Дисгардиум 6. Путь духа

Капсула провела процедуру инициализации, мир погрузился в черноту, но вместо привычного Диса я очутился в космическом вакууме. Вспыхнул зеленый текст, дублируемый женским голосом:

Добрый вечер, Алекс!

Выбери желаемый мир погружения.

Выбрав из трех предлагаемых миров Дисгардиум, я снова закрыл глаза и через три биения сердца ощутил под ногами каменный пол. Мой персонаж появился там же, откуда я спешно сваливал в реал, – в подвале бывшего замка «Вдоводелов».

Вернее, я думал, что он бывший. А оказалось, «Вдоводелы» вновь его захватили, потому что меня встречали двое, чья торжествующая ненависть звучала в каждом слове:

– Я был прав! – удовлетворенно воскликнул Магвай, и в нос ударила вонь разлагающегося тела, аж комок к горлу подкатил. – Он выходил отсюда, сюда же и вернулся.

– Убей его! – прорычала Айлин, указывая на меня пальцем. – И не забудь, что финальный удар – мой!

Магвай дернулся, встал на четвереньки, башка его вытянулась, черты лица будто бы стали восковыми и потекли – он начал трансформироваться в здоровенную неживую пантеру. Лидерша «Вдоводелов» отступила за его спину и активировала мобильный силовой купол. Я же нацепил Сокрытие сущности, чтобы скрыть эмоции.

Окинув взглядом интерфейс, убедился, что все способности активны, и приготовился драться, но мгновенной атаки не последовало. Высший легат Чумного мора даже отступил, приникнув к полу и замерев. На загривке оскалившейся пантеры шерсть вздыбилась и заискрилась – похоже, так друид активировал боевые усиления.

Бросив взгляд на профиль Айлин, я убедился, что она все еще эльфийка, а значит, Магвай здесь единственный легат. В прямое противостояние мы с ним вступаем не в первый раз и отлично изучили друг друга. В таких случаях обычно не тратят время на оценку противника и выработку стратегии, но наша конфронтация уникальна: при каждом следующем столкновении кто-то из нас менялся, перетасовывая расклад.

И в этот раз наше положение тоже перевернулось. Я вышел из Чумного мора, потерял звание легата и Бессмертие – на что и рассчитывал Магвай, организовывая засаду. Но ведь это не помогло ему на Кхаринзе, так на что он надеялся?

На незаданный вопрос ответила Айлин:

– Выход из подвала заблокирован! Любая телепортация запрещена. Снять блок могу только я, вы оба, имейте в виду…

Глава 3. Карающие длани Инноруука

Судя по поведению лидерши «Вдоводелов», от союза с Магваем она была не в восторге, но обоих объединял общий враг. Что пообещал ей высший легат, чтобы она вступила в новое противостояние с облажавшейся Лигой гоблинов? Участие в изгнании «угрозы»? Статус легата?

Первоначальный восторг от удачной засады у высшего легата уже прошел, на морде пантеры проступило презрительно-равнодушное выражение, но слишком сильные эмоции прорывались даже у зверя: он ликовал.

– Прежде чем я размажу тебя по полу, хочу кое-что сообщить, – сказал Магвай.

Голос его модифицировался, но не только из-за облика пантеры. Магвай шипел и утробно урчал из-за изменений в гниющей гортани. Господин Сяоган и прежде доказывал, что он достоверный источник информации, к тому же атаковать первым мне невыгодно из-за механики Правосудия, поэтому я дал ему возможность договорить.

– Твоя бывшая тебя предала! – издевательски сообщил высший легат. – Видимо, Лиам в постели оказался лучше… Ох, прошу прощения, ведь тебе так и не представилось возможности взломать этот сейф, ха-ха! – Смех пантеры звучал так, будто кошка пытается выкашлять комок шерсти.

Понять, чего он добивается, нетрудно: вывести меня из себя. Но, даже осознавая это, сложно было сохранить спокойствие. Цели он добился, но я не проявлю слабость.

– Хватит трепаться, Магвай! – проговорила Айлин клокочущим от гнева голосом. – Докажи, что ты не прогнившая тряпка с червями, уделай его!

– Ты не в том положении, чтобы командовать мной, будущий, – друид сделал акцент на этом слове, – легат!

– Эй, значит, вы двое теперь типа вместе? – спросил я. – Твои хозяева Галлахеры в курсе, что ты прислужничаешь Сяогану, а, Воутерс?

Я умышленно использовал фамилии вместо игровых ников, напирая на то, что имею в виду не игровое подчинение, а вполне реальное. Кроме того, мне хотелось сыграть на возможных противоречиях между ними: оба по натуре лидеры, по одной интонации понятно, как сильно Айлин не нравится сотрудничать с Магваем.

– Иди в жопу, мальчик, – выплюнула Айлин. – Не тебе вякать, встревая в дела взрослых.

Магвай бросил на нее взгляд, и эльфийка запнулась. Снова повернув голову ко мне, друид ощерился:

– Я могу попасть в ту дыру, где ты прячешься, как вонючий клоп, в любое удобное для меня время!

– Извини, я не эксперт по клопам, Фэн. В жизни ни одного не видел.

– Это потому, что ты сам клоп, но все же поработай своими убогими мозгами, Скиф: почему я здесь, а не там? Что мне мешало захватить твой остров и уничтожить последний храм Спящих? Думай, Шеппард, думай…

Заканчивая говорить, он безуспешно попытался взять меня под контроль Подчинением разума. Ему это не удавалось и прежде, но он использовал все доступные возможности – ну а вдруг? Освобождение защитило от первой атаки, Правосудие Спящих удвоило мои характеристики, а еще включилась Невозмутимость, подарив секунды неуязвимости в начале боя.

В эти мгновения я окончательно осознал: мне не убить его ни Отражением, ни Возмездием, ни кулаками, зато мой бешеный урон даст ему беспрерывное поступление чумной энергии. Если Айлин не солгала, мне отсюда не выбраться, а значит, у высшего легата есть все время мира, чтобы уничтожить «угрозу». Чумные атаки игнорируют броню и защитные навыки, в том числе Устойчивость, которая сопротивляется любому другому урону.

Мысли скользили по краю сознания, а разум начал действовать, активировав привычную последовательность действий: Жуткий вой ожидаемо не испугал нежить, но зацепил Айлин, бросившуюся в Страхе прочь по туннелю; ей вслед полетел каст Летаргии, но не прошел, отбитый амулетом эльфийки; надо мной незримо развернулась сеть Духовных оков; в Магвая был выпущен Гребень Акулона, заряженный Возмездием; один за другим вывалились из пространственных карманов Игги, Крушитель, Монтозавр… В этот момент произошел сбой:

Невозможно призвать грозового дракона Грозу в замкнутом пространстве. Питомец слишком велик.

Невозможно призвать подземного ужастеня Акулона в замкнутом пространстве. Питомец слишком велик.

Монтозавр, благодаря превентивной мере Бегемота, умудрился втиснуться в каменный тоннель. Заостренный гребень на хребте зверобога крошил низкий потолок. Игги цеплял крыльями стены, пытаясь взлететь. Крушителя зажало между ящером и иглоколом, он рычал и поскуливал, пытаясь вырваться. Из-за питомцев я полностью потерял из виду противников. От волка и иглокола толку сейчас не было, так что я отозвал обоих.

Трубный рев прокатился по подвалу – Монтозавр, войдя в режим боя, начал увеличиваться. Древняя божественная магия и плоть оказались мощнее зачарованных стен замка, и он будто бы взорвался изнутри. Не только тоннель, но даже стены и перекрытия каждого этажа разлетелись камнями, осталась лишь кружащаяся золотая пыль. Полумрак подвала залило солнечным светом, однако я остался в тени шестидесятиметрового ящера.

Дал ему команду растоптать Магвая, чтобы он не выбрался из-под многотонной лапы. Я прекрасно помнил, как сам во времена легатства был беспомощен под весом ящера, а сейчас мне требовалось несколько секунд, чтобы покинуть зону блокировки. Поняв, что я собираюсь сбежать, Айлин набросила на меня энергетическую сеть.

Я без труда разорвал ее, взлетел, спикировал на эльфийку, подхватил ее, обняв чуть ниже груди, и, лавируя между рушащимися стенами, устремился в небо. Айлин извивалась, вырывалась и располосовала мне лицо острейшими клинками Инноруука, выросшими, казалось, прямо из рук. Рассвирепев, я освободил правую руку и замахнулся Молотом: Косы Жнеца почувствовали кровь, лезвия, изгибаясь, потянулись к врагу…

Но верхушка донжона с грохотом обрушилась на нас. Чувствуя, как меня обломками увлекает вниз, а силы Полета не хватает, чтобы удержать многотонную массу, я отпустил Айлин и принялся работать кулаками, разнося каменные блоки Молотами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Р-раз – и каменная глыба взорвалась, острые осколки поцарапали кожу, но я не обратил внимания. Удар – второй камень разлетелся на куски.

Призванная Гроза пронеслась подо мной кошмарной тенью так, что я опустился прямо в седло. Рядом проявился и застрекотал Игги. Внизу древний ящер сокрушил мана-щит Устойчивости друида и напоролся на Невозмутимость. В облаке поднявшейся пыли, каменной крошки и обломков я увидел, как раздавленный Магвай атакует Монтозавра: из-под земли вырвались живые могучие корни, истекающие чумной субстанцией. Они быстро пошли в рост, оплели ящера, дотянулись до его шеи и стиснули ее, а затем дернулись вниз. Монтозавр уперся, зашатался и начал медленно заваливаться, не в силах справиться с многократно усиленным чумным заклинанием друида.

Взмывая вверх на драконе, я заметил активировавшуюся иконку Глубинной телепортации и сразу прожал ее. Следующие мгновения уместились в двухсекундный каст. Жалобно взревев, Монти упал на бок; Игги, отправленный разобраться с Айлин, выдал Смертельный стрекот, вбросил пачку личинок-паразитов и врезал по эльфийке Цепенящим токсином; Магвай выполз из-под ящера, волоча оторванные ноги, нашел меня взглядом и немедля атаковал. Луч Лунного света сбил каст глубинки за миг до моего прыжка на Кхаринзу. Я приготовился к бою, но в следующую секунду из ниоткуда возник призванный Акулон и погреб под собой друида. Айлин, слегка потрепанная падением, застыла под станом Игги: с поднятой ногой, руками, воздетыми над головой, и перекошенным от ярости лицом.

Мы поднялись выше, и я оглядел несколько черных кратеров на территории замка, от которого остались лишь груды камней. И ни единого разумного в поле зрения, не считая Магвая и Айлин. По всей видимости, здесь изначально были лишь они и кто-то третий. Наверняка из легатов, возможно, Критошибка. Отбив свои бывшие владения у гоблинов и освободив Магвая, Айлин с ним задержалась, чтобы подстеречь меня, а другой легат покинул локацию, дабы не лишать Магвая Бессмертия.

Оставив Грозу, я стремительно поднялся на километровую высоту, чтобы уж точно ничто не помешало уйти; отозвал питомцев, не дав Магваю их убить, и включил телепортацию…

Периферийным зрением увидел, как вокруг меня материализуются в воздухе колоссальные кисти чешуйчатых рук:

Карающие длани Инноруука

Божественные ладони, черные с кровавыми прожилками, сомкнулись, и меня от макушки до кончиков пальцев пронзила адская боль. Легко преодолев сопротивление Устойчивости, ранее неизвестный Новый бог почти убил меня, и только Алмазная кожа не дала погибнуть, заморозив шкалу жизни за миг до того, как та достигла нуля.

Когда длани разомкнулись и исчезли, голос божества сотряс руины замка:

– Он твой, моя фаворитка!

Инноруук вернул меня – переломанный кровоточащий комок – на землю. Помощь бога, похоже, на этом исчерпалась, и он исчез. Кровь заливала глаза, но интерфейс я видел: откат на повторный призыв питомцев еще не прошел, так что я остался один против двоих. Обездвиженный и беспомощный – Инноруук своим хлопком запечатал меня в некий кокон, блокирующий способности. Попытка взлететь обернулась неудачей. Минутный таймер дебафа Кара Инноруука превышал время, оставшееся до истечения Алмазной кожи.

Все обернулось против меня, и, лихорадочно просчитывая варианты, я обреченно делал одни и те же выводы: меня убьют, как только спадет неуязвимость.

Наверное, те же мысли были у Айлин и Магвая все еще в образе пантеры. Тоже весьма потрепанные, они подошли, переглянулись, друид кивнул эльфийке, и оба принялись как могли ослаблять меня: Оплетающие корни, Растерянность, множество вредоносных длительно действующих заклинаний… Айлин призвала мантикору, немного уступавшую Акулону в размерах; Магвай, глядя на это, вытащил гидру. Оба питомца были не особо развиты, но сейчас их использовали, чтобы не дать мне сбежать.

Старой змеиной кожей с меня сполз кокон Кары Инноруука. Удар мощной лапы с выпущенными когтями, сочившимися чумной энергией, обрушился на грудь, пробив сердце и не давая ни единого шанса выжить. Магвай с ликованием проревел:

– Я изгоняю тебя из…

– Он мой! – перебивая, завопила Айлин.

Вы мертвы.

До перерождения 9… 8… 7…

В монохромном цвете я видел лишь то, на что был направлен взгляд Скифа перед смертью. Что-то смело пантеру с моего трупа, в логах мелькнули три строчки, первая говорила об использованной эльфийкой Крови Белиала, поглотившей всю магию вокруг; вторая – о том, что Айлин нанесла урон Магваю; и третья… что тот убит!

4… 3…

В поле зрения появилось исказившееся злобой прекрасное лицо эльфийки. Она торжествующе вознесла руку с вытянутым тонким клинком и, словно в замедленной съемке, начала ее опускать, крича:

– Я изгоняю…

Вторая жизнь! Вам удалось ускользнуть от смерти!

Желаете воскреснуть на месте гибели или в привязанной точке возрождения «Остров Кхаринза»?

Я сделал очевидный выбор.

– …тебя из Дисгардиума…

Мир померк, Скиф воскрес на Кхаринзе.

Глава 4. Смерть Чумному мору!

Силясь унять частящее сердце, я сидел на сырой земле кладбища, ощущал взгляд Бегемота, слышал его зов. Вряд ли Спящий меня похвалит за то, что сдал второй храм без боя.

Друзья вошли в Дис, окружили кладбище и тоже меня звали, но я не реагировал. Думал, отрешенно пялясь на зеленеющий росток травинки и не видя его затуманенным взором.

В голове метались, отдаваясь в висках ноющей болью, хаотичные мысли, путались, вытесняя все остальное: «Ядро надо валить, иначе всем планам конец».

Что и говорить, Айлин удалось шокировать и меня, и Магвая. Но еще больше меня трясло от того, как я разошелся краями с утерей статуса «угрозы». С учетом времени в коконе почти две минуты я жил с единственной мыслью: Скиф обречен.

Да, я стал смертным, но превосходил Магвая на 150 уровней и имел самый высокий ранг Устойчивости и характеристики, усиленные Правосудием Спящих! И все же проиграл. Если неуязвимость Магвая не новость, то его способность нейтрализовать Монтозавра меня впечатлила. Сам будучи легатом, я вливал чумную энергию в свой скудный арсенал из трех приемов безоружки. У мертвого друида талантов на порядок больше, и, судя по увиденному, он активно экспериментирует, находя новые сочетания усиления способностей. Я так и не понял, как Магвай избежал штрафов на двукратную разницу в уровнях с ящером, и это меня беспокоило. Единственное объяснение – он открыл что-то вроде Пути справедливости для классовых навыков.

Не только мне благоволили боги. Не знаю, как часто Айлин может применять Карающие длани Инноруука, но очень надеюсь, что крайне редко. Урон, нанесенный ими, запросто преодолел и Неуязвимость Спящих, и Устойчивость, и броню Хладнокровие Карателя, после чего опустошил мой огромный запас очков жизни. И это с учетом ауры и перков, снижающих урон противников. А как эльфийка потом справилась с Магваем? Она убила его с активированным Бессмертием Чумного мора! Вряд ли Магвай простит удар в спину. Моя ликвидация была у них в кармане! Бездна, до сих не верю, что мне так повезло. А главное, почему Айлин не дала друиду закончить ритуал? Ведь они оба участвовали в нем, оба получили бы Радужный кристалл, открывающий портал в топовую сокровищницу!

