Помоги проекту - поделись книгой:
Раз.
И сабля герцога звонко ударила обухом о клинок эспады… который торчал у него в груди.
- Отправляйся в пламя битвы! На наковальню войны! — прорычал Иоанн.
После чего выдернул клинок.
Герцог с округлившимися глазами приложил руку к груди, откуда вытекала кровь. Отнял ее оттуда. И посмотрел на красные пальцы. Секунда. Вторая. Кровь выступила у него изо рта — вытекая из уголков несколько сжатых губ.
Он покачнулся.
Переступил, пытаясь сохранить равновесие.
- На справедливый суд дороги все ведут, где обретут заслуженный финал: награда или кнут — последствия найдут, того, что ты при жизни выбирал. Ты выбирал. — продекламировал король фрагмент из рок-оперы «Орфей». Многозначительно усмехнулся, вскинув брови.
Андрей Васильевич криво улыбнулся и рухнул на колени. Помедлил несколько секунд. И упал лицом в снег. Дернулся несколько раз и затих.
- Кто-то еще? — пошатываясь от усталости спросил Иоанн настолько громко, насколько мог в таком состоянии. Получилось чуть ли шепотом. Но его услышали. Все, кто нужно было — все услышали.
Тишина.
- Если больше желающих предстать пред Создателем нет, то расходитесь по домам. И подумайте на досуге, кто и зачем рассказывал вам все эти сказки о самозванце. Если бы я не успел поправиться настолько, чтобы стоять на ногах, то этот мерзавец убил бы меня. Вашими руками. Подумайте о том, кто и зачем вас хотел подставить перед ликом Всевышнего.
После чего развернулся и сделав несколько шагов едва не рухнул. Но адепты Сердца успели его подхватить.
Этот небольшой бой измотал короля больше, чем целый день, потраченный на разгрузку железнодорожных вагонов. Он едва дышал. А перед глазами плыли черные точки.
Начни Андрей Васильевич настоящий поединок — не вытянул бы. Просто не хватило бы ресурсов организма. А так… обработав его словами, он сумел улучить момент и прикончить любимого дядюшку.
Толпа же, провожала короля во дворец в полной тишине. Можно сказать — гробовой. Они видели поединок. Они видели, как Иоанн едва держался на ногах. И все одно — победил. И они видели, как король чуть не рухнул на землю от переутомления…
А потом, осознав, что чуть было не натворили, начали пускать кровь. Заводилы-то, понятное дело, попытались сбежать сразу, как Андрей Васильевич упал на снег. Но далеко им уйти не удалось…
Толпа — страшная вещь.
Толпа — чудовище, лишенное разума. Только эмоции. Причем примитивные. Собери в кучу даже самых образованных и интеллигентных людей — и все равно получишь обыкновенную толпу. Туже самую, что и из крестьян…
И эту толпу накручивали люди Андрей Васильевича и прочих его сторонников. Разогревали. Готовили к тому, чтобы она принесла герцогу корону. Но не вышло. И эту всю энергию требовалось куда-то девать. Вот они и канализировали ее, направив на тех, кто их подначивал.
Иоанн же, едва удерживаясь на грани сознания, улыбался. Мысленно. Он понимал, что теперь его политическим противникам станет не до него. По крайней мере, в ближайшее время. Что позволит ему нормально поправиться и встать на ноги…
Да, в Москве будет резня и погромы. И черт с ними. Сейчас ему было не до того. Выжить бы…
[1] Имеется в виду скандально известный фильм «Викинг» 2016 года режиссера Андрея Кравчука.
Часть 1. Глава 5
Глава 5
Раннее утро.
Рассвет только-только проступал где-то у горизонта. Но жизнь в московском кремле уже била ключом. Газовым…
Иоанн привык рано вставать. И, как следствие, все вокруг.
Да, пока он болел, спать приходилось много. Но теперь, относительно восстановившись, он вернулся в свой привычный график.
Сил пока было еще очень мало.
Ранение, яд и последующее лечение немало его потрепали. Поэтому король хоть и вставал рано, но позволял себе обеденный сон, без которого пока не мог обойтись. Из физической активности он мог себе позволить только растяжку. Осторожную. И пешие да конные прогулки. Притом недалеко.
И эта вот утренняя активность стала последним гвоздем в гроб сомнений среди москвичей. За минувшие годы они уже привыкли к тому, что их король вставал ни свет, ни заря. Хотя мог бы и понежиться в постели. Но нет. Вставал рано и сразу за дела.
Вот и в этот день. Он зашел в комнату, где собиралось совещание, уже часа два как бодрствуя, несмотря на ранний час. Проснулся. Сделал гимнастику для растяжки тела. Позавтракал. Поработал с документами. Подышал свежим воздухом. Попил чай. И теперь вот — явился на совещание до отвращения бодрым.
Люди, же что там собрались, такой свежести не являли. Отвыкли они быть ранними пташками. Пока король болел, позволяли и себе понежиться в постели подольше.
- Докладывай, — кивнул Иоанн Евдокиму, бывшему десятнику городской стражи Москвы, что дорос к этому времени до начальника контрразведки…
Тогда, на площади, когда король сошелся в открытом конфликте с дядей, нашему герою пришлось импровизировать. С тем умыслом, чтобы заставить Андрея Васильевича оправдываться. Ведь тот, кто оправдывается, всегда выглядит виновным в глазах окружающих. Поэтому в таких делах публичное обвинение — важнейшее дело. Главное, начать первым и не сбавлять оборотов. Главное, не давать супостату перехватить инициативу. Поэтому король и давил, как мог. Разыграв эту комбинацию с конем, крыльцом и прочими компонентами.
Конечно же у него не было никаких сведений, подтверждающих не то, что злоумышление, но и даже участие Андрея Васильевича в заговоре. Как и его сопричастность с убийцей. Но разве его это остановило? Обвинения оказались в должной степени неожиданными, чтобы заставить дядю растеряться и начать оправдываться. А дальше? Дальше все решил клинок.
Но на самом деле ему было неизвестно, кто на него покушался. И этот кто-то, скорее всего остался безнаказанным, прикрывшись амбициями аристократа. Ведь, судя по всему, кто-то Андрея Васильевича сподобил на эти свершения. Сам-то он вряд ли решился бы. Кто-то на ушко нашептал нужные слова, когда понял, что удара кинжалом не хватило. И этот кто-то и был, скорее всего, связан с убийцами и заказчиком покушения.
Оставалось только выяснить — кто это все сделал. Но, увы. Докладывать Евдокиму особенно и нечего.
Личность нападающего не удалось установить. Даже несмотря на то, что Евдоким отреагировал оперативно. Сразу после смерти убийцы люди из контрразведки доставили его тело куда надо, раздели, тщательно все обыскав. Потом привели в порядок и сняли гипсовую маску. Но не только с лица, а со всего тела. И в самые сжатые сроки ее превратили в пустотелую гипсовую скульптуру, армированную тканью. А потом еще обработали шпаклевкой и раскрасили, отметив все раны, родинки и прочие отметины на теле. Ну и цвет глаз, само собой, не забыли. Волосы также прицепили. Подходящие. Применив для крепления воск. И уложили нужным образом.
Благо, что в ведомстве Евдокима уже трудился целая свора художников и скульпторов, без которых в его работе было не обойтись. «Фотопортреты» же иной раз требовалось составить или вот так — «увековечить» внешность трупа для последующего расследования.
В общем меньше чем через пару суток перед глазами следователей имелся визуально очень реалистичный манекен покойника. А тело отправили на вскрытие в Анатомический театр. И для обучения будущих медиков, и для попытки выяснить что-то о состоянии здоровья и старых ранах. Что уточнит картину персонажа.
Однако это ничего не дало.
Вообще ничего.
Евдоким проработал, наверное, всех священников и более-менее уважаемых людей. Но никто этого парня лично не знал и более-менее тесно не общался.
Контрразведчики нашли место, где убийца остановился. Но там он жил нелюдимо, выдавая себя за грека-священника. Однако византийцы его не знали. Видели иногда, но не более того.
Составил карту мест, где этого персонажа видели люди. Где и что он покупал. Какими монетами расплачивался. И так далее, и тому подобное. Получилось очень подробное досье. Однако оно не отвечало на ключевые вопросы: кто он и откуда, и главное — кем являются его подельники.
По лекарям — тоже все оказалось тухло и глухо.
Они все как один утверждали, что ничего не злоумышляли против короля. Что лечили его со всем радением, применяя лучшие из известных им методов. Даже пытки к ним применялись, но умеренные. Чтобы «не портить товар». Но они ничего не дали. Никто ни в чем не сознался.
- Скверно это слышать, — резюмировал доклад король.
- Государь… — попытался было начать оправдываться Евдоким, но Иоанн его остановил жестом руки.
- Хоть что-нибудь удалось выяснить?
- Удалось установить всех, кто участвовал в подбивании горожан к смуте. А также найти и задержать тех, кто кричал обидные слова вашей супруге.
- Всех?
- Почти, — немного смутился Евдоким. — Установить удалось всех. Но кто-то погиб. Кто-то сбежал из города. Кто-то прячется. На оставшихся живых мы, со слов знающих их людей, составили портреты со списком примет и раздали городской страже. На случай, если они вернутся или их кто заприметит.
- Хорошо.
- Что делать с теми, кто гадости кричал?
- Их уже опросили?
- Да. Через них вышли на людей покойного Андрея Васильевича. Но те из города уже сбежали. Скорее всего они отправили в Тавриду, под крылышко его супруги.
- Направьте ей письмо с перечнем этих мерзавцев. И поставьте условие — или она их выдает, или я ввожу в Тавриде прямое управление, присоединяя ее к королевскому домену. В силу малолетства наследников и участия их родителя в бунте против короля.
- Слушаюсь, — кивнул Евдоким.
- Тех же, что ты уже задержал, распорядись повесить. Прилюдно. Голышом. С табличкой «разбойник» на груди. И руки не вязать. И шею не ломать, дабы поплясали в петле.
- Так там же бабы есть.
- Все равно повесить. Всех. Вдоль дороги, идущей на Тулу соорудить виселицы одиночные. По числу виновных. И как все будет готово — одним днем вздернуть. Раздеть. И гнать их толпой вдоль виселиц. Вешать. Ждать пока издохнет очередной мерзавцев на глазах своих подельников. И дальше двигаться. Под конец оставить самых зрелых и матерых. Поначалу вешать молодняк. Ясно?
- Ясно, — нахмурился Евдоким.
- Али не любо тебе такое решение?
- Там и случайные люди встречаются. Дядька твой ведь нанимал охочих. И детей ремесленников да прочих уважаемых горожан там хватает. Не хорошо их такой лютой смерти придавать.
- А бунтовать супротив меня хорошо?
- Так не ведали они, что творят. По всей Москве слухи ходили, что ты помер. А во дворце супруга твоя и Данила самозванца посадили. Народ же любит тебя. Вот и возмутился без всякой задней мысли. Они ведь шли тело твое вызволять из плена, дабы похоронить по-людски. Встречались среди этих активистов и мерзавцы, что дяде твоему служили и знали, что творят. Но большинство — смущено опасными разговорами.
- И что ты предлагаешь?
- У меня есть список тех, кто однозначно повинен смерти. Их и казнить как ты сказывал. Но есть и другие. Как с ними быть — тебе решать. Но не лишать жизни и не увечить. Они ведь не со зла.
В зале воцарилась тишина.
Иоанн думал.
Его душа жаждала крови.
Но слова Евдокима были услышаны. И эти люди действительно не выглядели злодеями. Просто теми, кто поддался на провокации. По сути-то их и наказывать было не за что. Они ведь шли его спасать. Ну ладно, не его, а всего лишь тело. Но дело все-равно благое…
- Хорошо, — после достаточно долгой паузы, произнес король. — Тех, кого считаешь виновным — повесить. По остальным — подай мне список. С пояснениями. И свои предложения там изложи.
- Слушаюсь, Государь, — прямо расцвел Евдоким.
Остальные тоже если не заулыбались, то посветлели лицами. Никто не хотелось, чтобы их король срывался в пучину кровожадности. Как с таким монархом дальше жить-то? Ведь в любой момент может случиться приступ и, не разобравшись в вопросе, уступив своим эмоциям, он отдаст приказ о казни. Это ведь конец… просто конец.
По сути, уступив доводам Евдокима, Иоанн подписал себе путевку в жизнь. Он показал своим людям, что все еще здоров на голову и не представляет угрозы для собственной стаи.
- А как ты с ними поступишь? — поинтересовался Даниил.
- Они деятельные натуры, что не желают делом своим прямым заниматься. Как мне с ними еще поступить? Буду лепить из них приказ пропаганды.
- Что? Про-па-ганда. Это что?
- Дословно переводится с латыни «подлежащая распространению». В чем была главная беда этого кризиса? Правильно. В том, что люди не знали ведали ничего. И это плохо. Этим-то злодеи и воспользовались. Вот нам и нужно это предупредить. Создать приказ, что станет доносить до горожан любые сведения.
- А они справятся?
- Пока не попробуем — не узнаем. Мда. Слушая. Тебе удалось выяснить хоть что-то по делу о покушении? — вновь вернулся к нему Иоанн.
- Кое-что удалось. Совершенно точно я могу утверждать только одно — он не эллин. Во всяком случае этот человек прибыл в Москву не с ними и почти никак с ними не общался. Случалось, конечно. Но редко. Он словно избегал их.
- Избегал?
- Именно. Люди, приехавшие с Патриархом, старались селится рядом. Все-таки чужая держава. Чужбина. Вокруг никого, кто по-ихнему говорит. Так что волей-неволей держались они своих. И до сих пор держатся. А этот поселился отдельно и особняком стоял. Это очень странно.
- Он мог бояться того, что его узнают?
- Мог. Но по отзывам эллинов говорил он на их языке хорошо, но с акцентом. Они сами его не считали своим.
- Каким акцентом?
- Итальянским, — произнес Евдоким. Потом заглянул в бумажку и поправился. — Северо-итальянским.
- Час от часу не легче, — вздохнул король.
- И не говори, — покачал головой начальник контрразведки.
- Ты проверил этот след?
- С католиками я проработал вопрос настолько, насколько это вообще возможно. С ними он общался еще меньше и вообще стороной обходил.
- Твои предположения?
- Никаких Государь. Нужно отправлять в Италию людей с его портретами. И искать концы. Хоть какие-то.
- Нунций как отреагировал на это?
Поделиться книгой: