Повенчанная тьмой

— Эрика, — позвала меня Лилиана, возвращая в не самую радужную реальность.

Выбрав подходящий по весу шар, я с сомнением посмотрела на свои сапожки. Не самая подходящая для игры обувь. Поэтому последовала примеру Хелены, щеголявшей на высоченных шпильках, и разулась. Платье тоже не придавало мне маневренности, но ничего не поделаешь: не снимать же и его.

Разбег, бросок и... шар, прокатившись пару метров посреди дорожки, традиционно сполз в желоб.

Вот ведь.

— Эрика сегодня в ударе! — прокомментировал с галерки зеленоглазый.

— Я разогреваюсь! — огрызнулась, обернувшись и мысленно желая ему гореть синим пламенем.

Вот прямо сейчас желательно.

Игра продолжалась, а я продолжала терпеть поражение за поражением. Раздражалась, злилась, несмотря на попытки Этеле меня успокоить и его ненавязчивые уговоры бросить это дело. «Остроумные» реплики Эчеда заставляли сердце нервно дергаться и подстегивали желание запустить в наглую ведьмовскую рожу шаром потяжелее. Было такое ощущение, что я вот-вот взорвусь от переполнявшего меня гнева.

У-у-у, как же он меня бесит! Бесит, бесит, бесит!!!

Этот яд в его голосе. Эти его бесконечные насмешки!

Когда наступил последний фрейм, я уже была на пределе. Мы проигрывали. Из-за меня, ясное дело. Снисходительные улыбочки Хелены, сочувствие в глазах Лили, пусть и искреннее. В общем, они меня тогда тоже уже страшно бесили.

Пробудись во мне сила, и я бы утерла нос этой чертовой балерине! Создала бы такую магическую сферу, что у всех глаза на лоб вылезли! Чтобы сразу забыли и про боулинг, и о том, кто среди них аутсайдер.

Картинка, возникшая перед глазами, показалась настолько реальной, что я почти почувствовала, как ладони и кончики пальцев начинает едва уловимо покалывать, а изнутри волной поднимается волна опаляющего жара.

Как же жарко. Невыносимо жарко.

Секунда, другая. Уже потом я поняла, что разозлилась очень зря. После того как пол под ногами дрогнул, и мир вокруг взорвался ослепительным всполохом.

Спокойный вечер. Это должен был быть спокойный вечер наедине с девушкой. По крайней мере, таким он его планировал. Но позвонила Хелена, и Ясмин поддалась уговорам подруги, которой именно сегодня, в понедельник, какого-то демона приспичило отправиться на гульки.

Нажав отбой, Ясми объявила:

— Едем в «Камелот». Все уже там.

Кристиан усмехнулся. Он точно знал, что в число этих всех не входит Этеле. Сегодня он весь вечер будет развлекать свою принцессу.

Эрику.

Мыслям о которой в его голове точно не было места.

И тем не менее он продолжал о ней думать. Слишком часто. Слишком долго.

Это демоново наваждение длилось уже два месяца, если не больше. Он даже зачем-то выцыганил у Даниэля дар, чтобы мотаться в Россию. А теперь и мотаться никуда не приходилось: она здесь, рядом. Живет с ним под одной крышей, носит его подарок, дышит одним с ним воздухом и. люто его ненавидит.

А еще продолжает бояться. За прошлые ошибки, за которые он и сам уже не раз готов был себя проклясть.

Не переставал казнить, ругать. Не забывая поругивать и Кальман. За то, что посмела влезть в его жизнь. Поселиться в его мыслях.

Ее не должно было быть в Будапеште.

Ее не должно было быть в его жизни.

И тем не менее она здесь. Сидит с ним за одним столом в баре. Улыбается Лили и Мате. С нежностью поглядывает на Батори.

Все то время, что находился рядом, Кристиан пытался почувствовать, что Эрика испытывает к Этеле, но всякий раз погружался в водоворот совершенно противоположных эмоций.

И это злило еще больше. Невозможность понять, что между ними происходит.

По лицу друга сложно было что-либо определить, оно, как всегда, хранило выражение невозмутимости. А в его чувства у Криса не было ни малейшего желания заглядывать. Один раз попробовал, позавчера за ужином, отчего его едва не стошнило прямо на стол: от приторно сладкой нежности, что испытывал Этеле к Эрике.

Это ж надо было так втрескаться. Носится с ней как дурак с писаной торбой. Детский сад, какой-то.

Родственные, демон их побери, души!

Ясмин отошла ответить на звонок сестры, а Кристиан, казалось, даже не заметил исчезновения своей девушки. Пытался, но не мог отвести взгляда от новоиспеченной ведьмы.

Сегодня Эрика выглядела по-другому. Яркая, полная жизни, она как будто бросала ему вызов. Своим видом, своим к нему отношением, взглядами, которыми украдкой его одаривала, но которые он замечал. Все до единого.

Присутствовало в ее к нему чувствах что-то еще. Что-то смутное, едва уловимое, отчего Кристиану никак не удавалось определить, что же это все-таки за эмоция.

И это еще больше заводило.

Облегающее платье подчеркивало каждый изгиб стройной фигурки: тонкую талию, округлые бедра, соблазнительно выделявшиеся, когда Эрика наклонялась, собираясь сделать очередной бездарный бросок.

Он не мог заставить себя отвести от нее взгляда, хоть по-хорошему уже давно следовало забрать Ясмин и убраться куда подальше.

Но он продолжал смотреть на маленькую ведьму, все глубже погружаясь в эти непрошенные, ненавистные чувства и желания. И все больше убеждаясь, что она с ним играет.

Намеренно дразнит.

Соблазняет.

Ведьмочке хочется поиграть? Что ж, он любит играть и вызов, как это водится, принимает.

Ну а что касается Ясмин...

Ответить на этот вопрос Керестей не успел. В следующую секунду он позабыл обо всем на свете. И о своих желаниях, и о своих планах.

Когда увидел, эпицентром чего стала Эрика.

Эчед запихнул меня в машину, хоть мне запихиваться в нее совсем не хотелось. Но разве этот станет интересоваться моим мнением. Обернувшись к Этеле, который по степени своей мрачности запросто переплюнул бы даже самое сильное торнадо, Кристиан объявил, дробя слова на ледяные осколки:

— Она едет домой. Свидание окончено.

Собирался яростно хлопнуть дверцей, но Этеле его остановил, вцепившись в эту самую дверцу (даже удивительно, как стекло под его пальцами не пошло трещинами), и решительно подвинул ведьмака в сторону.

— Только быстро, — не сказал — выплюнул Кристиан и пошел занимать место водителя.

— Как приедешь, сразу покажи руки Цецилии, — напутствовал мой ангел-хранитель, с беспокойством глядя на мои ладони.

Я не стала надевать перчатки, потому что кожа мало того что покраснела, так еще и горела. Хотелось запустить руки в ближайший сугроб, да там и держать, пока вообще не перестану их ощущать.

Эти следы — немой укор и напоминание о том, что случилось в «Камелоте».

Все произошло слишком быстро. Слепящая вспышка, боль, ожегшая ладони, и с моих рук во все стороны брызнул огонь. Чудо, что ребят не подпалило. Я бы себе не простила, если бы кто-нибудь из них пострадал. Ну разве что не стала бы ругать себя из-за Эчеда, но он находился слишком далеко от эпицентра пожара, меня, другими словами.

Чертов везунчик.

К счастью, никого из посетителей ночного клуба не задело, чего не могу сказать о мебели, дорожках для боулинга и всего, до чего успело дотянуться созданное моими стараниями (хотя вру, я даже не старалась, оно просто из меня выплеснулось, как будто всю жизнь этого ждало) пламя. Справились с ним быстро, магией и огнетушителем, но даже пары минут хватило, чтобы нанести клубу вполне ощутимый ущерб.

И вот теперь еще предстояло выяснить, кто будет возмещать владельцу убытки.

Ой.

— Позвони сразу, как только доберешься, — сказал напоследок Этеле. Наклонился, и я почувствовала прикосновение его теплых губ к своей щеке.

— Все, поехали! — вместе с мотором взревел Эчед.

Я слабо улыбнулась ведьмаку, помахала ребятам, оставшимся стоять у стены, заменявшей «Камелоту» вход, и, продолжая думать об уроне, который нанесла ведьмовскому притону, потянулась за ремнем безопасности.

Кристиан не стал дожидаться, пока пристегнусь. Взвизгнув покрышками, машина сорвалась с места, и меня толкнуло вперед.

— Осторожней!

Не хватало для полного счастья разбить себе голову.

— Какие мы нежные, — выруливая на проспект, съязвил этот бес.

По-другому и не назовешь.

В этот раз Эчед гнал еще быстрее, хоть до сегодняшнего вечера я была уверена, что быстрее гнать в принципе невозможно. Разве что на каких-нибудь всемирно известных гонках, типа «Формулы-1». Даже странно, что мы не разбились, ни в кого и ни во что не врезались. Особенно учитывая погоду. Во тьме, отгоняемой в подворотни фонарями и сверкающими витринами, метались, подобно светлячкам, крупные снежинки. Они ярились, липли к машинам, бросались редким прохожим в лица. А мы продолжали лететь по дороге, обгоняя другие автомобили, постепенно отдаляясь от огней и суеты столицы и все глубже погружаясь во тьму пригорода. На страх сил уже не осталось. Я просто сидела, отрешенно пялясь в окно, устало решив, что если куда-нибудь и врежемся, то... Что ж, это будет закономерное окончание вконец испорченного вечера.

— И чем ты думала? — Кристиан сжимал руль с такой силой, как если бы собирался вот прямо сейчас его вырвать и вышвырнуть в окно. А потом и меня отправить следом за рулем.

— Чем я думала? — Апатию как рукой сняло. Я жадно глотнула ртом воздух, потому чуть в тот момент имела все шансы задохнуться от негодования. — Да вы весь вечер (ты и Хелена!) только и делали, что меня подначивали! Знали, чем это может закончиться, но продолжали сыпать издевками. Как там сказала твоя подружка? Мне не хватает адреналина. Ну так вот, спасибо вам за него! Сегодня его всем хватило!

— Вообще-то не знали, — не отрывая от дороги взгляда, буркнул Эчед.

— Что?

— Твоя сила была запечатана долгие годы. Чтобы такое выкинуть. — Он покосился в мою сторону. — Что ты вообще такое?

— Ты, как всегда, галантен до невозможного.

— Нет, я серьезно. Так не бывает, Эрика. Колдуны, даже потомственные, не способны устроить пожар, только немного распсиховавшись.

— Вообще-то вы меня довели не до немного, — справедливости ради заметила я.

— Хотя. — вслух размышлял ведьмак, — ты ведь тоже Батори. А с нами возможно всякое. В тебе течет ее кровь.

Я прекрасно поняла, кого он имел в виду, и это спровоцировало во мне новую вспышку раздражения. Потому что когда тебя сравнивают с сумасшедшей убийцей. В общем, на комплимент заявление Эчеда явно не тянуло.

— Это еще надо доказать!

— Да что там доказывать? — хмыкнул ведьмак. — Вы с ней практически одно лицо. Ты ведь сама все видела. Жаль, сохранился всего один портрет Эржебет, и тот не самый удачный. У нас дома висит копия, и если повесить рядом твою фотку. Короче, ты Батори, нравится тебе это или нет. — Кристиан усмехнулся. — А это значит, что мы с тобой дальние, очень дальние родственники, маленькая ведьма.

Стоило представить, что в моих жилах течет такая же кровь, что и у Эчеда (хотя у него, скорее всего, сердце качает соляную кислоту вперемешку со змеиным ядом), как захотелось закатать рукава и хорошенько почесать запястья. Или сделать себе кровопускание, чтобы очиститься от этой заразы.

Всю оставшуюся дорогу и он, и я хранили молчание, потому что понимали: иначе может случиться еще одно возгорание.

Бентли жалко.

Особняк Эчедов встречал нас тьмой и тишиной. Абсолютной, если не считать уныло скрипнувших ворот, наверное, таким образом приветствовавших своего хозяина. Выйдя из машины, я вскинула голову. Черные провалы окон, комья снега на покатой крыше и им же припорошенные каменные чудовища — драконы. Снега, к слову, становилось все больше. Природа явно сошла с ума, вознамерившись к Рождеству превратить особняк Эчедов в гигантских размеров сугроб.

В самом доме тоже царила тишина. Знаю, время позднее, было уже около полуночи, но складывалось ощущение, что обитатели особняка не уснули, а давно вымерли.

По лестнице я поднималась, борясь с желанием сорваться на бег, лишь бы поскорее оказаться как можно дальше от Эчеда и не слышать за спиной его шаги.

— Эрика, подожди. — Стоило мне преодолеть последнюю ступеньку и нацелиться взглядом на дверь своей спальни, как Кристиан остановил меня, удержав за руку. Перехватил ее и легко сжал запястье.

Пришлось обернуться.

— Что бы ты там себе ни думала, я не хотел доводить тебя до срыва. Просто рядом с тобой. — Ведьмак скривился, как будто каждое слово давалось ему с трудом, и он в принципе не собирался все это говорить. — Мне сложно контролировать эмоции. Ты оказываешь на меня очень странное воздействие, маленькая ведьма.

Его голос понизился до шепота, и, кажется, именно из-за него жар с ладоней перекинулся на все тело.

Опомниться не успела, как оказалась прижата к стене. Мелькнула мысль, что это уже входит у Эчеда в привычку. Очень и очень вредную, совершенно прескверную.

— Не скажу, что мне нравится то, что я к тебе испытываю. — Теперь уже низкий, хриплый шепот касался губ, которые я напряженно облизнула. — Но я не могу ничего с этим сделать. Наверное, нужно просто уступить раз искушению.

Сказал тот, кто на протяжении всего вечера мило общался с другой.

Не знаю, хотел меня Эчед доводить или не хотел, но я снова чувствовала себя доведенной. До ручки, белого каления и всего остального. Значит, ему не нравится то, что он ко мне чувствует! Значит, на людях он с Ясмин милуется! Обжимается, целуется. А потом, когда никто не видит, развлекает себя охотой за «маленькой ведьмой».

Хищник чертов.

— А не пошел бы ты к своей Ясмин? — С силой, вкладывая в этот толчок всю свою злость, ударила его в грудь.

Ведьмак только покачнулся, но не отступил ни на шаг. Вместо этого уперся ладонями в стену, прямо над моими плечами, и довольно так ухмыльнулся:

— Ревнуешь?

— Даже не думала. Спокойной ночи, Эчед. — Я пригнулась и, прежде чем он успел окончательно впаять меня в стену или в себя, проскользнула у него под рукой. — Тебе что-то надо делать со своим самомнением, иначе так никогда и не научишься адекватно оценивать свои шансы. И кстати, в моем случае они нулевые, так что можешь больше не напрягаться.

Я успела сделать два шага, ровно два шага, прежде чем меня схватили за руку, дернули на себя и грубо развернули обратно.

— Разве я разрешал от меня отворачиваться? — А вот теперь в его голосе звучали те самые нотки, от которых в прежние времена у меня от ужаса подкашивались ноги. — Мы не закончили, Эрика, — прошептал вкрадчиво, снова надо мной нависая, проникая в меня ядовитой тьмой своего взгляда.