Помоги проекту - поделись книгой:
2) «вторичные» племена и вождества;
3) кочевые империи и «квазиимперские» политии меньших размеров [Kradin 1996; Крадин 2001].
Переход от одного уровня к другому мог совершаться как в одну, так и в другую сторону. Пределом увеличения эволюционной сложности являются кочевые империи. Это был непреодолимый барьер, детерминированный экологическими условиями аридных зон Старого Света. При этом важной особенностью эволюции номадизма является несоответствие трансформации политической системы иным критериям роста сложности. Политическая система номадов легко могла эволюционировать от акефального уровня к более сложным формам организации власти, и обратно, но такие формальные показатели, как величина плотности населения, сложность технологии, возрастание структурной дифференциации и функциональной специализации, остаются практически неизменными. При трансформации от племенных пасторальных систем к номадным ксенократическим империям происходит только увеличение общей численности населения (за счет включения завоеванного населения), усложняется политическая система и увеличивается общее количество уровней ее иерархии.
Всякая последующая эволюция по линии усложнения могла быть связана либо с завоеванием номадами земледельцев и переселением на их территорию, либо с развитием среди скотоводов седентеризационных процессов в маргинальных природных условиях, либо с модернизационными процессами в Новое и Новейшее время.
Некоторое время назад С.А. Васютиным была предложена более дробная типология, которая включает семь типов обществ (в порядке усложнения): (1) децентрализованные родоплеменные общества; (2) децентрализованные крупные родоплеменные союзы; (3) вождества; (4) кочевые ксенократические империи; (5) кочевые суперимперии; (6) политии с высокой долей подчиненного земледельческого населения; (7) государства, созданные кочевниками на территории земледельческих цивилизаций [2002]. Мне показалось, что в этой схеме есть некоторые логические нарушения [Бондаренко и др. 2002, с. 27], но независимо от того, кто более близок к истине, Васютин или я, появление новых типологических построений стоит только приветствовать. Чем больше работ, тем больше шансов, что мы сможем создать одну или, скорее, несколько работоспособных типологий.
Критериев типологии может быть сколько угодно. Номадов можно типологизировать, например, по хозяйственно-культурному типу, подразделяя на евразийских коневодов, афро-азийских верблюдоводов, восточноафриканских коровопасов, северных оленеводов и горных яко- или ламоводов [Хазанов 1975; Khazanov 1984; Barfield 1993]. Можно классифицировать кочевников по степени мобильности, и на основании этого критерия уже создано большое количество самых разнообразных схем [Андрианов 1980; Калиновская, Марков 1985; Масанов 1995 и др.].
В то же время мы можем рассматривать кочевников по степени сложности их общества и социально-политической организации. Однако как определить, что взятое нами общество является более сложным, чем другое, и какие критерии должны быть положены в основу подобной классификации, тем более, что одни и те же политии (например, Хуннская держава или империя Чингис-хана) для одних исследователей представляли уже сложившиеся государства, тогда как для других они являлись только предгосударственными образованиями. Возможно, несколько менее субъективна методология холокультурализма. Именно сторонникам этой методологии чаще всего приходилось сравнивать самые разные культуры нашей планеты и определять критерии подобных сопоставлений. Эти исследования вылились в ряд известных публикаций на данную тему [Carneiro 1973а; Murdock, Provost 1973 etc.] и в знаменитый Атлас Дж. Мёрдока [Murdock 1967].
Методология авторов вышеупомянутых работ основана на однолинейной интерпретации эволюции, главным критерием которой является рост организационной сложности. Согласно данным представлениям, восходящим к идеям классического эволюционизма Г. Спенсера, культурную эволюцию следует определить как «переход от относительно неопределенной, рыхлой однородности к относительно определенной, последовательной неоднородности посредством последовательной дифференциацией и интеграцией» [Carneiro 1973, p. 90]. Однако в настоящее время многие исследователи склоняются к тому, что эволюция не имеет заданного направления. Далеко не все пути эволюции ведут к росту сложности, барьеры на этом пути весьма значительны, наконец, стагнация, упадок и даже гибель являются столь же обычными явлениями для эволюционного процесса, что и поступательное увеличение сложности и развитие структурной дифференциации. Главным критерием эволюции является качественная трансформация общества из одного структурного состояния в другое [Классен 2000; Claessen 2000].
С вышеизложенным трудно не согласиться. Действительно, однолинейный эволюционизм имеет свои эвристические пределы. Однако это не означает, что другие методологические подходы свободны от недостатков. Более того, каждый из подходов удобен для объяснения или интерпретации одних вопросов, тогда как для решения других желательнее использовать иные методологии. Поскольку целью данной статьи является определение уровня стадиальной сложности обществ кочевников скотоводов в сопоставлении с другими обществами, представляется целесообразным использовать такую методологию, которая бы позволила сравнивать по одним и тем же критериям общества различных хронологических периодов, хозяйственно-культурных типов и регионов.
Для реализации поставленной цели воспользуемся одной из упомянутых выше работ, написанной в соавторстве Дж. Мёрдоком и К. Провост [Murdock, Provost 1973]. В данной статье авторы задаются целью, что является критерием сложности общества. Они взяли 10 с их точки зрения наиболее важных критериев культурной сложности — письменность, оседлость, земледелие, урбанизацию, технологию, транспорт, деньги, плотность населения, политическую иерархию и социальную стратификацию. Каждая из переменных оценена по пятибальной шкале от 0 до 4.
Общий список признаков выглядит следующим образом:
4 — имеется письменность и хотя бы «скромные» записи;
3 — имеется письменность, но без аккумуляции записей или использована письменность чужого народа;
2 — используются неписьменные записи в форме пиктограмм, кипу, рисунков и др.;
1 — используются мнемонические средства, например фишки;
0 — письменность, записи, мнемонические средства отсутствуют.
