— Здесь ее видели последний раз примерно в шесть часов вечера в воскресенье. Рука была обнаружена на двери дома священника Кована, на расстоянии примерно ста футов от собора. Не очень много людей живет вблизи, но здесь бывает много туристов. Нужно зайти в каждый дом. Я хочу, чтобы здесь все было проверено — здесь, здесь и здесь.

И Мадден показал на вход в Пунт-Ярд со стороны главного проспекта, потом на улицу, тянущуюся от северного трансепта до центральных магазинов города, обвел указкой Дом Капитула.

— Люди, побывавшие тут в последние два дня, могут снова появиться, и я хочу, чтобы у всех у них взяли показания. Надо учитывать любое подозрение. Любой человек, странно ведущий себя, должен быть вами замечен. Любой, кто даже не очень точно описывает внешность мисс Портер. Сержант Нил занимается увеличением фотографий, помещенных в газетах на другой день после того, как она пропала. Я подробно проинформирую вас, как проводить расследование в Лондоне. У этой женщины было много друзей среди актеров. Я хочу получить показания их всех. Любые угрозы должны быть приняты во внимание. Любые проявления зависти. И, самое важное, необходимо выяснить, кто считался ее другом из мужчин. Она беременна. — В тоне Маддена не прозвучало осуждения, хотя было широко известно, что шеф полиции в подобных вопросах — пуританин. В сложившихся же обстоятельствах беременность Дианы представляла собой не что иное, как один из фактов расследования. — Единственный, известный нам родственник мисс Портер — ее брат, и полиция Бристоля свяжется с ним. — Мадден обвел взглядом своих внимательных слушателей. — Есть вопросы? Хорошо. Держите постоянную связь с этой комнатой. Инспектор Баррет будет здесь ежедневно. На утро я назначил пресс-конференцию. Не люблю прессу, но общественность на сей раз может оказать нам неоценимую помощь. — Ледяной взгляд Маддена снова уколол каждого из присутствующих. — Не теряйте времени. Следуйте законам. Я жду от вас результатов. — Он направился к двери. — Хорошенько обдумайте ситуацию, — добавил он уже выходя из отдела.

Было за полночь, когда Джексон возвратился в Пунт-Ярд, но в окне гостиной все еще горел свет. Он кратко сообщил констеблю, что Мадден приказал продолжать охранять дом, и позвонил в дверь. В ожидании, пока кто-то откроет ему, он рассматривал дырку от гвоздя над замком. Она была неглубока. Кто бы ни был этот преступник, очевидно, он решился ударить по гвоздю всего один раз: видимо, чтобы избежать лишнего шума.

Дверь ему открыл отец Майкл и провел туда, где все еще продолжали сидеть потрясенные случившимся обитатели дома.

Взгляд Джексона развеял последнюю надежду, за которую они еще цеплялись.

— Мне очень жаль, — сказал следователь, — но это рука мисс Портер.

Мелисса закрыла лицо руками и горько заплакала. Лицо Тэсс исказилось от боли, хотя она и старалась всеми силами держать себя в руках. Она обняла Мальтрейверса.

— Мы очень благодарны вам за то, что вы приехали и сообщили нам новости, сержант, — сказал отец Майкл тихо. — Это, должно быть, для вас было не легко.

— Спасибо, святой отец, — сказал Джексон. — Есть еще кое-что, о чем нам необходимо было бы узнать. Не говорила ли вам мисс Портер, что ждет ребенка?

Все уставились на него.

— Какого черта… — начал Мальтрейверс.

— На руке есть что-то, что говорит об этом. Я не могу сейчас вспомнить слово, которое употребил полицейский хирург, но это точно. Упоминала ли об этом мисс Портер?

— Ни слова, — сказал Мальтрейверс. — Но этот факт объясняет ее отношение к Ребекке. Хотя, правда, я не замечал никаких внешних признаков.

— Ну, по-видимому, срок невелик — только около трех месяцев, поэтому и было незаметно. Кроме того, на ней в Доме Капитула было платье свободного покроя.

— Она всегда носила подобные вещи, — уточнила Тэсс.

— Вопрос в том, есть ли у вас какие-нибудь предположения, кто бы мог быть отцом этого ребенка? — спросил Джексон.

Тэсс и Мальтрейверс посмотрели друг на друга, покачали головами.

— У Дианы было много друзей среди мужчин, но, насколько мне известно, она не выделяла из них никого особенно, — сообщил Мальтрейверс.

— Ну, ладно. Не хочу вас больше мучить в такой момент, но, если вам хоть что-то придет на ум, кто это может быть, известите меня, пожалуйста. Очень жаль, что должен был сообщить вам такие ужасные новости. Мы дадим вам знать в тот же миг обо всем, что узнаем. Спокойной ночи. — Джексон пошел к выходу, но остановился. — О, еще одно. Основные факты случившегося сегодня ночью уйдут в прессу. Боюсь, публикация их расстроит вас еще больше, но, может быть, пресса и поможет нам найти мисс Портер, что сейчас самое важное, не правда ли?.. Я знаю дорогу и выйду сам.

Когда раздался звук захлопнувшейся за Джексоном двери, Мелисса оторвала взгляд от носового платка, который все время мяла в руках.

— Я знаю, Гас, ты несерьезно относишься к этому, — сказала она. — Но я пойду наверх и помолюсь. — Она встала и протянула руку отцу Майклу. — Ты пойдешь со мной, дорогой?

Они вдвоем вышли из комнаты.

— Иди сюда и сядь, — сказала Тэсс Мальтрейверсу, а когда он опустился в кресло, пристроилась у его ног и взяла его руки в свои. Несколько минут он сидел холодный, бесстрастный, но вот лицо его исказилось в гримасе боли, и он зарыдал с ужасающей силой взрослого, не умеющего плакать человека. Она встала на колени, обняла его и принялась тихо покачивать из стороны в сторону, как убаюкивают младенца. По ее щекам тоже ручьями текли слезы.

А в отделе несчастных случаев бригада Маддена уже проверила более сорока больниц, включая и лондонские. Никто не обращался в них за помощью с отсутствующей рукой.

Глава 7

Ребекка проснулась рано утром, и дом сразу наполнился детским смехом, капризами, вопросами, обращенными к взрослым. И это была естественная жизнь. А пресса, теле- и радионовости взорвали ее, сделали ужас обитателей Пунт-Ярда достоянием общественности.

Джо Голдман позвонил, когда еще не было девяти.

— Гас? Я слышал. Это действительно правда?

— Боюсь, что да. Вчера было слишком поздно звонить тебе. Извини.

— Не извиняйся. Как Тэсс? Как ты? Черт возьми, что за вопросы! Послушай, могу я что-нибудь сделать для вас?

— Почти уверен, полиция захочет поговорить с тобой. Их интересует, не угрожал ли кто-то Диане. Ты знаешь что-нибудь об этом?

— Возможно. Поэтому я так рано и явился в свой офис. Услышав сообщение, я кое-что вспомнил и сейчас проверяю. Думаю, ты можешь передать это полиции. Помнишь историю с «Геддой Габлер»? После этого спектакля у Дианы появилось множество поклонников, которые писали ей и просили выслать фотографию с автографом! Большинство писем приходило сюда. Для нее это, конечно, было развлечением. Посылая свои фотографии, она сопровождала их глупыми посланиями. Я говорил ей, что не надо делать этого, но она не слушала меня. И дождалась: один тип написал ей ответное письмо. Оно показалось мне очень странным, поэтому я сохранил его. Послушай:

«Дорогая Диана! Я получил твою фотографию с надписью и поставил ее на тумбочку, около кровати, рядом с той, что вырезал из газеты. Часто я рассматриваю их и думаю о таких вещах, о которых никогда не смог бы рассказать даже своей маме».

Итак, ты догадываешься, что это за вещи, не так ли? Но следующее заявление в письме в свете сегодняшних событий не может не вызывать беспокойства:

«Фотографии хранятся рядом с острым ножом «коммандо», потому что они теперь, как и нож, — мои самые большие сокровища». Ты понимаешь, что я имею в виду?

— Боже всемогущий! Кто автор?

— Артур Пауэл. Двадцать семь лет. Адрес: Севастопольская терраса, Белсвейт. Это где-то в Йоркшире, не так ли?

— Это рядом с Голифаксом. Хорошо, спасибо, Джо. Я сообщу полиции. Я не следователь, но и не хочу держать это письмо у себя, как делал это столько времени ты. Пусть срочно снимут с него отпечатки пальцев.

— Гас, я поступил неправильно, что не сообщил об этом письме полицейским, когда они приезжали сюда? — Неизбывное страдание вдруг прозвучало в голосе Голдмана. — Я был уверен, что автор его просто чокнутый. Никогда не думал… Может быть, если бы я…

— Перестань, Джо! — прервал его Мальтрейверс. — Ты не мог знать. Важно, что ты сохранил его.

— Но, Гас, Диана мертва!

— Мы этого еще не знаем. Мы знаем только то, что она искалечена. Сейчас оставайся в офисе и жди, пока не прибудет полиция.

Информацию сразу передали Маддену, лишь только Мальтрейверс позвонил в полицию.

Мадден теперь и ночи проводил в полицейском управлении. Была поставлена раскладушка, на которой в короткие периоды затишья он позволял себе порой немного поспать.

— Ты и Нил поезжайте немедленно в Белсвейт, — приказал он Джексону. — Я свяжусь с тамошней полицией и попрошу задержать Пауэла до вашего прибытия. Необходимо, чтобы вы сразу же доставили его сюда.

Едва Джексон вышел, Мадден связался с отделом несчастных случаев. Приказал искать в архивах сведения об Артуре Пауэле, отправил в Лондон человека, чтобы забрать у Голдмана письмо. Затем позвонил в полицию Белсвейта и попросил немедленно арестовать Артура Пауэла по подозрению в похищении человека и нанесении телесных повреждений.

— Дайте мне сразу же знать, как только возьмете его, — попросил он. — К полудню мои люди будут у вас. Они доставят его сюда.

В то время, как вой полицейской сирены и визг тормозов заглушали жизнь северного проезда Севастопольской террасы, а из машины уже выскакивали полицейские, направляясь к дому Артура Пауэла и стуча в его дверь, Мадден в своем кабинете спокойно читал отчет начальника полиции о злоупотреблении в стране наркотиками. Глаза его недобро сузились, когда он знакомился с мыслями главного констебля о возможности узаконивания гашиша, а губы скривились и вовсе, когда прочитал о предложении уменьшить штрафы и сроки заключения по этой статье. В течение двадцати минут ни Диана Портер, ни Артур Пауэл и не вспомнились ему, поэтому он вздрогнул, когда раздался телефонный звонок.

Звонили из Белсвейта с информацией, что Артура Пауэла найти не смогли. Дома его не оказалось, а в супермаркете, где он работал на складе, сказали, что он уехал в отпуск в минувшую пятницу. Никто не знал, куда, но предполагают, он отдыхает в каком-нибудь кемпинге. Описание его мотоцикла с коляской пришлют в Веркастер как только смогут. А опрос соседей и работников супермаркета будет продолжен.

— Проинформируйте сержантов Джексона и Нила, когда они прибудут, — попросил Мадден. — Все рапорты направляйте прямо в отдел несчастных случаев. Спасибо за помощь.

Он прошел в отдел несчастных случаев, передал полученную информацию полицейскому, занимающемуся сбором материалов, затем сердито обратился к другому инспектору, из отдела общественных связей.

— Что это? — резко спросил он.

— Пресса, сэр. Конференция должна была начаться десять минут назад.

Мадден ничего не ответил, взяв со стола последнюю сводку.

— Через пять минут, — сказал он, быстро переваривая информацию, не содержавшую в себе ничего существенного, за исключением того, что он уже знал о Пауэле. И постарался настроить себя на встречу с представителями прессы.

В койференц-зал он вошел точно через пять минут. Выглядел деловым и радушным. Игнорируя все заявления, собранные раньше, коротко и понятно обрисовал ситуацию на сегодняшнюю минуту и закончил свое сообщение известиями из Белсвейта.

— Мы ищем человека по имени Артур Пауэл. У нас есть причины полагать, что он, весьма вероятно, поможет нам в расследовании, — заявил Мадден. Но не дал журналистам никакой информации о Пауэле, не упомянул о его письме Диане.

Как только он замолчал, на него обрушился град вопросов.

— Я буду отвечать по порядку, — строго сказал он. — Джентльмен впереди, да, да, начнем с вас.

— Скажите, кто такой Пауэл? Каковы его отношения с Дианой?

— Пока мы этого не знаем. Знаем только, что он писал ей.

— Что было в письме?

— Сейчас мы еще не можем раскрыть этого.

Спокойно и методично Мадден продолжал отбивать атаку, поражая любопытствующих ответами «без комментариев». На вопросы личного характера о Диане отвечать он не может, прессе придется наводить справки где-нибудь в другом месте. «Нет (на этот раз с легким презрением на лице к задавшему вопрос), фотографию отрезанной руки получить нельзя», — ответил он. «Нет, — ответил он и на вопрос (на этот раз с выражением искреннего сожаления), есть ли фотография Пауэла, — в настоящее время ее нет, но она будет представлена так скоро, как только возможно, если не найдут его самого». Да, он тот офицер, которому поручено расследование, — ответил он (на этот раз с выражением скромности на лице). «Мадден» пишется с двумя «д», имя — Вильям. Нет (и это должно быть ясно и понятно), он не руководит расследованием убийства.

— Все, в чем мы уверены точно, — пояснил он терпеливо, — это в том, что мисс Портер исчезла и что она получила серьезное увечье. Мы очень хотели бы найти ее и имеем основания полагать, что мистер Пауэл мог бы помочь нам в этом. Прошу прощения, но больше ничего добавить не могу. Обещаю информировать вас о дальнейшем развитии событий. Спасибо за сотрудничество.

Пресса была недовольна, но задача Маддена и состояла в том, чтобы использовать ее, а не помогать. Теперь у газетчиков более чем достаточно материала, чтобы продолжать свою работу. Кровавое происшествие в Пунт-Ярде, связанное с красивой и знаменитой актрисой, оказалось богатым, раздражающим материалом для ненасытных аппетитов передовиц и экрана. В то время, как сплетницы в Белсвейте не уставали чесать языками, а Мальтрейверс сидел беспомощный, с растущей от страха болью в голове и груди, в то время, как шла обычная деловая жизнь в Веркастере, а полицейский аппарат неустанно работал, скользкие и пророческие фразы, порой оживленные красивыми прилагательными и драматическими наблюдениями, начали собираться и оформляться в чудовищную картину ужаса.

«Полиция охотится за мясником, который жестоко искалечил актрису Диану Портер…», «Город живет в страхе после того, как была обнаружена отрубленная рука, безжалостно прибитая к двери в тени собора…», «Есть опасения за жизнь одного из блестящих талантов Британии», «Полицию волнует ужасный вопрос — будет ли найдена другая рука Дианы?», «Люди в веркастерском соборе сегодня стоят на коленях и молятся за прекрасную молодую женщину, которую они любили», «Диана Портер — беспомощная, замученная пленница чудовища», «Лондонский театральный мир сегодня расстроен новостями о том, что…», «…Лондонский театральный мир сегодня выведен из состояния равновесия тем…». Оперируя фактами, которые были в их распоряжении, самые заурядные журналисты творили чудеса — проявляли талант.

Мальтрейверс согласился дать интервью репортерам от имени всех обитателей Пунт-Ярда. Он старался контролировать свои чувства и сохранять спокойствие даже тогда, когда один из них попросил его произнести по буквам «Гедда Габлер». Журналисты настойчиво добивались сведений о виновнике беременности Дианы, о которой упомянул Мадден, требовали рассказать о ее друзьях-мужчинах. Убедив их, что это, конечно же, не он, Мальтрейверс, однако, не смог подать им идеи, кто бы мог быть им.

— А как насчет этого парня, Пауэла? — спросил один.

— Безусловно, он никогда не был ее любовником. Насколько мне известно, Диана даже не знакома с ним. — Мальтрейверс, прошедший специальный инструктаж у Маддена, понимал: информация о Пауэле не должна быть подробнее того, что сказано о нем в заявлении полиции.

— Он отрубил ей руку? — пристал к нему другой репортер.

— Не знаю. Спросите у полицейских.

— Мы пытались сделать это. Они не говорят. Скажите вы.

— Они не говорят потому, что не знают! — Мальтрейверс, чье терпение уже иссякло, тяжелым взглядом оглядел журналистов, собравшихся в Пунт-Ярде. — Я понятия не имею, черт возьми, кто отрубил ей руку. Но это было сделано. Поверьте, я гораздо больше заинтересован в том, чтобы Диану нашли, чем в том, чтобы выяснять, кто сделал это. Все, кто волнуется за Диану, хотят, чтобы ее поскорее отыскали и обеспечили ей соответствующее лечение. Мы очень благодарны вам за то, что вы сообщили в газетах, по радио и телевидению о ее исчезновении. А сейчас, ради Бога, попытайтесь помочь найти ее!

В Белсвейте Джексон и Нил пришли к выводу, что они охотятся за человеком-невидимкой. Пауэл проработал в супермаркете более трех лет, но за это время у него не появилось друзей среди сослуживцев. Он прожил три года в одной квартире на Севастопольской террасе, но и среди соседей у него не появилось приятелей. Это был тихий, квалифицированный, не честолюбивый, словом — безликий человек.

Его квартира, в которую они вошли, была такой же ординарной, без всяких излишеств, с мебелью, принадлежащей хозяину, и тоже мало что могла сказать о личности ее владельца. На стенах не было ни фотографий, ни афиш, ни личных писем от родных и друзей. Такая коллекция книг в бумажных переплетах — смесь из военных романов, научной фантастики и триллеров, которую они нашли — могла оказаться у любого. Среди книг имелись две о вкусной и здоровой пище. В ящике стола Джексон обнаружил коллекцию крупномасштабных, с военно-топографическими съемками карт Уэлса и Западной Англии, на которых под некоторыми пунктами стояли даты прошлых лет. Пока он изучал карты, Нил, хмыкнул, что означало: он сделал великое открытие, вытянул из-под кровати дешевый пластмассовый чемодан, в котором хранились альбомы с фотографиями и цветными диапозитивами, подобранными без всякого вкуса, и запечатлевшие виды сельской местности. Под каждой фотографией проставлены название места и года. Борроудейл, 1973. Эксмор, 1974. Сазерлэнд, 1975. В расположении фотографий не было никакой хронологической последовательности, за исключением прошлогодних, запечатлевших Сноудонию. Не стоило труда сравнить фотографии с помеченными названиями на картах и понять, что они совпадают. Все отмеченные пункты являлись отдаленными частями Британии.

— Посмотри сюда, — сказал Джексон. Он раскрыл последний альбом и обнаружил в нем фотографии Скандинавии, датированные 1976—1977 годами. Как раз эти годы отсутствовали в предыдущем альбоме. — Он был за границей, — прокомментировал инспектор. — Давай посмотрим, есть ли где-нибудь тут его паспорт?

Ни паспорта, ни другого официального документа не нашли. Обнаружили только переписку с отделом социального страхования за период болезни Пауэла, случившейся с полгода назад, и пропуск в строительное общество Галифакса, в котором у Пауэла лежала на счету тысяча фунтов. Этот вклад давал ему еженедельно десять фунтов, а раз в год, в июле, когда он собирался в отпуск, он мог снять двести.

— Человек с двумя лицами, — констатировал Джексон. — Мне всегда неуютно с такими. Они заставляют тебя постоянно думать о том, что таит в себе оборотная сторона их жизни. — Пока Джексон говорил, как раз эта «оборотная сторона» и всплыла на поверхность.

Полицейские Белсвейта сняли отпечатки пальцев Пауэла — они были обнаружены лишь в одном месте квартиры — и сравнили их с имеющимися в их архиве. Когда Джексон и Нил вернулись в полицейский участок, их уже ждали результаты проверки и телефонограмма Маддена с приказом поскорее вернуться в Веркастер. Оказалось, десять лет назад Артур Пауэл сидел в тюрьме Южного Уэлса.

У Маддена уже была собрана полная информация о Пауэле: Артур напал на шестнадцатилетнюю дочь своих соседей, перерезав ей ножом горло. Жил тогда Пауэл вместе с родителями в шахтерской деревне близ Свонси. Он сам сдался в руки полиции и во всем признался: нож он не хотел пускать в дело, думая только попугать, но, когда девушка завизжала, вынужден был сделать это. В тюрьме просидел только шесть месяцев, потому что вел себя безупречно. Психиатрическое обследование показало, что он интроверт, имеет трудности в отношениях с женщинами. Его отец, шахтер, рано ушел на пенсию из-за плохих легких. Семья оказалась в тяжелом материальном положении, и матери пришлось идти работать. Она сумела устроиться старшей официанткой в ночном клубе Свонси, от случая к случаю подрабатывала проституцией. В отчете говорилось, что отношения между супругами оставались тем не менее хорошими, и, хотя муж знал о ее занятиях, тайна неукоснительно сохранялась обойми. Казалось, и мальчик ни о чем не догадывается. Но, когда в разговоре с Артуром психиатр намекнул на нее, Артур проявил к врачу враждебность и полностью отверг даже предположение о возможности подобного поведения матери как нечто оскорбительное, из чего можно было сделать вывод, что он догадывался о правде, но отказывался принять ее. Он никогда не был женат, но не имелось никаких оснований предполагать в нем гомосексуалиста. Пережив трагедию родителей, Пауэл замкнулся в себе и в течение последующих лет жил очень уединенно, брался за любую работу, не требующую квалификации, в разных областях Британии. Он всегда скрывал свое происхождение и, переезжая с места на место, не оставлял никаких следов. Наверное, всем этим объяснялась его нелюдимость: он никому не позволял и близко подойти к себе.

Еще одно событие произошло до того, как Джексон и Нил вернулись в Веркастер. Полиция Белвейста раздобыла у бывшего управляющего супермаркетом фотографию Пауэла и передала ее в Веркастер, в отдел несчастных случаев.

— Крайний слева, — сказал Мадден, протягивая фото.

В центре, окруженный дюжиной мужчин и женщин в униформе супермаркета, смешно улыбаясь и как-то неестественно держа в руке заварочный чайник, стоял тучный лысый мужчина. Пауэл пристроился сзади него — впечатление создавалось такое, что он не хотел попадать в кадр.

Джексон внимательно вгляделся в его лицо. Сморщенное, узкое, невыразительное, оно, единственное, было мрачно среди улыбающихся, открытых лиц. Подсознательно Джексон приказал себе прекратить подбор прилагательных, которые могли лишь усилить его подозрения, но все равно не мог избавиться от ощущения неудобства. И почудилось ему вдруг что-то знакомое в этом лице.

— Копии будут готовы к часу последних телеизвестий, — сказал Мадден. — А пока покажите эту фотографию в Пунт-Ярде, может быть, кто-нибудь узнает его.

— Да, сэр, — сказал Джексон, помолчал, разглядывая лицо Пауэла. Он все еще морщился, вспоминая. — Как будто… мне кажется… я знаю его… я думаю… — Он затряс головою.

— Знаете его? — резко спросил Мадден.

— У меня такое ощущение, будто я видел его. В Веркастере. Но не могу вспомнить, где именно.

— Езжайте в Пунт-Ярд, — сказал Мадден. — Может, по дороге или там вспомните. — В его голосе прозвучала надежда.

Взывание к памяти, увы, оставалось тщетным: вспомнить Джексон ничего не смог ни по дороге в Пунт-Ярд, ни в течение нескольких минут, которые он просидел в машине у дома священника Кована. Напрасно пытался он воскресить в памяти образ человека, запечатленного на фотографии. Неожиданно около машины появился Мальтрейверс.

— Я увидел вас в окне, — сказал он, когда Джексон выходил из машины. — Вы нашли его?

— Боюсь, что нет, — сказал Джексон. — Но у нас появилась его фотография, и я хотел бы, чтобы вы взглянули на нее. Все объясню в доме.

Рассказав, что удалось выяснить, Джексон протянул фотографию.

— Узнаете ли вы кого-нибудь здесь?

— Его, — мгновенно сказали в один голос Мальтрейверс и Мелисса, с удивлением посмотрев друг на друга.

Джексон забрал у них фотографию.