Впрочем, это их проблемы. А моя в том, что теперь, когда Магвай на свободе, на форт могут напасть в любой момент. Эта угроза нависла над Кхаринзой и «Пробужденными» дамокловым мечом. А раз так, надо апгрейдить форт в замок и запрещать любую телепортацию чужаков на его территорию. И раз уж речь зашла об этом, мне все-таки придется поговорить с Тиссой и выяснить, было ли ее предательство разовой акцией или у Магвая теперь безлимитный абонемент на посещение острова? Однозначно, Тиссу надо гнать из клана.

Работяг, культистов, кобольдов и троггов нужно переселить на Менгозу – соседний остров, найденный, когда я застрял в Бездне. Я не могу все время сидеть на Кхаринзе, чтобы оберегать их, к тому же защитник, как выяснилось, из меня теперь хреновый. А на новом острове есть и богатые залежи руды, и Руины Ушедших, чтобы занять Инфекта, и живность для прокачки. Пусть осваивают, пока возводится замок. С Праведным щитом Кхаринза станет относительно безопасной, тогда и вернем их туда.

Все это, конечно, тщательно обсудим с офицерами клана, а сейчас впереди непростой разговор с Бегемотом. Чего от него ждать? Выберет инициалом кого-то другого, как это сделало Ядро? Вряд ли, это не в его интересах. Но и на приятный разговор можно не надеяться.

Поднявшись, я размял затекшее тело, кивнул соратникам и последователям, высыпавшим к кладбищу и замершим в напряженном ожидании, и в гробовой тишине направился к храму. Они не видели альтернативное будущее, и произошедшее угнетало их: битва проиграна не начавшись; инициал покинул поле боя; последователи Нергала торжествуют, а Чумной мор совершил огромный прорыв в развитии. Скиф же появляется на кладбище, а значит, нашлась сила, одолевшая его. Что сделать, чтобы ими не овладели пораженческие настроения?

Шагая к храму, я старался не фокусироваться на мрачных лицах подавленных последователей Спящих, не замечать суровые взгляды исподлобья и воздух, искрящий предгрозовыми разрядами. Мои союзники требовали объяснений. Хотелось сказать им что-нибудь ободряющее, но до встречи с Бегемотом говорить было нечего, они уловят фальшь. Я молча начал протискиваться через толпу, и, когда дошел до лестницы, их прорвало.

– Как же так, избранный Спящими? – проревел вождь троггов Моварак мне вслед. – Ты не оправдал надежд нашего народа!

– Ты подвел Тиамат! – истерично завопила Укавана, его жена.

– Трус! – крикнул кто-то из культистов Морены.

– Предатель! – пролаял молодой кобольд-воин.

– Орки клана Сломанного топора требуют сместить Скифа! – Непонятно, откуда здесь взялись и орки. Видимо, из любопытства проникли через портал у храма Тиамат.

Одновременно все загомонили, закричали, залаяли, зарычали… Голоса друзей утонули во всеобщем негодовании. Несправедливые обвинения в трусости ранили мне душу.

Вдруг воцарилась тишина, хотя я видел, что некоторые продолжают кричать. Из храма вышел Спящий. Бегемот встал рядом со мной, обнял могучей дланью и произнес, обращаясь ко всем:

– Мой инициал Скиф принял верное решение, оставив храм в пустыне. Таким поступком он не только сохранил форт на Кхаринзе, но и спас жизни каждого из вас! – Голос божества прогрохотал по всему форту, и в отраженном эхе каждый услышал не только Бегемота, но и Тиамат. – Возвращайтесь к своим делам и впредь не смейте сомневаться в решениях инициала!

Народ воспрянул духом и начал расходиться, не забывая пожелать друг другу непробуждения Спящих и вечного их сна. Кто-то смущенно бормотал извинения.