О нем доложили Сталину

Перекусив, разведчики освободились от лишнего груза, стали на лыжи и направились к намеченному месту засады — мосту. Удача пока была на их стороне: мороз ослабел, пошел мелкий снежок, и им не пришлось маскироваться.

К мосту они вышли задолго до рассвета и, оборудовав укрытие, залегли в засаде.

Время тянулось томительно медленно. Наконец бледно-розовая полоска окрасила горизонт на востоке, и ночная мгла рассеялась. Наступил рассвет. В душе Петра поселилась тревога — опасение, что «опель» по какой-нибудь причине не появится на дороге в обычное время, не давало ему покоя. О том же думали Сычев с Новиченко; они бросали тревожные взгляды то на дорогу, то на часы. Стрелки лениво ползли по циферблату и бесстрастно отсчитывали секунды и минуты до восьми пятнадцати, когда зеленый «опель» должен был появиться на дороге. В запасе оставалось около четырех минут.

Первым услышал гул мотора Новиченко и сорвавшимся голосом крикнул:

— Едет! Едет!

Петр напряг слух. Сердце, забухавшее словно кузнечный молот, глушило звук.

— Слышу. Ну, давай! Давай! — торопил Сычев.

Здесь уже сам Петр увидел, как на выезде из лесополосы показалось зеленое пятно. Оно приближалось и быстро росло в размерах. Это был «опель»! Теперь все решали быстрота и натиск. Петр выбрался из укрытия и подал команду:

— По местам, ребята!

Сычев и Новиченко, передернув затворы автоматов, встали по обе стороны моста. Петр поправил на рукаве белую повязку, которая должна была убедить гитлеровцев, что перед ними полицейский, и вышел на дорогу. «Опель» стремительно приближался.

«Сто… Девяносто… Восемьдесят…» — мысленно считал Петр, а когда до машины осталось метров сорок, суматошно замахал руками и бросился навстречу.

Прошла секунда-другая, водитель ударил по тормозам. «Опель» пошел юзом и остановился в нескольких шагах от Петра.

— Минен! Минен! — на ломаном немецком истошно закричал он и, ухватившись за ручку дверцы, склонился над боковым стеклом.

На него таращилась рыбьими глазами растерянная физиономия капитана. Что-то сказав водителю, он приоткрыл дверцу, пробежался взглядом по Петру, Новиченко и задержался на Сычеве. В следующее мгновение холеное лицо капитана исказила гримаса ужаса, и сдавленный вскрик «Bandit!» как бич подхлестнул водителя. Он судорожно засучил ногами и руками: «опель» фыркнул мотором и прыгнул, подобно лягушке, на Петра. Тот едва успел увернуться и слетел в кювет.

Раскатистая автоматная очередь и скрежет металла слились в один звук. Боковое стекло разлетелось вдребезги, водитель рухнул на руль. «Опель», пропахав глубокую борозду, уткнулся в сугроб.

Сычев метнулся к машине. Капитан опередил его — рыбкой сиганул на обочину и кубарем покатился к реке. Сергей бросился вдогонку, но вынужден был залечь. Гитлеровец, отчаянно отстреливаясь, пытался прорваться к мосту и там спрятаться за опорный бык, до которого оставалось несколько метров. Автоматная очередь, выпущенная Сергеем, взметнула снег у ног капитан, тот дернулся и исчез за сугробом.

Петр пришел в себя, спрыгнул вниз и, откатившись под защиту дерева, взглядом поискал гитлеровца. Тот бился в предсмертной конвульсии.

— Похоже, капец, — тяжело дыша, обронил подбежавший Сычев.

— Да. Эх, Серега, Серега… — не мог сдержать досады Петр.

— Я ж по ногам, Иваныч, — понурясь, промямлил тот.

— Лучше бы по яйцам.

— А если бы он под мост сиганул, то нам всем хана.

— Если бы да кабы…

— Иваныч! Иваныч! Глянь, что я нашел! — радостный вопль Новиченко положил конец перепалке.

— Ладно, Серега, забирай у фрица документы, а самого — в снег! — приказал Петр и, цепляясь за ветки кустарника, выбрался к дороге.

Навстречу, потрясая коричневым портфелем, бежал Новиченко. На душе Петра отлегло. В нем могло находиться то, за чем они охотились, — важные документы. Массивная сургучная печать на застежке была тому подтверждением.

Петр выхватил из-за пояса штык-нож, рассек ремень и встряхнул портфель. На дорогу посыпались пакеты. Подрагивающими от волнения пальцами Петр ухватил самый большой, сломал печать, разорвал плотную бумагу. В пакете оказалась карта! Все еще не веря в удачу, он развернул карту: красные и синие стрелы гитлеровских дивизий нацелились на оборонительные порядки 6-й армии Юго-Западного фронта.

— Ну что там, Иваныч? — сгорая от нетерпения, теребил его Новиченко.

— Попали в самое яблочко! — ликовал Петр.

— Значит, дырку под орден вертеть?

— Если фрицы ее раньше в твоей башке не провертят. Сматываться надо! — поторопил подоспевший Сычев.

— Гляди, не накаркай, — огрызнулся Новиченко.

— Каркай не каркай… — и Сычев осекся.

Со стороны лесополосы донесся рокот мощного мотора, и из-за поворота показалась самоходка. За ней катил грузовик. Времени на раздумья у разведчиков не оставалось.

— Фрица — в снег! Сами — в машину! — крикнул Петр, сгреб в портфель пакеты и бросился за руль.

Ключ зажигания торчал в замке. С замиранием сердца он повернул его. Машина отозвалась недовольным урчанием, но никак не хотела вырываться из снежного плена.

— Ребята, сюда! — позвал на помощь Петр. — Толкайте! Толкайте!

Новиченко с Сычевым, запихнув водителя в сугроб, навалились на «опель» с двух сторон. Петр вывернул руль и снова нажал на газ. Рыча мотором, машина поддалась их усилиям и выкатилась на дорогу. Сергей с Владимиром на ходу запрыгнули на заднее сиденье, и Петр до пола утопил педаль газа. Они промчались около семи километров, но дальше не стали испытывать судьбу: за холмом виднелось большое село, там у гитлеровцев могла находиться комендатура.

На первом же повороте Петр свернул с дороги, выбрал укромное место и остаток дня разведчики провели в каких-то развалинах, а с наступлением темноты двинулись к линии фронта. Избегая дорог и населенных пунктов, шли всю ночь, когда наконец наткнулись на ряды колючей проволоки и дальше поползли по-пластунски. Вскоре в предрассветном полумраке проступила кромка окопа и послышалась родная речь. Не обращая внимания на ссадины, они рванули вперед. Их движение не осталось незамеченным: лязгнули затворы и над бруствером показались две головы.

— Стойте! Свои! — предупредил Петр.

— Свои в блиндаже сидят! Кто такие?

— Разведка!

После небольшой паузы тот же простуженный голос приказал:

— Ползите сюда! Только без фокусов!

Разведчики одним броском преодолели последние метры и скатились на дно траншеи. Над ними склонились две любопытные физиономии. Отдышавшись, Петр спросил:

— Где мы?

— А што тебе надо? — не терял бдительности старший дозора.

— Штаб 6-й армии.

— Далече собрались. А там кого?

— Тебе-то какое дело? Много будешь знать — рано состаришься, — потерял терпение Сычев.

— Помолчи, Серега! — осадил его Петр и поинтересовался: — Так сколько?

— Командир скажет, — держал строгий тон дозорный и распорядился: — Саня, отведи их к Давыдову!

Тот снял с плеча винтовку и извиняющимся тоном произнес:

— Двигай, хлопцы, и без глупостей.

Сычев недовольно засопел и попытался что-то сказать. Петр одернул его и подтолкнул вперед. Выстроившись в цепочку, разведчики двинулись за Александром, на краю оврага остановились и, придерживаясь за веревку, соскользнули вниз. Там располагался штаб 1-го батальона 415-го стрелкового полка. На входе в блиндаж их остановил часовой и спросил:

— Кто такие?

— Разведчики, — пояснил Саня.

— Погодьте! Я доложу командиру, — часовой исчез за дощатой перегородкой.

— В штанах от холодюки все звенит, а они в шпионов играют, — буркнул Сычев.

— Порядок есть порядок. Забыл про С трука? — напомнил Петр.

— Иваныч, тебе шпионы уже везде мерещатся.

— Он не последний…

Спор прервал часовой:

— Заходьте!

Встретил разведчиков пожилой капитан. Его осунувшееся, заросшее густой щетиной лицо говорило о том, что фашисты ни днем ни ночью не давали покоя батальону. Пробежавшись внимательным взглядом по разведчикам, он устало произнес:

— Командир батальона Давыдов. А вы кто такие?

— Армейская разведка, — уклончиво ответил Петр и потребовал: — Свяжите…

— Подожди вязать! Кто послал? — перебил его Давыдов.

— Капитан, ты што? Тебе же ясно сказали: разведка! — не выдержал Сычев.

— Не тебя спрашивают! — цыкнул тот и повторил: — Кто послал?

Петр бросил настороженный взгляд на брезентовый полог, отгораживавший угол землянки, — из-под него торчали чьи-то ноги и, понизив голос, ответил:

— Особый отдел армии. Капитан Рязанцев.

— А-а, — в голосе Давыдова пропал металл. — Василий! Вася, вставай! — позвал он.

За пологом скрипнули доски, и в ответ просипело:

— Что-о? Что случилось?

— Вставай-вставай, — поторопил Давыдов.

Полог отлетел в сторону, и на свет показалась раскрасневшаяся от сна усатая физиономия. Сонно хлопая глазами, с нар сполз лейтенант и уставился на разведчиков.

— Начальник штаба Блинов, — представил Давыдов.

Тот смахнул рукой остатки сна с лица и вопросительно посмотрел на него.

— Разведка. Вернулись с задания, — пояснил Давыдов.

— О! А где язык? Нам он вот как нужен, — оживился Блинов.

— Да погоди ты с языком. Лучше займись их устройством, — осадил его Давыдов, и затем спросил у Петра: — С кем в штабе связаться?

— С четвертым. И сообщите, что группа Прядко в полном составе вернулась с задания, — не стал вдаваться в подробности Петр.

— Доложу, — заверил Давыдов и, обратившись к Блинову, поторопил: — Что стоишь? Веди в первую роту. Потом подними Стороженко; пусть не жмется и растрясет свои загашники.

— Не обидим, Михал Кузьмич, — заверил Блинов и, набросив на плечи полушубок, позвал: — За мной, ребята.

Разведчики вышли из блиндажа, спустились на дно оврага и через десяток шагов поднялись в землянку. Она имела вполне жилой вид, а главное — в ней было тепло. Посередине, весело потрескивая поленьями, стояла раскаленная докрасна печка. Вокруг нее вповалку спали пятеро красноармейцев. Растолкав их, Блинов приказал:

— Хлопцы, ноги в руки и бегом во второй взвод! До обеда там перекантуетесь.

Коренастый младший сержант, а с ним четверо красноармейцев, постреливая любопытными взглядами на разведчиков, собрали оружие, вещи и, не говоря ни слова, покинули землянку.

— Располагайся, разведка, как у себя дома, — великодушно разрешил Блинов. — А я к старшине за харчами.

— Спасибо, нам бы только чайку и поспать, — остановил его Петр.

— Как хотите. Все что найдете — ваше, — не стал настаивать Блинов и покинул землянку.

Не успела за ним захлопнуться дверца, как Сычев принялся колдовать над чайником и буржуйкой. Новиченко прошелся по полкам и выложил на стол горсть сухарей и три банки тушенки.

Петр тем временем проверил полевую сумку — карта, пакеты, документы капитана Ланге были на месте — и положил ее в изголовье нар.

Затем разведчики, стащив с себя пропахшие дымом костра ватники и валенки, казалось, приросшие к ногам, сели к столу. После первого стакана чая на них навалилась свинцовая усталость, и через пять минут они спали крепким сном.

Разбудил их Блинов, когда на дворе начало смеркаться, и сообщил хорошую новость — из особого отдела армии за ними прислали машину. Дорога до Степного, где располагался штаб 6-й армии, заняла полтора часа. Рязанцев оказался на месте и принял их без задержки. Вслед за ними в кабинет зашел старшина Пилипчук и не с пустыми руками. Центр стола заняли добродушно посапывающий самовар и огромное блюдо, на котором лежала горка румяных пирожков с капустой и картошкой.

— Присаживайтесь, ребята! Почаевничаем, а заодно расскажите, что у фрицев творится, — пригласил к столу разведчиков Рязанцев.

— Павел Анатольевич, разрешите сначала доложить? — спросил Петр.

Ему не терпелось поделиться с ним общей радостью.

— Тут такая бомба! — выпалил Сычев.

— Крокодилище! — вторил ему Новиченко.