Помоги проекту - поделись книгой:
Дембович тоже не стал спорить. Зароков отложил вилку.
- Но что-то необходимо делать. Нужен другой.
- Я думал, - сказал Дембович. - У меня есть только один человек, который может пойти на такую вещь. Но это будет очень грязный вариант.
- Кто он?
- Зовут его Василий Терентьев. Мы вместе служили в гестапо во время войны на Карпатах. На нем много крови, его держали на самых грязных акциях. А я в этом смысле был не замаран. Когда уходили, немцы меня взяли, а его бросили. Он знает, что его разыскивают как государственного преступника. В сорок седьмом он меня нашел. Я помог ему достать документы.
- Плохо… Плохо, но поневоле приходится иметь дело с подонками. Где живет?
- Псков.
- Надо ехать к нему, Дембович. Завтра же.
- Другого ничего нет.
- То, что мы насочиняли для Круга, годится?
- Думаю, годится. Только разговаривать он не мастер. Не знаю, как сейчас. Ваша сестра удивится, что у ее брата такой друг.
- Другого же никого нет… Давайте спать. Встанем пораньше… Вам в дорогу, а мне надо одного пострадавшего пешехода в больнице навестить, передачу снести.
Глава 14
ЗАБЫТЫЙ ПАВЕЛ
В течение последнего месяца Куртис не баловал Павла своим вниманием. Словно бы охладел к нему. Приходил раз в неделю по вечерам, справлялся, как идет работа, давал двадцать или тридцать рублей и откланивался.
Однажды, поговорив дольше обычного, он выразил удивление, что Павел резко изменил свой лексикон и вообще как-то изменился.
- Вы что же, прикажете с хлебопеками по изящной фене ботать? - возразил Павел. - Они могут не так понять. Приспосабливаться обязан, дорогой товарищ. А вообще надоело мне носить хомут. Видели бы кореша! Боже мой! Вот завеснит немножко - помашу я вам платочком.
Куртис сказал, что снимает с повестки совещания свой вопрос насчет лексикона как совершенно неуместный. И чтобы Павел не тосковал. Все окупится когда-нибудь. И дал тридцать рублей.
Жизнь Павла текла размеренно и спокойно. Время от времени являлся домой поздно. Тогда хозяйка ворчала, а на следующий день завтрак бывал хуже тюремного. Но Павел не очень-то обижался. Добродушие его было неистощимо. И это обезоруживало строгую и дисциплинированную старушку.
Усердие и расторопность Павла были замечены на работе, и вскоре его перевели на должность экспедитора. Теперь он ездил на разные склады и базы за маслом, за изюмом, какао, молоком, сахаром…
Однажды на складе, где он должен был получить масло, к нему подошел какой-то человек в белом фартуке - лица его Павел в первый момент не разглядел, в помещении склада было полутемно. Наверно, новый помощник кладовщика, решил Павел.
- А халатик-то надо бы постирать, - сказал этот человек.
Павел смутился. Но не оттого, что его синий халат был действительно не первой свежести. Он узнал много раз слышанный голос. Ошибиться было невозможно - рядом с ним стоял лейтенант Кустов, которому по плану операции назначалось осуществлять связь между ним и руководством.
- А у вас всегда очередь? - спросил Павел и отвернулся. - Пойти покурить, что ли?
- Ну, это уже по принципу - сам дурак, - разочарованно произнес человек в белом фартуке. - Покурите, покурите…
Ожидавшие очереди экспедиторы заулыбались. Кустов вышел в боковой коридор, Павел за ним.
- Кустов, это же ты, да? - быстрым шепотом сказал он ему в спину, шагая следом.
Октябрь, ноябрь, декабрь, январь - вот сколько прошло времени, прежде чем Павел дождался связи. Каково ему было сдерживаться? Он уж думал - про него забыли.
В дальнем конце коридора Кустов отпер ключом маленькую дверь, и они вошли в тесную кладовку, где стояли новенькие весы и в углу стопкой были сложены пустые мешки. Пахло свежей рогожей.
Обнялись. Потом Кустов достал из бокового кармана кожаный бумажник, извлек из него вдвое сложенный листок.
- Читай.
Павел развернул записку. Его не надо было просить дважды.
«Твое поведение одобряем, - читал он. - От тебя пока никакой информации не требуется. Задача прежняя - входи в доверие.
Боцмана проверял Дембович. Пелагею Сергеевну Матвееву проверяла втемную женщина, тебе неизвестная. Медальон предъявлен. Но не в медальоне суть. Главное - карточка. На карточке тебя узнали. И все-таки проверка еще не закончена. Будь бдителен. Не торопи события.
Дома все в порядке, мать шлет тебе большой привет. Что нужно - передай. Желаем успехов. Сергей».
Кустов все время глядел на него с добродушной улыбкой. Заметив, что Павел дочитал до точки, сказал вполголоса:
- Тебя просто не узнаешь.
- Система Станиславского.
Но обмениваться впечатлениями друг о друге все-таки не было настроения.
- Видал его с тех пор? - спросил Кустов.
- Нет, больше не видал.
- Выдерживает.
- Но думаю, если уж такой заглотнет - будет крепко, не сорвется.
- Трудно тебе?
- Вжился.
Кустов показал пальцем на записку. Павел вернул ее. Кустов вынул карандаш, написал на чистой стороне несколько цифр.
- В экстренном случае можешь звонить. - Он подержал у Павла перед глазами номер телефона.
- Готово, - сказал Павел, и Кустов спрятал записку в бумажник, а бумажник во внутренний карман.
- Следующая явка будет похожа на эту.
- Хорошо.
- Что передать?
- Только приветы. Мне ничего не надо.
И они расстались, обнявшись на прощание. Павел отправился получать масло, а Кустов вышел через другую дверь на улицу.
Глава 15
ТЕЛЕГРАММА
Настал февраль. Среди метельных и ветреных выпадали иногда дни, приносившие откуда-то издалека запах весны. Как будто на замороженных стеклах окна кто-то растопил теплым дыханием светлую лунку. Но на следующий день снова налетала морозная вьюга, и лунка затягивалась бесследно.
Ничто не менялось в распорядке жизни Павла. Встреча с Кустовым немного выбила из колеи, но это быстро прошло.
Шестого февраля вечером пожаловал Куртис. Дверь ему открыл Павел. Он отметил про себя, что старик сильно сдал по сравнению с прошлым посещением. Как-то сразу обозначились и мешки под глазами, и склеротические жилки на скулах, а кожа шеи, показавшаяся Павлу такой морщинистой еще при первой встрече в ресторане «Центральный», была решетчатая и темная, как панцирь у старой черепахи. И вдобавок, вероятно, он дня два не брился.
- Сразу видно, что вы шли не на прием к английской королеве, - приветствовал его Павел.
Куртис только махнул нетерпеливо рукой.
- Слушай, Павел. Завтра поближе к вечеру тебе надо сходить на почтамт. Возьми с собой паспорт. Получишь телеграмму до востребования.
…На следующий день Павел после работы съездил на почтамт и получил телеграмму.
Дома его ждал Куртис. Старик схватил телеграмму, воскликнул: «Слава богу!» - и, не простившись, убежал.
Павел переоделся, обрадовал хозяйку, что идет в кино, и спустился на улицу. Побродив, он нашел телефон-автомат на тихой пустынной улочке. Набрав номер, который показывал ему Кустов, спросил:
- Скажите, пожалуйста, ваш телефон два двенадцать сорок семь? - Это не были цифры, набранные им.
- Нет.
- А какой?
Мужской голос назвал условный номер.
Павел сообщил о телеграмме.
- Вам велено передать, - услышал он в ответ после небольшой паузы, - приедет гость. Берегите его. Редкая гадина. Теперь необходимо координировать действия.
- Понял. Буду звонить.
Вернувшись к себе, Павел увидел Куртиса. Как всегда, когда предстоял разговор без посторонних, Куртис послал хозяйку в магазин. Потом попросил Павла сесть и предупредил, что это будет самая серьезная беседа из всех, до сих пор между ними происходивших. И просил не зубоскалить.
- Завтра, а может быть, послезавтра, - начал он, - к тебе на работу придет человек. Он вызовет тебя. Не удивляйся. Фамилия его Терентьев. Пойди с ним в столовую на углу Кузнечной и Парковой. Знаешь? Если будет спрашивать обо мне, скажи, что меня увидеть нельзя, меня сейчас в городе нет… Расспроси его досконально, что он сделал. Все по порядку. Если у него осталось что-нибудь от поездки - отбери. А затем скажи, я велел сделать так. Он сегодня же ночью должен ограбить какую-нибудь палатку, магазин, ларек - что угодно. Или стянуть вещи в зале ожидания на вокзале. В общем, по его усмотрению. Его ищут, могут и найти. Ты понимаешь: лучше судиться за кражу. Осудят года на два - и концы в воду. Отсидит - выйдет чистый. Втолкуй ему. Самое главное - чтобы он усвоил именно это. От него надо избавиться. Объясни, что после отсидки он сможет жить в открытую, как хочет. Не надо будет скрываться. Я дам тебе деньги, отдашь ему. Тысячу рублей.
- Слушайте, маэстро, хотите впутать меня в мокрое дело? - серьезно сказал Павел. - Я протестую. На мне и так, кажется, висит…
- Тебе нечего опасаться, - уверял Куртис.
- Хорошо. Но учтите: если что, я себя в жертву ради вас приносить не буду. Все расскажу…
Глава 16
ТЕРЕНТЬЕВ ЕСТ ПИРОЖКИ
Человек, пришедший в пятницу после обеда в контору хлебозавода и спросивший Корнеева, производил очень странное впечатление. Он был словно из ваты. Двигался медленно. На землистом лице застыло какое-то идиотски бесстрастное выражение, словно у него были парализованы нервы, управляющие мышцами лица. Лицо истукана. И ко всему - неестественно тонкий голос.
Павел, отпросившись у начальства, вышел с ним на улицу.
- Значит, вы и есть Терентьев и вы получили мой перевод? - в обычной своей манере завел разговор Павел.
- Телеграмму отбивал, - без всякого выражения, как автомат, сказал Терентьев.
- И много получили?
Тот молчал.
Павел посмотрел на него сбоку и подумал: «Натуральный истукан».
Походили по переулкам. Павел два раза проверился - Куртиса не было.
- Ладно, - сказал он, - план такой. Сейчас пойдем где-нибудь перекусим. Для ресторана, боюсь, ты одет слишком кричаще. Но тут недалеко имеется одно предприятие под названием «Пирожковая». Оно нам подойдет.
В столовую на углу Кузнечной и Парковой, где советовал отобедать Куртис, он идти не собирался. Там за ним будут следить.
В пирожковой было столиков шесть, а посетителей человека четыре - обеденные часы кончились. Павел и Терентьев сели в углу. Терентьев шапку не снял и пальто не расстегнул, хотя было жарко. Павел принес два бульона, горку пирожков с мясом на глубокой тарелке.
- Водки нет? - Впервые в голосе Терентьева послышались слабые нотки какой-то заинтересованности.
Это было кстати. Павел сам собирался навести речь на выпивку, чтобы выйти минут на пять из пирожковой. Вчера он звонил своим, доложил о Терентьеве. Просили позвонить сегодня, когда Терентьев явится.
- Нет, - с сожалением произнес Павел, - здесь выпивки не бывает. Но вот что… Ты посиди, я сбегаю в продовольственный, куплю пол-литра. Тут недалеко. Хочешь - ешь, но лучше подожди.
- Бери сразу две. - В первый раз этот ватный человек сказал три слова кряду.
- Тоже правильно, - согласился Павел и убежал.
Он позвонил из автомата за углом. Инструкции были короткими и ясными: сделать все так, как приказал Куртис.
- И еще одно. У вашего подопечного есть золотые женские часы марки «Заря». Возьмите их у него. Покажите и отдайте их Куртису, если он сам спросит о каких-нибудь вещах. Не спросит - не показывайте. Вы их присвоили, понимаете? Деньги подопечному не отдавайте. Прикарманьте их.
- Понял.
- Когда будете передавать Куртису то, что расскажет подопечный, не приукрашивайте. Сохраните его стиль.
- Это мне ясно.
- Все.
…Павел принес две бутылки водки. Одну дал Терентьеву, другую зажал у себя между коленями.
- Так удобнее, - объяснил он. - Тут в открытую пить не разрешается. Наливай себе под столом и сразу опрокидывай. Чтоб стакан пустой стоял.
Терентьев налил себе полный стакан и выпил его маленькими глотками. Съел полпирожка.
Поделиться книгой: