Спасённый

Девочка смотрела на него в недоумении.

— Не сказала?

Келли обернулась через плечо на свой дом. Джубал решил, что у него ещё будет возможность подумать, почему Линда не сказала Келли о его приезде.

— Ты разве не рада меня видеть? — спросил Джубал. — Он улыбнулся, чтобы сгладить момент, и поднял руки ладонями вперёд, словно сдаваясь. — Хочешь швырнуть в меня этим снежком? Давай. Я не против.

— Я схожу за мамой, — проговорила девочка.

— Келли, — взмолился он. Его тон изумил его самого – никогда прежде Джубал не слышал столько отчаяния в своём голосе.

Девочка развернулась и побежала по лужайке. Не успела она добежать до крыльца, как дверь открылась. В жёлтом прямоугольнике двери появились два женских силуэта. Взобравшись на крыльцо, Келли зашла за дверь из москитной сетки. Джубал видел, как его дочь подняла руку и указала варежкой на его машину. Москитная дверь открылась и одна из женщин положила руку на голову девочки, подталкивая её внутрь дома. Затем женщина вышла на порог. Скрестив руки и крепко обняв себя, она смотрела через двор на машину.

Сложив руки на коленях, Джубал смотрел, как она торопливо идёт к нему по снегу, склонив голову.

— Что ты здесь делаешь, Джубал? — спросила Линда, стоя перед ним в одном лишь лёгком платье.

Её язвительный тон лишил его храбрости, слова вылетели у него из головы.

— Ну, я приехал повидаться с Келли, как сообщал ранее.

— Уезжай, — прервала она его. — Просто уезжай.

Линда стояла к нему полубоком, так, что он мог видеть её лицо в неярком свете, исходящем из дома. Её лицо было совсем не похоже на то, что он помнил – осунувшееся, с тонкими морщинками в уголках глаз. Глаза тоже словно стали чуть другого цвета – не привычные, тёмно-синие, а выцветшие, льдисто-голубые.

— Разве так честно? — возмутился он. — Она в той же степени моя, что и…

— Честно? Честно?! — воскликнула она, поднимая голос. — Не смей говорить мне о том, что честно, Джубал Скотт. Это я её одеваю, это я её кормлю. Когда она заболела краснухой, это именно я всю ночь просидела у её постели, молясь Господу, чтобы она выжила. Ты даже не знал, что она болела. Ты вообще хоть что-то для неё сделал?! Думаешь, можешь приезжать сюда, когда вздумается? Ты не видел её четыре года и теперь…

— Да ты живёшь в непроходимой глуши, чёрт тебя дери. Ты специально тут поселилась, подальше от меня. Как я мог сюда добраться без машины и без денег? — услышав, как хлопнула москитная дверь, Джубал заглянул за спину Линды и увидел приближающуюся к ним Тесс с накинутым поверх ночной сорочки пальто.

— Ты не можешь просто объявиться здесь на пару дней, а потом снова исчезнуть на три года. Я не позволю тебе мучить её мечтами о том, что у неё есть отец, — сказала Линда.

— Я не мог приехать раньше. У меня не было возможности. Теперь у меня есть грузовичок. Я здесь не для того, чтобы её мучить.

— Что он здесь забыл? — раздался голос Тесс. Она стояла в трёх метрах от машины. Её голос был грубым и пронзительным, как воронье карканье. — Отправь его восвояси, Линда.

— Я это и делаю, мама, — ответила Линда. — Вернись в дом.

Тесс Хэйксвелл словно в землю вросла. Свет падал на неё сзади, оставляя лицо в тени, так что фиолетовое родимое пятно вокруг её правого глаза казалось ещё темнее.

— Ты поэтому не сказала Келли, что я приеду? — спросил Джубал. — Решила, что я просто дразню её?

— Ты сотни раз говорил, что приедешь, но так и не приехал.

— Тогда я не говорил, что приеду. Я говорил, что хотел бы приехать. Это не одно и то же, Линда. Разница небольшая, но важная.

— Не дерзи мне.

— Он выпивал, Линда, — прокаркала Тесс дрожащим голосом. — Я отсюда чую. Выставь его.

Глядя за Тесс и Линду, Джубал увидел Келли, стоящую за москитной дверью. Она уставилась на них, закрыв уши варежками.

— Давай, Джубал, поезжай, — сказала Линда, отворачиваясь.

— И что значит, я вообще ничего для неё не сделал? А как же деньги, что я присылал? Я всегда присылал деньги, когда мог…

Линда резко обернулась и даже в полумраке Джубал видел, как кровь прилила к её лицу.

— Что?! — поперхнулась она. — Какие такие деньги, Джубал?! Когда? Пять долларов в прошлом октябре. Пять жалких… Да что на них вообще купишь? Боже, Джубал. О, Боже. Поезжай, пока я тебя не прикончила. Серьёзно. Я не смогу остановиться. Ты представить не можешь…

— Я не только эти пять долларов присылал, — возразил он, отшатнувшись от Линды и перепугавшись не на шутку.

— Когда?! — крикнула она. — Помимо этих пяти долларов ты ничего не присылал с февраля.

— Нет, — пролепетал он. — Нет, летом, в…

— В феврале. Я запомнила, потому что в конверте было перо. Это был февраль и с тех пор ты ничего не сделал для этой девочки. Ты должен уехать, Джубал, богом клянусь, ты должен уехать… — Линда вновь резко отвернулась от него.

Открывшаяся истина – февраль! – была невыносимой для него. Джубал внутренне содрогнулся. В висках стучало. Джубал больше всего на свете хотел остановить Линду. Вытянув руку из окна, он схватил её за рукав платья.

Развернувшись, она хорошенько плюнула ему в лицо, попав аккурат над левым глазом. Разжав руку, Джубал отшатнулся, моргая и пытаясь вытереть лицо ладонью. Линда ковыляла к дому через лужайку. Её дыхание вырывалось сдавленными рыданиями. Проводив её взглядом, Джубал уставился на Тесс. Старуха стояла вполоборота, так что свет из дома падал ей на лицо – на ту половину, где красовалось родимое пятно. Уголок её рта приподнялся в тонкогубой усмешке.

— Довольны собой, мистер Скотт? — спросила она.

— Сотри свою улыбочку, — огрызнулся он низким, дрожащим голосом. — Пока я не выбрался из машины и не дал тебе леща, карга костлявая.

Её лицо побледнело, из-за чего щёки приобрели восковой оттенок, а родинка в виде стрелы превратилась в огромную чернильную кляксу. Повернувшись, она поспешила за дочерью.

Джубал ехал обратной дорогой, ничего не замечая. Его то и дело одолевал гнев, он даже разразился истерическим смехом, коснувшись места на лбу, куда плюнула Линда. Было трудно собраться с мыслями. Стоило ему только начать приводить мысли в порядок – начать внутренний диалог с собой о произошедшем или о том, что ему следовало сделать – как на него накатывал очередной шквал эмоций, отчего он принимался часто дышать и сглатывать, боясь того, что может с собой сделать что-то ужасное. Например, съехать с дороги и врезаться в дерево. Джубал не знал, куда едет. Будущее представлялось ему неясным.

Наконец началась настоящая метель. Чёрные макушки елей по краям шоссе клонились под весом снежных шапок. Дорога была белой, снег был ещё не укатанным, хотя на нём виднелись следы покрышек проехавших машин. Спустя какое-то время даже эти следы исчезли. Вдруг заднюю часть грузовичка занесло на плавном повороте, и Джубал испуганно вскрикнул.

Выпрямившись, Джубал придвинулся ближе к рулю. Он и сам не заметил, в какой момент перестал думать о Линде, Келли и старой карге. Когда именно он стал прислушиваться к пульсу, стучащему в висках и когда стал бояться дороги. Он сбросил скорость почти до тридцати километров в час, но его видавшие виды покрышки всё ещё продолжали скользить на поворотах. Джубал видел не дальше метра перед собой в этой метели. Не было ни фонарей, ни домов или ферм, чьи заиндевевшие окна были бы залиты успокаивающим жёлтым светом. Джубал решил, что остановится при первой же возможности… но её всё не было. Пальцы на его левой ноге невыносимо покалывало от холода. Его правая ступня, которая была на педалях, была единственной тёплой частью его тела – болезненно тёплая, она ныла от обжигающего жара. Джубал то и дело убирал ногу с педалей, чтобы сбросить скорость на повороте и чтобы дать ступне отдохнуть от раскалённого металла. В очередной раз убрав ступню с педали, Джубал услышал, как что-то рвётся с липким звуком. В салоне запахло палёной резиной – подошва его ботинка начала пригорать.

Проехав деревенскую церквушку, Джубал не успел толком разглядеть её из-за снега. Он обрадовался, что приближается к городу. Это был последний раз, когда он был уверен, что едет по дороге. Ему пришлось снизить скорость до пятнадцати километров в час. Фары заливали дорогу тусклым неясным светом.

Джубал ехал, чувствуя, как часто колотится в груди сердце. Вдруг он задел левым бортом невысокую молодую ель. Он бы и не заметил этого, если бы деревцо не оказалось настолько близко, что он услышал отчётливый шлепок по металлу. Джубал нажал на тормоз и остановился. Опустив стекло, он высунул голову наружу. Щурясь из-за снега, он оглянулся назад. Молодое деревце прижалось к боку «интернейшнл» рядом с задним колесом. Поставив рычаг на нейтральную передачу, Джубал выбрался из машины и тут же провалился в снег сантиметров на десять.

— Иисусе, — воскликнул он, сняв с себя шапку и отряхнув её об колено. Джубал посмотрел в ту сторону, откуда приехал. Шины оставили глубокие следы в нетронутом снегу. Затем он посмотрел вперёд, в ту сторону, куда ехал. Справа виднелся край леса, высокие тёмные сосны и голые стволы дубов. Он ехал параллельно краю леса, полагая, что тот идёт вдоль дороги, и, видимо, заехал на какое-то неогороженное поле. Джубал не заметил, как съехал с шоссе. Не было толчка, когда шины съехали с дороги, не было ощущения того, что он движется по неровной поверхности.

Поставив ногу на подножку, Джубал забрался обратно в кабину. Придётся сдавать задом, двигаясь по следам покрышек, пока не вернётся на дорогу. Вряд ли он умудрился отъехать от шоссе далеко.

Джубал сидел, держа одну руку на руле и развернувшись полубоком, чтобы смотреть в заднее стекло. Какое-то время он ехал задом, пытаясь найти то место, откуда он съехал с дороги. Чем дальше он ехал, тем больше он ускорялся, стремясь как можно скорее снова оказаться на шоссе. Он разогнался до тридцати километров в час на задней передаче, когда «интернейшнл» одним боком соскользнул чуть в сторону от оставленной им в снегу колеи и врезался в заснеженный валун с громким металлическим треском. От удара Джубала бросило вперёд, отчего руль врезался ему в грудь, выбив из него весь воздух, и он зашёлся резким лающим кашлем.

Выругавшись, Джубал тут же врубил переднюю передачу – не сделав даже попытки выйти и оценить ущерб – и дал по газам. Задние колёса протестующе завыли. Переднюю часть грузовичка мотало из стороны в сторону, но она не двигалась вперёд ни на сантиметр. Распахнув дверь, Джубал выбрался наружу в ночной мрак.

От столкновения с валуна, напоминающего по форме яйцо, половина которого была скрыта под землёй, слетел весь снег. Грузовичок ударился о валун задним бампером с правой стороны; край бампера разорвало в лохмотья и серебристое конфетти. «Интернейшнл», царапая днище о валун, проехал назад ещё треть метра, пока не упёрся правым задним колесом в булыжник, застряв намертво. Вся задняя часть машины села на камень, оторвавшись от земли на пятнадцать сантиметров. Заднее правое колесо не касалось земли.

Навалившись плечом на заднюю часть машины, Джубал пыхтел, закрыв глаза от натуги, пока его ботинки скользили по снегу. Грузовик сидел на камне плотно. Переводя дух, Джубал выпрямился. Его покрытое испариной лицо онемело от холода. Сморгнув ледяной пот, Джубал сжал руки. Будь у него доски, он мог бы сдвинуть машину, а будь рядом ещё пара мужиков, они могли бы раскачать грузовик.

Джубал стоял у задней части машины, слегка дрожа от холода. Придётся бросить машину здесь. Надо вернуться на дорогу и поймать попутку, а утром вернуться за ней. Сняв шапку, он отряхнул её о разбитый бампер. Она зацепилась за выступ из разорванного металла, и когда Джубал дёрнул шапку на себя, тот оставил длинную прореху в ткани.

Заметаемый снегом, Джубал брёл по следам колёс, оставленных им ранее. Пройдя минуту, он обернулся, обнаружив за спиной беловато-голубой подвижный пейзаж и падающий снег, который ­в темноте казался не белым, а чёрным, как пепел – и в этом пепле сгинул его грузовик. Джубал с ужасом подумал, что никогда больше не увидит свой грузовик. Он тут же отогнал от себя эту мысль, решив, что она абсурдна… вот только мысль эта оказалась правдой.

Джубал всё брёл по следам шин. Снег лип к бровям. Время от времени снежинки залетали ему в глаза, обжигая. Он пересёк обширный пологий склон зимней белизны, пустой и бесформенной пустоты, а снег всё так же падал вокруг него, стирая реальный мир силами божьей забывчивости.

Дорога была где-то там – Джубал это точно знал. Если продолжать двигаться вперёд, скоро он на неё наткнётся. Назад он больше не оборачивался.

Какой-то дальнобойщик подбросил его до Норт-Конуэя в Нью-Гемпшире, и Джубал потратил немногие оставшиеся деньги на то, чтобы снять номер в мотеле «Уайт Маунтэн»[3]. Следующим утром он заплатил полдоллара фермеру, у которого был «Форд модель „Т“», чтобы тот поездил с ним вдоль Рузвельт Трейл в поисках грузовичка «интернейшнл». Они потратили большую часть дня, бороздя белое царство. Джубал видел мягкие, укутанные снегом холмы, искрящиеся бриллиантовым блеском под ледяным небом. Он видел еловые деревья, сгибающиеся под весом снежных шапок, красующихся на их ветвях. Но грузовика он не видел.

— Вы точно были на Рузи[4]? — спросил фермер. — Я знаю немало других дорог в Конуэй, помимо этой.

Фермер катался с Джубалом до самых сумерёк. Джубал оставил описание грузовика в местных магазинчиках, ресторанах и в офисе шерифа округа Оксфорд, указав свои контакты в Массачусетсе. Многие из тех, с кем он говорил, заверили его, что машина найдётся, кто-нибудь обязательно скоро обнаружит её у себя на поле. Но с Джубалом так никто и не связался. В воскресенье снова пошёл снег, и Джубал решил, что шансы обнаружить грузовик при такой скверной погоде совсем малы. Он беспокоился, что если задержится тут, то опоздает на работу и тогда он потеряет не только грузовик, но и заработок. Поэтому он проехал автостопом сто восемьдесят километров, чтобы добраться домой в Саммерленд.

Джон Тирни, бригадир из Управления общественных работ, пригласил Джубала отпраздновать День благодарения у него дома, с его женой и тремя дочерьми. Вероятно, Тирни пожалел его, учитывая, что Джубал разбил свой грузовик в Мэне и всё такое – а ведь он купил его совсем недавно. Именно такое объяснение придумал Джубал – что грузовик был безнадёжно разбит. Нельзя же говорить людям, что он просто исчез, что зима заявила на него свои права.

Проведя вечер в компании девочек, весело галдящих, ликующих и распевающих песни за праздничным столом, Джубал ожидал, что ему приснится его дочь, и был прав. Во сне он снова сидел в кабине грузовика, а Келли, выпрямившись, сидела на снегу, в котором делала снежного ангела. Опустив окно, он позвал её, но она испугалась его и сказала, что хочет к маме. Она встала и снова убежала от него, но в этот раз рядом не было дома, где можно было бы спрятаться – кругом были лишь бесконечные белые холмы и ночной мрак. Развернув «интернейшнл», Джубал медленно покатился вслед за дочерью. Машина с трудом двигалась по снегу, разбрасывая вверх перед собой белые брызги, которые сверкали в свете фар, словно пена, летящая с гребня волн перед лодкой. Джубал ехал по следам от ботинок, которые Келли оставляла за собой в снегу, но никак не мог снова её разглядеть, как будто девочка могла таинственным образом перемещаться в метели. Иногда он проезжал мимо снежных ангелов, оставленных маленькой девочкой в снегу. К ним не вели никакие следы. Словно ангелы сотворили себя сами. Грузовичок натужно ревел в глубоком рыхлом снегу. Через какое-то время исчезли даже следы от ботинок Келли. Кругом были лишь белые склоны, да шипенье снега, что, сверкая, кружился под порывами ветра. Джубал ехал вперёд, отбросив все мысли и эмоции, кроме отчаяния. Он потерял всякую надежду узнать, куда подевалась Келли, пропав посреди сосен и снега, оставшись в одиночестве, если не считать холодных и безликих ангелов.