4 — поселения оседлы и постоянны;
3 — поселения оседлы, но непостоянны;
2 — полуоседлая система поселений;
1 — полукочевая система поселений;
0 — кочевая система поселений.
4 — интенсивное земледелие (ирригационное, пашенное) — основа сельского хозяйства;
3 — экстенсивное земледелие, более значимое, чем другая форма сельского хозяйства;
2 — земледелие более 10 %, но уступает другим формам сельского хозяйства;
1 — земледелие менее 10 %;
0 — собственное земледелие не практикуется.
4 — население местных общин в среднем более 1000 чел.;
3 — население местных общин в среднем между 400 и 999 чел.;
2 — население местных общин в среднем между 200 и 399 чел.;
1 — население местных общин в среднем между 100 и 199 чел.;
0 — население местных общин в среднем менее 100 чел.
4 — общество имеет разнообразных специалистов ремесла, включая кузнецов, ткачей и гончаров;
3 — общество имеет металлургов или кузнецов, но испытывает недостаток ткачей и/или гончаров;
2 — ткачество имеется, но металлургия отсутствует или неизвестна;
1 — гончарство известно, но металлургия и ткачество отсутствуют или неизвестны;
0 — гончарство, ткачество и металлургия отсутствуют или неизвестны.
4 — перевозка грузов на самоходных колесных средствах;
3 — перевозка грузов животными на колесных средствах;
2 — перевозка грузов животными на бесколесных средствах;
1 — перевозка грузов вьючными животными;
0 — переноска грузов людьми.
4 — валюта в виде стандартных металлических или бумажных денег;
3 — символические средства (каури, ожерелья, слитки);
2 — деньги иностранных государств, в том числе колонизаторов;
1 — денег нет, но в качестве средств обмена используются ценные предметы или продукты (соль, зерно, скот, украшения);
0 — прямой или косвенный обмен товарами.
4 — более 100 чел. на кв. милю;
3 — от 26 до 100 чел. на кв. милю;
2 — от 5,1 до 25 чел. на кв. милю;
1 — от 1 до 5 чел. на кв. милю;
0 — менее 1 чел. на кв. милю.
4 — три и более уровня иерархии, например государство, разделенное на области и на районы;
3 — два уровня иерархии, например политая, разделенная на районы;
2 — один уровень иерархии, как-то политая, объединяющая локальные общины;
1 — безгосударственное общество, состоящее из автономных общин;
0 — безгосударственное децентрализованное общество.
4 — три и более отличные друг от друга страты (класса и др.);
3 — две страты (например, знать и простолюдины), наличие наследственного рабства и/или каст;
2 — две страты, но рабство и касты неразвиты;
1 — формальные страты отсутствуют, но имеются рабство и/или статусные различия, обусловленные владением или перераспределением богатства;
0 — эгалитарное общество без стратификации, каст и рабства.
Авторы закодировали информацию по 186 обществам из всех регионов мира. По их замыслу общая сумма баллов должна свидетельствовать о степени сложности общества. Понятно, что полученные цифры условны. Нельзя оценивать сложность общества только на основе простого арифметического суммирования. Сами авторы признают это, отмечая достаточно курьезный факт, когда русская культура оценена ими в 38 из 40 максимальных баллов, тогда как древний Вавилон и Рим, — соответственно в 39 баллов. Один балл у вавилонян и римлян отсутствует по причине того, что они не использовали механические транспортные средства, тогда как русские недосчитались целых два балла вследствие низкой плотности населения [там же, c. 88].
Но Мёрдок и Провост и не задавались целью создать рейтинг человеческих культур и цивилизаций. Они попытались показать только общие тенденции в социальной эволюции. И в этом они достигли положительного результата. Общества охотников-собирателей располагаются в самом низу табл. 3 «Выборка обществ в порядке ранжирования общей культурной сложности» (например, тиви — 2, бушмены кунг — 2, хадза — 0). Сегментарные общества имеют несколько большее количество очков (масаи, гиляки — 9, яномамо — 8). У вождеств сумма баллов еще больше (Тонга — 20, тробрианцы — 16). Самый верх списка занимают государства и империи (Китай, Япония — по 40, Вавилон, Рим — по 39, Корея, Россия, Турция — по 38 и др.).
Все, в общем-то, вполне логично. Фактически все технологически и культурно самые сложные общества находятся вверху «списка» Мёрдока и Провост. Важно не конкретное место каждого из обществ, а типологический ряд, в котором они находятся. Исходя из этого принципа, Дж. Мёрдок, К. Провост условно разделили все общества на четыре группы сложности [Murdock, Provost 1973, p. 391]:
1) низшая сложность — 0–9 баллов;
2) низшая средняя сложность — 10–19 баллов;
3) верхняя средняя сложность — 20–29 баллов;
4) высшая сложность — 30–40 баллов.
Интересно, что несколько ранее, независимо и пользуясь иной методикой подсчета, аналогичное исследование провел Р. Карнейро [Carneiro 1973а, p. 846, 853]. Просматривая оба списка, там где речь идет об одних и тех же примерах, можно убедиться, что совпадений очень много [Murdock, Provost 1973, p. 390]. Думается, это подтверждает корректность методики авторов обеих публикаций. Рассмотрим теперь, как в эту схему вписываются общества кочевников-скотоводов.
В базе Дж. Мёрдока и К. Провост из 186 представлено 7 обществ кочевников и скотоводов, что показано в табл. 1. Первая колонка означает порядковый номер общества в общем списке, третья — регион (А — Африка, С — Средиземноморье, Е — Восточная Евразия).
Поделиться книгой: