Роберт Левандовский. Учиться быть лучшим

– Я Робертa не приглядел и не уговаривал его переходить в «Легию». Я просто решил: да, мы хотим взять его из «Дельты», – отмечает Беднаж.

– В «Дельте» было красиво, матчи у озера, как в летнем лагере. У меня был такой ритм: автобус, школа, тренировка, до дома я добирался в 22 часа. Ни на что уже не оставалось времени. А потом «Легия», из-за которой я перешел в вечернюю школу рядом с Лазенковской, потому что утром мне приходилось бегать на тренировки. У нас с мамой было много опасений, но я в той школе встретил много мудрых людей… Тогда я научился не делать поспешных оценок. Потом, когда я попал в «Знич», я вернулся в обычный лицей, в выпускной класс, – вспоминает Роберт.

– Муж всегда хотел, чтобы он был в «Легии». Иногда он брал его на игру «Легии», он болел за «Легию». Хотя на матчи «Полонии» они тоже ходили. А когда на Лазенковской муж слышал рев трибун и град проклятий, он говорил ему: «Сын, настоящие варшавяне так себя не ведут. Так могут вести себя жители Мазовии, но не варшавяне», – вспоминает Ивона Левандовская.

Отец хотел видеть его в «Легии», но Роберт говорит, что это был единственный клуб в его карьере, в который он шел без полной уверенности. – Вроде бы я хотел, но что-то внутри подсказывало мне, чтобы я этого не делал. Не могу этого объяснить. С одной стороны, большой клуб, профессиональный для польских условий, больше денег, чем в «Дельте». С другой стороны, меня мучили дурные предчувствия. Но выбора у меня не было. Через четыре месяца «Дельта» распускала нашу команду, и председатель Анджей Тшетяковский сказал мне, что я должен уйти в «Легию». Что мне было делать… Я дал себя убедить. И благодаря этому многое повидал, многому научился. Я впервые получил футбольные бутсы, мне не нужно было их покупать. Для молодого парня это было важно. Я был на трибуне, когда «Легия» завоевывала чемпионский титул. Но я не могу сказать, что чувствовал себя частью этого успеха.

Поначалу казалось, что те, кто предупреждал Ивону Левандовскую, преувеличивали. Он не затерялся в «Легии» сразу.

– Иногда к нам переводили восемь или девять футболистов из основного состава, но я все равно играл. Я помню, что однажды я тренировался с Toмеком Соколовским и Мирко Полендицей, которых отправили во второй состав. Томек Соколовский тогда мне сказал: «Если ты когда-нибудь не сыграешь в высшей лиге, я приду и дам тебе пинка», – вспоминает Роберт.

Но путь от резерва «Легии» до основного состава был очень длинным. Резерв был специфической командой. Туда постоянно переводили кого-нибудь из основного состава. А путь в обратную сторону обычно был закрыт. «Легия» искала молодых и взрослых футболистов для основного состава в других местах. Кто бы стал заботиться о каком-то парнишке, взятом из клуба «Дельта» из четвертой лиги, когда команда боролась с «Вислой» из Кракова за титул чемпиона Польши, что в те времена случалось один раз за несколько лет. В клубе уже думали, каких футболистов взять из-за границы, чтобы бороться за выход в Лигу чемпионов. Варшава восхищалась бразильцами Рафаэлом Геррейру и Эдсоном, принятыми во время победного сезона. И клуб действительно будет искать очередных иностранных футболистов, в том числе нападающих (возьмут бразильца Элтона, который прославится скорее своими пьяными выходками в Урсынове, чем забитыми голами, а также Мирослава Радовича, который станет звездой «Легии»).

У Роберта, способного, но хрупкого 17-летнего парня, не было шансов попасть в высшую лигу, ему приходилось бороться за место даже во втором составе. Иногда он играл в основном составе, иногда выходил со скамейки запасных. В первом круге у него были проблемы с забиванием голов, весной результаты улучшились, наилучшие результаты были между первым и вторым кругами чемпионата, когда в турнире на Кубок президента ему даже удалось забить пять голов в одном матче, причем «Полонии». Тренер Ежи Креска иногда упрекал его в нерезультативности, выше ценил Адриана Палюховского и Якуба Полняка, но давал ему очередной шанс.

– Худой, тихий, воспитанный, я очень любил с ним играть, потому что он хорошо играл спиной к воротам, – вспоминает Марцин Рослонь, сегодня комментатор Canal+, бывший капитан запасных «Легии». – Это была третья лига, оборона была прочной, a Роберт ловко отбирал мяч, легко маневрировал с ним. Можно было увидеть в нем проблески таланта. Но его не относили к категории выдающихся талантов. У нас тогда было много молодых игроков. Но нельзя сказать, что никто в «Легии» не разглядел в нем таланта. Просто иногда человек неожиданно «выстреливает» только после смены обстановки. Роберт тогда еще не был готов регулярно играть в третьей лиге. При этом у него были отличные навыки для игры в команде. Он никогда не играл на себя, он всегда помогал другим быть лучше, – вспоминает Рослонь.

Тогда молодых способных игроков в «Легии» действительно хватало. Только среди вратарей там играли или тренировались спортсмены, которые позже попали в премьер-лигу. Лукаш Фабианьский, Ян Муха и Войцех Щенсны, который приходил на тренировки из «Агриколы». А раньше бывало так, что в «Агриколе» он не был первым среди ровесников, – такими извилистыми путями развивается талант. Несколько раз Щенсны и Левандовский тренировались вместе.

– Войцех ставил себя выше остальных. Я над ним смеялся, советовал уже начать защищать ворота, потому что я ему забивал куда хотел, – вспоминает Роберт.

Легко было затеряться в такой толпе хороших футболистов. Но можно было настолько хорошо проявить себя в резервном составе, чтобы начали приходить предложения из других клубов. А также приглашения на сборы игроков до 18 лет.

– Роберт легко забивал голы даже в резервном составе, в играх с более старшими спортсменами. Благодаря этому на него обращали внимание, – говорит Радослав Мрочковский, тренер игроков до 18 лет, который приглашал его на сборы, но на матчи Робертa не брал.

Беда случилась вскоре после возвращения с таких сборов. 26 апреля 2006 года, во время матча с «Дольканом».

– Я говорил врачу, что у меня что-то болит. Но доктор сказал, что все в порядке. «Побегаешь, растянешь, и все будет хорошо, играй», – вспоминает Роберт.

Это был единственный матч в «Легии», в котором он играл в нападении рядом с Цезарием Кухарским. Но Кухарский этого не помнит, он тогда вообще не осознавал, что в «Легии» есть какой-то Левандовский. Их встреча была мимолетной. Кухарского направили в резерв из основного состава, a Роберт вышел как запасной игрок. Продержался всего несколько минут.

Если бы мама была на матче, она не увидела бы фола. Потому что не было никакого контакта с соперником.

– Я побежал в быстром темпе, и тогда это случилось – мышца не выдержала, – рассказывает Роберт. – Надрыв двуглавой мышцы. Большая приводящая мышца бедра. Я помню этот момент, словно все было вчера, – говорит футболист.

Травма, которая часто встречается в футболе. Она неприятная, из-за нее приходится прерывать тренировки, но в обычных условиях она не ставит под вопрос дальнейшую карьеру спортсмена. Однако травмы, которые игроки получают без контакта с соперником, зачастую сложнее лечить, чем полученные в столкновении. Часто это означает, что организм сильно истощен. И что такой организм будет сложнее восстановить после травмы. Роберт не участвовал в матчах до конца сезона. Очередной вызов в сборную на чемпионат Европы по футболу для юношей до 19 лет остался без ответа.

Через два месяца он подлечился и смог вернуться на поле.

– Но до полного восстановления формы еще было далеко. У молодого парня такой перерыв сильно подрывает организм. Этой мышцы практически не было. Нужно было ее восстанавливать. Я не мог поднять и пяти килограммов в тренажерном зале. Нужно было много тренироваться, чтобы силы вернулись. Я не помню, чтобы кто-нибудь руководил моей реабилитацией. Moжет, несколько раз я получил совет в тренажерном зале, но в основном я сам подбирал упражнения. Не было никакого графика, проверки результатов. Во время лечения травмы «Легия» мне помогла, потому что это было прописано в контракте. Но в этом лечении не было ничего сложного. Нужно было просто беречь мышцу, и я мог пользоваться оборудованием клуба. Но во время реабилитации я не ощущал никакой заботы, обеспечили только то, что необходимо, не принимали это близко к сердцу. «Легия» помогла мне вернуть здоровье, однако во время восстановления формы я был предоставлен самому себе, – вспоминает Роберт.

Когда он подлечился, был летний перерыв. «Легия» как раз готовилась к прорыву в Лигу чемпионов. Войцех Щенсны переехал в Лондон, в академию «Арсенала», а Лукаш Фабианьский еще отдыхал после выезда со сборной на чемпионат мира в Германию. Тогда казалось, что для того, кто мечтает о хорошей карьере, нет в Польше лучшего места, чем на Лазенковской, 3. А Роберт имел право верить, что удача ему снова улыбнется, потому что, как только он вылечился, Дариуш Вдовчик взял его на сборы во Вронки, несмотря на то, что Роберт еще слегка подволакивал ногу и смешно бегал. Одни говорили: как серна, а другие – как ребенок с игрушечной лошадкой.

Его взяли во Вронки, и он вернулся в свой мир, в команду резерва. И вдруг узнал, что фактически там его уже нет. Они не продлили с ним контракт. Решили, что нет смысла ждать, пока он полностью восстановится, и платить ему 2,5 тысячи злотых в месяц. Пусть уходит хоть сейчас: готовый к тренировке, с сумкой со всем необходимым на плече. Карточку спортсмена пусть заберет в секретариате. Еще недавно, когда Лешек Ойжиньский хотел переманить его из «Легии» в Ломжинский спортивный клуб «Ломжа», где он тогда работал, ему сказали, что такой возможности нет.

– Он был здоров, и «Легия» сказала: тема закрыта. A после травмы его отдали, – вспоминает Ойжиньский.

– Я до сих пор не понимаю, что тогда произошло в «Легии». Я не услышал никакого объяснения: кто принял решение, чем при этом руководствовался. Наш тренер вратарей резерва только разводил руками: «Что они вытворяют, почему они это делают?» Новый тренер второй команды, Яцек Мазурек, которого я знал еще по «Дельте», сказал мне, какое принято решение, но тоже не хотел говорить о подробностях. А я не стал узнавать. Я подумал: нет так нет, мне на это наплевать. В этот лагерь во Вронках из резерва взяли всего несколько человек. А потом я оказался ненужным. Мне постоянно говорили, что у меня есть шанс, что все прекрасно. И вроде бы каждый в отдельности что-то во мне видел. А клуб во мне ничего не видел. Я им был не нужен, это их право. Насчет этого у меня нет к ним претензий. Есть вопросы по поводу того, каким образом клуб со мной расстался, – говорит Роберт.

Каждый в отдельности что-то в нем видел, и каждый в отдельности отказался брать на себя ответственность за то, что его исключили из команды.

В клубе уже не было Яцека Беднажа, который годом ранее отобрал футболиста из «Дельты» в «Легию». Его уволили, когда во время сезона команду возглавил Вдовчик. Тренера Ежи Краска, который занимался с Робертом в дубле, тоже уволили после окончания сезона. Тогда дубль скатился в четвертую лигу, и его взяла под опеку академия «Легии», тренеры, отвечающие за подготовку молодых футболистов. В то лето они хотели реорганизовать резервную команду в клуб молодежной высшей лиги. Все для того, чтобы вторая команда была в первую очередь для молодежи, а не для игроков, выпавших из основной команды. Чтобы ни один талант не смог сбежать из клуба. И в спешке, на ходу, посчитали, что из Левандовского ничего не выйдет, нет смысла ждать, когда он перестанет смешно бегать.

Уже упоминавшийся Яцек Мазурек тренировал Робертa в «Дельте», но в «Легии» тоже не видел в Левандовском перспектив. Он признается, что это была ошибка, но решающий голос принадлежал не ему.

– Тогда я был тренером «Легии-II» всего несколько дней. В таком большом клубе один человек никогда не решает такие вопросы, – говорит Мазурек. Но он уже не хочет говорить о тех, кто принимал решение. В любом случае никто за Левандовского не заступился, и у всех было какое-то оправдание. Врач второго состава обосновал, почему из парня уже ничего не выйдет, врач основного состава подтвердил, руководство подписало. Позже футболист Юзеф K. из Лешно пришел на тренировку с сумкой и узнал, что его уже нет в списках. Ему сказали, что карту спортсмена выдаст секретарша. Он приехал за картой на следующий день. Никто ему не сказал, почему он должен уйти и что он должен делать дальше.

– Ему даже не посоветовали, есть ли клуб, в который он может перейти, восстановиться, – добавляет Ивона Левандовская. Она забрала сына с Лазенковской дезориентированного и разочарованного. Молодого парня, которому через год нужно было сдавать экзамены на аттестат, после тяжелой утраты. – Но я не уверена, что в «Легии» вообще знали, что год назад он потерял отца.

* * *

Кшиштоф Левандовский умер в марте 2005 года. Ему было 49 лет. Ишемическая болезнь сердца, гипертония, опухоль – все развивалось стремительно. Он еще успел сделать операцию по удалению опухоли – подозревали, что она злокачественная. Он умер через два дня после возвращения из больницы. Во сне, от инсульта. Во время болезни отца Робертa старались не беспокоить тревожными известиями.

– Есть люди, которые умеют болеть. Муж не умел. Он сдался. Сегодня уже сложно сказать, но это могла быть и депрессия. Болезнь развивалась давно, он долго о ней не знал, а потом уже не смог ее победить. Мы, спортсмены, быстрые и легкие, и когда неожиданно не можем бегать, поднимать тяжести, действовать, часто начинаем чувствовать себя совершенно ненужными, – размышляет Ивона Левандовская.

