Помоги проекту - поделись книгой:
— Со мной не получится поиграть и уйти. У меня дети взрослые! Я с ними живу! Как я тебя представлю? Да вообще…
Я вдруг поняла, что пытаюсь уложить в своей голове, как можно было бы наши отношения (возможные) вписать в реалии моей жизни! Я же вчера ещё даже не думала о таком! Ведь и не мечтала совершенно! А сейчас сладко сердце замирает при одном взгляде на него! Вот она натура мерзкая бабская — только пальцем мужик поманил, и уже готова на все!
— Дымом неплохо так провонялось все… Как ты здесь спать собираешься? Угоришь!
— А я форточку открою и спать буду. Нормально…
— Замерзнешь.
— Одеяло второе возьму.
— Давай я согрею?
Теперь вскинулась я — напряглась, удивляясь его наглости и жару, внезапно окатившему меня с головы до ног.
— Я так по-блядски выгляжу? — вот ведь обидно же! Доступной ему кажусь! Так просто — час назад признался в симпатии, а сейчас уже в кровать зовет! — Даже чаю не попьем, сразу трахаться будем?
— А что тебя удивляет? Да! Ты меня и физически привлекаешь тоже! И чай мне твой на хрен не сдался! Мы же два года знакомы уже! Для меня это срок и немалый! Но… если честно, я согласен и фильм вместе посмотреть! И просто поговорить — всегда интересно с тобой общаться было…
— А есть хочешь? — не знаю, зачем спросила. Просто подумалось, что он с работы, что дежурство только закончилось и, наверное, он проголодался. И пусть это было не мое дело совершенно, зачем-то хотелось накормить, чисто по-женски понаблюдать…
— Хочу, — тут же согласился он.
Грела в микроволновке борщ. Хлеб он вызвался порезать сам. Заваривала принесенный Вадимом чай, который всем «на хрен не сдался», но вдруг неожиданно помог мне руки занять… И немного жалела, что ничего вкусного не приготовила к празднику… Он рассказывал о прошедшем дежурстве, о куче вызовов, которая всегда бывает в праздники. Семья, блин, образцовая! Да как так? Ну не реально как-то все это!
Потом он ел. Аккуратно, но без особого смущения, словно не замечая моего заинтересованного внимательного взгляда.
— Теперь что, выпроводишь меня? — сказал с усмешкой. И потом на мой утвердительный кивок продолжил. — А как же «в баньке попарить и спать уложить»?
— Я на первом свидании в свою баньку никого не пускаю! — почему-то стало смешно и мне.
— Хорошо. Буду, значит, спать грязный!
Он поднялся, помыл посуду в раковине, а потом, шагнув к столу снова, вдруг замер за моей спиной. Я прямо всей кожей его ощущала, всем телом! Но он не двигался, а я не могла найти в себе силы, чтобы повернуться.
И когда он обнял сзади, обвивая руками плечи, прижимая к себе затылком, хотела зажмуриться и прогнать наваждение! Но упрямо смотрела на широкие ладони, сцепившиеся в замок перед моими глазами.
И дышать не могла, не смела. Забыла обо всем на свете! Боже мой, как же давно меня никто не обнимал! Как же давно никто так бережно, так ласково не гладил мои плечи. Как же давно… не желал никто, как женщину, — в спину вжималось яркое доказательство этого желания!
Он склонился к уху и заговорил, лаская дыханием щеку:
— Если хочешь, будем встречаться. Я завтра вечером приду — в кино поедем. Или в кафе чай пить… С детьми познакомишь. Как хочешь, так и будет. Мне спешить некуда. Буду добиваться.
— А мне?
— Что? — перегнулся, сбоку и немного сверху заглянул в мое лицо.
— Мне некуда спешить? Еще немного и сорок лет! Я скоро бабкой стану! А ты все еще молодым будешь! Как долго это всё продолжаться будет? Я и сейчас уже не очень — старая, толстая, морщины, грудь…
— Объясни это моему члену! Чувствуешь? — в доказательство своих слов он потерся о мою напряженно-прямую спину. — Зачем так далеко загадывать? Зачем заранее нагнетать обстановку? И мне, знаешь ли, тоже нормальную семью хочется — я тоже не так уж и молод! А знаешь что… а давай ты мне все свои проблемные… хм, места покажешь, и я скажу, насколько все плохо?
— Что? Наглец! — я рванулась прочь, но он был силен, держал крепко и легко возвратил на место. — Да как ты смеешь…
Я еще много чего хотела сказать! Мне возмутиться хотелось! И не поняла, пропустила момент, когда он развернул меня на табуретке лицом к себе и закрыл рот поцелуем!
Меня и не целовали давно. А целовали ли вообще когда-нибудь так? Так долго, так страстно, словно хочет узнать обо мне все — исследовать, испить, под кожу проникнуть!
И его трясло почему-то, словно мальчишку — я очень четко ощущала дрожь эту! Неужели на меня реагирует так? Или просто секса давно не было…
Я понимала, что увлекает в спальню. Но мне внезапно стали безразличны собственные сомнения — ну и пусть все закончится завтра! Зато будет что вспомнить в старости, когда внуков буду в одиночестве няньчить!
И сама срывала с него форму, не прерывая поцелуя. Сама подставляла ему грудь, когда, распахнув на мне халат, он добрался до обнажённого тела! И удивлялась тому трепету, тому восторгу, который в его глазах видела, думала, что это мне чудится…
И голая перед ним лежала, позволяя смотреть на себя. И он смотрел. Он целовал, вниз спускаясь. Он ласкал меня, словно не случайную знакомую, а давно и очень любимую женщину, легко переступая черту моей скромности. И языком доведя до финала, резко вошел, крепко стискивая бедра…
5 глава. 7 января. Утро
Проснулась одна. Ещё не открывая глаз, знала уже, что ушёл очень рано, на рассвете ещё. Что-то шептал об этом… Хотя, больше помнились другие его слова. Обрывками… Заставляющими замирать сердце…
… — Знал, что ты такая — чувственная, сладкая… От тебя оторваться невозможно! Не отпущу…
… — Старушка моя, можешь считать, что твои байки о разнице в возрасте не прошли! Ты красивая! Всегда такой для меня будешь…
… — Спи, моя хорошая, я окошко открою — иначе задохнемся от запаха дыма…
И картинки перед глазами мелькали. Много картинок. Очень много. Молодой. Тело тренированное, сильное — сколько раз за ночь все начиналось сначала? Я счёт потеряла и голос сорвала от стонов и криков. Меня никогда так…
Тело ломило. Между ног саднило, ныли натруженные мышцы. Кожа живота и бедер была липкой от его спермы, которую в последние разы мы уже не вытирали. Ею пахло от меня. Им от меня пахло. И я была безумно, безмерно, невыносимо счастлива!
Я мариновала мясо, пританцовывая под треки Русского радио. Овощи на салаты весело кипели в кастрюльках. Сын, вернувшийся утром, отсыпался в своей комнате. Дочь обещала прийти к вечеру. Он не звонил. Впрочем, он не брал мой номер… Впрочем, если вспомнить где он работает… Не составит труда для него номер моего телефона найти! Но работает же! Да и только обед!
Гипнотизируемый мной телефон словно в ответ на мои размышления громко заиграл мелодией входящего. Вмиг вспотевшими ладошками схватила трубку — так и есть незнакомый!
— Вадим? — радостно выдохнула в трубку, чувствуя биение собственного сердца где-то в горле.
— Хм, неужели всё-таки смог? Неужели наш Казанова добился своего на первом свидании? Признавайтесь, милая барышня, у вас секс был или нет? Потому что цена вопроса безумно высока — пятьдесят штук, это вам не шутки!
Я долго осознать не могла. А потом еще дольше — поверить в случившееся. Картошка выкипела и начала пригорать в кастрюле, когда «щелкнуло» наконец-то в голове, дошло. Я набрала сообщение, отвечая на вопрос сброшенного звонка: «Был секс. Он выиграл». Отключила плиту и, словно меня выжали, словно вытащили батарейку, рухнула на диван, укрылась с головой одеялом.
Ничего. Все забудется. Боль пройдет. Не может не пройти. Сын у меня. Дочка. Я не одна. Маме сегодня не звонила еще. Мама! Мамочка… Больно-то как… И пусть бы секс просто! Подумаешь! Зачем говорил мне все это? Зачем Я это запомнила, словно на пленку в своей голове записала!
«Врал тебе — не просто нравилась, не просто тянуло к тебе, люблю…»
«Два года люблю. Ты же видела! Не могла не видеть, как смотрел на тебя! Да я глаз отвести не мог!»
6 глава. 7 января. Вечер
— Мам, Катюха мясо твое приготовила! Вставай! Ужинать будем! Сашка Катюхин за шампанским пошел! Праздник же! Сколько спать можно?
Как зомби, на чистой силе воли, как в молодости, когда сутками болели дети, я заставила себя встать. Умылась в ванной, слушая подшучивания друг над другом своих детей, накрывающих праздничный стол. Встретилась взглядом с собой и скомандовала, сквозь плотно сжатые зубы:
— Дура! Взяла себя в руки!
И вышла с улыбкой, изо всех сил стараясь, чтобы она хотя бы казалась натуральной.
… — Ксения Дмитриевна, бабушка моя к родителям переезжает, а мы с Катей сможем в её квартире жить. Однокомнатная, правда, но для начала нормально! Правда, Катюш? Мне всего полтора года осталось в техникуме, но я в интернете немного зарабатываю — вы же знаете! Перебьемся как-нибудь! Сами сможем!
— Саша, зачем же сами! А я? А твои родители зачем? Мы все поможем! Ничего… Справимся! И вырастим, и воспитаем!
Катюха со слезами кинулась обниматься — глупая моя девочка, неужто думала, что я не замечаю ничего, неужто думала, что оттолкну, скандалы закатывать буду? И ведь парень хороший какой — не отступил, решает «проблему»! Жилье подыскал, работу какую-никакую в девятнадцать-то лет имеет!
Звонок в дверь испугал меня до безумия — подскочила, заметалась взглядом затравленно… Чувствовала, как зверь какой-то! Его чувствовала!
— Мам, ты чего? — вслед за мной дернулась дочка.
— Я открою, — подхватился со своего стула сын.
— Я… Сама!
На ногах негнущихся к двери пошла, руками непослушными отперла и снизу-вверх по высокой фигуре в полицейской форме скользнула. Улыбается! Улыбается… Надо мной смеется! Над моей глупостью…
— Что? Что случилось? — растаяла улыбка — притворяется, думает может, что я еще не в курсе? Может, видео теперь на спор снять хочет? Типа, доказательства? — Да скажи, блядь, уже! Не пугай меня взглядом таким!
Из его рук на пол с грохотом падают пакеты — слышен грохот бутылки о ступеньку. Знаю наперед откуда-то, что делать дальше будет! Пытаюсь захлопнуть дверь! Но не зря, видимо, пакеты бросил, не поставил — успевает просунуть ногу, не позволяя двери захлопнуться, одновременно с этим протискиваясь внутрь.
Телом в стену вжимает, рот стискивает рукой. И тихо говорит на ухо:
— Клянусь, ничего не сделаю! Никак не обижу! Только, прошу тебя, в машину пойдем ко мне — десять минут мне дай! Десять минут! Слышишь?
Отцепляю его руку — кричать перехотелось, навалилась апатия, странным образом замешанная на странной, необъяснимой, дикой тяге к нему — когда неважно как и зачем, только бы касаться, только бы смотреть…
Знаю — прикажу уходить, уйдет! Знаю — откажусь выйти, не сможет заставить. Но высказаться хочется! И не при детях же? Накидываю куртку на плечи, сую ноги в безразмерные кроссовки сына.
Ухмыляюсь, услышав неожиданное и неуместное:
— Застегнись! Там холодно…
Выхожу. Сажусь в салон. Смотрю внимательно на него — как изворачиваться будет? Да и смысл какой приходить был — непонятно! Дело сделано! Деньги отработаны! И если так, по-честному, то отработаны они им на славу! Вообще, зарабатывать можно таким способом — старушек типа меня удовлетворять! Они же сами платить будут — за такой-то секс!
— Что произошло? — впивается в руль пальцами, стискивает с силой, словно переживает… Актёр! Талантище просто!
И я смеюсь! Вдруг так весело становится, что с трудом выдаю:
— Пятьдесят штук! Ты охуенно крут! Но, честно скажу, ты больше стоишь! Продешевил! Такой секс и на сотню потянет! Я бы и сама тебе заплатила, если бы сказал!
— Что за… Бред? О чем ты? — и глаза такие честные-честные, такие обиженные и несчастные! Отчего бы?
— Мне друг твой звонил, — объясняю спокойно, словно ребенку несмышленому разжевываю. — Спросил, сумел ли ты меня на секс развести. Сказал, что ты поспорил на пятьдесят тысяч, что сможешь на правом же свидании.
— А ты что сказала? — глядя прямо перед собой, тихо спросил он.
— Написала, что ты выиграл.
Он молчит. И я понимаю — вот теперь все. Точка. Финиш. Можно домой топать. Больше и сказать-то нечего. Нечего сказать. И ему, похоже, нечего… Вот теперь по-настоящему больно… Еще больнее чем утром, кажется. Но выхожу. Топаю к подъезду. Шаркаю по снегу кроссовками скользкими… Снизу снег, и сверху снег повалил тоже. Поднимаю голову и спрашиваю у того, кто там, вверху, над снегом, над нами всеми. Извечный вопрос человеческий задаю:
— За что? Разве я заслужила? Я ж ничего плохого никому не сделала!
В ушах шумит — только бы не расплакаться! Не слышу от этого шума, как догоняет, как спиной к двери подъезда прислоняется, перекрывая мне пути отхода.
— Я объясню. Я понял.
— О-о! Избавь меня от твоих объяснений!
— Не избавлю. Я объясню, а ты сама решишь, верить мне или нет. Это Даша, девушка моя бывшая подстроила. Больше некому. А звонил, скорее всего, братец её. Мы когда расставались, она спросила, есть ли у меня другая, и я честно ответил, что ты мне нравишься, что попытаюсь добиться. Я даже имя твое назвал — решил, что так правдоподобнее будет, и, опять же, все равно ведь узнаёт рано или поздно! Нет никаких денег! Не было никакого спора! Просто напоследок решила нагадить, зараза!
Верить или не верить? Врет или нет? Как узнать? Как проверить? Как? А вдруг завтра утром снова…
— Я так думаю, сейчас мне уехать будет лучше. Ты подумай. Я позвоню утром. Только помни… Знай, что… Мне никогда так хорошо не было, ни с кем… И вот…
Что-то сунув мне в руку, он быстро зашагал в сторону машины. До самого его отъезда я не решалась посмотреть, хотя уже понимала, что там. В маленькой, бархатной коробочке лежало тоненькое золотое кольцо…
Почти не спала всю ночь. Измаялась. От вкуса кофе уже тошнило — пила его, надеясь заставить мозг работать. Уже позвонила бы, если бы только его номер знала. В постели своей лежала — белье специально менять на стала — с ума сходила от его запаха… Не заснуть! Как быть? На что решиться? И как! Как всего за сутки он смог сделать меня зависимой от себя? Это — вирус, болезнь, не иначе.
Я ждала звонок телефонный и была совершенно не готова к короткому звонку в дверь. В мгновение ока подлетела к ней, распахнула и буквально упала в его руки, плача от радости. В гражданской одежде. В модном чуть удлиненном пуховике, без шапки, снова улыбается:
— А если бы бандит или вор был? Ты почему не спрашиваешь, кто там?
— Ты не поверишь, но Я тебя чувствую…
Эпилог
— Наконец-то все ушли! Честно сказать, я думал, что не дождусь этого момента! — закрывая двери за последними гостями, я очень торопилась — мой новоиспеченный супруг утаскивал, обхватив за талию, явно направляясь в спальню. Дети по случаю нашей с Вадимом росписи ночевали у бабушки — поэтому он не церемонился.
— Вадим, там тарелки немытые, там еду убрать нужно! — во мне еще говорила хозяйка, а женщина, любящая и любимая, уже поднимала вверх руки, помогая мужчине избавить себя от платья.
— Через полчаса мы все уберем! Честное слово!
— Полчаса? Кому врешь? Мне или себе?
Полгода совместной жизни до того, как я все-таки согласилась зарегистрировать наши отношения, уже дали мне возможность узнать, насколько мой муж неутомимый любовник…
— Хочу тебя… — шептал он на ухо, и я воском растекалась просто от звука его голоса даже, что уж говорить о руках, настойчивых, жадных, порой немного грубоватых, но чаще — нежных, ласковых… — Весь вечер об этом думал!
Не врет. Иногда бросал такие взгляды, что я краснела с головы до ног!
Поделиться книгой: