Восстание жуков

– Хочешь с нами вместе завтракать? – спросил Бертольд.

– Конечно хочу! Спасибо!

Бертольд и Вирджиния были так же не похожи, как джем и арахисовое масло, но в то же время было видно, что они – лучшие друзья. Они понимали друг друга без слов, то и дело один начинал говорить, а другой заканчивал предложение. У Даркуса таких друзей никогда не было. Он не умел рассказать словами, что творится у него в голове. Какая страшная пустота открылась перед ним после маминой смерти, словно бездонная пропасть. Какие ужасные кошмары снились об отце. Слушая, как Бертольд и Вирджиния поддразнивают друг друга, он невольно завидовал их дружбе.

У Вирджинии была крепко сбитая фигура, как у боксёра в весе «пера»[1], и кожа цвета корицы. Шумная, весёлая Вирджиния болтала с пулемётной скоростью. По дороге в столовую она успела рассказать Даркусу о своих братьях и сёстрах: трое старших – Дэвид, Шон и Серена, а двое младших – Кейша и Дарнелл.

– Мама говорит, у меня синдром среднего ребёнка в семье. – Вирджиния швырнула на стол коробку с завтраком и плюхнулась на стул.

– Какой-какой синдром? – спросил Даркус, усаживаясь напротив.

– Ну, когда человеку приходится стать знаменитым путешественником или совершить кругосветное плавание, чтобы его заметили.

– Она ничего не боится, – гордо сообщил Бертольд, садясь рядом с Вирджинией и доставая из рюкзака голубую пластиковую коробку с едой. – Вообще ничего и никого.

– Это я из-за братьев научилась драться. – Вирджиния набила полный рот чипсов. – Шон всё время старается меня побить и не может, – продолжала она, усыпая стол крошками.

– Жаль только, что она вести себя прилично не умеет, – заметил Бертольд, осуждающе изогнув белёсую бровь.

Бертольд был до невозможности белый, как штукатурка, и худенький, а голова казалась непропорционально большой из-за огромных очков и пушистых волос. Даркус очень скоро понял, что Бертольда не зря прозвали Эйнштейном – он был типичный ботан. Как он сам выразился, его любимое занятие было «конструировать действующие модели устройств, метающих огненные снаряды, а также изобретать различные взрывчатые смеси». Бертольд, как и Даркус, был единственным ребёнком в семье. Он жил с мамой в маленькой квартирке недалеко от школы.

– Бертольд зануда! – Вирджиния ткнула его в бок. – Всегда ругается, что я разговариваю с набитым ртом. Когда его мама на работе, он приходит к нам ужинать, и каждый раз я от него слышу одно и то же: «Только свиньи едят не закрывая рот».

Она довольно похоже изобразила писклявый голосок Бертольда.

Бертольд покраснел. Вид у него стал такой несчастный, что Даркус решил заговорить о другом:

– Твоя мама по вечерам работает?

– Она актриса, – объяснил Бертольд. – Калиста Блум. Слышал про такую?

– Э-э… Нет, извини.

– И никто не слышал. – Бертольд отламывал крохотные кусочки сэндвича и клал их в рот. – По телевизору ты её не увидишь, если только не смотришь рекламу про бестолковых офисных работников. Зато ты, может, её слышал. Она озвучивает дурацкого кролика в передаче «Базонке пора купаться».

Даркус помотал головой и вытащил из рюкзака бумажный пакет.

– Я телевизор вообще почти не смотрю.

– Мама больше в театре играет. Когда я родился, она играла в одной пьесе, и меня назвала в честь драматурга.

– Жаль, она не подумала, что тебе это жизнь сломает. Что тебя из-за такого имени в мусорные баки будут кидать! – хмыкнула Вирджиния.

Бертольд нахмурился:

– Вряд ли это из-за имени.

– А по-моему, хорошее имя. Мне нравится. – Даркус вытащил из кармана ложку и надорвал пакет. – Необычное, но красивое.

– Спасибо! – Бертольд так и просиял, а потом озадаченно посмотрел, как Даркус зачерпывает ложкой из пакета. – Что это ты ешь?

– Жареный рис. Мне его дядя Макс приготовил. Попробуй, вкусно! – Даркус протянул Бертольду ложку. – Я ему говорил, что в школу полагается брать сэндвичи, но их делать было некогда, и он мне насыпал риса в пакет.

Бертольд от риса отказался, покачав головой.

Вирджиния кашлянула:

– Так что там с твоим папой случилось?

– Вирджиния! – Бертольд стукнул её по спине и виновато посмотрел на Даркуса. – Прости, пожалуйста!

– Да ладно! – Вирджиния всплеснула руками. – Всё равно об этом все говорят. Если я не спрошу, кто-нибудь другой спросит.

– Ничего… – вздохнул Даркус. – Если я вам расскажу, может, дальше все будут к вам приставать с вопросами, а меня оставят в покое.

– Чего ты хочешь! Про тебя в газетах написали и по телевизору показывали, – заметил Бертольд. – Ты теперь, можно сказать, знаменитость.

– Это ненадолго. – Даркус уставился в стол. – Сколько можно писать о загадке без отгадки?

– Так что случилось-то? Рассказывай! – Вирджиния вся обратилась в слух.

– Нечего особенно рассказывать. Папа пошёл на работу, как обычно, а после обеда исчез. Неизвестно точно когда. Он не пришёл домой, поэтому я и догадался: что-то не в порядке.

Бертольд громко ахнул.

– И всё? Не могло же это быть просто так? – настаивала Вирджиния.

– Никто не знает, что произошло, – продолжал Даркус. – Полицейские не нашли никаких улик. Папа исчез, и больше ничего.

– Может, он у тебя шпион? – предположила Вирджиния. – И сейчас спасает страну от террористов!

Даркус покачал головой:

– Он не шпион. Он замдиректора по науке в Музее естествознания.

– Ух ты! – У Бертольда глаза загорелись. – Я люблю Музей естествознания! Ты туда часто ходишь?

Даркус кивнул:

– В каникулы.

– Лучше бы он был шпионом, – проворчала Вирджиния.

– Своему папе это скажи! – прикрикнул на неё Бертольд и, обернувшись к Даркусу, пояснил: – Он бухгалтер.

– Я просто говорю, что это объяснило бы всю историю с исчезновением, – буркнула Вирджиния.

– Пока папа не найдётся, я буду жить у дяди Макса, – сказал Даркус. – Потому и хожу в эту школу. А когда папа вернётся домой, всё станет как раньше.

– А почему ты не у мамы живёшь? – спросил Бертольд.

– Мама умерла, когда мне было семь лет. От воспаления лёгких, – тихо ответил Даркус.

– Ох! – Бертольд в расстройстве прижал руки ко рту. – Ужас какой!

– Думаешь, твой папа вернётся? – спросила Вирджиния.

– Я точно знаю. – Даркус даже выпрямился на стуле. – Говорят, он умер или сбежал, а я знаю, что это неправда. Он не собрал чемодан, не оставил записки. Из вещей ничего не пропало, и мёртвое тело не нашли, и вообще он мой папа! Я его знаю. Он бы меня не бросил вот так, ничего не сказав. – У Даркуса от волнения сел голос, и он почувствовал, что если скажет ещё хоть слово, то заплачет. Помолчав немного, он прибавил: – Не знаю, где он сейчас, но наверняка ужасно волнуется за меня.

– Конечно! – с жаром откликнулся Бертольд. – Наверняка у тебя замечательный папа.

– Есть ещё кое-что. – Даркус понизил голос. – Я знаю, что папа жив, по тому, как себя ведёт дядя Макс.

– Как это? – шёпотом спросила Вирджиния.

– Дядя Макс беспокоится и всё время думает над этой загадкой, но он совсем не грустит. Скорее злится.

– Так что на самом деле произошло, по-твоему? – всё так же тихо спросила Вирджиния.

– Я думаю, его похитили.

Даркус внимательно смотрел на лица ребят: верят ли они ему?

– Похитили?! – задохнулся Бертольд.

– Потрясающе! – Вирджиния широко раскрыла глаза. – То есть тебе-то, конечно, несладко, а всё-таки… Настоящее всамделишное похищение? Потрясающе!

– Полицейские мне не поверили. Они внесли его имя в список пропавших без вести и перестали искать. Сказали, иногда люди сами не хотят, чтобы их нашли, но…

Даркус замолчал, не решаясь рассказывать дальше.

– Но что? – спросила Вирджиния.

– Мы с дядей Максом решили начать собственное расследование, – очень серьёзно сказал Даркус. – Мы сами найдём папу!

– Я хочу помогать! – Вирджиния так и подскочила. – Мы оба поможем. Правда, Бертольд?

Она дёрнула Бертольда за рукав.

– Если ты, конечно, не против. – Бертольд строго посмотрел на Вирджинию.

– Невероятно, такое приключение! Я всю жизнь мечтала быть сыщиком! – Вирджиния выхватила из кармана школьного пиджака тетрадку для домашней работы. – Давай мы сейчас запишем твои показания, а то вдруг у тебя амнезия случится и ты всё забудешь!

Бертольд сказал:

– Вирджиния классно дерётся, но она тупая как пробка. Синдром среднего ребёнка в семье, что поделаешь…

– Ха-ха! – Вирджиния показала ему язык.

Даркус засмеялся. Так хорошо, когда тебе наконец-то верят! Глядя, как препираются Бертольд и Вирджиния, он вдруг понял, что уже очень давно не общался по-настоящему со своими ровесниками.

Пусть помогают, вреда не будет. Чем больше людей заняты поисками его папы, тем лучше.

– Ладно, – согласился Даркус, – вы приняты в команду!

– Ура! – Вирджиния взмахнула сжатым кулаком. – Ты не пожалеешь!

Бертольд встал плечом к плечу с Вирджинией.

– Мы приложим все силы, чтобы найти твоего папу.

У Даркуса непривычно потеплело в груди, и он не стал сдерживать улыбку.

– Спасибо! – сказал Даркус.

3

Вырвиглаз

До конца уроков Даркус и Вирджиния с Бертольдом держались вместе и рас-стались только в половине четвёртого, когда прозвенел звонок. Домой Даркус пошёл один.

Узкие дома на Нельсон-роуд стояли вплотную друг к другу. Все они почернели от копоти: мимо постоянно проезжали автобусы. Примерно на середине улицы выстроились подряд восемь магазинов – по четыре с каждой стороны.

В квартиру дяди Макса вела вишнёво-красная дверь слева от магазинчика здорового питания. За дверью была лестница на второй этаж, к квартире, и чёрный ход во двор.

Стоя на пороге, Даркус подёргал завязанный вокруг шеи шнурок от ботинок. На шнурке болтались ключи – дядя Макс дал их Даркусу в первую же встречу, десять дней тому назад. Дядя придёт с работы в шесть, а дом его для детей не приспособлен: даже телевизора нет. Большая комната забита книгами, разномастной мебелью и диковинками, которые дядя привёз из путешествий. Пока он на работе, здесь неуютно. В такие минуты Даркус особенно сильно тосковал по отцу.

Он не пошёл в дом, а снова сунул ключи за ворот рубашки и, перейдя через дорогу, уселся на краю тротуара, в двух шагах от автобусной остановки.

Дверь соседнего с «Матушкой-природой» мага-зина была заколочена досками, окна закрыты ставнями, над дверью криво висел обломок вывески с надписью: «Товары». Обшарпанная серая дверь между магазинами, наверное, вела в квартиру на втором этаже, как у дяди Макса. Дядя предупреждал, чтобы Даркус держался подальше от обитателей соседнего дома. Там жили двоюродные братья – дом им достался по наследству. Оба хотели открыть на первом этаже магазин, только никак не могли договориться какой. Спорили они уже пять лет, а магазин так и стоял заколоченный.

Даркус решил до прихода дяди посидеть в прачечной самообслуживания, напротив «Матушки-природы», почитать комикс про Человека-паука. В прачечной ему нравилось: всё время люди то приходят, то уходят, а от сушилки веет приятным теплом.

Только он поднялся с тротуара, как из серой двери выскочил тощий человек в мешковатой одежде и с вытаращенными глазами. Человек не переставая вопил, широко разинув рот и показывая всему миру два неровных ряда желтоватых зубов.

В магазине послышался грохот. Потом из той же самой двери с рёвом вывалился здоровенный дядька, похожий на горного тролля. Даркус попятился. Эти двое столкнулись и немедленно принялись мутузить друг друга.

– Это ты антисанитарию развёл! – надрывался тощий.

– Врёшь! Сам во дворе помойку устроил!

– Там товары для магазина!

– Пикеринг, там гниль одна!

– Хамфри, а у тебя в комнате что? Жуки ползают и вонища! Наверное, даже на улице люди чуют! – Он задрал вверх острый нос, похожий на птичий клюв. – Да! Вот я отсюда чую! Фу, гадость!

Даркус принюхался, но ничего не учуял, кроме выхлопных газов и запаха от мусорного бака.

На шум из магазинчика, где продавали газеты, канцтовары и всякую всячину, выглянул хозяин, мистер Патель, и только поморщился, увидев дерущихся Пикеринга и Хамфри. Проходившие мимо старичок со старушкой остановились, посмотрели немного и перешли на другую сторону улицы.