– Отец умер через месяц после того, как я начал тренироваться в «Дельте». Я тогда уже жил вместе с сестрой в районе Беляны, оттуда было ближе ездить. Но отец еще иногда возил меня на тренировки. Он не дождался моего первого матча в «Дельте», первого во взрослой лиге. Он видел мои голы в юношеской команде. А в старшей команде – ни одного. Поэтому я посвящаю ему каждый первый гол в новой команде. Мне до сих пор очень не хватает разговоров с отцом. А тогда особенно сильно… Разговоров о школе, о футболе. Отец был душой общества. Ученики его обожали, хотя он был требовательным. В нем было что-то такое жизненное, нормальное. Он столько лет возил меня на тренировки – полтора часа в одну сторону, полтора часа обратно. Мы много говорили о жизни. Я тренировался, чтобы потом увидеть отца на трибуне, – рассказывает Роберт. И это единственный момент во время беседы, продолжавшейся несколько часов, когда у него дрожит голос.

– За семь месяцев до смерти отца Роберта умерла моя мама. Эти беды нас очень сблизили, – вспоминает Томек Завищляк. – Это редко принимают во внимание, но, может, игра Робертa в «Легии» закончилась так именно из-за того, что случилось в его жизни. Я помню, что после смерти мамы чувствовал, что в футбольном клубе меня оставили с этим горем одного. Это такое время, когда ты находишься в своем мире, размышляешь, почему так устроена жизнь. Пропадает сон, аппетит, уходят силы. Ты теряешь радость жизни, что уж говорить о радости от игры. Я много переживал из-за того, что никто в клубе не спросил меня, как я себя чувствую. Мама умерла в субботу, а в воскресенье у меня в Сероцке был матч. Молодой организм удивительно сильный. Но за это приходится платить. Я ждал, что кто-нибудь попытается со мной поговорить. Но никто не пытался. Я был только номер на футболке, – говорит Завищляк.

– Возможно, я был слишком молодой, поэтому все это меня не придавило окончательно, – рассуждает Роберт. – Год в «Легии» был нетипичным. Первым годом взрослой жизни, уже без отца, с другим ритмом дня, потому что неожиданно у меня появилось много времени. После тренировки еще была вечерняя школа, но это уже было другое. Уход отца помог мне понять, что есть футбол, а рядом нормальная жизнь. И о ней нужно помнить.

* * *

Когда «Легия» выставила его за дверь, он послушал совета мамы, и они вместе поехали к Марку Кшивицкому. A Кшивицкий убедил их, что для восстановления лучше всего подойдет «Знич» из Прушкова, где есть молодая, интересная команда и начинающий тренер Анджей Бляха. Старый друг Кшивицкого, с которым они жили в одной комнате в общежитии варшавской Академии физического воспитания. Бляха иногда приезжал в «Варсовию», здесь бывали их общие друзья со студенческих времен, все из команды Академии физического воспитания, будущие тренеры из высшей лиги: Лешек Ойжиньский, Роберт Подолиньский, Петр Стоковец. Для них Левандовский был не только номером на футболке.

В «Зниче» он сначала будет тренироваться у Бляхи, затем команду возглавит Ойжиньский. Там Роберт начнет закручивать ту самую пружину, которая, по мнению Лео Беенхаккера, заставляет действовать выдающихся спортсменов. Там он встретил людей, которым останется верен на долгие годы. Его карьера и жизнь разделятся на две части: «до Прушкува» и «после Прушкува». Вскоре «Легия» вновь начнет им интересоваться. Тренер Лешек Ойжиньски помнит беспокойные звонки от людей с Лазенковской, когда Роберт начал забивать в «Зниче». «Как там Левый?».

– Похоже, они уже понимали, что ошиблись, – вспоминает он.

Позже будут переговоры на тему перехода Робертa в «Легию», которые закончились знаменитой репликой тогдашнего спортивного директора с Лазенковской Мирослава Тшетяка: «Нам не нужен Левандовский, потому что мы взяли Микеля Арруабаррена». Испанского нападающего, для которого игра в польском клубе оказалась полным провалом. Но тот Левандовский, который не был нужен Тшетяку, уже отличался от того Левандовского, который не был нужен «Легии» два года назад. Это был уже не тот игрок, который плыл по течению и так попал из «Дельты» в «Легию». Он изменился и, уходя через два года из «Знича», поставил «Легии» определенные условия. Он не забыл, как с ним обошлись в этом клубе. Он хотел от «Легии» намного больше денег, чем от остальных клубов, с которыми он вел переговоры. A когда они отказались, он со спокойным сердцем перешел в «Лех».

– После «Легии» у меня был момент сомнений. Но я не сдался. Я сказал себе: ты должен повзрослеть, – вспоминает он сегодня.

– Смерть отца. Потом неудача на Лазенковской, которая стала для него спортивной драмой. Ему нужно было время, чтобы это пережить. Он работал так, что уже ничто не могло его сломать, – добавляет Цезарий Кухарский.

Левандовский, из которого «ничего не получится» в большом футболе, вышел в июле 2006 года из «Легии», подволакивая ногу. И с того момента до сегодняшнего дня у него уже не было серьезных травм, которые могли бы его остановить.

Глава 4

The Body

– Какой маленький, – приветствовал его первый тренер.

– Я всегда был самым маленьким. Быстрым, ловким, выносливым. Но маленьким.

На поле он выглядит монументально, передвигает защитников, как ему вздумается, плечи сродни плечам баскетболиста, шесть кубиков рельефного пресса. Уже в раздевалке «Боруссии» Нури Шахин дал ему кличку The Body. Но когда он появляется в обычной одежде, то впечатление всегда одно и то же: куда делись все эти мышцы? В рубашке или в плаще он не похож на себя самого на фотографиях в спортивном костюме, сделанных во время матча. Только когда он в обычной одежде, замечаешь, что он ниже Гжегожa Крыховяка, Томаса Мюллера, Аркадиуша Милика. А на поле, в спортивной форме, он словно вырастает на несколько сантиметров.

– Роберт в обычной одежде выглядит как букашка. Но когда он переодевается на тренировки или игру, видна вся мускулатура. Спина, мышцы тазового пояса, поясница, бедра, – говорит тренер польской сборной Адам Навалка. В сборной несколько гладиаторов, например Лукаш Пищек, который готов не выходить из тренажерного зала. Но когда во время сборов начинаются индивидуальные упражнения в тренажерном зале, все взгляды обращены на Роберта.

Помощники тренера говорят, что Навалка поначалу был обеспокоен тем, какой вес поднимает Левандовский. А потом убедился, что все продумано.

– И сами упражнения, и способ их выполнения. Он обладает огромной силой. Он выполняет много функциональных упражнений, видно, что он много времени посвящает этому индивидуально. Не только обычные силовые упражнения, но и для глубоких мышц. Это сила, которую иногда не сразу замечаешь. Сила, идущая изнутри, – рассказывает Навалка.

– Какой маленький.

– Слишком маленького роста.

– Какой малыш.

– Заморыш.

– Салага.

– Поломают тебе твои спички.

– Ничего из него не получится. У Роберта Левандовского проблемы со здоровьем, которые не позволяют ему играть в футбол на высоком уровне.

* * *

Рядом с площадкой «Варсовии» есть витрина с фотографиями Робертa и его команд. На большинстве из них он самый низкий. На всех – самый худой. Ноги как зубочистки. В клубе вспоминают, что он был обжорой, один из немногих, за которым не нужно было следить в плане еды. Но при этом в нем все сгорало, словно в печке.

– Я всегда был самым маленьким. Быстрым, ловким, выносливым. Но маленьким, – вспоминает Роберт.

– Какой маленький, – отметил его первый тренер Марек Сивецкий.

– Бобэк, ешь грудинку, тогда вырастешь, – шутил второй тренер из «Варсовии» Кшиштоф Сикорский. Годы шли, коллеги вытягивались, а он нет. Он играл в команде Варшавы, воеводства, а потом приглашения приходили все реже. Все из-за его низкого роста.

– Он вырос только за последние годы в «Варсовии». И подрос только до среднего роста. Я всегда боялся, что ему поломают эти тоненькие ножки. На него охотились, потому что он забивал голы. Но у него была врожденная ловкость, поэтому он ускользал от них, – вспоминает Кшиштоф Сикорский.

– У нас он еще был ребенком, – вспоминает о начале игры в «Легии» Яцек Беднаж.

– У меня в «Зниче» он еще был салагой, – рассказывает Лешек Ойжиньский.

Ойжиньский помнит, как пошел с женой на матч варшавской «Полонии», соперника «Знича» по лиге, и увидел на трибунах своих футболистов. Показал жене «Левого», который сидел рядом с Бартеком Ослиньским. «Так это же еще дети!» – удивилась она.

– Тогда Роберт уже был выше 180 см, но все равно выглядел невзрачно. Незадолго до этого он подрос, прибавил 10 сантиметров. Из-за этого появились серьезные проблемы с координацией, тело должно было заново учиться некоторым движениям. А ведь я его еще помню таким маленьким Бобэком из «Варсовии», который забивал голы благодаря своей ловкости, – рассказывает Ойжиньский.

В «Зниче», после жизненных испытаний, исключения из «Легии», Левандовский встретил тренеров, которые открыли ему глаза на то, как нужно заботиться о теле, начали объяснять, что откуда берется в спорте.

– Наберись терпения. Сначала ты нарастишь мышцы, потому что, если я тебя слишком рано выпущу на поле, все закончится очередной травмой, – объяснял ему Анджей Бляха, когда принимал его в «Знич», a Роберт еще бегал как хромая лошадка, оберегая травмированную в «Легии» ногу.

– У меня не было комплекса низкого роста. Был скорее комплекс из-за того, что я худой, а ноги у меня как палки. Но я компенсировал это силой, не поддавался. Я был задиристым. Я забивал голы, хорошо играл, поэтому этот комплекс мне особенно не мешал. А потом до меня дошло, что я должен больше самостоятельно работать над тем, чтоб набрать вес, – вспоминает футболист.

– Он начал расти немного быстрее, когда ему было 16 лет. Он начал расти быстрее, когда был в «Зниче». А потом он еще подрос после двадцати лет. – В познаньском «Лехе» я был на два-три сантиметра ниже, чем сейчас, – вспоминает Роберт.

Теперь его рост 185 сантиметров и около 80 килограммов мышц. Бобэк, который бегал на тоненьких ножках, превратился в одного из сильнейших атлетов в футболе. Из хромающего футболиста, вычеркнутого специалистами «Легии», он стал машиной для игры.

В бундеслиге из-за проблем со здоровьем он пропускает всего несколько игровых дней в году. За восемь сезонов в «Боруссии» и мюнхенской «Баварии» он не сыграл из-за травмы не более чем в двадцати матчах, хотя остается одним из тех футболистов, на котором чаще всего фолят (в «Боруссии» какое-то время он был игроком, на котором чаще всего фолили). В сборной времен руководства ею Вальдемара Форналика, а потом Адама Навалки он пропустил только один матч: в матче с Сан-Марино осенью 2013 года, во время отборочного турнира мундиаля. Он был сильно травмирован после матча с Черногорией.

Центральные защитники постоянно бьют нападающего по сухожилиям, толкают локтями по ребрам. A центральные защитники – как правило, самые сильные футболисты в команде. Хотя Левандовский наиболее серьезные травмы получил после столкновения с вратарями. В обоих случаях – с вратарями дортмундской «Боруссии». В апреле 2015 года Митчелл Лангерак сломал ему лицевые кости незадолго до полуфинала в Лиге чемпионов с «Барселоной». A в апреле 2017 года, незадолго до четвертьфинала ЛЧ с мадридским «Реалом», Роберт, упав после фола Романа Бурки, повредил себе плечо. Переломы лицевых костей его не остановили: они еще не срослись, а он уже вышел на матч с «Барселоной» в специальной маске. Из-за травмированного плеча ему пришлось пропустить два матча, но к ответной встрече с «Реалом» он сумел мобилизоваться: бегал, замотанный стабилизирующими лентами, на уколах и обезболивающих таблетках. Его надолго не остановила и травма лодыжки, полученная в матче Лиги чемпионов с «Олимпиакосом» из города Пирей осенью 2015 года. Он отдыхал всего несколько дней, а потом вернулся и забил пять голов «Вольфсбургу».

Только с осени 2017 года он стал больше беречь себя. В конце октября в матче на кубок Германии с «Лейпцигом» он получил, как это назвал тренер Адам Навалка, «звонок от друга»: покалывание в мышце бедра.

– Это было предупреждение: сделай перерыв, или будут проблемы, – говорит Навалка. Роберт в этой ситуации также ушел с поля и был освобожден от участия в товарищеских матчах. Он изменил подход. Решил, что пора уже перестать быть самым занятым нападающим в мире.

– Я должен был обуздать свое стремление играть всегда и везде. Ноги рвались на поле, но нужен был благоразумный подход. Играть меньше, чтобы сохранять силы до конца сезона и на большие летние турниры. А значит, хватит надрываться, играть до изнеможения, – рассказывает Левандовский.

Он сам, который раньше всегда обижался из-за каждой минуты, проведенной на скамейке запасных, попросил «Баварию» найти себе подмену для игры в нападении в менее важных матчах. Уже в следующем трансферном окне клуб пригласил Сандро Вагнера из «Хоффенхайма».

– Нужно созреть до того, чтобы пропускать некоторые матчи. Амбиции тебя пожирают, нужно их обуздать. Так бывает с каждым футболистом. Нужно время, чтобы понять, что если от чего-то откажешься, то завтра получишь больше. А если ты участвуешь в таком количестве матчей, то в какой-то момент наступает выгорание. И Роберт с этим смирился, перестал обижаться, – объясняет Томаш Завищляк. В тот сезон у него были проблемы с коленом, но, как и в случае с бедром, он вовремя отреагировал.

– У хуже подготовленных и не прислушивающихся к своему организму футболистов такие истории заканчиваются не предупреждением, а разрывом мышцы, – говорит Адам Навалка.

– У него невероятные гены. Не каждый может справиться с такими нагрузками, – считает Анджей Юсковяк, который работал с Робертом в «Лехе».

Начиная с «Леха» и до сегодняшнего дня Роберт играл в клубах, которые до конца борются за титул чемпиона и кубок страны, выступают в еврокубках. Футболист такого клуба, как «Бавария» или «Боруссия», должен сыграть на высоком уровне до 50 матчей в году. Около 60, если добавить важные встречи сборной. А бывают еще товарищеские матчи, показательные выступления, некоторые после длинных перелетов. Сыграть 50 матчей с максимальной отдачей – это значит пробежать полтысячи километров. И здесь важно не само количество – пробежать в среднем 10–11 километров за 90 минут это маловато для бегуна со средней подготовкой, – а характер затраченных усилий. Свой километраж футболист набирает в крайне неравномерном ритме: ускоряется, замедляется, меняет направление. Это сильно выматывает, мышцы и сухожилия подвергаются большему риску, когда работают рывками. Идеальный футболист бросается бежать, как гепард, но в отличие от гепарда не лишается сил после нескольких таких рывков. Когда не хватает сил, становится сложнее координировать движения: усталый нападающий перестает быть автоматом, даже если обладает фантастической техникой. У идеального футболиста должна быть хорошая мускулатура, чтобы выиграть столкновения с соперниками, но при этом не слишком мощная, потому что если он будет таскать на себе слишком много килограммов, то быстрее устанет во время бега.

В «Лехе» из Познани Роберт очень много работал с Анджеем Каспшаком, специалистом по моторике. Это Анджей Каспшак помог ему нарастить мышцы, научил его проприоцепции, – вспоминает Юсковяк. – Он тренировал мышцы, стабилизирующие позвоночник. Если их укрепить, легче выдержать натиск противника. Роберт этого добился. Он настолько хорошо натренирован, что может упасть на бегу и ничего себе не повредить. Он выдерживает любую стычку с защитником.

Юсковяк вспоминает фол в матче Польша – Шотландия на отборочном этапе Евро‑2016 (14 октября 2015 года, драматический счет 2:2 в Варшаве), когда на бьющего по мячу Робертa на полном ходу налетел Гордон Греер. От этого удара треснул щиток на большой берцовой кости. Щиток из кевлара! А нога выдержала.

– Фол выглядел ужасно, 90 процентов футболистов получили бы травму. А он нет. У него невероятная координация, он работал над этим годами. Забота о теле – это его профилактика, его корсет для борьбы, оружие из его арсенала. Он быстрее защитников, умеет быстро положить мяч вниз, делает это боком, с высоко поднятой ногой. У защитников кислые физиономии, когда они играют против него, потому что он ловкий и с хорошей растяжкой, – описывает Юсковяк.

– Несокрушимый. Последние годы он был несокрушимым, – замечает тренер Адам Навалка и считает, сколько времени прошло с момента последней серьезной травмы. – Восемь… нет, девять… нет. Уже десять лет с момента ухода из «Легии»?! Такой здоровый организм. В течение десяти лет он постоянно занимался самосовершенствованием. За десять лет он не пропустил ни одного важного для футболиста момента. Правильно заряжал и разряжал свои аккумуляторы. Когда он был в «Лехе», добавил себе индивидуальные упражнения, и так продолжается до сих пор. Такая серия без травм позволяет ему найти в себе глубочайшие ресурсы. Но само по себе это не получится. Чтобы травм не было, нужно трудиться. У Роберта удивительные двигательные навыки. Он мог бы показать хорошие результаты в любом виде спорта. Он воспитан в духе высокой физической культуры. Но к этому нужно добавить ментальную подготовку. Он постоянно жаждет новых успехов. Все время появляются новые задачи. Предыдущая выполнена? Уже готова следующая. Ведь жизнь в этом и заключается: у меня есть план, есть направление, я иду вперед, – рассказывает o Левандовском тренер сборной.

Артур Платек, когда-то искавший таланты для дортмундской «Боруссии», достает телефон и показывает фотографию времен выступлений за «Знич», которую ему кто-то недавно переслал: Роберт еще на тонких ногах, со слабыми плечами.

– Потом он постоянно укреплял свой организм, еще в «Боруссии», когда я каждый месяц приезжал навестить его, я видел, как он становится гладиатором. Каждый раз, когда я приезжал, я видел, что Роберт снова увеличил мышечную массу. Поэтому дам совет молодым тренерам: самый простой способ проверить результаты вашей работы – это делать фотографии. Снимайте в январе, потом в июне, в одном и том же месте. Тогда вы увидите, что получается. Чудес не бывает: если вы работаете правильно, они будут сильнее, – делится опытом Платек.

Роберт постоянно наращивал мышцы, но без рывков, осторожно. И только там, где нужно. Вспоминается теннисистка Агнешка Радваньска, которой эксперты из СМИ настойчиво советовали нарастить мышцы в тренажерном зале, потому что только так можно победить накачанных соперниц, играющих в стиле бах-бах. Но она знала, что это может разрушить ее игру. Что она рискует задушить в себе то ощущение мяча, которое является ее основным даром, нарушить технику ударов и координацию.

Укрепляя мышцы, Левандовский тоже старался не потерять самого ценного. Не испортить того, что у него уже было. Иногда спортсмены попадают в эту ловушку и увеличивают вес. Даже Криштиану Роналду, модельный футбольный атлет, в нее угодил и с 2015 года перешел на диету, которая должна немного уменьшить мышечную массу, чтобы снизить вес и повысить скорость. Роберт, если говорить об ускорении на 30 метрах, на тренировках в «Боруссии» почти всегда был в первой тройке. Это дар, o котором нужно заботиться.

– Все приходит в свое время. Я не мог быстро укреплять мышцы, потому что тогда я потерял бы динамику, гибкость, координацию. С тренажерным залом я познакомился по-настоящему в последние полгода в «Лехе». Мне тогда казалось, что я эффективно занимаюсь. Сейчас я вижу, что это была только прелюдия. Только сейчас в «Боруссии» я начал интенсивно тренироваться. И занимаюсь так до сих пор. Но это не значит, что в Польше меньше занимаются в тренажерном зале, чем за границей. Везде похожие методы. Просто есть спортсмены, которые должны в него ходить, а некоторым это не нужно, потому что у них и так достаточно мышц. В «Лехе» я занимался с тренером Каспшаком, в «Боруссии» – со специалистами команды. А потом я получил достаточно знаний, чтобы заниматься самостоятельно. Разумеется, у меня по-прежнему есть тренеры-специалисты. Но очень часто я тренируюсь сам. Или с Анной, которая показывает мне свои новые упражнения, – рассказывает Роберт.

– Структура этих мышц – это тема для отдельного разговора. Роберт через день после матча может играть следующий. Это эффект философии жизни, выбора хорошего питания, идеальной диеты, – объясняет Адам Навалка.

Бартоломей Спалек, массажист сборной, рассказывает, что у Роберта и Аркадиуша Милика, который тоже следит за диетой, настолько натренированные и ухоженные мышцы, что, когда он делает им массаж после матча, он уже не чувствует этого матча пальцами. Нет следов молочной кислоты, повышенного напряжения. Они уже могут участвовать в следующем матче.

– У Роберта фантастическая способность восстанавливать силы. Это самое важное в профессиональном спорте: уметь брать на себя новые нагрузки. Я имею в виду как восстановление во время короткого перерыва между таймами, так и восстановление в течение всего ритма тренировок. Это как врожденный, так и приобретенный навык. Если уже на следующий день после матча мышцы готовы, это эффект подготовки. Обычный минимум – это 72 часа. Уменьшить этот срок до 24 часов – это серьезное достижение, – объясняет Адам Навалка.

* * *

В доме Левандовских в Мюнхене есть тренажерный зал, бассейн, сауна. Все, что необходимо двум людям, зависимым от спорта. Роберту Левандовскому, футболисту-машине, и Анне Левандовской, трехкратной чемпионке мира по карате. Когда в этом мюнхенском доме у них исчез телевизионный сигнал, им даже не хотелось выяснять, что случилось, они просто перестали это замечать. Но если бы испортился один из тренажеров, они не стали бы ждать и полдня.

– У нас постоянно появляются новые тренажеры. – Когда у Роберта во время мундиаля в России были проблемы с коленом, он делал все, чтобы восстановиться. Мы заказали все, что только возможно, и теперь у нас дома целый арсенал оборудования для восстановления и монтажа. Он инвестирует в такие вещи. Но он также инвестирует во время. Многие футболисты после тренировок как можно быстрее возвращаются домой, a Роберт уходит последним. Коллеги возвращаются домой в 13, a Роберт в 14.30 или в 15, потому что еще занимается индивидуально, – говорит Анна Левандовская.

– При поисках дома для нас было важно, чтобы в нем можно было заниматься биологическим восстановлением. Если на неделе я не играю, то хожу в тренажерный зал три раза. Иногда я предпочитаю поехать домой и позаниматься здесь, иногда тренируюсь в клубе, – делится Роберт.

Я мечтала о тренажерном зале побольше. Это мое рабочее место, здесь я провожу тренировки, – добавляет Аня. Она имеет в виду тренировки со своими подопечными, с которыми занимается индивидуально. А также с Робертом. Они уходят туда вместе, показывают друг другу новые упражнения.

– Мы будем рассказывать нашим детям, что родители вместе тренировались, – говорит Аня. Она очень любит тренироваться. Роберт иногда делает ей замечание, что она слишком много тренируется.