- Переночевал и уехал. Он ничего о ней не узнал.

Я хмыкнул и пошел к красному хиорту.

Мун не преувеличил. Он действительно скрутил блондинку как жертвенного козла - запястья были прикручены к лодыжкам так, что она сложилась пополам. Но это была еще не самая неудобная поза, в которой Мун оставлял своих пленниц.

Она была в сознании. Не скажу, что одобряю методы Муна (и его занятие, если уж быть откровенным), зато он ее не упустил. А ведь мог продать этому "кое-кому", который искал ее.

- Песчаный Тигр просит придержать товар, - тихонько сказал я и она повернула голову, пытаясь меня разглядеть. Восхитительные волосы рассыпались по плечам и по ковру, на котором она лежала. Осмун сорвал с нее белый бурнус (наверное чтобы увидеть, от чего он отказывался) и на ней осталась только короткая, подпоясанная туника из мягкой кожи. Туника едва доходила до середины бедер, руки были обнажены и я понял, что блондинка была гораздо сильнее, чем мне показалось вначале. Она попыталась приподняться и под бледной кожей напряглись сильные, тренированные мышцы. Глядя на них, я поверил, что меч действительно принадлежал ей, хотя это и казалось неправдоподобным. Такие руки могли держать оружие.

- Так это тебе я обязана всем этим? - поинтересовалась она.

Солнечные лучи проходили сквозь тонкую малиновую ткань хиорта. Странное освещение придавало ее коже жутковатый красный оттенок, а ковер казался засохшим кровавым пятном.

- Так это мне ты обязана всем этим, - охотно согласился я, - потому что иначе ты была бы уже у нового хозяина, - я вытащил нож, наклонился и перерезал веревки. Она попыталась разогнуться и сморщилась от боли. Я положил ее меч на ковер, опустился рядом и начал массировать ее плечи. Под нежной кожей чувствовались тугие мышцы.

- У тебя мой меч! - она удивилась настолько, что на мои руки не обратила внимания.

Я уже хотел провести массаж чуть поюжнее плеч, но передумал. Может за несколько дней плена у нее и затекли руки и ноги, но если я не ошибся в оценке ее реакции, после такой выходки у меня были бы большие неприятности. Не стоило портить с ней отношения в самом начале знакомства.

- Если это действительно твой меч, - усомнился я.

- Мой, - она вырвалась из кольца моих рук и вскочила, едва сдерживая стон. Мягкая кожаная туника оставляла открытыми стройные ноги. У горла туника была расшита странными руническими символами. Узор был такого же цвета, как ее глаза. Похожие символы покрывали и низ туники.

- Ты вынимал меч из ножен? - она требовала ответа таким тоном, что я не сразу сообразил, что говорить. Секунду помявшись, я все же соврал:

- Нет.

Она сразу расслабилась и ласково коснулась рукояти меча. Не знаю, чего я ждал после проведенного эксперимента, но она видимо не почувствовала ледяного онемения. Она держала меч как влюбленный держит руку своей любимой после долгой разлуки.

Меня переполняли странные чувства и неожиданно я спросил:

- Кто ты?

Руны на лезвии меча, руны на тунике. Невероятное переплетение узоров на рукояти. Ощущение близости смерти, когда я коснулся меча. А если ее послали боги, чтобы определить, а не подошло ли мое время и куда в этом случае меня отправить - в валхайл или в аиды, на вечный отдых... или на мучения?

И тут я понял, какой несу бред. За всю мою жизнь я ни разу не задумался о конце. Танцор меча танцует пока кто-то не убивает его. Мы не тратим время на размышления об устройстве мира или высшем предназначении. Я-то уж этим точно никогда не занимался.

На Северянке были такие же, как и на мне, сандалии. Длинные золотистые ремешки обвивали стройные ноги до колен. Когда она поднялась и выпрямилась, я не смог скрыть изумления. Она оказалась очень высокой голова на уровне моего подбородка. За всю мою жизнь я встречал лишь несколько мужчин такого роста.

Она приподняла голову, чтобы посмотреть мне в глаза и слабо нахмурилась.

- А я думала, что Южане невысокие.

- Большинство. Я - нет. Дело в том, что... - я открыто улыбнулся. - Я не совсем обычный Южанин.

Она изобразила удивление.

- А обычные Южане тоже посылают женщин в ловушку?

- Чтобы спасти от большой ловушки, я отправил тебя в маленькую, ухмыльнулся я. - Сознаюсь, это был обман, и возможно он доставил тебе некоторые неудобства, зато ты избавлена от лап какого-нибудь похотливого танзира, так? Когда ты сказала Муну "Песчаный Тигр просил придержать товар", он оставил тебя здесь до моего прихода, а мог и продать кому-нибудь за большие деньги. Ты так рвалась к нему, что остановить тебя я не смог. От моего сопровождения ты отказалась. Я решил хоть так помочь.

Что-то блеснуло в ее глазах. Она обдумывала мои слова.

- Значит ты хотел... меня защитить?

- В некотором смысле - да.

Она недоверчиво покосилась на меня, задумалась, а потом кончики губ едва заметно приподнялись. Я стоял и смотрел как она надевала перевязь так, чтобы рукоять меча находилась за левым плечом, как у моего Разящего. Все движения были быстрыми, отработанными и я уже не сомневался, что хотя евнуху почти нечего было терять, Северянка могла лишить его последнего.

Тут я снова вспомнил, как коснулась меня смерть, когда я дотронулся до Северного меча, и ладони защипало.

- Может все же расскажешь, какое у тебя дело к старому Муну? Вдруг я могу помочь? - выдавил я, пытаясь отвлечься от неприятных воспоминаний.

- Не можешь, - она поправила перевязь и раздраженно засунула за ухо мешавшую прядь.

- Почему нет?

- Не можешь и все, - она вышла из хиорта и, увязая в песке, пошла к жилищу Муна.

Я кинулся следом, но опоздал. Она сжимала серебряную рукоять меча и одним взмахом срезала полог, закрывающий вход. Когда я влетел в хиорт, она стояла рядом с лежащим Муном, приставив остро отточенный кончик сверкающего клинка к коричневому горлу торговца.

- Если бы это случилось в моей стране, я убила бы тебя за то, что ты сделал, - она говорила мягко, без надрыва. Обычно такие красивые фразы оказываются пустыми угрозами - женщина может убить только в порыве ярости, а блондинка казалась совершенно спокойной, но я почему-то был уверен, что жизнь Муна висела на волоске. - В моей стране, если бы я не убила тебя, меня обвинили бы в трусости. Это недостойно не только ан-истойя, но даже истойя. Но ваша страна для меня чужая и обычаев ваших я не знаю, поэтому я оставляю тебе жизнь, - острие меча коснулось горла Муна и на коже выступила капля крови. - Ты ничтожный глупец. Даже не верится, что ты мог распоряжаться жизнью моего брата.

Бедный старина Мун. Его поросячьи глазки чуть не вылезли из орбит, а вспотел он так, что я просто удивился, как меч не соскальзывает с шеи.

- Твоего брата? - выдавил Мун.

Шелковистые волосы прикрывали ее плечи.

- Пять лет назад мой брат был похищен у Северной границы. Ему было десять лет, работорговец... всего лишь десять лет, - голос ее едва не сорвался, но она справилась с собой. - Мы знаем, работорговец, как высоко вы цените наши светлые волосы, голубые глаза, бледную кожу. В стране темноволосых и темнокожих мужчин по-другому и быть не может, - острие вошло поглубже. - Ты украл моего брата, работорговец. Я хочу его вернуть.

- Я его украл! - оскорбленный Мун дернулся и чуть не проткнул себе горло. - Меня не интересуют мальчики, баска. Я занимаюсь женщинами.

- Лжец, - мягко сказала она. Даже слишком мягко для женщины, готовой убить мужчину. - У вас на Юге полно извращенцев. Они любят выбирать для своих развлечений мальчиков с Севера и хорошо за это платят. Я пять лет училась вести дела, работорговец, так что не ври мне, - носком сандалии она ткнула Муна в объемистый живот. - Светловолосый, голубоглазый мальчик, работорговец, с бледной кожей, похож на меня.

Глазки Муна сверкнули в мою сторону. Я понял его просьбу. С одной стороны, он хотел, чтобы я вмешался и помог ему, с другой, понимал, что если я сделаю хотя бы шаг, она может вонзить клинок в его горло. Я взвесил все за и против и избрал наилучший вариант - подождать.

- Пять лет назад? - Мун так взмок, что желтый бурнус покрылся коричневыми пятнами. - Баска, я ничего не знаю. Пять лет - долгий срок. Да, дети с Севера пользуются спросом, и я часто вижу их. Откуда мне знать, был среди них твой брат или нет.

Я ничего не услышал, но заметил движение ее губ. Она произнесла одно слово и хотя меч не двинулся ни на йоту, капли крови у острия из ярко-красных превратились в угольно-черные и застыли на побелевшей коже.

Мун судорожно хватал ртом воздух. Дыхание вырывалось со свистом и тут же превращалось в пар, как на морозе. Мун прохрипел:

- Был... был мальчик. Пять лет назад или больше. Я пересекал Пенджу, увидел его там... - Мун пожал плечами. - В бараке, в Джуле был маленький мальчик, но я не уверен, что это был твой брат. В Джуле много Северян.

- Джула, - повторила она. - Где это?

- На Юге, - я влез в разговор. - Опасные места.

- Это неважно, - она снова ткнула Муна ногой в живот. - У кого ты его видел, работорговец?

- У Омара, - жалобно признался Мун. - Он мой брат.

- Тоже работорговец?

Осмун закатил глаза.

- Это занятие семейное.

Северянка подняла меч и, не взглянув на ножны, отправила его в место хранения. На такой фокус уходят годы практики. Не сказав ни слова, она отодвинула меня с дороги и вышла. Я посмотрел на трясущегося, подвывающего Муна.

Он прижимал дрожащие пальцы к царапине на шее.

- Холод, - прошептал он. - Какой холод...

- Таковы почти все женщины, - сообщил я и пошел искать Северянку.

3

Я нашел ее около лошадей. Она уже оседлала небольшого серого мерина, стоявшего неподалеку от моего жеребца, и привязывала к седлу кожаные фляги с водой. Белый бурнус остался в одном из хиортов Муна и на Северянке была только короткая туника. Солнце палило нещадно и, глядя на ее белую кожу, я подумал, что к вечеру она станет красной, а блондинку ждет беспокойная ночь.

Она делала вид, что меня не замечает, а я прислонился плечом к шершавому стволу ближайшей пальмы и смотрел, как Северянка перекидывала на шею серого яркие желтые поводья и пробовала седло. Под палящим солнцем ее волосы казались почти белыми, а блеск серебряной рукояти меча слепил глаза.

У меня снова пересохло во рту.

- Собираешься в Джулу?

Она бросила на меня взгляд через плечо, не переставая заниматься подпругой.

- Ты сам все слышал.

Я пожал плечом - тем, которое не упиралось в дерево.

- Была там когда-нибудь?

- Нет, - она снова проверила подпруги, подобрала повод и, ухватившись левой рукой за короткую, жесткую гриву мерина, легко запрыгнула в седло, лежащее на ярком чепраке. Под Южным солнцем краски быстро выцветают, ярко-красный цвет желтеет, а потом становится коричневым. Северянка вдела ногу в медное стремя, обшитое кожей, боковой разрез туники распахнулся и я увидел стройное бедро.

Я проглотил комок в горле и попытался справиться с голосом.

- Одной тебе трудно будет добраться до Джулы.

Голубые глаза смотрели на меня с подкупающей искренностью.

- Трудно.

Я ждал. Она тоже. Про себя я скривился. Похоже было, что умение вести разговор к числу ее достоинств не относилось. Но это в женщине не главное.

Мы смотрели друг на друга. Она сидела на беспокойном сером мерине, покрытом слоем шафрановой пыли, а я стоял на ногах (тоже успев изрядно пропылиться, пока дошел от кантины до хиорта Осмуна), небрежно прислонившись к пальме. Сухие, ломкие листья почти не давали тени. Я покосился на женщину на лошади и решил еще подождать.

Она улыбнулась. Улыбка была очень личная, адресованная не мне, а развеселившей ее мысли.

- Это предложение, Песчаный Тигр?

Я снова пожал плечами.

- Чтобы попасть в Джулу, тебе придется пересечь Пенджу. Ты там когда-нибудь была?

Она откинула назад волосы.

- Я никогда еще не была на Юге... но сюда я добралась, - последовала многозначительная пауза. - Добралась сама.

Я хмыкнул и лениво погладил шрамы, пересекавшие мою правую щеку.

- Ты сама добралась только до той захудалой кантины, а сюда доставил тебя я.

Серый ударил копытом, поднял пыль и она повисла облаком в теплом воздухе. Потом облако медленно опустилось и смешалось с песком. Руки Северянки, державшие поводья, сплетенные из лошадиной гривы и хлопковых нитей, действовали, казалось, независимо от нее. Кисти рук были тонкими и наверное очень сильными, потому что она легко сдерживала лошадь - мерин не стоял на месте, чувствуя всадника на спине. Но она, кажется, и не замечала, что серый нервно приплясывает.

- Я уже говорила, мне не нужен танцор меча.

- Пенджа - моя страна, - любезно объяснил я. - Большую часть своей жизни я провел там. А если не знать расположения колодцев и оазисов, из пустыни не выйдешь, - я показал рукой на Юг. Над землей поднимались волны горячего воздуха. - Видишь?

Она посмотрела. Пустыня тянулась на мили вперед и сливалась с горизонтом в бесконечности. А до сердца песков, Пенджи, было еще много часов пути.

Я ждал знакомого ответа "мне не нужен танцор меча". В конце концов, она просто женщина, а их гордость оборачивается глупостью, когда они хотят доказать, что могут сделать что-то сами.

Она рассматривала пустыню. Даже небеса побелели, удержав лишь у горизонта ободок медно-голубого, пропитанного пылью сияния.

Северянка поежилась. Поежилась так, словно замерзала.

- Кто создал все это? - внезапно спросила она. - Что за безумный бог превратил плодородную землю в мертвую пустыню?

Я пожал плечами.

- Есть легенда. В ней говорится, что когда-то Юг был зеленым, прохладным и плодородным. А потом два брата-чародея устроили поединок, чтобы решить, кто будет править миром.

Она повернула голову, чтобы взглянуть на меня, и я встретил ясный, прямой взгляд.

- Предположительно они друг друга убили. Но перед этим успели разбить землю на две части: Север и Юг. Два мира, разных как мужчина и женщина, я улыбнулся, показывая, что сказка закончена. - Ты не согласна?

Она поудобнее уселась в седле.

- Ты не нужен мне, танцор меча. Мне не нужен ты... и мне не нужен твой меч.

Взглянув на нее, я понял, что она отказывает не Разящему. Одинокая женщина, независимо оттого, прекрасна она или нет, быстро узнает, чего хотят от нее мужчины. Я не был исключением, но от такой откровенности растерялся.

Пришлось снова пожать плечами.

- Я всего лишь пытаюсь предложить тебе свою помощь, баска.