Молчащие псы

ВАЛЬДЕМАР ЛЫСЯК

МОЛЧАЩИЕ ПСЫ

Краевое издательское агентство в Кракове

1990

Переводчик: Марченко Владимир Борисович, 2020

Cave tibi a cane muto!

(Берегись молчащего пса)

Латинское

ОТ ИЗДАТЕЛЯ

В изданной краевым издательским агентством в Кракове в 1987 году книге Вальдемара Лысяка "Безлюдные острова" автор (на стр. 206) анонсировал роман, называющийся "Молчащие псы, который он тогда как раз писал. Книга должна была стать трилогией о "пурпурном серебре". Лысяк работал над этим романом с 1980 года и прервал его написание в 1983 году, берясь за окончание "Безлюдных островов" (которые писал уже с 1978 года). К "Молчащим псам" он собирался вернуться позднее. Только этого не сделал, когда же в 1988 году мы спросили, что же происходит с трилогией, тот ответил, что не станет ее заканчивать – нет у него намерения к ней возвращаться. Все попытки склонить автора к продолжению "Псов" были бесплодными.

Поскольку до момента, когда автор прервал работу над "Молчащими псами" (1983), было готово уже несколько сотен страниц (весь первый том, вступление и две первые главы второго тома), мы подумали, что стоило бы к имеющемуся присмотреться. После ознакомления мы приняли решение напечатать сделанное, плюс лапидарное сокращение (буквально по пунктам) предполагаемого когда-то продолжения (завершение второго тома и всего третьего тома), чтобы читатель мог, по крайней мере, в такой форме узнать судьбы героев вплоть до финала.

В конце данного издания мы помещаем еще кое-что. Оказалось, что у автора имеются две толстые папки не использованных материалов для второго и третьего томов "Молчащих псов", в том числе – наряду с историческими заметками, всяческого рода записками и т. д. – еще и готовые фрагменты диалогов, эскизы целых фабулярных сцен и описаний. Мы решили частично представить и их (только те, которые относятся к главным действующим лицам и сюжету романа). Печатаем мы их под названием "Крохи эскизов". Мы посчитали, что они могут быть интересны не только потому, что, благодаря представлению этих эскизов, некоторые сюжетные линии "Молчащих псов" найдут более полное объяснение или завершение, но и потому, что проекция данных "крошек" из подготовительного архива писателя показывает нам его задумки, опережающие написание окончательной версии, то есть, его творческую мастерскую. Данные эскизы – это секреты авторских замыслов, заготовки, которые еще следовало шлифовать. Очень жаль, что автор отказался от их окончательной обработки, бросая намерение завершения трилогии.

ТОМ ПЕРВЫЙ

ВОЛК И ВОРОН

"Все, что должно случиться на свете, поначалу творится в сердце

человека, и в нем следует искать, ибо там рождается История (…) Все то, что можно заметить в глубине людской физиологии, а так же в

человеческой psyche, однажды впишется в Историю. Таков принцип

эволюции человека, следовательно – и интуитивного поиска".

(Дени де Ружемон "Будущее – наше дело")

ВСТУПЛЕНИЕ

(Краткий очерк истории пурпурного серебра, позволяющий читателю ознакомиться с объектом поисков, которые когда-то проводили герои этой книги, и описание которых заполнит страницы ее глав)

So you see… that the world is governed by very different personages to what is imagined by those who are not behind the scenes.

Так что ты видишь… мир управляется совершенно не теми лицами, как представляют те, кт не знаком с кулисами.

(Исаак Дизраэли, отец Бенджамена)

Те, которые не знакомы с кулисами, представляют себе, будто наиболее могущественным из всех металлов является золото. Они ошибаются. Золото является ничем по сравнению с определенной разновидностью серебра, наиболее зловещим и менее всего описанным. В этой книге, являющейся первой монографией этого металла, о нем будет сказано все, что только можно сказать на нынешнем этапе исследований. Наверняка в будущем историки, которым врачи сообщат, что они больны раком, и что у них осталось года два жизни, допишут продолжение этого рассказа, а писатели и поэты, чьи мысли перемешаны пальцем демона отваги, переведут те научные труды на язык литературной магии. И, быть может, тогда кто-то будет пытаться убедить вас, будто бы все это выдумки. Сделайте тогда две вещи. Поначалу припомните, что писал Джон Барт в своей книге "Химера": "Некоторые выдумки настолько гораздо ценнее фактов, что становятся истинными. Единственный Багдад – это Багдад из "1001 ночи", где ковры летают, а из магических слов рождаются джинны". После того выбросьте из дома человека, который пытался посеять в вас сомнение, ибо тем самым раскрыл собственную глупость, либо же собственную принадлежность к клану "молчащих псов", а оба эти греха оскорбляют любой приличный дом; "молчащие же псы" потому, что кормятся серебром, которое проклято Богом.

Существует девять разновидностей серебра:

1. Чистое серебро – химический элемент (с атомным номером 47, с атомной массой 107,87; с удельным весом 10,492), представляющий собой серебристо-белый металл, очень растягивающийся и плавящийся при температуре 960,5 градусов Цельсия.

2. Твердое серебро – сплав чистого серебра с железом (3,3%), кобальтом (1,9%) и никелем (0,5%).

3. Медное серебро – сплав чистого серебра с медью (20 – 50%), чаще всего применяемый, в основном, для изготовления монет и декоративных предметов.

4. Медно-кадмиевое серебро – сплав чистого серебра (80 – 93,5%) с медью и кадмием, применяемый, в основном, для художественных изделий, чеканенных из тонких пластин.

5. Медно-цинковое серебро – сплав чистого серебра с медью (19,5 – 41%) и цинком (3 – 53,3%), для изготовления серебряных припоев для сварки и пайки сплавов серебра с медью.

6. Медно-никелевое серебро (tiers-argent) –сплав чистого серебра с медью и никелем, применяемый для изготовления декоративной столовой посуды.

7. Кадмий-магниевое серебро – сплав чистого серебра с кадмием и прибавлением магния (до 10%), применяемый в ювелирной промышленности.

8. Так называемое стандартное серебро – сплав, содержащий 95,9% чистого серебра.

9. Пурпурное серебро (так называемое "Серебро Иуды") – сплав чистого серебра с примесью неизвестной субстанции (до 29%), придающей металлу розоватый блеск. Такое серебро служит для изготовления монет и ритуальных предметов (крестики, звезды и др.), необходимых для подкупа высшего порядка – коррупции души.

Пурпурное серебро, являющееся предметом нашей заинтересованности, в безднах истории получило и другие названия; "сатанинское серебро" (или же "серебро сатаны"), "серебро сделки", "розовое серебро", "серебро молчащих псов", "серебро Убуртиса" и "серебро красного комтура" (мне удалось установить только лишь эти названия, вполне возможно, что были и другие).

Название "серебро сделки" взялось, наверняка, оттуда, что, в отличие от золота, с помощью которого можно купить человека и тем самым склонить его к какой-то измене – посредством пурпурного серебра можно купить его душу, то есть, сделать так, что этот человек превратится в надежного слугу, а, продавая собственную отчизну, он будет уверен, что это его действие правомочный и морально оправданное, соответствующий с законами божьими, природными и людскими. Человек, воля которого подкуплена пурпурным серебром, не знает конфликта совести с бесчестьем, поскольку совесть его поднимает подлость до уровня правоты или добродетели, оставляя его совершенно спокойным. Аполлоний из Тианы в письме, которое было дополнением к его "Книге предсказаний", писал:

"И будут безгрешными в собственном мнении те, кто взяли розовый аргентум от стражей земли своей, более безобразные, чем те, что отдались за золото, тех, что подкупили их, ненавидят. Да простит им (тем, другим – В.Л.), ибо знают, что делают, и самих себя в презрении видят. Тех же (первых – В.Л.) сбрось в пропасть Бельбаала, поскольку к исправлению душ своих они уже неспособны. Ужели не верят они сердцем своим, что творят добро, когда зло сами делают? Да будут прокляты те отравители племен земных, и потомство их, и потомство потомства вплоть до последней матери, ибо всяческая неволя – их творение".

Процитированные выше слова язычника Аполлония (который, что ни говори, почитал и пытался познать единого Бога, творца вселенной) являются первым из двух наиболее древних исторических посланий, касающихся пурпурного серебра, которые мне удалось найти – они родом из второй половины первого века нашей эры. Второе же послание – это теория колдуна из Самарии, знаменитого Симона Мага, о котором упоминают "Деяния апостолов". Эту теорию представил в III столетии Ипполит (Refutatio omnium haeresium). Согласно этой теории, провозглашаемой Симоном, разыскивающим пурпурное серебро (именно от его имени происходит "симония" – достижение положения путем подкупа) – в этом металле имеется неограниченная сила (dynamis); эта сила обладает двойственной природой, тайной и явной; но тайная выводит свое существование из явной и "обладает сознанием и участием в мышлении".

В то же самое время уже функционировала уверенность, будто бы пурпурное серебро родилось благодаря смешению крови Иуды со сребрениками. В соответствии с не имеющим названия апокрифом, который долгое время ошибочно считался одной из работ Оригена (III век), но, вне всякого сомнения, созданном в круге руководимой им александрийской катехизационной школы – священники бросили принесенные им сребреники на землю под его висящим телом, когда же утром прибыли слуги, чтобы снять его, они увидели, что глаза трупа омыты кровавыми слезами, и что монеты окрасились в ту разновидность пурпура, который тогда получали из определенной разновидности морских улиток. Сребреники пытались отмыть. Безрезультатно, они оставались такими же интенсивно пурпурными. За эти монеты у гончара был куплен земельный участок, названный Халцедамой – Землей Крови (что подтверждает святой Матфей), заплатив 27 сребреников. Три монеты бросили в сокровищницу храма в качестве своеобразного курьеза. На следующий день оказалось, что их невозможно распознать, поскольку эти три заразили окраской все остальные монеты в казне. Отдав свой пурпур множеству сестер, эти монеты побледнели, и теперь все они блестели одинаковым розовым оттенком. Все это серебро вывезли римляне, но возле острова Родос на их судно напали три таинственных корабля (спаслась лишь наложница проконсула, которую волны вынесли на берег), и пурпурный груз на какое-то время из истории пропал.

Только это и говорит легенда, заключенная в упомянутом апокрифе, в котором еще имеется объяснение термина "серебро молчащих псов". Автор этого текста написал:

"Они, те, которые его берут, вовсе не выступают громко за дело тех, кто купили их душу, и с изменой своей не носятся, и мыслей своих не показывают, как привык то делать глупец, считая, будто бы сможет убедить людей в правоту такой измены. И молча же, поцелуем от всего сердца своих братьев в рабство ведут, как Иуда Искариот Спасителя поцеловал, принося ему мучения и смерть (…) Говорю вам, берегитесь молчащих псов, которые кровь с земли вашей выпьют бесшумно, ведя вас в подданство, словно баранов на бойню, и говорю вам: берегитесь, и еще говорю вам: трижды остерегайтесь, ибо стоят они рядом и смеются с фальшивой и безжалостной дружбой!...".

Может показаться, что данный текст позволяет подвергнуть сомнению убеждение, будто бы "молчащие псы" считают себя безгрешными в своих поступках – он позволяет считать, будто бы они лишь исключительно хитроумны, ибо знают, что и когда говорить, а когда и о чем молчать. Данную проблему, похоже, окончательно решить невозможно; вполне возможно, что существовали две разновидности таких изменников, и это зависело от глубины их коррумпирования (от числа выплаченных им пурпурных сребреников?). Но это всего лишь спекуляции.

В мозаике истории пурпурного серебра не хватает множества камешков, и один Господь, а может – Люцифер, знает, удастся ли когда-нибудь эти камешки найти. Очередным таким фрагментом, который я обнаружил, является так называемое Второе дополнение к каббалистической книге "Зохар" (авторство ее приписывают Моисею из Лиона). Данный источник, наряду со средневековым манускриптом, сохранившийся в ФРГ в частной коллекции, позволяет проследить судьбы пурпурной казны в Х – XIII столетиях, и кроме того, несколько иным путем, чем об этом говорится в учебниках и энциклопедиях, выяснить причины появления крестоносцев на берегах Балтики.

В последних годах первого тысячелетия нашей эры среди сотен исламских сект, дерущихся между собой по различным политическим и религиозным причинам, серьезное значение обрела измаилитская (шиитская) секта Абдаллаха. Она набирала силу с головокружительной скоростью по причине пурпурного серебра, до которого добралась, пытая стража тайны, ливанского астролога, называвшего себя последним халдейским жрецом. Миссии секты, называющие себя "даис", распространились по всему Ближнему Востоку (в основном, в Персии, Сирии и в Ливане), покупая для себя новых сторонников. Во главе секты стоял Даи аль-Доат (Великий Магистр).

В 1090 году очередной Великий Магистр, перс по происхождению, Хасан-ибн-Саббах-эль-Хомаири, подкупил пурпурным серебром гарнизон горной крепости Аламут (Гнездо Стервятников) на горе Рудпар в располагающемся в Персии горном массиве Эльбурс, и превратил крепость в собственную столицу. С тех пор каждого Великого Магистра стали называть Горным Князем или Горным Старцем, и каждого из них в тогдашнем мире ужасно боялись. Дело в том, что Хасан превратил секту в орден убийц, желая создать империю измаилитов не так, как это делали все иные завоеватели в истории. Не посредством армии, но силой пурпурного серебра и угрозой тайного убийства. Первый метод был эффективен в отношении подданных различного уровня, но совершенно не годился для фанатиков верности и в отношении коронованных голов, ибо невозможно купить фанатичную лояльность и наивысшей после Бога ступени в иерархии. Неподкупных и коронованных должен был сломить кровавый террор, распространяемый ассасинами (именно так называли секту; от этого названия слова: во французском языке "assassin", а в итальянском – "assassino" означают: наемный убийца, скрытый убийца, террорист).

Специально обучаемые "бойцы" Горного Старца (федаины) отличались величайшим презрением к смерти, какое только знала история, поскольку им не только обещали, как и всем почитателям Аллаха – рай после смерти (Коран: "Наградой станет вам рай, обещанный Пророком, а в нем – сказочно прекрасные гурии, со сладкими, словно финики, устами, с черными, блестящими, будто истинные жемчужины, глазами), но и давали испробовать этого Эдема. В одном из своих имений Горный Старец содержал замечательные сады, переполненные всяческими богатствами и возбуждающими предметами Востока. Одурманенного гашишем федаина перевозили туда из помещений предводителя. Тот просыпался в объятиях "небесных гурий", которые нашептывали, что он находится в обещанном Пророком раю. Когда он насыщал свою похоть, его вновь одурманивали гашишем и приводили в себя вновь в помещениях Горного Князя, заверяя, что все это время он не трогался с места, и что его повелитель лишь на мгновение перенес его в рай, чтобы познал он наслаждение, ожидающее верных мусульман после смерти. С тех пор уже никакая опасность не могла сдержать федаина, мечтающего навсегда вернуться в рай.

Хроники крестовых походов переполнены будящими ужас описаниями деятельности ассассинов. Благодаря пурпурному серебру, он проскальзывал в ближайшее окружение правителей, в шатры племенных вождей и во дворцы монархов во всей Азии, Аравии и Европы. Никто из повелителей не мог быть уверен в собственной жизни; говорили, будто "сам воздух переполнен стилетами Горного Старца". Страх, который поначалу парализовал шейхов, визиров и эмиров, начал передаваться калифам и султанам, под конец – европейским королям и азиатским царям. А как еще могло быть иначе, если для того, чтобы убить одного из султанов, которого днем и ночью охраняла специальная стража, из Гнезда Стервятников были высланы 124 (sic!) федаина, и этот сто двадцать четвертый добился цели.

Начали они с Ближнего Востока - Хасан выслал всем мусульманским повелителям требование выплаты дани и подчинения ему. Ответом был издевательский смех – могущественные суверены и их вассалы смеялись над тем, что сектанты-исмаилиты возжелали господствовать над исламским миром. Но вскоре смеяться перестали. От стилета высланного из Аламута федаина первым пал визир Низам-аль-Мульк. Еще большее впечатление произвела смерть величественного повелителя сельджуков, Малек Шаха. А потом наступила целая серия неожиданных смертей сирийских эмиров, так что от Афганистана по Каир властители перестали спокойно спать. Восток понял, что следует защищаться. Во главе сопротивления встал калиф Зинджиар (Санджар), но когда однажды утром он обнаружил под подушкой стилет вместе с письмом: "А ведь можно было погрузить в твоем сердце то, что ты нашел под своей головой. Хасан", он склонил голову перед Старцем с Гор, начав этим цепную реакцию. По его следам, наряду с многочисленными местными царьками пошел даже самый славный из мусульманских повелителей, великий победитель крестоносцев, султан Египта и Сирии, Салах ад-Дин, Саладин!

Во второй половине XII века опека Горного Старца распространялась уже над многими территориями, спаянными в единую супердержаву пурпурной изменой и страхом. Монархи, проживающие за тысячи километров от аль Аламут признавали свое подчинение Хасану и его наследникам. У тех же, у кого было иное мнение, жизнь была короткой.

Сегодня это все звучит словно сказка про железного волка, но Шайх-аль Джабал (Князь Гор) принимал дань даже от королей Венгрии и Франции, и даже от германских императоров! Филипп II Август, которому угрожал федаин, создал отряд специально отобранных рубак, которые не отступали от него ни на шаг. Пытались сломить ассасинов французские крестоносцы и заплатили за это кровавую цену. Первым под ударом стилета человека из Аламута пал Раймонд I, граф Триполи, из славного семейства тулузских графов, которое во время первого крестового похода овладела Триполи. Но солью в глазу Горного Старца был повелитель Иерусалимского Королевства, созданного крестоносцами третьего похода на завоеванных мусульманских территориях - легендарный "рыцарь без страха и упрека", Конрад из Монферрата. Два федаина, которым пурпурное серебро открыло калитку ко двору Конрада, шесть месяцев ожидали способности. Когда же та случилась (в 1192 году)- эти двое закололи Конрада кинжалами и сбежали. Один из них укрылся в церкви, о чем никто не знал, и потому в эту церковь перенесли раненного иерусалимского короля. Тогда исмаилит прорвался сквозь застывшую в изумлении толпу и несколькими ударами добил жертву. Обоих убийц схватили – они скончались в страшных муках, не издав и стона, поскольку для них близился рай. Другие федаины в момент ареста сами кончали с собой. Французы, видя, что никаких шансов на защиту от ассасинов у них нет, сдались, и впоследствии Людовик Святой посылал дары Горному Старцу.

Но как раз тогда, когда французских крестоносцев запугали, на арене появился иной европейский противник, Германия. В 1190 году в Палестине, под стенами осажденной Акки, встали члены германского братства, которое в следующем году учредило в Акке госпиталь и приняло устав иоаннитов. В этом как раз госпитале в 1195 году умер таинственный рыцарь неизвестного происхождения. Перед самой кончиной он передал госпитальерам пять серебряных монет интенсивно пурпурного оттенка и секрет их коррупционного предназначения. Правда, этот человек сам не знал, что сребреники, которыми он владел, обладают могуществом передавать обычным серебряным монетам свою силу, потому орденские братья – вместо того, чтобы использовать их для размножения чудесного инструмента – использовали их напрямую, для подкупа. Две из этих монет были использованы для поддержки у германских князей идеи преобразования братства в рыцарский орден. Это случилось в 1198 году, а в 1199 году папа Иннокентий III утвердил учреждение третьего, самого младшего из рыцарских орденов, созданных в ходе крестовых походов в Святую Землю: Order der Ritter des Hospitals Sankt Marien des Deutschen Hauses (Рыцарский Орден Госпиталя Святейшей Девы Марии Немецкого Дома).

Первые полтора десятка лет рыцари в белых плащах с двумя черными крестами играли малую роль на ближневосточной сцене, готовясь к атаке. Пока, наконец, в 1210 году гросскомтур, сорокалетний Герман фон Зальца, практически исполнявший функции Великого Магистра ордена, с группой братьев и отрядом кнехтов отправился в Аламут. К стенам крепости они прибыли в жаркий полдень, которого никак не освежал ветерок, прорывающийся из-за горных перевалов. Немцы долго стояли перед закрытыми воротами, глядя, как заходящее солнце омывает багрянцем створки. Вечером ворота открылись, рыцарей приветствовал начальник стражи, а после него - любимый сын Горного Старца, Хасан. Ассасины считали, будто бы немцы прибыли вручить дань, как множество других, но, в связи с поздней порой, встречу с Горным Старцем отложили до следующего дня. Герман и Хасан провели начальные переговоры и пожелали друг другу спокойной ночи.

На следующее утро Горный Старец, Мохаммед II, принял Германа фон Зальца и его рыцарей на замковом дворе, приглашая всех их к столу. Завтракали в молчании, обмениваясь вежливыми улыбками. Когда они закончили, слуги принесли пять кубков с любимым миндальным напитком царя царей, и этот нектар был разлит по кубкам. Мохаммед II отпил несколько глотков, щуря глаза от удовольствия, затем оттер шелковым платком губы и обратился к гросскомтуру и переводчику:

- Какой же орден ты представляешь, пришелец?

- Немецкий Орден, - коротко ответил фон Зальца.

- С чем ты приходишь, с просьбой о помощи?... Если у тебя имеется неприятель, скажи мне, и он перестанет тебе надоедать.

- От своих неприятелей мы избавляемся сами, - ответил на это гросскомтур.

Мохаммед II усмехнулся, усмехнулся и Герман фон Зальца. Вновь повисло молчание. Горный Старец вновь отпил из кубка и спросил:

- Кому вы служите?

- Господу всемогущему, единому в Святой Троице и Его Матери.

- Лишь Аллах всемогущ, Иисус был его пророком, но я спросил не об этом. Кому служите?

Фон Зальца сощурил глаза, в которые било солнце, и произнес, разделяя слоги:

- Себе самим.

- И настолько вы не нужны никому, что ищете моего покровительства, или же это страх передо мной привел вас к моему порогу?

- В такой уж степени нам никто не нужен.

Старец в изумлении раскрыл глаза и расплел пальцы, которые перед тем держал словно при медитации.

- То есть, ты прибыл не с данью? – спросил он, и голос его был резче на тон.

- Нет.

- Тогда чего ты желаешь? Ведь за чем-то ты сюда прибыл?

- За розовым серебром.

Мохаммед II расхохотался, после чего махнул рукой в сторону площадки на крепостных стенах, и два стража тут же бросились вниз, разбиваясь всмятку рядом с сидящими рыцарями.

- У меня семьдесят тысяч таких же, как эти, готовых пойти на смерть по одному моему знаку. Так с помощь кого ты, гяур, желаешь отобрать у меня мое сокровище, с горсткой своих слуг? Даже среди тех, с которыми ты прибыл, трое подкуплены мной.

Фон Зальца отвел глаза от переломанных тел федаинов, губы его тронула нетерпеливая гримаса.

- Были подкуплены, - пояснил он. – Их тела найдешь в комнате, в которой я спал.

Лицо старика окаменело.

- Кто тебе указал на них?!

- Провидение.

- Гяур, ты ляжешь рядом с ними еще до того, как солнце доберется до зенита!

Гросскомтур зловеще осклабился и процедил:

- Не пугай меня, глупец. Когда я въезжал сюда, твой раб погрозил мне, говоря: "Кем бы ты ни был, дрожи, встав перед лицом того, кто держит в своей руке жизни и смерти царей!". Теперь же я держу в руке твою судьбу, только нет уже в ней жизни, одна лишь смерть, которую отмеряет время. Солнце близится к зениту, только ты до этого момента не доживешь. Молись своему богу, вода в клепсидре перелилась.

Говоря это, он взял стоящий перед ним кубок и вылил золотистое содержимое на землю. Горный Старец поглядел на свой, выпитый наполовину сосуд и почувствовал ускоренное биение сердца. Он все понял и спросил:

- Кто?...

Крестоносец глянул на молчащего Хасана, и взгляд царя царей последовал за его взглядом, остановившись на лице сына.

- Пес! – прошептал он с ужасной ненавистью.

Хасан молчал и вглядывался в пространство перед собой глазами, в которых не отражалась какая-либо взволнованность. Мохаммед повернулся к пришельцу, чувствуя, что тело его начинает истекать холодным потом.