Помоги проекту - поделись книгой:
- Сейчас?! - переспросила Миа, которая даже слегка задохнулась от неожиданности. - Вы хотите сказать, я могу пойти на работу сегодня? - Предложение гнома застало ее врасплох, но пропустить день…
- О'кей, - сказала наконец Миа. - Я пойду.
До того, как с миссис Прошкой случился удар, Миа казалось, что ее жизнь организована вполне сносно, однако внезапная болезнь пожилой женщины, а также появление четы Браунов ясно показали, насколько непрочным и шатким было ее положение. В конце концов она все-таки согласилась на предложение гномов - у нее просто не осталось другого выхода, однако это не означало, что первый вечер дался ей легко. За смену Миа звонила гномам три раза, когда же ресторан наконец закрылся, она помчалась домой со всей возможной скоростью, отчаянно попрекая себя за ужасную ошибку. Но ее страхи оказались напрасными. Когда Миа ворвалась в квартиру, Габи мирно спала и даже улыбалась во сне.
Постепенно Миа привыкла к новому порядку. Мистер и миссис Браун появлялись каждый вечер ровно в пять часов. Ольха прибиралась и готовила, Дубомох играл с Габи, и Миа уходила на работу с растущим чувством уверенности. Она знала, что, когда вернется, ее встретит тщательно убранная квартира, крепко спящая Габи и горячий ужин. Каждый день после обеда Миа оставляла на столе два блюдечка с молоком для гномов (на полу у двери было бы правильнее, сказал ей Дубомох, но в городском доме, где есть тараканы, приходится отступать от традиций). Это, впрочем, было довольно просто, хотя в первое время она чувствовала себя довольно странно. Гораздо труднее было не говорить «Спасибо!». Миа просто не могла не благодарить гномов, поэтому иногда она говорила миссис Браун: «Все, что вы готовите, невероятно вкусно», или сообщала Дубомоху, что Габи было очень интересно с ним играть. Но каждый раз, когда кому-то из гномов казалось, что Миа собирается произнести слово «Спасибо», они подносили к губам палец, давая ей знак молчать.
Пожалуй, впервые с тех пор, как родилась Габи, финансовое положение Миа немного укрепилось. Ей ведь не нужно было платить миссис Прошке за то, что та сидела с ее дочерью, и у нее появились свободные деньги. Теперь Миа могла покупать памперсы (когда ей удавалось их найти), не обшаривая предварительно комнату и не переворачивая диван в поисках завалившейся монетки. Она даже начала откладывать небольшие суммы на случай каких-нибудь непредвиденных обстоятельств - или на Рождество. Тяжкий груз (и не один) свалился с ее плеч, и Миа снова начала чувствовать себя молодой привлекательной женщиной, чего не бывало с того самого дня, когда она поняла, что беременна.
Однажды Дубомох спросил Миа, где отец Габи.
- Куда он подевайся? Разве он не хотеть видеть дочь и играть с ней?
В ответ Миа только пожала плечами.
- Возможно, хотел бы, но я ничего об этом не знаю. Он исчез в тот самый день, когда я сказала, что у нас будет ребенок.
Старая Ольха, игравшая с Габи, подняла голову.
- И ваша семья сносить такое бесчестье? Миа натужно рассмеялась.
- Мои родители живут в двух тысячах миль отсюда, но они считают, что это я опозорила их своим поведением. Когда я сказала маме, что беременна, она назвала меня… - Миа не договорила. Ей не хотелось повторять то слово при Габи. - А папа заявил, что я должна сделать аборт, но мама возразила: мол, тогда я стану еще и убийцей… Словом, не думаю, чтобы они сильно переживали из-за того, что мое имя тоже оказалось опозорено.
Дубомох легко подбросил Габи, и Миа подумала, что он, должно быть, очень сильный. Ведь Габи с ним почти одного роста.
- Они много потерять, - сказал гном и пощекотал живот девочки своим длинным крючковатым носом. Габи довольно захихикала.
- Да, пожалуй, - согласилась Миа. Как ни странно, эта простенькая мысль ни разу не приходила ей в голову.
Эльфы, снимавшие квартиру в цокольном этаже, съехали. Миа сама видела, как из подвала выносили множество забрызганных краской холстов на подрамниках и массивную викторианскую мебель. Эльфы, впрочем, заглянули к ней, чтобы попрощаться с Миа и Габи. Поклонившись обеим, они пожелали всего хорошего своими призрачными голосами и исчезли. Прошла примерно неделя, прежде чем Миа увидела нового жильца: тоже эльф - прямой и тонкий, как нож, он был облачен в строгий деловой костюм. Держался постоялец холодно, едва ли не враждебно, и Миа почти пожалела, что эльфы-художники перебрались куда-то в другое место.
Когда Миа вкатила коляску в подъезд, новый жилец как раз стоял у двери своей новой квартиры возле почтовых ящиков и смотрел на нее ледяным взглядом. Он ничего не сказал, даже когда Миа сложила коляску и, держа ее в одной руке, а Габи в другой, стала подниматься по лестнице, но ей показалось, что едва она оказалась рядом, эльф плотнее прижался спиной к двери, словно опасаясь, как бы она случайно его не задела.
- Он вел себя так, словно я какое-то отвратительное, грязное животное, - пожаловалась Миа Дэвиду, когда вечером пришла на работу в ресторан.
- Все они считают нас чем-то вроде насекомых, - ответил Дэвид, протирая тарелку посудным полотенцем.
- Но этот эльф даже хуже других, - убежденно сказала Миа. - Он так на нас смотрел… Не то что прежние. Раньше я этого не понимала, но они были даже по-своему милыми… для эльфов, конечно. А этот… Знаешь, он мне не нравится!
- Он и не обязан тебе нравиться. В конце концов, мы живем не где-нибудь, а в Нью-Йорке. - С этими словами Дэвид поставил на поднос еще две тарелки и вышел из кухни в зал.
Гномы о новом жильце ничего не говорили, но это Миа не удивляло. Насколько она успела заметить, мистер и миссис Браун держались достаточно замкнуто. Казалось, во всем мире их интересовала только Габи.
Как-то вечером, когда Миа приводила себя в порядок, а девочка сидела рядом и играла с ее «драгоценностями», надевая на руки дешевые браслетики и втыкая в волосы сережки, гномы появились в комнате.
- В войосы нужно бойше брийянтов, крошка, - посоветовал Ду-бомох и сунул руку в ее шкатулку, чтобы достать оттуда ожерелье из фальшивых жемчужин. Внезапно гном замер, словно увидел среди бижутерии ядовитую змею.
- Где вы взять это? - спросил он, указывая кончиком пальца на золотой эльфийский браслет.
- А-а, это… - протянула Миа, втыкая в волосы последнюю заколку. - В ресторане… Одна эльфийка оставила мне… в качестве чаевых.
- Он много стоить, - сказал Дубомох, и Ольха, робко выглядывавшая из-за спины супруга, торжественно кивнула.
- Возможно, - согласилась Миа. - Только когда я пыталась его заложить, ожерелье почему-то никто не взял.
Кустистые брови Дубомоха поползли вверх.
- Вы никогда не закйадывать брасйет, Миа! Он есть очень дорогой. В нем - сийа!
- Сила? - встревожилась Миа. - Какая сила?.. Габи не опасно с ним играть?
- Брасйет не причинить вред ребенку, - уверил ее Дубомох. - И все равно это быть могущественный тайисман.
- Для вас - может быть, но для меня… - Миа посмотрела на расстроенное лицо гнома и покачала головой. - Не волнуйтесь, я не стану его закладывать, но и носить не собираюсь.
Гном, казалось, немного успокоился.
- Хорошо. - Он зачерпнул из шкатулки еще несколько серег и осторожно нацепил их на Габины кудряшки. - Очень, очень красивый девочка!
После этого случая Брауны несколько раз заговаривали о всяких волшебных вещах. Так Миа узнала кое-что о том, почему эльфы решили переселиться в город: насколько она поняла, в их стране под горами Катскилл произошло что-то вроде государственного переворота, и в результате половина Волшебного Народа вынуждена была перебраться в Нью-Йорк и ближайшие пригороды. У нее, впрочем, сложилось впечатление, что какие бы внутренние разногласия ни согнали эльфов с насиженных мест, их образ мышления остался прежним.
- Есть Вейикие, - объяснял ей Дубомох. - Они не хотеть с нами водиться.
- Что ж, - отвечала Миа, - многие люди предпочитают иметь дело только с людьми.
- Нет, не так. Мы сйужить, а они - нет, потому что они… Ваш язык нет подходящее сйово. Это быть что-то вроде… Позиция. Высокое пойожение. Обязатейство. Честь.
- Может быть, вы имеете в виду классы? - спросила Миа. - Человеческое общество тоже делится на несколько классов, Дубомох. Высший класс, средний и так далее…
- Нет, Вейикие не так. Старые эйфы бояться быть здесь, бояться, что… - гном произнес какое-то слово, звучавшее как чихание с забитым носом. - Они бояться - оно может осйабеть, есйи они жить с йюди дойго.
- Короче говоря, этот субъект из квартиры в полуподвальном этаже считает себя лучше нас и боится набраться наших блох, так что ли? - спросила Миа, но Дубомох ее не понял, и ей пришлось долго объяснять, что такое «блохи» в фигуральном смысле. Когда она наконец закончила, пора было бежать на работу.
В тот день гномы пришли пораньше и повели Габи гулять в парк. Вернувшись домой после утренней смены, Миа на минутку остановилась в вестибюле, чтобы достать из ящика почту. Она как раз сражалась с толстым ворохом рекламных листовок и буклетов, застрявшим в узкой щели почтового ящика, когда дверь подъезда отворилась. Это были гномы и Габи, которые возвращались с прогулки. Дубомох придержал дверь, и девочка со Старой Ольхой вошли в подъезд. Габи что-то оживленно рассказывала, держа перед собой букет ярких сухих листьев. Увидев Миа, она вырвала у гномши руку и бросилась к матери.
- Мотри, мама, мотри! Истики!..
Миа опустилась на колено и распахнула объятия, как вдруг…
- Прочь с дороги!.. - В этих словах прозвучало столько холодной брезгливости, что Миа пробрала дрожь. Подняв голову, она увидела нового жильца, эльфа, который стоял в дверях подъезда сразу позади гномши. Он поднял руку, словно собираясь ударить Старую Ольху, и та попятилась. Габи, успевшая преодолеть половину вестибюля, остановилась и обернулась, чтобы узнать, что происходит. Подняв голову, она посмотрела на эльфа и… засмеялась.
У эльфа сделалось такое лицо, что у Миа душа ушла в пятки. В его глазах она увидела и гнев, и раздражение - и странное удовлетворение, почти радость. И еще - голод. Эльф смотрел на ее ребенка, едва ли не облизываясь, и Миа, не на шутку испугавшись, непроизвольно потянулась к Габи, чтобы прижать ее к себе.
Эльф двинулся вперед. Но не успел он сделать и двух шагов, как Дубомох одним быстрым прыжком, на какой его коротенькие кривые ножки, казалось, вовсе не были способны, заступил ему дорогу. Подняв обе руки вверх, Дубомох встал на пути эльфа как живой барьер.
- Нет, господин, нет!.. - проговорил он нетвердо.
Эльф поднял руку еще выше, словно готовясь швырнуть гнома через весь вестибюль. К этому времени Миа успела схватить Габи и, стоя на коленях, смотрела на эльфа снизу вверх. Она не знала, какая драма разворачивается у нее на глазах, но не сомневалась, что всем им грозит беда. Один взгляд эльфа пугал ее чуть ли не до потери сознания.
- Дай мне пройти, - сказал эльф. Его голос по-прежнему звучал холодно и ровно, но Дубомох задрожал. Его руки опустились, казалось, сами собой, однако он не двинулся с места.
- Нет, мийорд, - пробормотал он. - Прошу прощения, но я не могу… - И он низко поклонился.
Эльф смерил Дубомоха мрачным взглядом и добавил несколько слов на языке, которого Миа не знала. Его голос по-прежнему звучал совершенно спокойно, но Старая Ольха, которая стояла, прижавшись к дверному косяку позади эльфа, вдруг тоненько вскрикнула - и сразу зажала рот рукой. Эльф небрежно оглянулся на нее через плечо и сказал еще что-то. Потом он снова посмотрел на Дубомоха и поднял ногу, словно собираясь пройти сквозь гнома.
Но Дубомох не пошевелился, не отступил.
Еще примерно полминуты все пятеро стояли совершенно неподвижно, словно окаменев: Миа прижимала к себе Габи, Старая Ольха скорчилась у двери, эльф сверлил взглядом гнома.
Наконец эльф произнес еще какое-то коротенькое, непонятное словцо и, круто повернувшись через плечо, пулей вылетел на улицу. При этом он прошел так близко от Старой Ольхи, что бедняжка буквально вжалась в стену. Как только эльф исчез из вида, Дубомох бросился к жене, а Миа сунула почту в карман и поднялась, по-прежнему не выпуская Габи из рук.
Несколько минут спустя, когда они поднялись в квартиру, и Старая Ольха пошла купать девочку, Миа спросила у гнома, что случилось.
- Господин хотей забрать ребенок, и ему очень не понравиться, когда я не дать.
- Он хотел забрать Габи?! - Перед мысленным взором Миа на мгновение возник кошмарно-смешной образ: эльф, стоя перед Габи на коленках, делает девочке «козу». - Черта с два я отдам ему свою дочь! А зачем она ему?
Дубомох пожал плечами.
- Я не знать, что хотеть Вейикий, но… - Он немного помолчал, словно подыскивая правильное слово, но так и не нашел: - Мне показаться - этот эйф неправийный, поэтому я не мог отдать ему Габи.
- О, нет!.. - воскликнула Миа, со страхом глядя на Дубомоха. - Уж не хочешь ли ты сказать, что если бы этот эльф был
- Нет, не войнуйтесь. Мы обязаны подчиняться Вейиким, но наше… - снова последовало уже знакомое Миа эльфийское слово, отдаленно похожее на чихание, - но наш дойг по отношению к вам и ребенку могущественнее.
- Могущественнее… - задумчиво повторила Миа. Это были типичные эльфийские штучки, которые она не совсем понимала, да и не стремилась понять - по крайней мере, пока от этого не зависели благополучие и безопасность Габи.
- Что он вам говорил, этот Великий? - снова спросила она. Дубомох вытянул губы и наклонил голову, словно припоминая:
- Он… ругайся. Говорить, что мы запйатим за неповиновение. Теперь эйфы заставить нас вернуться страна под хоймом. - Гном посмотрел на Миа. - Вам придется искать новая няня для ребенок.
- Что?! Они не имеют права! - воскликнула Миа, чувствуя, как ее охватывает новый приступ паники. Гномам грозила беда, и вместе с ними рушился весь уклад ее жизни, которая только-только перестала представлять собой ежедневную борьбу с разнообразными и сложными проблемами.
- Но что они могут сделать? - сказала она. - Наказать вас? За что? За то, что ты не позволил этому субъекту забрать мою дочь? Да за это вас обоих наградить надо!
В дверях бесшумно возникла Старая Ольха, державшая в руках только что снятый с сушки свитерок Габи.
- Йюди говорить так, - согласилась она. - Мой Дубомох быть очень храбрый.
При этих ее словах Дубомох снова опустил голову, и кожа вокруг его седого хохолка покраснела от смущения.
- Но у Вейиких есть закон. Брауни дойжны подчиняться, - добавила гномша.
- У Великих есть законы, которые позволяют им красть человеческих детей?! - воскликнула Миа. - Я всегда думала, что это просто чушь из сказок. В противном случае эльфам, гномам и прочим феям не позволили бы остаться в людском мире. Я точно знаю: эль-фийские старейшины поклялись, что не крадут детей и не…
- Они не красть, - подтвердил Дубомох. - Мы тоже не красть. Но даже среди йюдей быть неправийные, - добавил он угрюмо, словно ему казалось неприличным напоминать Миа о подобных вещах.
- Так… - проговорила Миа. - Тогда скажите мне вот что: к кому из эльфов я могу обратиться и рассказать, что вы не хотели быть грубыми и просто не позволили этому неправильному эльфу забрать мою Габи? Или, может быть, где-то есть федеральный департамент по делам Волшебного Народца?
- Я знать только Высший совет, который управйять все мы, - сказал Дубомох. - Но Вейикие не станут слушать рабы и грязекопа-тейи.
- Рабы?.. - Миа встала. - Может быть, у себя под холмом Великие действительно не слушают слуг и рабов, но здесь им не Страна фей, а Нью-Йорк. - Она посмотрела на Дубомоха сверху вниз и испытала совершенно иррациональное желание потрепать его по седому хохолку на голове. - Итак, к кому я должна обратиться?
Но гном только покачал головой.
- Ни к кому. Когда нас позвать - мы уйти. Вот и все. «Интересно, кто и как зовет гномов», - подумала Миа. Ей очень
хотелось, чтобы это был не какой-то магический «голос», а обычное письмо или пергамент с приказом - словом, что-то такое, с чем она могла бы помочь гномам справиться. Она ждала, что Брауны расскажут что-то о том, каким именно способом их должны «позвать», но они так ничего и не прибавили.
Шло время, но ничего не происходило, и Миа начала надеяться, что инцидент с жильцом из квартиры в полуподвальном этаже останется без последствий. Гномы, как и прежде, приходили ежедневно, убирались, стряпали, присматривали за Габи, а Миа оставляла им блюдечки с молоком и не забывала не говорить «Спасибо». «Неправильный» эльф никак себя не проявлял: какими бы ни были его цели, он больше не беспокоил ни ее, ни гномов.
А потом ей внезапно позвонили на работу. Был вечер четверга - самое оживленное время, и Миа только что отнесла клиентам за седьмым столиком три порции osso buco [4] с тушеными овощами и вернулась в кухню за следующим блюдом, когда Карло махнул ей рукой и сказал, что ее зовут к телефону.
Звонила Старая Ольха.
- Вы приходить, - проговорила она взволнованно. - Нас позвать, и мы не можем ждать дойго.
Миа бросилась к Карло и сказала - ее няня внезапно заболела, поэтому она должна срочно вернуться домой. Беспокойство, которое она испытывала, так ясно читалось на ее лице, что Карло не только не стал возражать, но даже дал ей денег на такси. В машине Миа принялась взволнованно накручивать волосы на палец одной руки, другой нервно постукивая по колену. Лишь только такси затормозило на перекрестке, Миа швырнула водителю деньги и бросилась вперед.
Перед домом стояла небольшая толпа эльфов, но она без лишних слов растолкала их локтями. На верхней ступеньке крыльца сидели Дубомох и Старая Ольха, которая держала на руках Габи, одетую в пижамку. Девочка крепко спала, засунув в рот палец; ее темные кудряшки резко выделялись на фоне канареечно-желтой юбки гномши. Перед гномами стояли два рослых, затянутых в черное эльфа с узкими, суровыми лицами. Их руки унизывали перстни и браслеты, а на шеях болтались на золотых цепях какие-то значки, и Миа решила, что это, наверное, эльфийские полицейские. В дверном проеме она увидела эльфа из квартиры в полуподвальном этаже; его глаза горели злобным торжеством. Над толпой эльфов, казалось, тоже витало какое-то странное напряжение, природу которого Миа никак не могла постичь. Ей было ясно одно: ситуация сложилась не шуточная, и опасность - вполне реальная опасность! - грозит не только гномам, но, возможно, ей и Габи тоже.
Набрав в грудь побольше воздуха, Миа громко спросила:
- В чем дело? Что здесь происходит?
Ей ответил один из затянутых в черное эльфов:
- Эта проблема касается только эльфийского народа, мисс. - В его тоне звучали властные нотки, и Миа окончательно убедилась, что перед ней полицейский. Точно так же легавые-люди обычно говорят: «Ну-ка, расходись, ребята, тут нет ничего интересного».
- Не только, раз она касается моего ребенка и тех, кто за ним присматривает, - храбро возразила Миа. Она старалась говорить вежливо, но твердо. Так она обычно разговаривала со служащими банка, прежде чем перейти к интонации «имейте-в-виду-я-не-побо-юсь-устроить-грандиозный-скандал». - Так в чем же дело, офицер?
- К нам поступила жалоба, - медленно сказал эльф. - Имело место нарушение закона… - Он повернулся к коллеге и что-то спросил у него. Несколько секунд эльфы переговаривались на своем странном языке, потом первый коп снова повернулся к Миа. - В общем, нарушение закона, - закончил он. - Эти двое не подчинились подателю жалобы.
- Что-что они сделали? Не подчинились? - переспросила Миа. - Если вы имеете в виду мистера и миссис Браун, то… Короче говоря, офицер, я сама хочу пожаловаться. Вот этот субъект, - она указала пальцем на жильца полуподвального этажа, - пытался украсть мою дочь. А гномы ему помешали. Именно в этом, я уверена, и состоит то самое «нарушение закона», о котором вы говорите.
Эльф-полицейский сурово сдвинул брови.
- Это серьезное обвинение, - сказал он и, повернувшись к эльфу из полуподвального этажа, что-то спросил по-эльфийски. Толпа соплеменников, собравшаяся перед подъездом, отреагировала на его речь испуганным ропотом, который, однако, быстро стих.
Подвальный эльф усмехнулся и сказал что-то в ответ. Его речь напоминала змеиное шипение, в котором проскальзывали резкие нотки, но эльф-полицейский только покачал головой и повторил свой вопрос. Впервые Миа увидела на лице «неправильного» эльфа что-то вроде беспокойства. Его удлиненные серебристые глаза заметались, перепрыгивая с одного полицейского на другого. Выпятив подбородок, он сказал что-то вызывающим, но в то же время и просительным тоном.
Второй полицейский покачал головой и шагнул к нему мимо гномов и Габи. «Неправильный» эльф разразился какой-то быстрой тирадой, однако позволил стражу порядка взять себя за локоть и свести вниз по лестнице. На ступеньке, где сидели гномы, он ненадолго задержался и, посмотрев на них с высоты своего роста, улыбнулся внушающей ужас улыбкой. Сказав несколько слов полицейскому, «неправильный» эльф повернулся к Миа.
- Ты все равно их потеряла, - сказал он. - Ты…
Он хотел добавить еще что-то, но страж повел его дальше. Толпа раздалась перед ними, а потом снова сомкнулась. Миа не видела, куда повели «неправильного» эльфа и что с ним сделали, но ее это не особенно интересовало. Главное, его не стало…
Миа поднялась по ступенькам к гномам и Габи. Старая Ольха молча протянула ей ребенка.
Поделиться книгой: