Последний жрец богини Лу. Том II

Размышления о многочисленных вариантах азартных игр, которые были в ходу в казино моего родного мира, привели меня к тому, что это, скорее всего, тупиковая ветвь и ничего не получится. Тем более, я реально опасался внимания со стороны местного криминала, хотя напрямую с мутными личностями, повсеместно обитающими в доках, я пока не пересекался.

Бригадиры, к которым я прибился, как и несколько других грузчиков из той, первой команды, где мы получили по десятке серебра, оказались толковыми товарищами, и мы почти никогда не сидели без дела. Они быстро искали заказы, узнавали, когда в порт придут новые корабли и вообще, делали многое для нашего небольшого коллектива. Всего вместе со мной постоянно работало восемь человек, я был в нашей мини-бригаде девятым.

Мы не задирали сильно нос, потому что если собрать настоящую бригаду человек на тридцать, которая будет способна в одиночку разгрузить средний парусник, то начиналась совсем другая игра. Можно было нарваться на нож под ребро от конкурентов или обнаружить, что кто-то уронил тюки с товаром клиента с причала. Так что мы приняли решение, что более десяти человек в наш коллектив набирать не будем: вакантным оставалось одно место.

Такая организация позволяла нам более уверенно получать заказы, когда нанимали вольных грузчиков, но при этом не переходить дорогу бригадам. Наши старшие часто перед смотром вольных перекидывались парой слов с матросами и старпомами, которые уже сами доносили до капитана, что на причале имеется группа знакомых друг с другом мужчин, которые стараются держаться вместе, но нанимаются как вольные.

Чаще всего капитаны нанимали всех нас скопом, добирая недостающее количество народу из числа оставшихся грузчиков-фрилансеров. Но пару раз нас и прокатывали, так что проходили мы отбор на общих условиях, а приступали к разгрузке далеко не все наши.

Мне везло. Из-за своего роста я был заметным товарищем, так что чаще всего меня охотно брали в команду грузчиков: как минимум мне было удобно снимать верхние тюки, да и другие преимущества мой рост имел. Впрочем, как и недостатки, но о них как-то не думали, а я благоразумно помалкивал.

Так прошло несколько недель, пока меня не нашел Тарт.

Я как раз сидел со своими «коллегами» и лениво потягивал терпкое, весьма неплохое по местным меркам пиво, когда старпом буквально бухнулся на лавку напротив.

Сверкнув жемчужной белизны улыбкой, Тарт подозвал девушку-носильщицу, заказал себе кувшин такого же, как у меня, пива, сыра и мясную тарелку с тонкими, поджаристыми лепешками. После чего уже он повернулся ко мне и, будто удивившись, поздоровался:

— О! Да это же наш мастер погрузочных работ! Привет-привет, дорогой друг! — Он поднялся со своего места и даже немного приобнял меня за плечи.

Все это время я видел, как в его черных глазах скачут огоньки смешинок. Тарт был определенно в хорошем настроении.

— Меня вообще-то Антон зовут, — спокойно сказал я и отпил пива.

Посидели, потрещали, как старые приятели. Я бросал ожидающие взгляды на Тарта, а он же только пил пиво, да закусывал сушеным мясом. Наконец-то до меня дошло, что старпом хочет поговорить наедине и я шепнул пару слов своим товарищам, чтобы они дали мне пару минут с глазу на глаз со старпомом.

Мужики были не дураки и будто растворились в воздухе: если к одному из «бригады» пришел целый старпом торгового судна, то дело пахнет работой. Так зачем мешать переговорам, да и вообще влезать в это дело? Одна головная боль, вон, путь Антон и отдувается.

Когда грузчики нас покинули, Тарт удовлетворенно кивнул:

— Я уже было подумал, что ты не настолько умен и идею блока где-то просто украл, — прямо сказал он мне.

— Просто я привык, что когда людям что-то нужно, они говорят об этом прямо.

— Ну, не при твоих коллегах, — многозначительно протянул Тарт и сделал пару больших глотков из своей кружки. — Ух! Хорошее пивко!

— Так в чем дело?

— Капитану очень понравился твой блок, толковая затея, — прямо сказал Тарт. — Мы знаем, что похожие используют на стройках, но вот то, что ты закрепил отдельно верхние шкивы, было грамотно. Ты же писарь, так?

— Вообще-то счетовод, — ответил я.

Впрочем, ошибку Тарту можно было простить. Перед его глазами ежедневно мелькали десятки лиц, а по моей прическе и рукам сейчас было невозможно понять, к какому сословию я отношусь. Руки огрубели от постоянной тяжелой работы, появились первые мозоли, которые быстро сошли, а на их месте выросли вторые. А потом и третьи.

Свой писчий хвостик я сохранил, но вот виски и затылок выбрил наголо — помогли Лу с Илием. Слишком уж жарко было работать с длинными, пусть и собранными в хвостик на макушке волосами.

Прямо сейчас рядом со мной на лавке лежала узкая вязаная шапочка, которую так любили моряки и портовые грузчики, и при этом я отказывался сбривать бороду, как делало большинство местных жителей, ограничиваясь только подстриганием. Когда же на меня кто-то косился из-за растительности на лице, я просто отвечал, что приехал с юга, с гор, и все вопросы отпадали сами собой. Что взять с провинциала, который не следит за модой?

Так что видок у меня сейчас был крайне экстравагантный. Писчий хвостик, но частично выбритая «под горшок» голова, борода, как у кузнеца, руки грузчика и при этом я вовсе назывался счетоводом. Крайне любопытное сочетание, короче.

— В общем, вот, от меня и капитана, твоя схема очень помогла при погрузке королевского заказа, — сказал Тарт и, чуть оглянувшись, аккуратно положил передо мной две золотые монеты, попутно отпив из кружки пива.

Монеты я сразу же накрыл ладонью.

— Как-то очень щедро для такого, как твой капитан, — прямо сказал я. — Что нужно?

Тарт только усмехнулся, вновь показывая свои белоснежные зубы. Этот разговор определенно доставлял ему удовольствие.

— Может, у тебя еще какие идеи будут, счетовод? Уж очень быстро мы управились, сэкономили два дня. А это много при исполнении королевского заказа.

Не дожидаясь моего ответа, мужчина достал из внутреннего кармана куртки небольшой тубус, из которого извлек пару чистых листов пергамента и, подозвав девицу, попросил у нее перо и чернила.

— Мы сейчас идем в порт Миллер, если слышал о таком. Везем груз армии и это только первый рейс. Нас зафрахтовали почти на полгода, четыре рейса. Если успеем — пять. Вот чтобы успеть, нам с капитаном и нужны твои светлые мысли, счетовод.

Таиться тут было бесполезно, поэтому Тарт играл, как говориться «картами вверх», прямо говоря, что меня подряжают за пару золотых на модернизацию погрузочной системы корабля.

— А чего не посмотрите, как сделано на торговых флотилиях в тех же гильдиях? Там, вроде как, все по уму сделано.

Тарт только усмехнулся.

— У гильдий свои мастера, которые на сторону не работают. А нам надо объяснить кузнецам, что ковать, чтобы получить искомое. Пытались пару раз наши вольные капитаны сделать системы, как у больших купцов, по памяти, да только работает абы как. Там все магией усилено.

Я согласно кивнул. Нехватку хороших сталей и сплавов тут компенсировали магическим усилением, которым занимались маги земной стихии. Я этот вопрос пробивал, когда интересовался, что можно изготовить силами местных умельцев. Действовало усиление месяц-два, а то и вовсе пару дней, но позволяло механизмам работать за пределами своих технических характеристик.

Принесли пару перьев, нож для заточки и небольшую чернильницу. Тарт подбросил пальцем серебряную монету, которую девушка ловко поймала в воздухе, и заказал нам еще пива. И ласковый такой, складный, шельмец. Чувствую, сейчас сделаю за пару монет работы на сотню золотых.

— Я сейчас кое-что набросаю, и если вы это поставите, то после первого же рейса с капитана «король», — прямо сказал я, а глаза Тарта на этих словах ехидно блеснули. Было видно, что старпом во мне не разочарован.

— Сообщу капитану, но гарантировать могу не больше пяти-семи золотых. Дальше уже от его настроения зависит, — пожал плечами южанин. — Ну, так что?

Я взялся за письмо и, чуть подумав, начал чертить и делать пометки.

Сначала я думал, было, предложить капитану заказать у какого-нибудь толкового кузнеца новые шкивы с полировкой рабочих поверхностей, чтобы снизить трение, но чуть подумав, решил, что такая работа не стоит марания пергамента. Просто сделал пометку, что шкивы надо заполировать, как это делали тут с мечами и прочими клинками. Так что вместо описания шкивов я быстро набросал концепт механизма простой лебедки на две грубые шестерни в масштабе примерно 1:10, где большая — барабанная, а малая — привод двойного рычага.

— Вот тут — тыкнул я пером в пергамент, показывая рисунок старпому, — надо чтобы кузнец сам смотрел. Шестерня должна быть большой, но ее может повести при закалке или вовсе не прокалить такой толстый слой металла.

Тарт согласно кивнул и сказал, что такие детали обычно укрепляют магики, которые дерут за свою работу три шкуры.

— Ну, значит попробуйте сделать пакет деталей, смотри, — чуть подумав, выдал я идею. — Делаете пять-шесть одинаковых тонких шестеренок, только с клиньями внутри. Ставите их все на вал рычага вплотную, и получится одна большая. Работы в разы больше, но так кузнец сможет закалить правильно все детали. А вот тут можно сделать упор, но только не на один зубец, а лесенкой, на несколько, чтобы не обломало. Сможете фиксировать грузы на полпути, чтобы люди на рычагах смогли смениться. Только сделайте боковые малые шестерни чуть толще, чтобы вся конструкция выходила за пределы ширины главной шестерни.

Я закончил марать бумагу и делать пометки. В успехе уверен абсолютно не был, но лебедок, даже простейших, я тут пока не видел. Только барабаны с прямым приводом, на который наматывали канаты и цепи, да шкивы с простейшими блоками. А в моей конструкции, если сделать ручку достаточно длинной, могут работать одновременно до четырех человек.

— Только не увлекайтесь с толщиной, а то ее даже порожняком провернуть будет проблема, — добавил я, когда старпом уже прятал мои просохшие каракули в тубус.

Тарт внимательно посмотрел на мое творчество и спросил:

— А ты откуда вообще все это взял?

Я принял ленивый вид, потому что готовился к такому вопросу.

— У нас шахтеры на юге таким пользуются. Руду поднимать.

Старпом моим ответом удовлетворился.

Расстались с южанином почти друзьями. Я чуть захмелел от пива, мои коллеги по бригаде стали расходиться кто куда. Карман приятно грели два золотых кругляша.

Вернулся домой поздно, когда Илий и Лу уже поели и о чем-то тихо переговаривались, сидя на одном из топчанов. После того, как мы перебрались в Пите, мы все меньше и меньше времени проводили вместе. Старик шарился по району, слушая разговоры, да и сам общался с людьми. Чем занималась Лу все это время, я вообще имел весьма смутное представление.

Мы с моей богиней все еще старались заниматься по вечерам ментальной магией, но первую неделю я так уставал, что просто замертво падал на кровать после рабочего дня в доках. Иногда выпивал кружку-другую пива с мужиками из нашей бригады, да на этом мои дела и заканчивались. Так что сегодня был третий день, когда я должен был заниматься с Лу, но вместо этого приперся бухой.

Предвосхищая недовольство богини — в шее стало покалывать — я выудил из кармана дневной заработок в пять серебряных монет, а после присовокупил к ним еще и два золотых.

Богиня удивилась:

— Это откуда?

— Помнишь первый заказ, где премию дали в десятку? Меня нашел старпом с того корабля и подкинул премию за новую систему блока. Ну и вопросов позадавал.

— О чем? — Лу чуть заметно напряглась, я это четко почувствовал.

— О подъемных механизмах, в основном. Я же тогда переделал их блок, чтобы успеть премию получить, — я хитро улыбнулся и Лу тоже не смогла удержаться.

Мое стремление где-нибудь перехватить лишний серебряный кло они с Илием уже давно заметили. Хотя главный жлоб у нас был, конечно же, старик.

— Так что если все пройдет хорошо, в следующий рейс мне привезут еще пару золотых премиальных. Если не обманут, конечно.

Лу чуть успокоилась. По моему эмоциональному состоянию и мыслям богиня поняла, что все прошло тихо и спокойно, да и никаких великих планов и идей, которые бы могли вызвать подозрение, я Тарту не выдавал.

Чуть поплескавшись в небольшом корыте, которое служило нам умывальником, я немного отошел и был готов к нашему занятию. Лу уже сидела на полу, поджав под себя ноги и ждала, когда я нырну в чертоги.

Сейчас, за невозможностью полноценно заниматься фехтованием, мы много времени уделяли формированию конструктов иллюзий. Для этого мне надо было прилично овладеть искусством концентрации своих ментальных сил, так что мы много времени проводили в чертогах.

Чуть кряхтя, я уселся рядом с богиней и уже привычно скользнул внутрь своего сознания. Почти сразу же рядом появилась Лу — барьеры я уже рефлекторно держал открытыми, хотя толстые стены были готовы в любой момент взметнуться вверх.

Удивительно, но после самоубийственной атаки чистым ужасом, который я почерпнул из своей души, чтобы отогнать от нас стаю волков, восстановился я подозрительно быстро. Барьеры, которые после сражения были больше похожи на тонкое стекло, опять стали толстыми и крепкими, больше похожие на крепостные стены. Да и в целом я ощущал себя как-то увереннее. Возможно, потому что знал — теперь у меня есть «ядерная кнопка», последний аргумент. Я много размышлял на тему использования ресурсов души в ментальной магии и расспрашивал об этом Лу, хотя она изо всех сил противилась даже самой мысли о таких действиях. Но мне удалось выудить из богини, что при желании, да, я смогу выдать удар чистой силой такой мощи, что он сведет с ума все живые существа в радиусе шагов пятидесяти. Правда, после этого я со стопроцентной гарантией отправлюсь на аудиенцию к Жнецу.

Но сам факт наличия столь мощной, хоть и самоубийственной атаки, придавал мне внутренних сил. Я хотя бы смогу прихватить обидчиков с собой на тот свет, просто надо черпать не все самое темное, как я делал на поле боя с волками, а вообще, все что имею.

Сегодня что-то было не так. Я чувствовал сознание Лу довольно отчетливо. Богиня врала, причем врала в первую очередь сама себе.

— Что не так? — Я сразу как-то весь собрался, памятуя о нашей первой встрече в чертогах. Сейчас Лу, конечно же, не начнет громить мой разум, но, как говорится, осадочек остался.

Богиня ничего не ответила и в попытках уклониться от разговора, начала посылать мне образы ментальных конструктов.

Я жестче, чем следовало, отмахнулся от них, и в ответ послал сгусток эмоций: тревогу, участие, беспокойство.

Но вывести богиню на разговор не удалось, а через некоторое время и ощущение неправильности ее эмоций пропало.

Продвигались мы, по словам Лу, довольно медленно, но в этом была и ее вина — из-за нее я был так зациклен на обороне и расщеплении, вместо необходимой концентрации. Мы смогли нивелировать большинство проблем, но старая концепция моего ментального поведения нет-нет, да и вылезала наружу.

Наконец-то мне удалось создать что-то, похожее на стальную указку.

«Почему не меч? Это же самая простая конструкция, знакомая всем», — спросила богиня.

«Не знаю, для меня меч не так привычен и прост, как тебе кажется», — ответил я.

Указка в моей руке была около метра в длину и почему-то напоминала мне кусок арматуры, только из алюминия. Я покрутил ее и так, и сяк, пытаясь понять свои ощущения. Она почему-то казалась мне живой и теплой, а если сосредоточиться — то даже немного пульсирующей. Хотя визуально это был просто кусок светло-белесого металла.

«Хорошо. В любом случае, с этим можно работать. Постарайся зафиксировать его в памяти в мельчайших деталях. Все, что ты чувствуешь», — сказала Лу.

Я последовал ее совету. Некоторое время мы потренировались растворять и призывать назад мою «указку», которую про себя я окрестил арматурой.

«Что за арматура?»

Я поделился с богиней образами стальных прутьев, торчащих из бетонных блоков.

Вынырнули из чертогов, когда была уже почти полночь.

Мне хотелось сказать Лу, что она может поговорить со мной, довериться мне, потому что я так и не забыл это ее чувство тревоги и самообмана, которое я почувствовал на просторах чертогов разума. Но не сказал. Как это всегда бывает, я просто струсил и не стал ничего говорить богине, просто испугавшись, что она меня оттолкнет. Наши взаимоотношения находились в каком-то абсолютно непостижимом балансе. С одной стороны мы были, вроде как, повязанными партнерами. С другой, она — пятисотлетнее божество, которое вообще находится за пределами понимания человеческого разума. О чем я могу с ней говорить? Что могу сказать? «Успокойся, все хорошо?» Такой себе план, откровенно на троечку.

Так что я ничего ей не сказал, а она и не стремилась со мной общаться. Да и спать мне оставалось не слишком долго.

Так что с тяжелой от занятий и выпитого вечером головой, я лег спать. Снилась мне, как не странно, блестящая ментальная арматурина.

В последующие вечера я попытался опять вывести Лу на разговор, но богиня уклонялась. Пару раз даже напомнил о своем существовании ошейник Матери, что вызвало во мне только волну негодования. Я чувствовал, что Лу скрывает что-то важное, критически важное не только для нее, но и для меня.

На четвертый день богиня сдалась и показала причину своих тревог.

Был выходной и мы как раз прогуливались по торговым рядам главной рыночной площади Пите, которая размещалась в нижнем городе. Тут всегда кипела торговля, а в особые дни проводились публичные казни за совершение особо тяжких преступлений. Каких-то массовых зверств тут не было, но бандитов-душегубов периодически вешали, а убийц детей и женщин, если был доказан факт того, что жертв было более одной — четвертовали. Такие будничные вещи, как отрубание рук ворам, проводились обычно сразу в застенках городской стражи. Веселья для людей в этом было мало, да и надо было перевязать приговоренного. Все же убить человека цели не стояло, хотя отсутствие даже одной кисти обрекало преступника на жалкое существование и медленную, голодную смерть. Быстрее умирали те, кому отрубали две руки.

Я, кстати, узнал, что ворам не всегда рубили руки, это только если ущерб был значительным. Если попадались дети, то часто их отправляли на принудительные работы, а на «первый залет» ограничивались плетьми. Дальше суровость наказания возрастала: могли отрезать ухо или два, поставить на лоб или щеку клеймо с руной «ВОР». Если человек все же сходил с кривой дорожки, то увечные уши можно было спрятать волосами, а клеймо срезали или шрамировали, так что через пять-семь лет от руны не оставалось и следа, только большой шрам. Я постоянно видел в доках мужчин, которые трудились в поте лица, с недостающим куском уха, шрамами на лбу или щеке, но почему-то думал, что это последствия каких-то специфических травм. Впрочем, мужики из моей бригады быстро мне пояснили, что к чему, удивляясь мягкости нравов на юге королевства.

Тут, впрочем, даже врать не приходилось. Все, с кем я работал, знали, что я человек грамотный и занимаюсь физическим трудом только потому, что не смог устроиться на нормальную работу. Так что мой рассказ о том, как мою задницу спас городской голова, довольно быстро стал хитом, обрастая все новыми и новыми подробностями. Я старался в них не врать о своих боевых навыках: еще кто решит проверить, как долго я выстою против трех противников, но в целом, в рассказах все выглядело не так мрачно, как было на самом деле.

Удивительно, но надо мной почти не потешались и много хвалили голову, который решил вопрос деньгами, а не начал лить кровь.

— Не, ну точно говорю, тот голова — точно правильный мужик! Как все решил! — Вот что я слышал примерно раз в неделю от одного из грузчиков или друзей моих коллег по вольной бригаде.

Оно и понятно. В столице многие люди оказывались изуродованными или покалеченными и за менее тяжкие преступления, нежели то, на которое пошел сердонский трактирщик: кража, укрывательство и последующее избиение группой. Так что к жестким законам отношение тут было неоднозначное.

Когда я и Лу почти вышли с рыночной площади, то столкнулись с маленькой бледной горожанкой, которая прижимала к груди какой-то сверток. Как я догадался — младенца.

Вид у девицы был почти напуганный. Чуть растрепанные волосы, выбивающиеся из-за неплотно натянутого чепца, мятая одежда, синева недосыпа под глазами и чуть припухшие и красноватые от давних слез глаза.

Я заметил, как Лу было потянулась к ней рукой, чтобы остановить и что-то сказать, но девица только зыркнула глазами и скрылась в рыночной толкотне.

Богиня опустила руку, а меня не отпускало тяжелое чувство несоответствия. Я не мог сформулировать, что было не так, но определенно было.

Лу еще секунду постояла, глядя девушке вслед, после чего подхватила меня под локоть и повела прочь с площади.