Помоги проекту - поделись книгой:
Затем парень надел на ноги мягкие туфельки-тапочки с золотистыми носами и снова неуловимым образом стал похож на девушку.
– До встречи, милая, – подмигнул он, смягчив свой голос почти до неузнаваемости и вновь превращаясь в ту Ханну, с которой я познакомилась ранее.
А затем просто исчез в проеме полукруглой волшебной двери.
Я же и впрямь весь день до самого вечера провела одна. Успела полностью устроиться, перенести сюда свои вещи, распаковать их и разложить по небольшим углублениям-полкам, находящимся прямо внутри стены. Многократно полюбовалась видом из окна, хотя, по сути, видом это было назвать сложно – так много веток с тонкими кленовыми листиками закрывали обзор. Также поискала я на чудесном древе другие “комнаты”, которые были бы окружены подобными листьями. И на первый взгляд обнаружила, что их нет.
Когда над Золотой Шейсарой спустился вечер, мне стало скучно. Я решила, что было бы неплохо разведать, какие занятия ждут меня завтра и что вообще представляет собой главное учебное здание Самоцветов.
Однако я и представить себе не могла, насколько я все-таки невезуча.
Глава 5
В коридорах академии снова было пусто. Не знаю, почему я не пришла сюда раньше, когда солнце еще не начало клониться к горизонту и вокруг сновали толпы академистов. Наверное, не хотелось привлекать к себе внимание, может быть, инстинктивно я сторонилась большого количества народу. В конце концов, в моей родной пятнадцатой провинции Нижней Шейсары людей-то было не особенно много, а нелюдей и вовсе по пальцам пересчитать можно. И, оказавшись здесь, в центре древнего царства, я была по-настоящему поражена. Просто гуляя по аллеям, я видела работающих с деревьями и цветами фей, возле торговых лавок замечала высоких троллей, разгружающих телеги с товарами, а среди продавцов часто встречала ловких василисков. Просто так по улицам гуляли гарпии под руку с простыми людьми, и то здесь, то там по проспектам чинно прохаживались мираи, ничуть не скрывая своих хвостов. Помню, как впервые любовалась их легкими традиционными нарядами, просвечивающими чуть меньше, чем полностью, и многочисленными нитями драгоценных камней, которыми они обозначали свой статус во внутренней иерархии нагов.
К счастью, тогда у меня не было времени, чтобы любоваться всем этим богатством и многообразием, а на мирайские хвосты я и вовсе не смотрела, испытывая привычный страх. Отворачивалась, делая вид, что ничего не замечаю.
Частично так оно и было, потому что тогда я ужасно торопилась, чтобы отнести документы мастеру Астариену.
И вот теперь, когда можно было со спокойной душой расслабиться и в полной мере насладиться окружающим изобилием Верхней Шейсары, я все равно чувствовала себя гораздо лучше, выходя на прогулку вечером. Когда солнце уже готово было вот-вот окончательно уйти за горизонт.
В это время мне было спокойнее.
Не ощущая ни капли опасности, я осмотрела пустующий холл академии, в котором еще оставалась парочка задержавшихся академистов, а затем скользнула в коридоры третьего этажа. Именно там находился кабинет, где сегодня проходило вводное занятие куратора Астариена. Я полагала, что мастер ядов давно ушел и теперь, проникнув вновь это помещение, мне удастся выведать расписание лекций.
Да, признаться, было бы проще просто посмотреть расписание в холле академии. И таков был запасной план на случай, если в кабинете ничего полезного найти не удастся. Однако что-то внутри меня буквально ныло и зудело, упрашивая подняться именно сюда. Я боялась признаваться себе в том, что, возможно, меня манили именно следы присутствия тут Багрового змея. Словно где-то в полумраке комнаты мог прятаться его фантом…
Я хотела сесть на одну из мягких подушек для академистов и представить, как сидела бы вместе с остальными, если бы мастер Астариен меня не выгнал.
Приходилось старательно игнорировать это чувство: будто что-то внутри скручивалось в тонкую, едва заметную спираль при воспоминании о льесмирае. Его яд уже окончательно выветрился у меня из крови, теперь я ощущала это совершенно точно. Однако нечто нервное и беспокойное продолжало подтачивать, словно маленькое насекомое. Как жучок-короед, который уже успел попробовать свежее дерево и теперь так глубоко зарылся под кору, что его никак оттуда не извлечь. И со стороны, может быть, кажется, что дерево здорово… Но это не так.
Мое дерево было больно. Я уже была больна, но надеялась, что моему организму просто требуется немного времени, чтобы излечиться.
Просто немножко времени – и жучка-древоточца удастся вывести.
Обязательно.
Однако до третьего этажа я так и не успела добраться. Примерно на втором лестничном пролете я замедлилась, услышав в абсолютной тишине чьи-то голоса. Неосознанно начиная красться, я старательно прислушивалась к тому, что происходит, одновременно ощущая, как сердце в груди мгновенно переходит на галоп.
Это было ненормально. В конце концов, в академии оставалось хоть и не слишком много людей, все же она еще была не совсем пуста. И это означало, что я могла слышать здесь чьи угодно голоса. Однако, несмотря ни на что, тело реагировало так, словно где-то поблизости разворачивала призрачные крылья самая настоящая опасность.
Пульс участился, я постаралась дышать тише и двинулась вперед, на звук. По всему выходило, что говорившие находятся где-то на втором этаже, но где именно? Аккуратно высунув голову из-за угла лестницы, я обнаружила, что коридор девственно пуст. И все же голоса повторились.
– ...пропал, он пропал! – проговорил сдавленно один из них.
– Что значит “пропал”? Как он мог пропасть? – прозвучал шепот второго, от которого у меня волосы зашевелились на затылке.
Я все еще не понимала, кто там стоит и что я вообще слышу – такой тихой была речь говоривших. Однако шестым чувством уже догадывалась, кого именно могу встретить, если мне не повезет обнаружить свое присутствие.
Сердце глухо ударило в горло и упало куда-то вниз.
Сделав еще пару шагов, я услышала откуда-то сбоку:
– И что вы планируете делать? – снова этот густой бархатистый тембр, который невозможно скрыть даже шепотом. Тембр, от которого у меня так сильно застучало в висках, что казалось, я вот-вот потеряю сознание.
Все еще не хотелось верить, что я не ошиблась. Но, похоже, одним из говоривших был Астариен Риш. Багровый змей академии Самоцветов.
Кончики пальцев задрожали, но я не могла заставить себя исчезнуть, скрыться и не подслушивать. Внезапно показалось, что разговор, который вели эти двое мужчин, может быть невероятно важным.
Что, если они говорят как раз о том, что скрывал от меня мастер ядов? Что, если он подозревал меня в шпионаже именно по звучавшей сейчас в воздухе причине?.. Осталось лишь прислушаться и узнать эту причину.
– Не знаю, мастер, – жалобно звучал ответ. – Но семена бледной немочи так быстро не прорастить!
– Тогда объясни мне, какого хекша и куда мог исчезнуть инкубационный рубин из лаборатории? Ты представляешь, что тебе за это вообще… Это еще что?
В этот момент я уже подкралась так близко к голосам, что слышала их буквально как собственных собеседников. Но бдительность мою совершенно уничтожил тот факт, что в коридоре, по которому я шла, никого не было. То есть голоса хоть и доносились до меня вполне громким и явно различимым шепотом, но их владельцев нигде не наблюдалось.
Ровно до того момента, как кто-то не схватил меня за руку и не дернул, появившись буквально прямо из стены.
Хотя почему кто-то?
Учитывая мою невезучесть, этим кем-то обязан был оказаться мастер Астариен.
И я не ошиблась. Это был он.
– Что это ты тут делаешь, девочка? – выдохнул Астариен, обхватив и второе мое плечо так, что на коже наверняка должны были оказаться следы его пальцев. Он резко приблизил меня к себе, вглядываясь огромными, широко распахнутыми глазами, кипящими красным золотом. Удивительно красиво… и страшно. Особенно когда черные как ночь зрачки вдруг медленно и неторопливо начали становиться вертикальными. Словно кто-то играючи, чуть лениво вынимал клинок из ножен…
Сам Астариен в это время всматривался в мои глаза, словно пытался прочесть внутри них ответ на свой вопрос, потому что сама я молчала, не в силах вымолвить ни слова. Его широкая грудная клетка глубоко поднималась и опускалась, словно он… не просто дышал.
Когда зрачки стали абсолютно вертикальными, хватка льесмирая совсем чуть ослабла, а большой палец левой руки на моем плече слегка переместился. Можно было бы подумать, что он просто перехватывает поудобнее, а можно – что
Что подумала я, не хочется и говорить. Горло сжало спазмом, по телу скользнули горячие мурашки. И несмотря на то, что Астариен явно был в бешенстве, я не могла ничего поделать с тем, как жарко мне становилось от его близости.
Преподавателям и академистам ведь не положено быть так близко друг другу, верно?.. Но в случае со мной и мастером ядов словно ломались все правила.
– Отвечай, почему ты молчишь? – выдохнул он значительно тише, чем прежде, и слегка тряхнул меня, отчего я почему-то только стала к нему еще ближе.
– Я не подслушивала, это случайно! – поговорила еле слышно, отчаянно краснея.
Потому что если первую нашу встречу еще можно было назвать случайной, то вторую – точно нет. И, объективно говоря, прямо сейчас я и впрямь подслушивала. Но ведь в этом не было моей вины! В конце концов, я просто шла по коридору. Разве это возбраняется правилами Самоцветов?
– О, случайно, – протянул мужчина, изогнув красивые губы в ядовитой усмешке, – ну само собой…
Он мне не верил, более того, его глаза прищурились от ярости – похоже, он ощущал мою ложь. И мне бы разозлиться в ответ, попытаться объясниться и дать отпор. Но, к сожалению, именно в этот момент я вдруг поняла, что (увы!) даже сейчас мастер Астариен кажется мне невероятно красивым. Даже в этот миг, когда он в бешенстве и, кажется, готов растерзать меня на много маленьких Фианочек!
Это уже не было действием его яда. Просто не могло быть. Более того, ко всему прочему я вполне осознавала, что на самом деле льесмирай – обладатель, например, не самых идеальных черт лица. Разрез его раскосых глаз был очень острым, а излом бровей – чересчур грозным, опасным. Однако умный глубокий взгляд просто не оставлял шанса отвернуться. Уйти.
А кроме этого, на мою беду, оставались еще мягкие алые губы, которые одинаково легко изгибались в жестокой усмешке и так же просто переходили на чувственную улыбку.
Последнее я видела лишь в своих воспоминаниях, но от этого легче не становилось. Эти губы вызывали у меня настойчивое головокружение и ноющее чувство где-то под желудком.
Это было плохо. Очень плохо.
– Почему вы мне не верите? – прошептала я, едва слыша себя. – Я же обычная академистка…
Спрашивала это, а думала только о том, что, похоже, втюрилась в своего преподавателя. В самого жуткого из всех. Да еще и в того, который на меня чудовищно зол.
Вот так вот некоторые девушки влюбляются с первого взгляда, а я, похоже, с первого укуса.
Молодец, Фиана!
– Обычная академистка? – ядовито переспросил Астариен, все еще крепко удерживая меня рядом. Он смотрел только мне в глаза, словно вычитывал в них что-то. И ни одного взгляда, как прежде… по лицу, по губам. Заинтересованно и жарко… – Как ты вообще попала на Гематит? Ты, простая человеческая девчонка? Что это вообще за глупость? – почти прорычал он, словно злился на сам этот факт. Или на что-то другое, пока непонятное мне.
Однако вот эти последние его вопросы как ушат ледяной воды заставили меня наконец прийти в себя. Хотя бы чуточку.
– Что, простите? Простая человеческая девчонка? – переспросила я, резко дернувшись в его руках.
И он не стал удерживать. Опустил руки, дав мне полную свободу, лишь в последний момент взглянув на собственные руки так, словно и не замечал до этого мига, что делает. Не замечал, что сжимает меня, с каждой секундой притягивая к себе все ближе.
– Скажите это мильеру ректору! – бросила я это мужчине в лицо, надеясь, что он хоть немного от меня отстанет. – Ректор Рессел одобрил мое поступление собственнолично!
– Ах, так ты протеже Рейнара, – фыркнул вместо того, чтобы отстать, льесмирай. И разозлил меня еще сильнее.
– Никакая я не протеже! – воскликнула, чувствуя, как краска злости и смущения приливает к лицу.
Никогда я не была ничьей протеже. Никто не заступался за меня и ничего не давал мне просто так. Наверно, мне хотелось, чтобы хоть раз у меня оказалось достаточно связей для того, чтобы жить легко. Как другие. Но у меня не было связей! Вообще нигде! Как и родственников не было и друзей.
Наверно, поэтому мне стало ужасно обидно. И неприкрытая насмешка в глазах мастера ядов выводила из себя еще сильнее. Наверно, именно поэтому дальше случилось то, что случилось.
Хотя… даже имея веские причины так поступить, впоследствии я себя не оправдывала.
Мир словно остановился, время прекратило бег. И только тонкие золотые нити в черных волосах мастера Астариена покачивались в такт едва уловимому движению воздуха…
А затем я напала на него. На преподавателя единственной магической академии Шейсары, учиться в которой почетно и престижно, а окончить означает увенчать себя славой.
Одним быстрым и коротким движением я выбросила вперед руку с кистью, зажатой в кулак.
Нет, это была не пощечина, это был удар, рассекающий кожу.
Был бы удар, если бы в последний момент красно-золотые глаза мастера не сверкнули в полумраке, а сам он не отстранился назад ровно настолько, чтобы я промахнулась.
А дальше замершее на долю секунды время поскакало вперед так, словно его несла впавшая в ужас упряжка коней.
Я разозлилась оттого, что удар прошел мимо, в кровь брызнул огонь схватки, как всегда было в подобные моменты. И я приготовилась бить вновь.
Мне удавалось двигаться очень быстро. В этом была моя особенность, мой козырь, о котором обычно не подозревали соперники. Кого они видели перед собой, когда рассчитывали вступить в схватку? Хрупкую маленькую девушку, которую они, как правило, превышали и силой, и размерами.
Но в итоге именно они всегда оказывались на лопатках. Самоуверенные парни, которым нужно было показать, кто главный в том или ином квартале трущоб, оборванцы, привыкшие с ножом нападать на неповоротливых торговцев на тракте, или и вовсе такие же девочки, как я… Неудачницы, лишившиеся всего. Именно они дрались опаснее остальных. Словно не боялись потерять последнее, что у них было, – жизнь.
Поэтому прямо сейчас, нападая на мастера ядов, который был выше меня почти на голову и шире в плечах едва ли не в два раза, мне не было страшно. Но кровь клокотала в висках, какое-то пьяное дурное чувство застыло под ребрами, сжимаясь и болезненно пульсируя, заставляя действовать, рваться вперед.
Бить… Хотя на самом деле я хотела совсем другого.
Астариен быстро оправился от удивления. Он отражал один мой удар за другим, несмотря на то, что я вкладывала в них всю ловкость и силу, на которые была способна. С каждой секундой, когда ему удавалось уворачиваться от приемов, которые давно сбили бы с ног любого другого мужчину, я все больше и больше выходила из себя.
Не мог он быть столь идеален! Всего лишь преподаватель академии. Всего лишь мастер ядов! Откуда столько уверенности и мощи, откуда все эти движения, словно он знал каждый прием, который я планировала провести?
Я уже не видела ничего вокруг, только горящий огненно-красный взгляд напротив. Только худое лицо с выступающими скулами и плотно сжатыми челюстями. Словно я все еще крайне раздражаю его. Я… “простая человеческая девчонка”!
Обида снова ударила в голову, сжала спазмом горло.
Не знаю, почему я так остро восприняла сказанное льесмираем. В конце концов, в жизни меня звали и похлеще. Гораздо хлеще.
Однако, хоть я и не хотела признаваться себе, больше всего меня обижало пренебрежение в его голосе. Его безразличие с ноткой презрения были похожи на нож в спину.
Ведь я их ничем не заслужила.
К этому моменту алая пелена настолько сильно затуманила мне взор, что от ярости я почти забыла, где нахожусь. Я чувствовала, как на меня саму накатывает усталость, но при этом мастер Риш начинал двигаться лишь быстрее. Судя по всему, он тоже ощущал, что я выдохлась.
Он наступал на меня, тесня к стене коридора, и я понимала, что вот-вот окажусь в ловушке. Что-то дернуло меня изнутри, и, вынув заколку из волос, я привычным движением ухватилась за нее покрепче и нанесла удар.
Конечно, мне не стоило этого делать. Острый конец тонкого металлического стилета мог убить мастера ядов в том случае, если бы удар пришелся в цель. В том случае, если бы в последний момент Астариен не отвел мою руку, резко ударив ее об стену у меня же над головой, а следующим движением не прижал меня к холодным каменным плитам коридора академии.
– Обычная академистка, говоришь, да? – прошипел он буквально в паре миллиметров от моего лица.
Я снова почувствовала жар его тела, прижатого к моему. Снова ощущала сумасшедший, головокружительный жар его кожи, смешивающийся с моим собственным, разгоряченным от минувшей схватки. Мне казалось, что я грудной клеткой ощущаю биение его сердца, звучащего в такт моему собственному.
И злилась я ничуть не меньше, чем он сам. Вот только еще мне было обжигающе обидно. До слез, которые застыли где-то в горле удушливым комком.
– Ненавижу лгуний, – прорычал мастер, находясь все так же близко.
И мне хотелось бы его оттолкнуть. Сказать, мол, раз ненавидите, то отойдите прочь! Но правда была в том, что я снова тонула в его алых глазах с вертикальным зрачком, снова как завороженная следила за каждым движением его – мужчины, ворвавшегося в мое личное пространство, прижимающего меня к стене и опять почему-то отрывисто втягивающего воздух, сжатый и разогревающийся между нами со стремительностью лесного пожара.
Я хотела ударить его снова.
Поделиться книгой: