Помоги проекту - поделись книгой:
– Ты что, дурак?
Я собиралась промолчать, но нервное напряжение не прошло даром. Да и сам политрук… Он был упитанным, а у упитанных мужчин тоже такое встречается, и… В общем, мелькнула шальная мысль, что если кто-то и поймёт, то только он.
– Я не могу раздеться при всех, – сказала шёпотом. – У меня гормональные проблемы.
Преподаватель нахмурился, явно не понимая. Пришлось объяснить:
– У меня… хм… грудь растёт.
На лице лысого отразилось изумление высшей степени. Через миг прозвучало:
– Покажи!
Я отпрянула, прикрываясь грязным трико. Совсем ненормальный?
Впрочем, я тоже хороша. Зачем призналась?!
– Ладно-ладно, – Форгин аж скривился, видимо вообразив Эстаса Харринтера с бюстом. – Можешь не показывать.
Пауза и политрук скривился ещё больше:
– Ты понимаешь, что сисястым в армии не место?
Ы-ы-ы! Нет, ну правда, зачем я начала этот разговор?
– Это гормоны, – сказала со вздохом. – Я лечусь. Через полгода всё должно восстановиться. Торс будет нормальным.
Форгин посмотрел с сомнением.
– Через полгода? Ну, не знаю…
Я сделала морду кирпичом, и Форгин отстал. Когда политрук удалился, я приободрилась и поспешила в спальню – оставить там трико, чтобы потом заглянуть на кухню, вдруг удастся позавтракать?
Спальное помещение было абсолютно пустым, но примерно на середине пути над ухом прошелестело:
– Алиса, а мне ты ничего не хочешь сказать?
Подпрыгнула я примерно до потолка!
Зато в процессе этого прыжка поняла, нам реально есть о чём побеседовать. Поняла и рыкнула:
– Не подкрадывайся ко мне так!
– Ну, в моём случае слово «подкрадываться» не совсем правильно, – не смутился то ли янтарный дракон, то ли ветер.
Пока я восстанавливала дыхание и пыталась справиться с бешено стучащим сердцем, невидимый собеседник молчал, а потом напомнил о своём вопросе:
– Так что?
В его голосе послышались насмешливые нотки, но желания пошутить в ответ не возникло. Что-то во всей этой ситуации настораживало. Я чего-то не знаю? Но чего?
– Прости, не понимаю о чём ты, – честно призналась я.
«Ветер» хмыкнул.
– Твоя маскировка, Алиса. Ты видела себя в том трико?
Я не видела, но понимала, что с трико должны быть проблемы. И речь не только о груди – девушка и парень в принципе выглядят очень по-разному, когда на них что-то облегающее. Я знала, что трико – серьёзный риск, но никто не указал на мои формы, и… я решила, что повезло.
– Видимо, кто-то отвёл глаза от твоей излишне выпуклой фигуры, – не став мучить, намекнул собеседник.
Всё. Вот теперь паззл сложился.
И да, я поняла, что сказать:
– Спасибо тебе!
– На здоровье, – прошелестело над ухом, и… собственно всё, сеанс связи прервался. В спальню вошли сразу несколько парней, а я ощутила лёгкое прикосновение к щеке, словно прощальный жест.
Добравшись до койки, попробовала позвать «ветер» опять, но тот не ответил. Впрочем, это было уже не важно. Я всё равно улыбалась – кажется, у меня появился первый друг.
Они не просто сбили настройки, а сломали всё к драконьей бабушке. Портальное окно действительно показывало какую-то зиму, хотя ещё утром там были алые барханы пустыни Сахаэ.
Медведей я не застал. Зато увидел толпу народа – дородные румяные женщины с вязанками хлебобулочных изделий на шеях; мужчины, танцующие непонятные танцы в положении сидя, с выбрасыванием вперёд ног; а ещё высокий столб, на вершине которого висели сапоги, и на который половина этих мужчин пыталась залезть.
Глядя на эти реально не имеющие отношения к нашему миру игрища, я выругался.
– Кто просил что-то тут трогать? – прорычал в лицо Виржасу.
Кадет последнего курса, пожелавший остаться в школе на всё лето, чтобы заниматься научной работой, втянул голову в плечи и прикинулся статуей. Знает, засранец, что неподвижных и лежачих не бью.
Но я всё равно пообещал:
– Придушу!
После чего снял куртку и занялся портальным блоком. Это ведь не заклинание, а целая система. Как называет Урам, мой второй помощник, – магический агрегат.
Агре… мать его! …гат.
Каменная столешница, сложная матрица, целые гнёзда силовых кристаллов, направляющие линии для течения энергии, ячейки с координатами, рычаги и тумблеры. Глядя на эту штуку, не всегда верится, что я сам всё это и создал.
Только до ума пока не довёл. Не добавил защиту от кривых рук!
Примерно через полчаса стало ясно, что я здесь надолго. Пришлось телепортироваться в казарму новобранцев и предупредить Форгина, чтобы пока не ждал.
– Можешь делать с мальками всё, что твоей чёрной душе угодно, – сказал я.
Преподаватель по политической подготовке обрадовался.
Я же вернулся в замок, выпил большую кружку кофейного отвара и снова взялся за дело. Горе-помощнички были здесь же, но благоразумно ждали распоряжений в стороне.
После двух часов безрезультатных попыток вернуть в портальное окно алые пески Сахаэ, я выругался совсем уж неприлично, и вытащил из гнёзд все силовые кристаллы. Окно начало гаснуть, силовые линии тоже, а портальный блок теперь напоминал не сложную магико-механическую систему, а заваленный всяким хламом стол.
Я выругался опять и ушёл обедать – Виржас и Урам догадались накромсать мяса, овощей и приготовить целый кувшин отвара, закинув туда, наверное, весь запас кофейных листьев, что был в лаборатории.
Сделав первый глоток, я… да, опять разразился бранью. А ещё вспомнил про жареный картофель от Нежного. Дать кадету поручение? Или… Впрочем, ладно. Потом.
Пока я ел, блок успел полностью погаснуть и остыть. После этого началось его восстановление – возвращение силовых кристаллов и настройка практически с нуля.
Освободился я только к вечеру, и желание заниматься мальками было последним в моём списке. Вернувшись в казарму новобранцев, я хотел сразу лечь спать, однако чувство долга взяло верх.
Я отыскал Форгина, поинтересовался:
– Ну что? Как дела?
– Отлично! – коллега и подчинённый оскалился.
Я кивнул. Подробности устроенных Форгином экзекуций можно узнать и завтра, хотя готов поспорить, что ничего нового он не придумал. Наверняка изводил кадетов своими тестами. Гадостью, от которой у любого вспухнет голова.
Я уже развернулся, чтобы уйти, но Форгин окликнул:
– Кстати, Рагар, есть одна мысль.
Пришлось остановиться.
– Давай переселим Нежного в третью преподавательскую комнату? Она всё равно пустая.
Я не понял. Заломил бровь.
– Опасаюсь за его безопасность, – объяснил Форгин. – Нежный выскочка и всех бесит.
– Если поселим отдельно, будет бесить ещё больше. Нежного нельзя выделять.
Преподаватель по политической подготовке поморщился.
– Рагар, я полностью доверяю твоему мнению, но и ты послушай. Пересели парня. Зачем нам стычки между птенцами? Они все молодые, горячие, глядишь наворотят дел.
Под «делами» подразумевались драки, за которые выгоняют с отбора. После такого вылета шанса поступить в приличное учебное заведение уже нет.
А в отборе, в основном, аристократы, представители знатных семей – их родители начнут высасывать мне мозг, пытаясь оспорить решение, и могут при случае попортить жизнь самому Харринтеру.
Хотя это всё вторично. Аргумент номер один: Нежный – это действительно провокация. Даже мне порой хочется его прибить, что уж говорить о тех, кому малёк регулярно утирает нос?
Вот только…
– И чем мы это объясним?
Форгин посмотрел удивлённо.
Нет, я в курсе, что как командир не обязан объяснять свои приказы, но это не тот случай. В этот раз нужно сказать, чтобы избежать лишней напряжённости. Той самой, из-за которой Форгин хочет отселить Нежного от остальных.
– Ладно, – я махнул рукой, – кадеты уже разбежались по койкам?
– В большинстве. У них сейчас свободное время.
– Отлично. Пойдём.
И мы пошли.
С нашим появлением в помещении сразу стало тихо. Парни забыли про свои дела, смотрели внимательно, провожали взглядами. Лишь один новобранец изменения обстановки не заметил. Нежный! Он лежал в койке, опять-таки прямо в одежде, и увлечённо читал какую-то книгу.
Сначала покашлял я.
Потом покашлял Форгин.
Затем Йерс – сосед Харринтера по койке – эту самую койку пнул, но наглому мальку было безразлично.
– Не помнишь, с каких пор мы превратились в филиал библиотеки? – спросил я у Форгина.
И уже Харринтеру, максимально громко:
– Эй, Нежный! Встать, когда на тебя смотрит командир!
Ну наконец-то. Наконец-то нас услышали. Нежный подскочил, захлопывая книгу, а в следующую секунду чуть не полетел вниз. Со второго яруса и прямо на пол.
И всё бы ничего, но в этот миг моё сердце перевернулось. Я испугался за Харринтера настолько, что готов был его ловить.
Я? Испугался за малька?! Это было также дико, как портальное окно, в котором отражаются румяные женщины и медведи.
Так же невероятно, как разговор с Янтарным духом – хранителем этих скал.
Да что там… вероятность моей женитьбы была выше, чем переживания за какого-то, как метко подметили парни, дрища недобитого!
– Харринтер, ты охренел?! – на всю казарму гаркнул я.
Кулаки сжались. Убрать его с отбора – сейчас же, немедленно! Пусть едет обратно в своё поместье и сидит там до конца дней.
И не надо тут бледнеть! Не надо делать наивные девичьи глаза! Ой-ой, птенчик испугался!
Правда спустя ещё секунду, щёки Нежного наоборот вспыхнули, а глаза сузились и очень недобро сверкнули. Словно парень внезапно вспомнил, что я – враг.
При более близком рассмотрении, книги, взятые на отбор Элис, оказались очень даже полезными. Все они были посвящены теме дискриминации и угнетения женщин в этом мире, но в то же время отлично описывали порядки, нравы и быт.
Я зачиталась. Изначально взяла книгу как ширму, хотела отгородиться от недружелюбно настроенных кадетов, а в итоге с головой погрузилась в изучение вопроса.
Поделиться книгой: