Помоги проекту - поделись книгой:
Рождение крупнейшей нефтяной корпорации дореволюционной России было случайным. Весной 1873 года из Петербурга на Кавказ отправился Роберт Нобель, один их представителей большого семейства российско-шведских предпринимателей. Фирма братьев Нобель тогда получила от правительства крупный заказ на полмиллиона винтовок, и поездка на Кавказ требовалась, чтобы закупить ореховую древесину для будущих прикладов. Но оказавшись в Баку, Роберт Нобель не смог устоять против «нефтяной лихорадки», вложив выделенные для покупки дерева 25 тысяч рублей в несколько перспективных участков и маленький перегонный завод.
Рискованное и во многом спонтанное вложение оказалось удачным. Уже в октябре 1876 года в Петербурге продали первые 300 бочек с керосином братьев Нобель. Братья не зря были квалифицированными инженерами, к новому бизнесу они подошли системно, используя все технические и коммерческие новшества того времени. Например, уже в 1878 году они построили первый в Баку большой нефтепровод и первый в мире настоящий танкер, получивший имя «Зороастр» и позволивший отказаться от неудобной транспортировки керосина в деревянных бочках.
Весной следующего 1879 года, вложив в новое дело 3 миллиона рублей, братья Нобель учредили большое «Товарищества нефтяного производства». Помимо трёх братьев Нобель, одним из соучредителей стал барон Бильдеринг, генерал артиллерии и крупнейший оружейник России того времени, обеспечивший шведскому семейству надёжные связи на самых верхах российской бюрократии.
Технические новшества, коммерческая хватка и столичные связи позволили «Товариществу нефтяного производства братьев Нобель» быстро завоевать российский рынок. «Задачей Товарищества было вытеснить американский керосин из России, а затем начать вывоз керосина за границу», – так высказался руководитель компании Людвиг Нобель в апреле 1883 года, выступая на собрании пайщиков товарищества в Санкт-Петербурге. Спустя всего два года вышки братьев Нобель дали четверть всей нефтедобычи в России, а их перегонные заводы выпустили 53 % всего производимого в стране керосина, снизив его стоимость почти в 20 раз. «Нобелевская» продукция не только полностью вытеснила американский керосин с российского рынка, но и успешно вышла на международный рынок, где ранее так же безраздельно господствовал керосин из Америки от Standard Oil знаменитого Рокфеллера.
Всего за два года Нобели и другие российские экспортёры керосина отняли у Рокфеллера почти треть рынка в Азии и нацелились на Европу. Статистика российского нефтеэкспорта тех лет поражает – начавшись в 1881 году со скромных двух тысяч тонн, за семь лет он увеличился в 264 раза! И в сентябре 1886 года в Петербург для переговоров с братьями Нобель прибыл американец Уильям Герберт Либби, главный представитель Standard Oil в Западной Европе.
По слухам, просочившимся в американскую прессу, Рокфеллер предложил Нобелям фантастическую по тем временам сумму в 10 миллионов долларов наличными, если они согласятся подчинить ему их нефтяной бизнес. Но шведские братья отказали американцу – экспорт керосина из России в богатейшие страны Западной Европы открывал слишком заманчивые рынки. Например, в следующем 1887 году первый танкер с нефтепродуктами братьев Нобель пришёл в Британию. И «русский вопрос» (официальный оборот из внутренней переписки Standard Oil) сразу стал главным в политике американской монополии, заставив Рокфеллера резко снизить оптовые цены продаваемого в Европу керосина.
Стремясь конкурировать с американцами, Нобели вышли к самым вершинам государственной политики. В 1889 году бакинские заводы «Товарищества нефтяного производства братьев Нобель» лично посетил царь Александр III. Распив с нефтепромышленниками бутылку шампанского, монарх пообещал им дипломатическую поддержку в Западной Европе. Уже в следующем 1890 году, с подачи царя заручившись рекомендацией самого Бисмарка, братья Нобель совместно с Deutsche Ваnk учредили «Немецко-русское общество импорта нефти», сразу отняв у американских монополистов десятую часть германского рынка.
Первый раунд «керосиновой войны» остался за Нобелями. Братья вынудили могущественного Рокфеллера признать их равной стороной и с 1890 года начать переговоры о разделе нефтяного рынка в масштабах всей планеты.
Глава 19. Эра нефти полковника Шпаковского
Первым сообщением за 1866 год отраженным в деятельности Императорского русского технического общества (ИРТО) числится сообщение от 29 октября А.И. Шпаковского – о применении пульверизации к топке паровых котлов.
Александр Ильич Шпаковский, один из самых выдающихся русских инженеров XIX столетия, был профессиональным военным. Родившийся в 1823 году в обедневшей дворянской семье, он в 17 лет поступил рядовым в гренадёрский полк. Свыше 30 лет Шпаковский отдал военной службе, совмещая её с увлечением математикой, физикой и химией.
Грамотный офицер был направлен преподавателем в Павловский кадетский корпус, один из центров подготовки будущих офицеров в Петербурге. Преподавательская работа удачно сочеталась с опытами в области только что зародившейся фотографии и электротехники. В частности, в 1856 году для освещения коронационных торжеств императора Александра II использовалось десять «электрических солнц», электроламп конструкции Шпаковского.
Одновременно с электротехникой, Шпаковский занимался созданием неэлектрических систем освещения для морского флота. Ещё в 1866 году он сконструировал сигнальную лампу – в спиртовой огонёк насосом под давлением подавалась пульверизированная струя скипидара. Такая «сигнальная лампа» обеспечивала далеко видимые вспышки пламени, которыми было легко управлять.
Именно эффект пульверизации в сигнальном приборе натолкнул изобретателя Шпаковского на мысль, что это явление можно с успехом использовать в паровых двигателях. Ведь пульверизация, то есть распыление, смешивание струи жидкого топлива с кислородом воздуха, повышает эффект горения и резко увеличивает КПД сжигаемого топлива.
Как писал сам Шпаковский:
Задумки использовать в паровом двигателе жидкое топливо, в частности нефть, и ранее выдвигались европейскими и американскими изобретателями. Но все предложенные механизмы были несовершенны, только Шпаковский сумел предложить резко повышавшую КПД идею пульверизации и создать удачную конструкцию такого двигателя, который был куда легче и эффективнее обычного парового котла, работающего на угле. Как описывал достигнутый эффект сам Шпаковский в терминологии XIX века:
Для демонстрации эффективности своего изобретения Шпаковский за свой счёт создал для Петербурга два «пожарных локомобиля» – работающие на скипидаре паровые котлы, приводившие в движение водяные пожарные насосы. Эти легкие, быстро перемещаемые конструкции с успехом использовались для тушения огня. Так, в 1868 году на одном из пожаров в Петербурге два автоматических насоса Шпаковского работали, качая воду, без перерыва трое суток – по подсчётам столичных купцов, израсходовав скипидара на 400 рублей, изобретение Шпаковского спасло товара на несколько миллионов.
В 1866 году во флотском журнале «Морской сборник» была опубликована статья подполковника Шпаковского «Сравнительная оценка топки паровых котлов каменным углем, скипидаром и нефтью», в которой изобретатель доказывал, что нефть куда удобнее и выгоднее для пароходных топок, чем каменный уголь. В следующем году в журнале ИРТО «Записки Императорского Русского Технического общества» появляется итоговая статья Шпаковского «О применении пульверизации к топке паровых трубок». В 1870 году по поручению Русского Технического общества Александр Ильич Шпаковский, уже получивший звание полковника, читал лекции о своём изобретении на Всероссийском мануфактурной выставке, где тогда демонстрировались новейшие достижения отечественной промышленности.
Так русский полковник первым в мире обосновал и создал действующий механизм с применением жидкого топлива. Уже в 1870 году «паровыми форсунками Шпаковского» начали оборудоваться пароходы Волжской и Каспийской флотилий. Именно там было много дешевой нефти из Баку, делавшей особенно выгодным это изобретение, экономическое обоснование которому ранее дал сам Шпаковский на страницах «Записок Русского технического Общества» (выпуск II за 1867 год).
На флоте изобретение Шпаковского со временем позволило отказаться от множества кочегаров и тяжелого ручного труда, по перемещению многих тонн угля в паровые топки. Как писал, заглядывая в будущее, сам Александр Ильич еще в 1867 году:
Фактически, именно Александр Шпаковский открыл на нашей планете эру применения жидкого топлива и нефтепродуктов, как горючего для двигателей.
В 1880 году, когда был создан Электротехнический отдел Императорского русского технического общества (ИРТО), Александр Шпаковский был избран «непременным членом», как тогда именовались члены правления отделов ИРТО.
Глава 20. Министр и «керосиновые короли» – как российские нефтепромышленники не смогли поделить мировой рынок
В последнее десятилетие XIX века на мировом рынке господствовала бакинская и американская нефть. Аравийской нефти ещё не существовало, а другие центры добычи (в Румынии, австрийской Галиции или голландской Индонезии) были относительно малы. Если в США главным экспортёром нефтепродуктов являлась Standard Oil Рокфеллера, то в России лидировали, по определению журналистов тех лет, «керосиновые короли» – братья Нобель, парижские банкиры Ротшильды и эксцентричный миллионер Александр Манташев.
Именно «керосиновые короли» были конкурентами Рокфеллера на нефтяном рынке, война за который к концу XIX века достигла небывалого накала и шла по всей планете – от Японии до Англии. Стремясь сохранить старых и приобрести новых потребителей, стороны непрерывно снижали цены. И к 1893 году ценовая конкуренция буквально измотала соперников – Рокфеллер подсчитал, что его выручка от экспорта упала в два раза, а российские «керосиновые короли» реализуют свою продукцию за рубежом по ценам в 8 раз ниже, чем внутри России.
Стороны поняли, что надо как-то договариваться и делить мировой рынок – в Париже начались переговоры представителей Рокфеллера, Нобелей и Ротшильдов. На вершинах власти Российской империи уже осознали, что нефть – это нечто большее, чем просто выгодный «промысел», типа торговли чаем. Поэтому в переговоры о разделе мирового нефтерынка вмешался новый амбициозный министр финансов Сергей Витте.
По законам царской России именно Минфин осуществлял государственный надзор за деятельностью нефтепромышленников. Глава российских финансов Витте предложил всем российским экспортёрам объединиться и выступать на переговорах с Рокфеллером единым фронтом. И с осени 1893 года в Петербурге начало работу «Особое совещание» крупнейших нефтепромышленников и высших госчиновников. Цель министр определил откровенно и прямо – «более успешное противодействие Стандард ойл на иностранных рынках».
В итоге Нобели и Ротшильды с согласия Витте подготовили «Проект организации Союза для торговли керосином, предназначенным к вывозу на иностранные рынки». Предусматривалось, что все российские экспортёры нефтепродуктов подпишут договор о координации торговой деятельности за рубежом, а государство поддержит их, снизив тарифы и налоги. В феврале 1894 года договор был подписан – так возник «Союз бакинских керосинозаводчиков», объединивший две трети мощностей российской нефтепромышленности. Даже склонный к эпатажу нефтяной магнат Александр Манташев, тогда один из богатейших коммерсантов России, хотя и отказался вступить в «Союз», но подписал с ним договор о координации внешнеторговой деятельности.
Казалось всё было готово к успешному разделу мирового рынка – от имени «Союза бакинских керосинозаводчиков» в Париж на встречу с представителями Рокфеллера отправился Эммануил Нобель. После многомесячных трудных переговоров, 14 марта 1895 года он подписал предварительный договор о квотах по всей планете – 25 % для русской нефти и 75 % для американской.
Торжествующий Рокфеллер уже заказал билеты на трансатлантический пароход, чтобы российские магнаты прибыли в Нью-Йорк для подписания итогового документа. Но тут всё рухнуло в один миг – в России против такого раздела выступили все, кроме братьев Нобель. Ведь Нобели экспортировали керосин в Западную Европу, их вполне удовлетворяла четверть такого сверхбогатого рынка. Но все остальные «керосинозаводчики» специализировались на продажах в Азии и Африке. Как раз в 1895 году на Дальнем Востоке торговля бакинским керосином превысила объемы американской торговли, и четверть от растущих рынков Китая и Японии уже никак не устраивала российских экспортёров.
К тому же при активном участии министра Витте уже строился Транссиб, способный связать рельсами Дальний Восток с нефтеносным Баку. И глава российского Минфина прямо заявил генконсулу США в Петербурге Джону Карелу о подписанном в Париже соглашении: «Независимость русской нефтяной промышленности, имеющей великое будущее, от этого пострадает».
В 1895 году будущее отечественной нефти, действительно, выглядело радужным – ещё никто не подозревал, что в самом начале XX века её ждут великие потрясения. Договор с Рокфеллером не вступил в силу, «керосиновые короли» так и не поделили мир.
Глава 21. Пожар нефтяной и социальный – нефть Российской империи во время революции 1905 года
XX век начался для русских нефтепромышленников с череды неожиданных потрясений. В 1900 году стартовал мировой экономический кризис, для России затянувшийся на восемь лет. В 1901 году вспыхнувший по халатности охранников пожар, бушевавший пять суток, уничтожил часть нефтепромыслов Баку – и со следующего года нефтедобыча в США вновь опередила по объёмам российскую.
В январе 1904 года на мировых биржах случился обвал акций нефтяных компаний России из-за начавшейся войны с Японией – падение достигало 35 %. Наиболее стойким оказался курс акций «Товарищества нефтяного производства братьев Нобель», опустившийся всего на 15 %. В предпоследний день того же 1904 года хозяева российского «чёрного золота» по итогам грандиозной забастовки рабочих-нефтяников Баку вынуждены были подписать «мазутную конституцию» – первый коллективный трудовой договор в истории нефтяной промышленности, снизивший рабочий день до 9 часов.
Но все предыдущие сложности померкли перед тем, что случилось в 1905 году – череда армяно-азербайджанских погромов, множество забастовок, террористических актов и новая техногенная катастрофа. События в «нефтяном сердце» Российской империи ужасали даже на фоне иных революционных потрясений того года. С февраля 1905 года в Баку и окрестностях началась настоящая уличная война армян и азербайджанцев, особенно обострившаяся в августе на фоне экономических забастовок. Царские войска пытались разогнать погромщиков обеих сторон – и тогда воюющие между собой националисты стали стрелять в солдат. В итоге на улицах Баку минимум четыре стороны убивали друг друга – правительственные силы, революционеры-социалисты, армянские и азербайджанские националисты.
Счет убитым шел на многие сотни, для подавления беспорядков войска применяли даже артиллерию. Не удивительно, что с 20 августа 1905 года вспыхнули пожары на нефтяных промыслах. Историки до сих пор спорят, кто же был их непосредственным виновником, но доподлинно известно, что за пять суток сгорело 1429 нефтяных вышек – свыше 58 % всех нефтепромыслов Каспия. От пожаров пострадала и вся инфраструктура – перегонные заводы, мастерские, жилые дома рабочих и специалистов. В хранилищах сгорело почти 6 миллионов пудов нефти.
Число человеческих жертв не известно, пожары лишь подхлестнули погромщиков. Армяно-азербайджанские столкновения продолжались до октября, а с ноября и до конца 1905 года весь Баку, включая нефтепромыслы, из-за очередной забастовки оставался без телеграфной и телефонной связи с остальной страной.
Августовские пожары и потрясения 1905 резко снизили объёмы нефтедобычи. Если в первые 20 дней августа, до начала пожара, в Баку добыли свыше 32 млн пудов нефти, то за весь сентябрь – только 2 млн. В сентябре того года на Каспии впервые за много десятилетий не заключалось никаких сделок с нефтью. По итогам года вся общероссийская добыча «чёрного золота» снизилась в полтора раза. Падение курсов акций различных нефтяных предприятий составило 20–45 %.
Как посчитали экономисты тех лет, после 1905 года для восстановления работы нефтепромыслов Баку требовалось единовременно не менее 40 млн руб. золотом. Для сравнения, вся «нефтяная империя» братьев Нобель, с имуществом и торговыми связами по всей Европе, тогда оценивалась в 25 млн. руб.
По итогам страшного года экспорт нефтепродуктов из России сократился более чем в два раза, российские «керосиновые короли» потеряли значительную долю мирового рынка. Если в 1904 году продажи керосина с берегов Каспия составляли более 30 % мирового экспорта, то в следующие годы – лишь около 18 %. Некоторые перспективные рынки были потеряны почти полностью – прекратились поставки российских нефтепродуктов в Китай, а доля России в снабжении керосином огромной Индии упала с 78 % до 2 %.
В выигрыше оказался главный конкурент отечественных нефтяников – американская Standard Oil Company. Но российский кризис 1905 года облегчил рождение ещё одного гиганта современного нефтепрома – англо-голландской Royal Dutch Shell. В то время как раз завершался процесс объединения английских и голландских торговцев «чёрным золотом», сумевших занять в Азии ту часть рынка, которая до 1905 года принадлежала российским экспортёрам.
Глава 22. Shell начинался в России
Сегодня англо-голландская Royal Dutch Shell одна из крупнейших нефтяных компаний мира. По оценкам Forbes её рыночная стоимость превышает 195 млрд долл., а логотип – жёлтая ракушка – является одним из самых известных коммерческих символов наших дней.
Предок основателей нефтяного гиганта – родившийся в Ираке торговец Маркус Самуэль в XIX веке держал в Лондоне маленький магазин по продаже экзотических морских раковин. Shell по-английски и будет «ракушка». Но торговец не ограничивался лишь морскими диковинками, специализируясь на посреднической торговле между Британскими островами и Ближним Востоком, что позволило скопить ему начальный капитал.
В 1890 году старший сын удачливого продавца ракушек, Маркус Самуэль-младший, в поисках новых образцов морского «товара» оказался на берегах Каспийского моря, где и оценил все перспективы торговли нефтью и керосином. Молодой рынок нефтепродуктов в те годы развивался стремительно, был открыт для конкуренции и сулил прекрасные перспективы. Самуэль-junior вложил отцовские капиталы в строительство танкеров, и в 1892 году первый из них, по имени «Мюрекс» (так называется одна из разновидностей морских раковин), впервые повез 4000 тон бакинского керосина из Батуми через Суэцкий канал в Бангкок и Сингапур.
Это был первый танкер, который согласилась пропустить администрация недавно построенного Суэцкого канала. Коммерческий успех был полным, и вскоре Маркус Самуэль-младший владел целой флотилией танкеров – возникла Shell Transport and Trading Company, специализировавшаяся на перевозках российского керосина из Чёрного моря в Индийский океан. Как раз в это время в Индонезии, тогда голландской колонии, началась первая добыча местной нефти – её вела «Королевская нидерландская компания», Royal Dutch Petroleum Company.
Индонезийские нефтескважины пытался купить вездесущий Рокфеллер, но голландцы отказали ему, зато быстро нашли общий язык с танкерами Shell. Для Маркуса Самуэля-младшего было выгоднее возить в британскую Индию и Сингапур керосин близкой Индонезии, чем далёкой Российской империи. По мере расширения нефтедобычи в Индонезии танкеры Shell стали возить «голландский» керосин и в Западную Европу.
К началу ХХ века на долю голландской Индонезии приходилось уже 8 % мирового экспорта керосина (на США – 55 %, на Россию – 30 %). Чтобы развивать и защищать от конкурентов такую весомую часть мирового рынка, Маркус Самуэль и голландские нефтяники решили объединиться: 60 % акций досталось голландцам, 40 % – британскому коммерсанту. Так в 1902 году возникла Shell Transport and Royal Dutch Petroleum Company. Через пять лет, по мере слияния голландских и британских активов, она превратилась в успешно существующую и ныне Royal Dutch Shell.
После 1905 года, пользуясь проблемами российских нефтяников из-за революции и русско-японской войны, Royal Dutch Shell почти полностью вытеснила бакинский керосин с рынков в регионе Индийского океана. Однако, Маркус Самуэль-младший не собирался полностью отказываться от «чёрного золота» Российской империи. В 1909 году структуры Royal Dutch Shell пытались купить нефтяной бизнес Александра Манташева, одного из «керосиновых королей» Баку. Но товар Манташева успешно конкурировал с англо-голландским керосином на рынке Египта, и сделка не состоялась.
Зато в 1911 году Royal Dutch Shell через посредников смогла почти полностью выкупить расположенные в Баку и Грозном нефтяные активы банкирского дома Ротшильдов. Цена сделки превысила 35 миллионов царских рублей. Фантастическая по тем временам сумма частично была выплачена акциями Royal Dutch Shell, которая с этого времени стала по-настоящему транснациональной.
Каспийская и грозненская нефть, добавившись к индонезийской, позволили англо-голландской компании накануне Первой мировой войны успешно конкурировать на азиатских рынках с американской Standard Oil Company. Однако, когда после 1917 года советская власть национализировала всю нефть в бывшей Российской империи, председатель правления Royal Dutch Shell Генри Детердинг открыто заявлял, что Ротшильды в той сделке его компанию обманули…
Глава 23. Голубые фишки чёрного золота
К началу XX столетия нефть ещё не стала «кровью экономики», но уже сделалась заметным явлением на рынках – в том числе на рынке ценных бумаг. До Первой мировой войны русские акции котировались на всех крупнейших фондовых биржах мира. Три ведущие из них – в Париже, Лондоне и Берлине – совершали операции в том числе с ценными бумагами нефтяных компаний Российской империи.
В 1913 году на Парижской бирже котировалось 140 «биржевых ценностей» из России, в том числе акции дюжины отечественных нефтяных фирм. С учётом, что стоимость всех российских «бумаг» на Парижской бирже тогда достигала внушительной суммы в 900 млн руб., общая стоимость всех нефтяных акций из России на французском рынке была скромной – всего 77 млн. Но паи Русского товарищества «Нефть» и акции «Бакинского нефтяного общества» стабильно попадали в число наиболее котируемых. На родине эти фирмы входили в первую пятерку по объёмам нефтедобычи, а «Бакинское нефтяное общество», учреждённое ещё в 1874 году, было старейшим акционерным объединением в российском нефтепроме.
Парижская биржа стала и местом первого скандала с российскими нефтяными акциями, когда банкир Оскар Розенберг в конце 1912 года, пользуясь инсайдерской информацией от короля Черногории, сыграл на понижение котировок ценных бумаг «Бакинского нефтяного общества». Банкир заранее узнал о дате начала войны всех балканских государств против Османской империи, что ставило под вопрос транзит российской нефти через Босфор и Дарданеллы, неизбежно понижая на стоимость акций…
На Лондонской бирже в 1913 году котировались ценные бумаги 55 нефтяных предприятий из России на сумму свыше 149 млн руб. Вообще на данной бирже обращались преимущественно акции золотопромышленных и нефтяных обществ из России, при этом акции нефтяных компаний составляли 60 % от всех капиталов русских «бумаг» в Лондоне. Нефтяной раздел Stock Exchange Official Year Book, ежегодного статистического сборника Лондонской биржи, содержал преимущественно описание русских нефтяных предприятий, на долю которых приходилось около 76 % всех иностранных «нефтяных» акций. Связано это было с тем, что Британская империя, самая огромная и богатая держава на начало XX века, серьёзно отставала по уровню нефтедобычи и зависела от «черного золота» с берегов Каспия.
К 1914 году Берлинская биржа почти не занималась ценными бумагами из России, котируя акции лишь 26 русских промышленных предприятий. На самом деле 22 из них были филиалами крупных немецких корпораций, и лишь с одной действительно «русской» бумагой совершались регулярные сделки на Берлинской бирже – это были акции «Товарищества нефтяного производства братьев Нобель».
Накануне Первой мировой войны биржа в Санкт-Петербурге считалась пятой в мире по количеству ценных бумаг, находившихся в официальной котировке – уступая лишь биржам в Лондоне, Нью-Йорке, Париже и Берлине. Согласно официальной статистике, с 1899 по 1912 год в котировках Санкт-Петербургской биржи появились акции 22 крупных нефтяных фирм, что составило около 10 % от всех новых акций. Вообще «нефтянка» на всех основных биржах Российской империи – существовавших тогда помимо Петербурга в Москве, Варшаве, Риге, Одессе и Харькове – уступала только металлургическим предприятиям, механическим заводам и крупнейшим банкам.
В 1913 году акции «Бакинского нефтяного общества» входили в дюжину ценных бумаг Санкт-Петербургской биржи, официально считавшихся «первоклассными» – сделки с ними совершались непрерывно, а их котировки ежедневно заносились в официальный биржевой бюллетень.
Из 35 ценных бумаг, относившихся на Санкт-Петербургской бирже к почётной «второй категории», пять принадлежали нефтяным компаниям – Русскому товариществу «Нефть», «Товариществу нефтяного производства Лианозова сыновей», «Товариществу нефтяного производства братьев Нобель», Нефтепромышленному обществу «А. И. Манташев и К°», а так же Нефтепромышленному обществу «Каспийское товарищество» братьев Гукасовых. В то время эти фирмы добывали свыше половины всей российской нефти.
Глава 24. «Чёрное золото» в 1913 году – третий по значению источник валюты для Российской империи
1913 год был последним мирным годом Российской империи, но для отечественного нефтяного рынка он начался с волнений и скандалов. С января резко взлетели цены на нефтепродукты, при этом в стране возник дефицит керосина, смазочных масел и мазута, создав серьезные проблемы для транспорта и промышленности. Поэтому в марте 1913 года Государственная Дума посвятила «нефтяному голоду» несколько бурных заседаний и выступлений. В итоге депутаты направили в правительство официальный запрос:
Запрос отражал небезосновательные подозрения российского общества в существовании «синдиката», то есть ценового сговора крупнейших нефтяных фирм страны. Глава Министерства торговли и промышленности Российской империи Сергей Тимашов отвечал депутатам, что рост цен на нефтепродукты – это общемировое явление, вызванное развитием автомобильной и авиационной промышленности. При этом министр приводил в пример рост цен на нефтепродукты в США.
В Госдуме министру возражали с цифрами – что за последнее десятилетие цены на нефтепродукты в России выросли более чем в 6 раз. Если в 1902 году за пуд нефти давали 6 копеек, то в 1912 году – уже 38. При том в США, на фоне роста их промышленности, за то же десятилетие внутренние цены на нефтепродукты увеличились всего в два раза.
Вероятно, ценовой сговор «керосиновых королей» России существовал в действительности. Вызван он был серьёзным отставанием именно от США, где располагались главные конкуренты отечественных нефтяников. В 1913 году все российские компании добыли «чёрного золота» немногим более 9 млн тонн или 17,4 % от всей добычи в мире – в три раза меньше, чем в Северной Америке. Причиной отставания стало истощение легкодоступных залежей нефти в Бакинском районе и на Северном Кавказе.
Но при всех скандалах и сложностях, отечественный нефтепром в последнем мирном году Российской империи оставался одной из ведущих отраслей экономики. В 1913 году экспорт российской нефти составил 13 % от всех продаж «черного золота» в мире. Всего из страны было экспортировано 947,7 тыс. тонн нефтепродуктов. Это в 410 раз меньше, чем экспортировалось из РФ спустя век, в 2013 году, но при этом 88 % экспорта 1913 года составляла не сырая нефть, а готовые керосин, бензин и смазочные масла.
Общая выручка российских нефтеэкспортеров в 1913 году составила 175 907 000 рублей. Это примерно 3,3 % всей экспортной выручки российского экономики в том году – вроде бы немного, но именно нефтепродукты тогда являлись третьим по значению источником валютной выручки для Российской империи. В денежном выражении экспорт «чёрного золота» в 1913 году уступал лишь экспорту продовольствия и лесоматериалов, далеко опережая экспорт металлургии и всех иных видов промышленности.
В 1913 году в Российской империи работало около 300 нефтепромышленных компаний. При этом на долю тех из них, кто так или иначе контролировался иностранным капиталом, приходилось 54 % добычи нефти и 75 % торговли нефтепродуктами. Лидером российского нефтепрома в 1913 году являлось «Товарищество нефтяного производства братьев Нобель» – в том году 479 буровых скважин семейства Нобель дали 65,8 млн пудов нефти или 11,7 % всей добычи в стране.
Главным источником «чёрного золота» в царской России по-прежнему оставался Бакинский регион, где в том году добыли 83 % всей российской нефти. Ещё 13,5 % обеспечил район Грозного, остальные 3,5 % давали небольшие источники на Кубани и у реки Эмбы на территории современного Казахстана.
Основными нефтепродуктами в 1913 году оставались керосин для освещения и мазут, использовавшийся в качестве топлива. Бензин всё еще был редким товаром – в том году его в Российской империи произвели 262 579 тонн, или чуть менее 4 % от всех продуктов переработки нефти. Спустя ровно столетие на значительно меньшей территории РФ бензина произвели в 148 раз больше.
Глава 25. Нефтяная жемчужина Беверли-Хиллз – рождение латиноамериканской нефти
В наше время Мексика входит в десятку крупнейших центров нефтедобычи. Это не удивительно, учитывая, что первые природные источники «черного золота» здесь обнаружили ещё испанские конкистадоры пять столетий назад. Но в начале XX века мексиканская нефть отсутствовала на мировом рынке.
Первое официальное разрешение на добычу нефти правительством независимой Мексики было выдано ещё в 1864 году. Спустя пять лет только что созданная «Эксплуатационная компания Мексиканского залива» пробурила первую в стране нефтяную скважину. С 1876 года местную нефть даже начали экспортировать в США, но вскоре бурный рост североамериканской нефтяной промышленности не оставил места для небольших мексиканских компаний – конкуренция дешевого керосина от Рокфеллера буквально задушила их.
Лишь в 1901 году в Мексике вновь начали бурить нефтяные скважины – но не мексиканцы, а бизнесмен из Калифорнии Эдвард Дохини. Этот умелый коммерсант был одним из немногих в США, кто в конце XIX века сумел выдержать жестокую конкуренцию с Рокфеллером и сохранить независимость своей нефтедобывающей компании Producers Oil.
В Мексику Эдварда Дохини привела нефть – не местная, которой по сути ещё не было, а калифорнийская – коммерсант намеревался поставлять из США мазутное топливо для локомотивов на мексиканских железных дорогах. Проехав в мае 1900 года по одной из них, Дохини с удивлением обнаружил множество «чапопотес», как мексиканские индейцы издавна называли озёра и лужи, образованные природными источниками нефти. Вернувшись в Лос-Анджелес, коммерсант тут же собрал потенциальных инвесторов и учредил Mexican Petroleum Company.
Новой компании пришлось потратить несколько лет и большую часть своего капитала на поиск промышленных источников нефти, пока 3 апреля 1904 года одна из скважин глубиной 502 метра не дала мощный фонтан. Начало промышленной добычи уже к 1908 году изменило цены на нефтепродукты в стране – керосин для мексиканцев подешевел в два раза, а бензин в три.
Вслед за коммерсантами США «чёрным золотом» Мексики активно заинтересовались предприниматели из Британской империи. Известный английский инженер и коммерсант Уитмен Пирсон, ранее строивший лондонское метро, вложил в мексиканскую нефть 5 млн фунтов стерлингов, огромную по тем временам сумму. Первые несколько лет инвестиции Пирсона не приносили прибыли, только в июле 1908 года очередная скважина дала неконтролируемый выброс нефти, который привёл к огромному пожару.
Но техногенная катастрофа на этот раз оказалось удачной, сыграв роль рекламной кампании мексиканской нефти. И 31 августа 1908 года обрадованный Пирсон, при поддержке мексиканского правительства, учредил нефтяную компанию Mexican Eagle. Президент Мексики Порфирио Диас (по сути настоящий диктатор, занимавший высший пост более 30 лет), опасаясь влияния близких США, предпочитал английский капитал – благодаря его поддержке, уже к 1910 году компания Mexican Eagle контролировала 58 % мексиканского «чёрного золота».
За первые два десятилетия XX века добыча нефти в Мексике выросла на 469 %. Если в 1904 году мексиканской нефти добыли в 600 раз меньше, чем в Российской империи, то в 1913 году – всего в 2,5 раза меньше. Благодаря же Первой мировой войне Мексика на несколько лет стала вторым по значению нефтедобывающим центром планеты, обеспечивая в те годы около 20 % мировой добычи и уступая по объёмам лишь США.
И всё же нефть Мексики не слишком помогла её народу – после падения диктатуры «президента» Диаса страна надолго погрузилась в хаос гражданских войн. Зато для американца Дохини и англичанина Пирсона мексиканская нефть обернулась колоссальным богатством. В США до сих пор среди красивейших поместий Голливуда и Беверли-Хиллз самым крупным остаётся Greystone Mansion – подарок нефтяного магната Дохини своей дочери в день свадьбы. Подарок нефтяного магната Пирсона своей жене тоже не забыт в наши дни – это небольшая нитка уникальный серых жемчужин, в 2015 году проданная на аукционе Sotheby’s за рекордные 5,3 млн долларов.
Поделиться книгой: