Помоги проекту - поделись книгой:
Акимов В.
Преступления инженера Зоркина
ИСПЫТАНИЕ
I. СЧАСТЛИВЫЙ ДЕНЬ
Бывает так: человек, встав поутру, чувствует — сегодняшний день принесет ему что-то новое и обязательно радостное. С таким настроением торопливо расправлялся с завтраком Рашид Камилов — девятнадцатилетний юноша, студент третьего курса педагогического института.
Именно третьего, а не второго! Полмесяца назад Рашид с успехом сдал экзамены за четвертый семестр и теперь с полным основанием называл себя третьекурсником.
Мать с любовью глядела на здоровяка-сына, заворачивая в газету два увесистых бутерброда. Обеспокоенно посмотрела на часы:
— Сынок, двадцать минут осталось, поторопись!
Рашид согласно кивнул в ответ, опорожнил крупными глотками пиалу с чаем. Взяв из рук матери сверток, звонко чмокнул ее в щеку, крикнул на ходу:
— Опоздание для спасателя смерти подобно!
Хадича Салимовна с ласковой укоризной покачала головой: «Шутник...»
Сын в это время пересек улицу, взбежал на невысокое крыльцо и уже было потянулся к черной кнопке электрического звонка, как дверь растворилась. На пороге стоял русоволосый скуластый парень.
— Рашид!
— Игорь, что же ты...
— Все в порядке! Договорились встретиться без пятнадцати восемь, посмотри на часы.
— Будет тебе, аккуратист несчастный. Делаем марш-бросок, иначе начальник меня живьем съест!
Друзья зашагали размашисто, радостно глядя на пробуждающийся мир. Им было хорошо вдвоем, они переглянулись и, поняв друг друга, как привыкли понимать всегда, запели вполголоса свою любимую:
Молодость неугомонна, молодость любопытна, молодым все интересно, ново, необычно. В густой толпе прохожих юноши успевали разглядеть немолодую грузную женщину в смешной старомодной шляпке с аляповатыми искусственными цветами и, одновременно хмыкнув, иронически перемигнуться. А вот навстречу спешит толстяк с огромным портфелем. Лицо его, несмотря на раннее утро, обильно покрыто потом, в глазах — отсутствующее выражение. Толстяк налетает на друзей и, пробормотав что-то неразборчивое, похожее одновременно на извинение и на брань, протискивается между ними, несется дальше. На лицах друзей секунды удивления сменяются долгими улыбками.
— Чудак какой-то! — смеется Рашид.
— Занятый человек, спешит на прием к министру! — добавляет с шутливой серьезностью Игорь. И друзья опять улыбаются, возвращаясь легко и просто к прерванному разговору, интересующему только их двоих.
Проходит несколько мгновений, парни замедляют шаг... Девушка с высокой короной волос, с вздернутым тонким носиком, милая и женственная, проходит мимо. Их много, встречных и идущих в одном направлении с друзьями девушек: хорошеньких и дурнушек, одетых ярко и серо. Но эта, как — чудное виденье!
— Э — эх! — только вздыхает Рашид и, не сдержавшись, оборачивается вслед девушке. Игорь, наоборот, ускоряет ход. Впереди показались центральные ворота парка-озера.
— В самый раз поспеем. Считай, Рашид, что свой десятый рабочий день ты начнешь без опоздания, как и предыдущие!
Здесь необходимо сделать небольшое отступление, чтобы познакомить читателя с нашими героями.
Рашид и Игорь дружили со школы, с самого первого класса. Рашид жил вдвоем с матерью, отец его погиб на фронте за неделю до Дня победы. Летом 1944 года старший лейтенант Сабир Камилов, «подремонтировавшие» в госпитале, как он шутливо говорил о себе, прибыл на побывку домой. Прихрамывая, с тросточкой в руке, он в первый же вечер пришел к соседу, старому кузнецу Салиму. Дочь старика, Хадича, увидев любимого, вспыхнула, как маков цвет. Не удержавшись, бросилась навстречу, но вдруг остановилась, глянула смущенно на отца и опрометью умчалась в дом. Старик же сделал вид, что ничего не заметил, только в уголках его глаз под седыми бровями вспыхнули и погасли лукавые огоньки.
После обоюдных радостных приветствий Салим-ата бережно усадил гостя на сури и повел разговор о событиях на фронте. Пили чай. Хадича подносила сладости, нарвала в саду рассыпчатых яблок, принесла медовую дыню. Ей хотелось задать любимому только один вопрос: «Вы приехали совсем?», но она не решалась. Отец, угадав мысли дочери и хорошо понимая состояние молодых людей, произнес:
— Говори, сынок, не стесняйся, вижу, с серьёзным делом пришел.
Через неделю сыграли свадьбу, а через три старший лейтенант Сабир Камилов, распрощавшись с молодой женой, отбыл на фронт в свою часть. Письмо о рождении сына Сабир получил за несколько минут до атаки: советские войска штурмовали последнее волчье логово фашистов — Берлин. Он успел набросать несколько строк карандашом на вырванном из блокнота листе:
«Дорогая, любимая жена! Я несказанно рад рождению сына, назови его Рашидом в честь моего отца. Береги малыша, войне скоро конец. Ждите с победой!»
Письмо это было последним, вслед за ним пришла похоронная:
«Ваш муж, гвардии капитан С. Камилов погиб смертью храбрых...»
Трудно пришлось молодой вдове одной растить сына. Старенькая мать Сабира, не выдержав горя, угасла через месяц. Отец Хадичи пожил еще года три и умер от болезни сердца. Хадича продала домик отца, а сама поселилась в двухкомнатной коммунальной квартире Сабира. Деньги, полученные от продажи дома, послужили ей большим подспорьем в нелегкие послевоенные годы, когда нехватка ощущалась во всем. Рашидик рос здоровым и крепким мальчиком, мать, не считаясь с расходами, покупала ему самые лучшие продукты. Денег хватило года на три, а потом... Потом стало труднее.
Надо было работать, учиться и растить сына. Выучившись на медсестру, она стала работать в поликлинике и в медпункте школы. Бережливая, умелая хозяйка, она держала дом в чистоте, вкусно готовила, старалась как можно лучше воспитать маленького Рашида.
Сын рос, был он в меру шумлив и в меру усидчив. Учился хорошо, часто радовал мать отличными отметками. Последнее письмо отца он бережно хранил в своем книжном шкафу, в коробке с документами.
Однажды, когда Рашид учился еще в восьмом классе, Хадича Салимовна заметила, что сын стоит у шкафа, держа отцовское письмо, и глаза его полны слез. Она было тоже всплакнула, но почти тотчас в ней вспыхнуло чувство душевной радости, и она успокоилась. «Это хорошо, — сказала мать себе, — письмо Сабира, как железная кольчуга, предохранит сына от дурных дел».
Что говорить, каждая мать втайне опасается, как бы ее ребенок не ступил на кривую дорогу жизни. Особенно многим соблазнам подвержен так называемый переходный возраст, а пареньку в то время шел шестнадцатый год.
Ее радовало, что Рашид дружит с Игорем Мезенцевым.
Хороший он парень, волевой, рассудительный, смелый. Мезенцев, еще будучи четырнадцатилетним мальчуганом, увлекся не на шутку гимнастикой. Рашид вскоре последовал примеру друга и добился неплохих успехов в спортивном мастерстве. Свой досуг ребята проводили интересно. Дома у Игоря была богатая библиотека, и друзья часто засиживались допоздна то на квартире Мезенцевых, то на квартире Камиловых, с увлечением читая вслух классиков, приключенческую литературу. Закончив очередной том, парнишки начинали шахматные баталии, потом брались за решение ребусов и отгадывание шарад. На каждую удачу или неудачу Рашид реагировал самым бурным образом, Игорь, тот лишь улыбался широко и радостно, или же хмурился, когда терпел поражение в шахматах, усиленно тер пальцами переносицу, когда вставал в тупик при решении головоломной задачи.
Казалось, в дружбе верховодил Рашид. Загораясь идеей, он увлекал за собой Игоря, и тот шел за ним, внешне покорно, но на деле он служил как бы предохранительным тормозом, оберегая друга от «опасных поворотов». В конце оказывалось, что Рашид делал так, как советовал ему Игорь, и это был всегда верный совет, верное решение или действие. Нередко случалось, что вспыльчивый Рашид задирался по пустякам с незнакомыми парнями. Еще миг, и могла начаться драка. Но всегда вовремя «вмешивался» в ссору Игорь, он вроде бы ничего особенного и не говорил, не рассыпался в извинениях перед «врагами», но как-то само собой получалось, что оба стороны расходились умиротворенные.
Игорь вовсе не был «примиренцем», а тем более трусом. Он был смел и разумен. Однажды, когда друзья возвращались поздно вечером из кино, они увидели, как на противоположной стороне улицы к девушке подошли трое парней. Девушка вначале испуганно вскрикнула, а потом до слуха друзей донесся ее торопливый взволнованный голос: «Оставьте меня! Что вы делаете ? »
Игорь, не сказав ни слова Рашиду, ринулся через дорогу. Тут же раздался крепкой силы удар: один из парней грохнулся на тротуар. Двое других, выхватив что-то из карманов, налетели на Игоря. Мезенцеву пришлось бы худо, не подоспей ему на помощь Рашид. Ударом ноги в спину он свалил второго хулигана. Третий поспешил скрыться. Девушки тоже не оказалось, она, воспользовавшись неожиданной помощью и тем, что внимание от нее было отвлечено, убежала. Друзья, не теряя времени, покинули место драки.
Рашид в тот раз спросил Игоря:
— А если бы ты был один, поступил так же?
Игорь, помолчав секунду, ответил:
— Да! Здесь нужно было драться.
Рассудительностью друг Рашида удался в отца. Петр Степанович Мезенцев был начальником отдела уголовного розыска городского управления охраны общественного порядка. Живой, общительный и веселый человек, он в те редкие часы, когда бывал дома, рассказывал ребятам увлекательные истории о трудной и опасной работе сотрудников милиции. Он был отличным психологом, этот пожилой, видавший виды, седой, скуластый подполковник. Он умело, исподволь раскрывал перед юношами гнилую мораль преступного мира, его хищническую, паразитическую сущность. Говоря о рецидивистах, убийцах, он говорил с гневом, а описывая пострадавших, их родных и близких, подполковник вспоминал о выражении ужаса в их глазах, о горестных слезах, о проклятиях в адрес тех, кто мешает людям жить счастливо и радостно.
Экспансивный Рашид возмущался и прямо заявлял, что будь его воля, он приказал бы применять смертную казнь даже за самые мелкие преступления. Игорь молча сидел в углу или же ходил, задумавшись, по комнате. Однажды, остановившись против отца, он сказал звонким голосом:
— Папа, помоги мне после окончания десятилетки поступить в школу милиции!
Отец, не выразив ни удивления, ни одобрения столь неожиданному решению сына, произнес в ответ:
— В этом деле я тебе не помощник. Сдавай приемные экзамены и поступай... Если, конечно, пройдешь по конкурсу.
Школа закончена. В руках у друзей голубые хрустящие листы — аттестаты зрелости. Куда пойти учиться? Такого вопроса не возникало. Рашид Камилов решил еще зимой: только в педагогический, на факультет русского языка и литературы. «Буду учителем, — сказал он себе. — Что может быть благороднее этой профессии?»
Игорь Мезенцев остался верен своему желанию. Он поступил в школу милиции, сдав приемные экзамены на отлично. Отец его в это время был уже на пенсии, и когда сын пришел домой с радостной вестью, Петр Степанович сказал со вздохом печали за свою старость, но с гордостью за уже взрослого сына:
— Вот ты и сменил меня, сынок. Будь всегда смелым и справедливым!
Через два года Игорь закончил школу милиции, получил звание лейтенанта и стал оперуполномоченным уголовного розыска города. А Рашид, сдав экзамены за второй курс института, решил в каникулы работать, чтобы хоть немного помочь матери. И что греха таить, хотелось Рашиду иметь и карманные деньги. Ведь случалось девушку в кино пригласить, поесть мороженое, пойти на танцы или в театр. Он поступил на работу в спасательный отряд городского парка-озера. Плавал юноша как дельфин, был ловким и сильным. Начальник отряда — старый матрос Капитоныч, постояв на берегу и попыхтев трубкой, искоса понаблюдав за тем, как умело подныривает Рашид и достает со дна крупные камни, сказал, наконец: «Добро!.. Завтра выходи на работу, твоя лодка под пятым номером».
Платили здесь не ахти как много, но зато работа, как шутя говорил Рашид: «Не пыльная: катайся себе день-деньской в лодке и следи за тем, чтобы купающиеся не заплывали далеко от пляжа».
Рашид был доволен. Целый день на воздухе — ну разве может быть что-либо приятнее. Правда, за долгие «перекуры с дремотой» и за прочее «пустое» времяпровождение строго карал бдительный Капитоныч, как себя всегда называл он. И это очень шло к нему: продубленному, просоленному, с густой проседью в длинных усах, с большой головой, остриженной под ежика. Капитоныч был одновременно строг и добр, справедлив и громкоголосен. Он очень любил читать «лекции», собирая после окончания работы своих «башибузуков» на 10—15 минут и делясь с ними огромным опытом по спасению утопающих и предупреждению несчастных случаев. Заканчивал он всегда одной и той же громовой фразой: «Промедление для спасателя смерти подобно!», а затем, пыхнув несколько раз насквозь прокуренной трубкой, произносил решительно: «Отдать концы!»
Рашид рассказывал об этом Игорю, тот смеялся от души и мечтал первое свободное воскресенье провести вместе с другом.
В последнее время юноши стали встречаться намного реже. Служба в уголовном розыске не позволяла Игорю быть полновластным хозяином своего времени. Случалось дни и ночи проводить на работе, недосыпать и недоедать, но Игорь Мезенцев полюбил свою трудную службу всей душой. Действительность выглядела куда проще и суровее прежних рассказов отца о работе уголовного розыска, хотя подполковник всегда предупреждал юношей, что в деятельности оперативного работника и следователя во много раз больше прозы, чем поэзии... «И все же, — говаривал бывало Рашиду Игорь, имея за плечами коротенький двухмесячный стаж оперативной работы, но и самый трудный, так как именно в это время проверялись выдержка, уменье и пригодность новичка к опасной службе. — И все же, — делал ударение Игорь, — нет лучше и интереснее дела, чем быть «опером». Пусть это проза, зато увлекательная как нескончаемый роман о человеческих судьбах».
Друзья вошли в ворота парка. Прямая и широкая аллея, окаймленная декоративными деревьями, среди которых уютно запрятались беседки, сплошь увитые виноградником, оканчивалась сверкающей на солнце гладью озера. Озеро со всех сторон окружал огромный парк, густой и тенистый. Отдыхающих в это раннее утро было мало. Редкие одиночки бродили по парку, а на двух больших пляжах на прибрежном песке виднелось не больше десятка коричневых пятен. Зато Капитоныч, стоя у причала на лодочной станции, взирал с огромнейшим вниманием на водяное пространство и, казалось, в любую минуту был готов гаркнуть во всю мощь своего громового голоса:
— Шлюпки на воду! Идем на спасение тысячи человек!
Эта мысль мелькнула у Игоря, едва он увидел строгого матроса, и он поспешил поделиться ею с Рашидом. Друзья рассмеялись, но, подойдя к Капитонычу, постарались сохранить серьезное выражение лица.
Рашид объяснил, что Игорь Мезенцев, его друг, тоже студент (по просьбе товарища, он никогда и никому не говорил, что тот работает в уголовном розыске), хочет подежурить сегодня вместе с ним. Капитоныч не изрек ни слова, лишь внимательно, с головы до ног, оглядел статного и высокого парня, потом, вынув изо рта дымящую трубку, указал ею на воду.
Рашид за его спиной показал Игорю знаками: «Раздевайся и ныряй». Игорь и сам догадался, что означает красноречивый жест начальника спасательного отряда. Быстро скинув рубашку, брюки, сандалеты, он нырнул с высокого причала в зеленоватую спокойную воду. Пробыл он под водой, наверное, с минуту и, выскочив как пробка, поднял сжатую в кулак руку, полную донного коричневато-черного ила. К причалу Мезенцев подплыл брассом, аккуратно и ловко загребая роду ладонями и очень экономно, но сильно работая ногами.
Капитоныч, не дождавшись, пока экзаменующийся поднимется на берег, расправил усы, сказал Рашиду: «Добро!» и зашагал по причалу, проверяя, все ли спасатели на местах, готовы ли они к дежурству.
Почти полчаса после этого ушло у друзей на веселый разговор о характере Капитоныча. В заключение Игорь веско произнес: «Колоритная фигура!» И тут же предложил Рашиду испытать силы в гребле, то есть в «баловстве», как обычно называл подобное Капитоныч. К счастью для спасателей, у старого моряка по утрам бывали неотложные дела в дирекции парка, и они ухитрялись в это недолгое время скрасить свою несколько скучноватую службу импровизированными играми на воде.
Друзья наметили ориентиры: от островка до водного стадиона «Динамо». Первым за весла сел Рашид, Игорь засек время. Назад греб Игорь, а Рашид, глядя на часы, комментировал греблю в духе спортивного репортажа. Парни раззадорились, пот с обоих лил градом. Игорь чувствовал, что проигрывает; бросив весла на финише, он сказал, прерывисто дыша:
— Твоя взяла, Рашид. Тренировка у тебя побогаче, чувствуется, что ты времени зря не терял...
Он хотел еще что-то добавить, но в это время за спиной послышался оглушительный стрекот. Мимо пронесся Капитоныч на большой синей моторной лодке. Погрозив друзьями трубкой, он прокричал: «Прекращай баловство, рули на второй пляж!»
Вдали колыхались третья и седьмая спасательные лодки. Пришвартовавшись друг к другу, Генка Смородинцев-большой и Генка Локтев-маленький, прозванные так один за чрезмерно высокий рост, другой за то, что был коротышкой, вдохновенно распевали: «Сердце красавицы склонно к измене...» Распушив усы и приставив ко рту жестяной рупор, Капитоныч проревел на весь парк: «Эй, песенники, прекратить самодеятельность! Начинай работу: третья следует к первому пляжу, седьмая — к водному стадиону «Динамо» В ответ Генки разом подпрыгнули на сиденьях и, погрузив весла в воду, стрелами понеслись в разные стороны.
Все это развеселило друзей еще больше, они копировали в лицах Капитоныча и Генок, хохотали до слез.
Но как бы там ни было, а Капитоныч оказался прав. Пляжи незаметно заполнялись, теперь уже коричневые пятна перемежались с розовыми и белыми. Последние выглядели просто неестественно в этом царстве солнца, воды, зелени и горячего песка. За красные шары-бакены, редкой линией огораживающие дозволенное для купания место, заплыло несколько любителей острых ощущений. Среди них добрый десяток мальчишек, трое мужчин и две женщины, одна из которых — в резиновой красной шапочке и темно-зеленом купальнике.
Рашид, взмахнув флажком, прокричал, стараясь придать голосу строгость:
— Вернитесь за линию, здесь купаться запрещено!
Мужчины и одна из женщин послушно повернули назад. Мальчишки же рассыпались кругом, звонко гогоча, ловко увертываясь от подходившей лодки. Но в конце концов отступили и они, чувствуя, что их всех поочередно втянет в лодку решительный, скуластый парень, сидящий рядом с гребцом, а затем, кто знает, какие последуют неприятности?!
Оставалась только девушка в красной шапочке. Она спокойно и чуть насмешливо глядела на друзей черными, как сливы, глазами, обрамленными густыми ресницами, и не плыла, а лишь покачивалась на воде.
— Это и к вам относится, — сказал Игорь, нахмурив брови, чувствуя себя неловко от пристального насмешливого взгляда. Рашид в это время подгреб лодку поближе. Он намеревался довольно резко поговорить с упрямой пловчихой, но она вдруг произнесла тихо и жалобно:
— Я боюсь плыть обратно. Я очень устала, не рассчитала своих сил.
— Давайте руки! — потребовал Рашид. — Поднимайтесь в лодку!
Девушка с готовностью ухватилась за сильные пальцы его, подтянула легко и свободно шоколадное от загара тело, и через две секунды уже сидела в лодке, спиной к Игорю, лицом к Рашиду.
Достаточно было мгновений, чтобы рассмотреть друг друга. Девушка была хороша: среднего роста, сложена так, как бывают сложены отличные гимнастки, но без намека на чрезмерно развитую мускулатуру рук и ног. Она сдернула с себя шапочку, и по плечам рассыпались золотистые волосы. Это было удивительно и необычно. Густые черные брови, мерцающие темным светом глаза и золотистые волосы! Низкий лоб, поросший тонкими светлыми волосками, прямой с резким вырезом ноздрей нос и твердые красные губы маленького рта запоминались сразу.
Сбросив шапочку, девушка произнесла весело и чуть насмешливо:
— Здравствуйте! Меня зовут Ириной Скворцовой.
Парни смутились, ответили — первый суховато, а второй торопливо!
— Игорь!
— Рашид!
Ирина повернулась к Игорю, быстро скользнула по его скуластому лицу, плечам и сильным, перевитым голубыми венами рукам, отмечая про себя: «Застенчив, самолюбив, не очень красив, но видно волевой и суровый».
Рашида она рассматривала дольше, благо сидела к нему лицом: «Красив, могуч и добр. Смущен, смотрит на меня с восхищением». Она изящным движением поправила волосы, маленькими ладошками провела по темно-зеленому купальнику и одним махом, начиная от бедер и кончая ступнями стройных ног, смахнула с себя водяные капли. Спросила вопросительно и кокетливо:
— Что же мне теперь делать?
— Оставайтесь в лодке, мы вас доставим на берег, — ответил Рашид, несколько оправившись от смущения и стараясь выдержать взгляд черных блестящих глаз.
Ирина с первой минуты повела себя легко и свободно.
— А мне не хочется на берег, можно вместе с вами покататься? — вопрос она задала так, что ответить на него отказом было невозможно. Рашид встрепенулся, где-то глубоко под сердцем возникло холодящее чувство радостной тревоги: «Не хочет расставаться с нами, — подумал он. — Видимо, кто-то из нас ей понравился». Под этим «кто-то» он подразумевал себя, но из чувства скромности и верной дружбы решил передать инициативу в руки Игоря. Сам же, сделав вид, что занят осмотром окрестностей, погнал лодку сильными взмахами весел к правому берегу озера. Воспользовавшись тем, что Ирина наклонилась над бортом и опустила в воду свои тонкие пальцы с тщательно отполированными розовыми ногтями, он бросил выразительный взгляд на Игоря. Тот в ответ чуть свел к переносице светлые брови, улыбнулся лукаво-добродушно, точно говоря: «Не теряйся, друг, не беспокойся! В данном случае я тебе не соперник».
Как ни старался Рашид придать лицу серьезное и даже обиженное выражение, у него ничего не получилось. Словно мимоходом промелькнула мысль: «Игорь добрый и честный человек. Он не встанет поперек пути товарищу». А друг, прочитав его мысль, понятливо кивнул Рашиду незаметно для Ирины, и тут же снова лукаво прищурил глаза: «Действуй смелее».
Но Рашид точно набрал в рот воды, глядел вдаль и не находил слов для разговора. Видя это, Игорь вступил первым в беседу. Он остроумно и находчиво отвечал на вопросы Ирины, но говорил без улыбки, даже чуть хмурясь. Он как бы давал возможность Рашиду проявить себя во всем блеске, а тот все больше молчал, что было на него непохоже, поедал глазами девушку, ловил ее быстрые взгляды, отвечал невпопад, отчего стушевывался и с удвоенной старательностью налегал на весла.
Время летело быстро. Молодые люди не заметили, как солнце в светлой синеве неба подошло к зениту, и хотя вода, неутомимо растворяя в себе жаркие лучи, приносила легкую прохладу, чувствовалось: палит немилосердно. Первой встрепенулась Ирина:
— Мальчики, уже полдень! Пора пообедать и отдохнуть в тени.
Рашид тоскливо вздохнул:
Поделиться книгой: