Охотник на демонов

– Что тебе здесь нужно, охотник? – грубо бросил один из стражников, когда я приблизилась к ним.

– Маркус, это же командующая… – прошептал второй, косо взглянув на меня.

Страх, который проявил второй стражник, не перешел к Маркусу, напротив – мужчина насупился пуще прежнего, кажется, не намереваясь менять свой тон. И хоть они оба были ниже меня по званию, я не могла так просто проявить агрессию.

– Пропусти, – сказала твердо. – Мне приказано провести допрос.

– Мне такого приказа не поступало, – отрезал Маркус.

Я невольно сжала кулаки, сдерживая желание врезать наглому человеку по его хмурому лицу.

– Значит, ты плохо выполняешь свою работу, – прошипела сквозь зубы.

– Маркус, пропусти ее, – вновь заговорил второй стражник, с мольбой взглянув на своего товарища. – Нам же потом от командира еще достанется…

Кажется, последняя фраза прозвучала довольно убедительно, и Маркус, недовольно глядя на меня, отступил от двери.

Зайдя внутрь темницы, я первым делом бросила взгляд на одно-единственное решетчатое окно, сквозь которое проникал дневной свет и освещал все вокруг, а затем посмотрела на него. Он ждал меня, прислонившись плечом к решетке. Я знала, что он почувствовал меня еще тогда, когда я только оказалась в башне, потому что и сама ощутила его энергию, даже несмотря на то, что сейчас она была скована цепями.

– Я уж думал, ты не придешь.

Губы демона растянулись в какой-то предвкушающей, злорадной улыбке. Он смотрел на меня так внимательно, испытывающе, что я не смогла унять дрожь во всем теле. Я чувствовала опасность, исходившую от него, и даже решетка, разделявшая нас, не помогла мне почувствовать себя в безопасности.

Нервно сглотнув, я подошла чуть ближе и скользнула взглядом по его сложенным за спиной и стянутым золотой цепью крыльям. Они и сейчас выглядели впечатляюще – мощные, огромные, завораживающие.

– Ты ведь не полюбоваться мной пришла? – нетерпеливо бросил демон. – Скажи же… – Голос его был тягучим, вкрадчивым, таким пленяющим, словно мужчина пытался ввести меня в транс. – Скажи мне, что начала сомневаться в окружающих тебя людях.

– Что ты сделал с Далией? – проигнорировав его слова, резко спросила я и, встряхнув головой, ожидающе посмотрела на него.

– Далия… – задумчиво протянул демон. – Интересное имя для охотницы. Цветок долины… – Он оттолкнулся от решетки, провел обтянутой в черную латную перчатку рукой по иссиня-черным волосам, слегка взъерошил их. – А как твое имя, недемон?

– Отвечай на вопрос, – теряя остатки терпения, прошипела я и подошла вплотную к решетке.

Внутри меня разливался огонь, неистово обжигал сознание. Я не понимала, почему во мне вдруг закипела такая мощная энергия, но от злости и раздражения не пыталась утихомирить ее.

– Полегче, – серьезно сказал мужчина, сузив синие, блестящие любопытством глаза. – Можешь обжечь и себя и меня.

– Чтобы этого не случилось, поспеши ответить на вопрос.

Демон усмехнулся, но с ответом помедлил. Он скользнул взглядом по моим рогам, лицу, телу. Осматривал внимательно, настороженно, будто пытался таким образом выведать все мои тайны.

Я не могла спокойно переносить его взгляд. Он вызывал во мне странную реакцию – страх, смешанный с возмущением и неким трепетом, от которого мое тело покрывалось испариной. Казалось, что демон смотрит сквозь меня, оттого его взгляд и выглядел таким будоражащим.

– Хватит, – попросила я и удивилась тому, как слабо прозвучал мой голос. Мужчина вопросительно изогнул бровь, и я добавила: – Не нужно пытаться прочесть меня.

– Это довольно сложно. – Демон вновь прислонился плечом к решетке и, кажется, сбавил оказываемое давление – я почувствовала, как охватившее меня волнение медленно сменяется прежней твердостью и решимостью. – Тебя трудно прочесть. Но мне это даже нравится. – Он ухмыльнулся, обнажив ряд ровных зубов и два острых клыка.

– Что ты сделал с Далией? – настойчиво повторила я.

– Помог все вспомнить, – безразлично бросил в ответ мужчина.

Не сдержав своего негодования, я прошипела сквозь зубы, вцепившись пальцами в прутья решетки:

– Ты же ее едва не убил!

Демон повел плечами, выпрямился и глянул на меня – высокомерно и холодно.

– Я не собирался убивать существо из своей расы.

– А Фецилия? – Я вдруг почувствовала, как от воспоминания об умершей охотнице мои глаза вспыхнули алым пламенем. – Девушку, которую ты убил в ущелье!

Желваки на угловатых скулах демона дрогнули, но вовсе не от раздражения, как мне вначале показалось, а от злости, внезапно охватившей его.

– Я не виноват в том, что некоторые не способны совладать с собой после ощущения моей магии. – Его вкрадчивость бесследно исчезла, а насмешливый голос сменился совсем иным – напряженным, грубым, приказным. Осененный какой-то мыслью, он спросил: – Что она тебе сказала?

– Что все вспомнила, – сразу ответила я и поджала губы. Слова вырвались сами собой, словно под влиянием демона. – Она говорила какой-то бред…

Глаза мужчины сверкнули недобрым огнем; он сурово нахмурился, смерив меня строгим взглядом.

– Это не бред.

– Даже если это правда, почему я не вспомнила то же, что и она? Ты и со мной пытался это сделать…

– Потому что ты сопротивлялась.

Демон медленно провел руками по прутьям решетки, а затем коснулся моих ладоней. Вздрогнув от этого неожиданного прикосновения, я хотела тут же отпрянуть, но он с такой силой сжал мои пальцы, что я не смогла разжать их. Металлические когти больно впились в кожу; из открывшихся ран тотчас побежала кровь – вначале багровая, а спустя мгновение темно-зеленая.

– Что ты делаешь?.. – дрогнувшим голосом прошептала я, с ужасом наблюдая за стекающей по моим пальцам демонической кровью.

Демон вдруг отпустил мои ладони и, резко просунув через прутья руку, схватил за шею. Придвинул к решетке так близко, что я почувствовала его горячее дыхание и увидела, как синяя радужка его глаз приобретает алый оттенок.

– Раз я не могу пока заставить тебя вспомнить, – начал мужчина, прожигая меня пытливым взглядом, – то хочу показать тебе, что ты ничем не отличаешься от тех тварей, которых ты убивала долгие годы.

Из моей груди вырвался сдавленный вздох. Когти демона впивались в мою шею, но я не знала, от чего именно мне было трудно дышать – от его мертвой хватки или от опасной близости.

Мужчина вдруг слегка приоткрыл рот, намереваясь что-то сказать, но, кажется, передумав, скривился и скользнул взглядом по моему лицу. Мне вдруг показалось, что он борется с каким-то жгучим желанием, и я смутно понимала, что этим желанием может оказаться желание свернуть мне шею.

– Верни мою магию, – угрожающе шепнул демон и стиснул челюсти с такой силой, что на его лице заходили желваки.

– О чем ты, черт возьми, говоришь? – бросила недовольно, пытаясь за грубостью скрыть свои истинные чувства.

Он не ответил и внезапно глубже впился когтями под кожу. Задыхаясь, я беспомощно вцепилась в его руку и попыталась вырваться из мертвой хватки. Но с каждой моей отчаянной попыткой демон свирепел все больше и больше и с безумной злобой сдавливал шею. Глаза застелила белесая пелена; я хватала ртом воздух, но не могла втянуть его в себя. С каждым мгновением я переставала ощущать связь со своей магией. Руки задрожали, и я медленно опустила их, не в силах сопротивляться давлению демона. Не знаю почему, но он вдруг разжал пальцы и резко отпрянул от меня.

Упав на колени, я задышала тяжело и часто, сквозь застелившую глаза пелену глядя на беспричинно разозлившегося демона. Дрожь охватила все мое тело, все внутренности, и какой-то дьявольский трепет наполнил все внутри, обжигая и пронзая меня подобно раскаленному железу. Я медленно поднялась с холодного каменного пола и попятилась к выходу, сжимая дрожащими пальцами окровавленное горло.

– Спроси у них, – заговорил демон – свирепо, грозно, – знают ли они, кого держат в клетке. Ответят – значит, они доверяют тебе. Нет – беги. Ты прикрываешь спины истинных врагов.

Примечания:

* Цитадель – крепость, защищающая город, либо внутреннее укрепление крепости, имевшее самостоятельную оборону.

Глава 4. Потерянное доверие.

Злость, гнев, ярость – это начало безумия. За злостью я могу скрыть то, как я сбита с толку, гнев застилает глаза, проникает в разум, помогая забыть о волнующих моментах, а ярость дает невероятную силу и ведет к победе. По крайней мере, так было раньше.

Сейчас постоянные изнуряющие тренировки лишь поджигали мой интерес к крылатому демону, и я не могла забыть ни его будоражащий сознание голос, ни пылающие искренней злобой глаза. Прошло три дня после нашего разговора в башне и попытки демона убить меня. Раны на шее до сих пор саднили, краснели и воспалялись. Мне приходилось постоянно носить под черной кирасой рубаху с толстым длинным воротом, прикрывающим все ссадины, оставленные демоном, а на руки надевать длинные кожаные перчатки, чтобы ни люди, ни охотники не заметили следы демонической крови. Как бы я ни старалась, у меня не получалось смыть темно-зеленые пятна вокруг ран на костяшках пальцев. Казалось, они впитались в кожу намертво, словно стали ее частью.

Впрочем, это меня не волновало так сильно, как портящиеся отношения между мной и Далией. Девушка старалась всячески избегать меня; просила не тревожить ее, когда я заходила к ней в лазарет, скрывалась, стоило мне появиться на кухне, в общем зале или во дворе для тренировок. Вот как несколько мгновений назад – она быстрым шагом покинула тренировочный двор, когда я появилась здесь, даже не взглянула на меня.

Я не понимала ее поведения. В тот день в лазарете она была так расстроена, не желала отпускать меня, но на следующие сутки очерствела и начала делать вид, что незнакома со мной. И это после того, как сказала о нашем родстве… Возможном родстве. Я все еще не верила в произошедшее – слишком безумным оно казалось.

Может, я и была бы готова смириться с ее молчанием, если бы только охотники и рыцари не начали замечать изменения в ее поведении. Они не слепые и прекрасно все видят – Далия изменилась после встречи с демоном. Это вызывало постоянные перешептывания, что невероятно злило меня. Людские слухи быстро дойдут до Совета.

Эта мысль так взбудоражила меня, так сильно опалила все внутри, что я до боли в пальцах сжала серебряную рукоять длинного меча и одним ударом снесла деревянную голову манекена.

– Эй, полегче, охотница! – раздался рядом задорный мужской голос, не узнать который было бы преступлением.

– Калеб, – вырвалось у меня, и я смерила приближающегося ко мне рыцаря строгим, недовольным взглядом.

– Ну вот, ты снова закатила глаза.

Мужчина остановился возле меня и улыбнулся широкой добродушной улыбкой, что заставило меня скривиться. Конечно, я старалась не обращать внимания на постоянно таскающегося за мной и Далией юного рыцаря Совета, но сейчас меня раздражал любой обратившийся ко мне человек. Калеб частенько проводил время рядом с нами, наблюдал, учился приемам, осмеливался вызывать нас на дуэль. За год нашего знакомства он довольно сильно изменился – возмужал, быстро стал полноценным рыцарем Совета. Сейчас он выглядел впечатляюще.

Новые латные доспехи блестели на зимнем солнце и превращали этого порой до ужаса нудного юнца в крепкого широкоплечего мужчину. Длинный синий плащ, позолоченные наплечники и перчатки подтверждали его высокий статус среди рыцарей. Но слегка растрепанные каштановые волосы, искорки озорства в ясных голубых глазах и лукавая улыбка, украшающая четко очерченные губы, выдавали в нем все того же юнца и настоящего любителя приключений.

– Новый щит? – без особого интереса спросила я, скользнув взглядом по огромному щиту с золотым узором в виде крыльев – эмблемы Совета.

– О, приятно, что ты заметила, – довольно протянул Калеб и провел облаченной в металлическую перчатку рукой по золотой раме щита. – Подарок от Совета. Теперь я официально капитан нашего гарнизона.

– Надо же… Мои поздравления, – равнодушно бросила в ответ и, спрятав меч в ножны, прошла мимо мужчины, намереваясь поскорее избавиться от его общества. Но одна мрачная мысль заставила меня остановиться и задать волнующий вопрос: – Разве ты вместе с командиром Совета и остальными рыцарями не должен был сегодня отбыть в столицу?

Явно не ожидая подобного вопроса, Калеб мгновение поколебался, а потом неуверенно произнес:

– По правде говоря, должен был. Но командир решил задержаться. Думаю, это связано с крылатым демоном.

Или с охотницей, своим поведением ставившей под сомнение нашу суть… Вдруг Далия действительно привлекла внимание людей? Если это так, то командир будет пристально следить за ней до того момента, пока она окончательно себя не выдаст.

– Кстати, а где Далия? – внезапно спросил Калеб, что заставило меня вмиг напрячься.

Смутное волнение окутало меня, сдавило гулко стучащее сердце. Я постаралась напустить на себя ледяную чопорность, не показывать, как сильно встревожил меня проявленный интерес рыцаря.

– Зачем она тебе? – грубо произнесла я, невольно нахмурившись.

Калеб оробел, кажется, даже слегка смутился – то ли от встречного вопроса, то ли от резкости и твердости, звучавших в моем голосе.

– Просто спросил… Вы обычно всегда вместе тренируетесь.

– Далия уже закончила тренироваться.

– Тогда, – протянул мужчина, вновь беззаботно улыбнувшись, – может, ты проведешь со мной тренировочный бой?

Я покосилась на него, слегка изогнув бровь, и встретилась со взглядом небесно-голубых глаз, горящих пьянящим азартом и детским озорством.

– Разумеется, если не боишься потерпеть поражение… – добавил он, усмехнувшись.

Слишком самодовольно – его самая глупая черта, которая может когда-нибудь сыграть с ним злую шутку.

– Держи покрепче свой столовый нож, салага, – сухо бросила я, вытаскивая из ножен меч.

Калеб усмехнулся в ответ на мою колкость, обнажил свой длинный толстый меч с позолоченной рукоятью и, сжав в левой руке щит, встал в боевую стойку. Я заметила, как тренировавшиеся во дворе люди и охотники обратили на нас внимание. Еще бы… Ведь рыцарь и охотник довольно редко сходятся в схватке – наши силы неравны. Но Калеб хороший боец, сильный и хитрый. И как бы силен ни был его противник, он знал, что может одержать победу.

Я встала напротив мужчины, согнула руки в локтях и поднесла свой меч к себе так, чтобы он скрывал одну часть моего лица, а его острый конец находился на уровне моей талии. Наносить удар я не спешила. Обычно Калеб нападает первым – он делает уверенный шаг вперед, прикрываясь щитом, а потом уже заносит меч. Но сейчас мужчина внимательно следил за мной и не торопился следовать своей заученной тактике. Вот же гаденыш… Кажется, понял, что я выучила его движения.

Мы медленно и синхронно двинулись по кругу, неотрывно смотря друг другу в глаза. Калеб улыбался – обаятельно, беззаботно, но я видела, как были напряжены его руки; видела на высоком загорелом лбу едва заметные морщинки – признак глубокой задумчивости. Он уверен в себе, но боится. Страх – главный враг в сражении.

Я покрепче сжала рукоять меча и, не выдержав этого молчаливого переглядывания и хождения по кругу, стремительно накинулась на мужчину. Он встретил мой, казалось бы, смертельный удар щитом, с трудом устоял на ногах и со всей силы оттолкнул меня от себя. Его глаза вспыхнули удивлением и, кажется, восхищением. Пользуясь его секундным замешательством, я вновь занесла над ним меч, и в этот раз Калеб отразил его своим мечом.

Наши клинки сходились и расходились, немелодично звеня, но этот звук нравился мне – он ласкал слух. Звук битвы. Звук скрещивающихся клинков, означающий скорое кровопролитие и будоражащий мое сознание до покалывания во всем теле. Мы сражались свирепо, двигались быстро, точно, и хоть Калеба ограничивала в движениях его тяжелая броня, он все равно не уступал мне по изворотливости и легко прикрывался щитом, когда не успевал избежать моих ударов.

Охотники и рыцари окружили нас, одобрительно свистя и крича слова поддержки, и этот гам лишь больше поджигал наш азарт. Наши мечи снова встретились – толстая полоса посеребренной стали Калеба и моя – более узкая, тонкая, хранящая память бесчисленных поединков, смертельных сражений, благородных дуэлей.

Наши взгляды столкнулись – цепкие, испепеляющие, твердые, как металл щита, но намного смертоноснее, чем лезвия мечей. Казалось, что тренировочный бой в один миг превратился в смертельный. В бой двух врагов, не готовых сдаваться.

Калеб утратил прежнюю веселость, на ее место пришли твердость, решимость, уверенность. Он одним резким движением оттолкнул меня от себя, и наши мечи отскочили друг от друга; раздался противный скрежет. Я не успела сориентироваться и отразить удар – мужчина с молниеносной скоростью занес надо мной меч. Холодная сталь просвистела рядом с моим лицом, и я в тот же миг почувствовала режущую боль.

Сделав несколько шатких шагов назад, я быстро приложила ладонь к щеке, боясь, что все присутствующие увидят, как из раны бежит демоническая кровь. Неаккуратным движением размазала липкую кровавую жидкость и взглянула на свою руку, обтянутую кожаной перчаткой. Алая кровь.

Из груди вырвался рваный вздох облегчения, и я подняла глаза на застывшего Калеба. Он смотрел на меня, как и все присутствующие во дворе; в его взгляде сквозили тревога и настороженность. Неужели он испытывает ко мне жалость?..

От осознания этого внутри меня тотчас разлился удушающий, чудовищный жар. Злость, гнев, ярость. Они помогают мне показаться уверенной, поглощают разум, дают разрушительную силу. Я не могу ее контролировать, но и не хочу. Стиснув челюсти до скрежета зубов и сжав рукоять оружия до ломоты в пальцах, я вскричала – яростно, дико, так, что мой крик эхом раздался в моей голове, и накинулась на опешившего от подобного мужчину. Он едва успел прикрыться щитом, закрыться от губительного удара меча.

Публика замолкла, но я не обращала на нее внимания. Чувствуя беспричинную ярость, опаляющую меня, стихийную силу и мощь – такую ослепляющую, сокрушительную, растущую с каждым новым выпадом, я наносила удар за ударом, не останавливалась, не давала противнику ни секунды для того, чтобы перевести дыхание. Мужчина не мог отразить мои удары, не мог поднять меч. В какой-то момент оружие выскользнуло из его руки, и Калеб схватился обеими руками за щит, пятясь назад и содрогаясь всем телом, когда мой меч с оглушительным звоном соприкасался с твердым металлом его щита.

– Лив! – прокричал он вдруг, пытаясь выглянуть из-за щита. – Лив, остановись!

Я не могла. Глаза застелила кровавая дымка, и я была не в силах совладать с обуявшим меня гневом. Рука ныла от непрекращающихся стремительных ударов, но я не останавливалась. Что-то прожигало меня глубоко внутри, что-то сильное и неизвестное; оно ломало меня и давало невероятную силу одновременно. Мне хотелось остановиться, но я просто не могла противостоять этой энергии, внезапно заполнившей каждую клеточку моего тела.

Резкий толчок в груди – и я едва не задохнулась. Зарычав как рассвирепелый дикий зверь, я занесла меч и со всей силы опустила его на щит. Раздался жуткий скрежет и звук надломившегося металла. Я отпустила рукоять меча, шагнула назад, с ужасом смотря на плод своей ярости. Меч застрял в щите намертво, и Калеб резко отбросил в сторону треснутый металл.

– Черт возьми, Лив! – Он посмотрел на меня с неподдельным испугом и в то же время восхищением. Пугающим его самого восхищением. – Что за чертовщину ты творила?

Я рвано выдохнула, чувствуя, как мощная энергия медленно угасает, оставляя на своем месте ощущение беспомощности, неуверенности, липкого страха. Все смотрели на меня. Я всем нутром чувствовала испуганные взгляды людей и полные восхищения взгляды охотников. Ощущая какое-то назойливое, гложущее чувство, я подошла к разбитому щиту, резким движением вытащила свой меч и спрятала его в ножны.

– Ты просто сумасшедшая, Лив, – подойдя ко мне, восторженно произнес Калеб.

Безумец. Я его чуть не убила из-за неподвластной мне энергии, а он находит в себе мужество радоваться этому кошмарному выступлению.