глаза:
– Я сама толком не знаю. Думаю, я упала в обморок или вроде того.
Близнецы смотрели на нее как на полную идиотку. Механизмы защиты, выработанные в приюте, сработали моментально:
– Если уж говорить о странностях, то Азуми видела какое-то существо на лугу рядом с лесом и решила, что оно преследует меня и Маркуса. Но когда мы добрались до дома и выглянули наружу, там никого не было.
– Я ни разу не говорила, что это было существо. – Азуми вспыхнула. – Я сказала, что там было животное. Большое животное. И у меня есть снимок. – Она вытащила из кармана телефон и разблокировала его. Но через несколько секунд ее брови поползли вверх. – Оно было здесь. Черное пятно. У него были золотистые светящиеся глаза. Оно было похоже… Я не знаю, что случилось.
Она передала телефон остальным. Когда Поппи посмотрела на экран, она увидела только залитый солнцем луг, никаких пятен или необычных теней.
– Мы видели мальчика на верху лестницы, – сказал Дэш. – На нем была маска кролика.
– Странно, – пожал плечами Маркус. – Было бы здорово, если бы нам удалось найти кого-нибудь взрослого.
– Например, мою тетушку, – сказала Поппи.
– Или учителя, – сказала Азуми.
– Или кого-то из съемочной группы, – сказал Дилан.
Дэш отошел в сторону и заглянул на лестницу.
– Эй! – позвал он, и эхо его голоса пронеслось по балкам наверху, словно стая летучих мышей, запертых в доме. – Есть здесь кто-нибудь?
Остальные молча ждали, но никто ему не ответил.
Глава 10
АЗУМИ И МАРКУС ПОЛОЖИЛИ ВЕЩИ в центре зала, рядом с багажом близнецов. Поппи по-прежнему крепко держала свою сумку.
– Мальчик в маске побежал вверх по лестнице, – сказал Дилан. – Может, нам стоит проверить наверху?
Не обратив внимания на его слова, Азуми и Маркус скрылись в одном из выходов из холла. Вскоре послышался голос девочки:
– Ого! Ребята, вы должны это видеть!
Поппи остановилась в дверях, оглянувшись на близнецов.
– Вы идете? – спросила она тихим дрожащим голосом.
Братья неохотно последовали за остальными.
Маркус стоял прямо у входа в длинную комнату.
Внутри все было оформлено так, будто хозяева готовились к некоей умопомрачительной вечеринке. К потолку были подвешены красные и белые бумажные ленты: они свешивались на книжные полки, забитые старыми настольными играми и пазлами, обрамляли высокие окна по одной стороне и гирляндами бежали до самого входа. По толстому персидскому ковру шуршали воздушные шарики: видимо, по полу струился сквознячок, хотя Маркус не чувствовал ни малейшего дуновения. Шарики походили на грызунов, шумно снующих тут и там в поисках крошек от праздничного пирога. Диваны и стулья были развернуты к центру комнаты, мебель выглядела потрепанной, как будто простояла здесь долгие годы и на ней резвились несколько поколений детей.
«Это музыкальная школа, – подумал Маркус, пытаясь отыскать глазами остальных. – Это точно она».
Он забарабанил пальцами по груди, отбивая ритм, и закрыл на мгновение глаза, – руки сами потянулись к инструменту. Будет очень странно выглядеть со стороны, если он прямо здесь распакует виолончель и начнет играть? Знакомая мелодия продолжала звучать у Маркуса в голове, и эта музыка была сладка, как черничный пирог. Но она становилась все громче и громче, и Маркусу пришлось закусить губу, чтобы не закричать Музыканту, что он и так его прекрасно слышит.
Кто-то с криком «Бу!» толкнул его в бок.
Маркус едва не вскрикнул, когда Дилан выпрыгнул из-за его спины.
Дилан залился смехом, в то время как Дэш подошел и ткнул его в руку.
– Тебе не надоело? – поинтересовался Дэш, его глаза метали молнии. Он бросил на Маркуса виноватый взгляд, но тот не смог заставить себя улыбнуться. Все смотрели на Маркуса как на какого-то чудика. Это напомнило ему взгляды братьев и сестры, когда они узнали, что врачи назначили ему лечение «от галлюцинаций».
– Извини, чувак, – сказал Дилан, вытирая слезы, выступившие на глазах от смеха. – У тебя был такой сосредоточенный вид. Как будто споришь сам с собой. Я просто подумал, что это надо как-то исправить. Ты в порядке?
– Н-нормально, – выдавил Маркус. – Но тем не менее спасибо за заботу.
Остальные пошли вдоль полок, изучая коллекцию игр.
– Ребята, как думаете, эти украшения для нас? – спросил он.
«Это очень мило с их стороны», – подумал Маркус. Но было бы лучше, если бы кто-нибудь вышел их встретить… и чтобы кто-нибудь отозвался.
На столе напротив окна стояла диковинная сфера, сделанная из серой проволоки. С одного бока штуковины была S-образная ручка, которую, по-видимому, нужно было крутить. Внутри сферы лежало много-много красных шариков. Заинтригованный, Маркус подошел к столу. Однажды, еще в Огайо, бабушка взяла его с собой на вечернее представление, где проводилась лотерея. У ведущего был похожий шар, который он вращал перед тем, как назвать номер. Маркус взялся за ручку и повернул. Шарики внутри застучали, один прокатился по маленькому желобу и звонко выпал на стол.
Маркус взял шарик и перевернул. На нем не было никаких цифр, только белая буква Д. «Странно, – подумал он. – В лотерее другой принцип». Он снова повернул сферу. Выпала буква А, потом В. Маркус отпустил ручку, но шарики продолжали выкатываться один за другим, и каждый останавливался так, чтобы он видел нарисованную на нем букву. За Д, А и В последовала снова А, потом Й, П, О, И, Г, Р, опять А…
ДАВАЙПОИГРА…
Выкатились еще два шарика.
ДАВАЙПОИГРАЕМ
ДАВАЙ ПОИГРАЕМ
Маркуса прошиб холодный пот.
– Мм… ребята… – позвал он, вдруг пожалев, что другие так далеко.
Азуми стояла на цыпочках, пытаясь дотянуться до большого бумажного свертка, лежащего на верхней полке.
– В чем дело? – спросила Поппи.
Стоило Азуми коснуться пакета, как он рухнул с полки, и содержимое разлетелось по полу. Девочки завизжали и отпрыгнули.
Маркус только мельком разглядел то, что было в свертке. Это было похоже на маленькие человеческие тельца.
Глава 11
АЗУМИ САМА НЕ ЗНАЛА, ПОЧЕМУ ее потянуло к большому бумажному пакету на верхней полке, но теперь, когда он лежал порванный у ее ног, ей стало дурно.
На пол выпали пять кукол. Они были сделаны из жесткого папье-маше – дети с такими не играют. Черты лица и даже одежда нарисованы яркими, блестящими акриловыми красками.
Две куклы слева были выкрашены в светло-коричневый и одеты в шорты, футболки с рисунками и сандалии. Рядом лежала кукла-девочка с бледной кожей и россыпью веснушек на лице. Темно-золотистые волосы ниспадали ей на плечи, на одном была нарисована лямка ярко-розовой сумки. Неподалеку лежала кукла-мальчик с рыжими волосами. Кудряшки были прорисованы мастерски, создавалось ощущение, что стоит потянуть за прядь – и она тут же с пружинистым звуком скрутится обратно к бумажному черепу. На нем были черная спортивная куртка, штаны цвета хаки и довольно замызганные белые кроссовки. А чуть подальше, справа, лежала девочка с длинными черными волосами. Ее нарисованная приталенная куртка была застегнута на все пуговицы, а черное платье закрывало ноги вплоть до хрупких лодыжек.
– Это мы, – тихо сказал Маркус.
– На них даже одежда такая же, – заметила Поппи, потянувшись к своей бумажной копии, но ее рука застыла в нескольких миллиметрах от куклы.
– Что все это значит? – спросил Дэш.
– Кто-то раскрасил их, – сказал Маркус.
– Я и сам вижу, – ответил Дэш. – Но для такой работы требуется время. Мастерам из нашей команды в Голливуде потребовался бы минимум день, чтобы сделать нечто подобное. А здесь краска сухая.
– Кто бы это ни был, как он узнал, во что мы будем сегодня одеты? – спросила Поппи.
– Смотрите… – Азуми наклонилась и коснулась куска бечевки, который был затянут вокруг шеи ее игрушечного двойника. То же самое было с другими куклами. У всех на шее была петля. Азуми взяла веревку и подняла куклу с пола. Фигурка Азуми вращалась, поочередно глядя на них, безучастная, как труп, и с такими же мертвыми глазами. Азуми очень хотелось зашвырнуть куклу как можно дальше, но ее останавливало странное предчувствие, что, если она так поступит, непременно случится что-нибудь плохое.
– Это пиньята, мексиканская игрушка, – сказал Маркус. – Такие делают для вечеринок. Кто-то забыл их развесить.
Он посмотрел наверх, пытаясь увидеть крючки.
– И, по-моему, в пиньяту всегда что-нибудь кладут, верно? Сладости, игрушки и все такое.
Дэш взял похожую на него куклу и потряс. Азуми услышала, как внутри что-то переместилось – по звуку это было похоже на то, как пересыпается песок в часах.
– Я никогда раньше не играла с пиньятой, – сказала Азуми.
Поделиться книгой: