Куда ведут дороги (сборник)

Когда Антон Петрович воспитывался в детском доме, о Боге там никогда и никто не упоминал, как будто Его вовсе не было. Так и жили в повседневной, мертвящей душу суете. Но когда он работал в Прионежском поселке, где жили сплошь верующие в Бога люди, да еще как крепко верующие, где Православие было не традицией, не обычаем, а настоящим образом жизни, и он плыл в этом потоке жизни целых три года… Конечно, в душу его были брошены семена веры православной, которые вот сейчас, когда в его дом пришла беда, начали давать благие всходы. Антон Петрович стал тайно ходить в церковь на богослужения, носил нательный крест. Крещен он был правильно, старообрядческим наставником в Онеге, в три погружения, но святым миром не помазан. Поэтому он все объяснил настоятелю храма, и был миропомазан и присоединен к Православной Церкви. Подрастающую дочь он не посвящал в основы Православия из-за боязни, что у нее могут быть неприятности в школе, да и его самого затаскают в месткоме и по начальству.

Обдумывая мучительный вопрос: «А за что мне все это?» – он приходил к одному и тому же ответу: «А вот за это самое, за слабодушие и трусость перед Лицом Божиим. Так как Христом сказано: Ибо кто постыдится Меня и Моих слов в роде сем прелюбодейном и грешном, того постыдится и Сын Человеческий, когда приидет в славе Отца Своего со святыми Ангелами.

– Да, я виноват, – каялся он, – в том, что убоялся людей больше, чем Бога. Значит, не было у меня страха Божия, который есть начало премудрости. А без премудрости я оказался на уровне скота бессловесного. Вот и пожинаю теперь эти горькие плоды своей глупости.

Маша не приходила домой уже целых семь дней, и он не знал, где ее искать. Он молился Богу, и был услышан. На десятый день вечером позвонили из психиатрической больницы и сообщили, что Маша находится на принудительном лечении в наркологическом отделении.

Когда Антон Петрович, нагруженный фруктами и банками с соком, пришел к ней в больницу, она не захотела с ним встречаться и возвратила всю передачу с санитаркой. Он медленно шел по больничному двору и раздавал все встречным больным. Кулек со спелыми грушами он отдал старушке, сидевшей на лавочке и перебиравшей черные монашеские четки. Она приняла подарок и, посмотрев на него взглядом совершенно разумного человека, спросила:

– За кого помолиться?

Он ответил:

– Помолись за здравие грешной Марии.

– А ты не горюй, за скорбью всегда приходит утешение.

– А как твое имя, матушка?

– Любушка, – ответила она.

У Маши в стационаре была тяжелая ломка, но когда она наконец прошла, Маша стала выходить на воздух в больничный сад. В цветущем зеленом саду она обрела некоторое спокойствие и не хотела думать, что скоро придет вторая волна ломки и мучительная тяга к наркотику. У нее было какое-то оглушенное состояние отрешенности от мира, и она сторонилась других больных, не желая с ними общаться.

Больных позвали на обед, а когда вечером вновь выпустили в сад, к ней подошла небольшая сухонькая старушка, по-деревенски повязанная платком, в длинном не по росту халате и с монашескими четками в руках. Она так ласково, так благожелательно и сердечно посмотрела на Машу, что у нее потеплело в груди и как-то легче стало дышать.

Удрученный вернулся домой Антон Петрович. Долго молился он и плакал. Все просил Бога дать ему вразумление, как помочь Маше. Когда он лег спать, то сон долго не приходил к нему. А когда он заснул, то во сне услышал голос, сказавший ему: «Пиши Маше письма». И он стал писать в больницу каждый день. Он писал, ничего не обдумывая, и цепочка слов как бы сама вязалась в голове, исходя из сердца. Он писал о своей отцовской любви к ней, о незабываемых годах на Онеге, о Иисусе Христе и Его страдании во имя спасения грешников, о Божией Матери, Которой Самой оружие пронзило сердце, когда Она видела, как мучили и унижали Ее Божественного Сына, как обмирала Она, видя Его распятым на Кресте. О погребении и восстании Христа из мертвых на благо всему человечеству. Писал ей о светлых Ангелах и Архангелах, противостоящих и постоянно воюющих с темными силами зла. Писал он ей и о своих больных, пораженных болезнями по грехам своим, о тех, которые, лежа на больничной койке и размышляя о причине своей болезни, приходили к выводу, что их болезни тесно связаны с их страстями и пороками. Что эта категория больных быстрее выздоравливала по сравнению с бездумно и тупо страдающими. О многом писал он ей. И ни одного дня она не оставалась без его писем, которые давали ей нравственную и духовную силу, как прочную опору в призрачной и странной жизни ее. Он не пытался с ней встретиться, но регулярно посылал ей передачи, где однажды вместе с цветами и фруктами передал ей Новый Завет Господа нашего Иисуса Христа.

С другой стороны очень благотворное влияние на Машу оказывала Любушка. Она много рассказывала ей о Пресвятой Богородице и учила Машу, как надо любить Божию Матерь и Ее Божественного Сына. Она неотступно говорила Маше, чтобы она почувствовала близость Богородицы к ней, падшей молодой женщине, и чтобы Маша всячески подражала Божией Матери в образе жизни, в любви ко всему сущему. Чтобы Маша всегда трезвилась, приобретая дар рассуждения, и прежде чем что-либо предпринять и совершить, каждый раз обдумывала: а как бы в подобном случае поступила Божия Матерь. Так эти двое христиан, работая независимо друг от друга, отец и Любушка, с Божией помощью вытаскивали из зловонного омута шальной жизни заблудшую и погибающую Машу.

Сама она чувствовала себя несравненно лучше, и ей порой думалось, что она наконец выходит в солнечный, украшенный цветами мир из тусклого серого подземелья. Но все же напряженность ее не оставляла, и время от времени она ощущала неистребимую тягу к гибельному зелью. Почти каждую ночь к ней приходило тяжелое жилистое чудовище, вроде гориллы, но без головы, и наваливалось на нее, мучая до рассвета. Когда Маша рассказала об этом Любушке, то та сразу определила, что к ней приходит ночной бес «инкуб», которого могут отвадить только святые монастырские старцы.

Однажды Маша, позвонив по телефону, просила прийти отца для встречи. Они встретились тихо и спокойно. Молча сидели на лавочке в саду, но без слов было ясно, что жуткое и нелепое прошлое безвозвратно уходит от них. Когда они расстались, и Антон Петрович уходил из сада, к нему подошла Любушка и он, поклонившись старушке, со слезами на глазах благодарил ее за помощь и внимание к его дочери. Но Любушка сказала:

– Не вам, не нам, а Имени Твоему, Господи, даждь Славу.

Еще она сказала, что после выписки Маши из больницы ее ни на один день нельзя оставлять в городе, чтобы избежать встречи со старой компанией наркоманов. И, не мешкая, везти ее в Псково-Печерский монастырь к старцам и сразу обратиться там к известному бесогону игумену Адриану для изгнания блудного ночного беса «инкуба» и других бесов, кои будут объявляться в ней. После этого сразу Машу окрестить, и обязательно православным Крещением в три погружения, и немедля везти ее на Онегу к дедушке Василию, где она в посте, молитве и покаянии должна прожить один год.

Наконец Машу выписали из больницы, и Антон Петрович, не заходя домой, с автостанции повез Машу в Печоры. В Печорах Маша забеспокоилась и несколько раз порывалась бежать назад, но отец все же уговорил ее идти в монастырь. В монастыре он показал дочку старцу Адриану. Старец из-под лохматых бровей посмотрел на Машу и сказал, что в ней сидит не простой бес, а начальник бесовского легиона. Назначил время для бесоизгнания, а пока велел жить в Посаде и быть в посте, молитве и покаянии. В Сретенский собор, где происходит бесоизгнание, Машу с трудом тащили двое монахов, которых она раскидывала, как поленья. К счастью, к ним присоединился иеромонах с кропилом, который шел по пятам и кропил бесноватую святой водой. Только так, и то с большим трудом, ее затащили в собор и подвели к западной стене, на которой изображен Спаситель, творящий Страшный Суд, огненная преисподняя с грешниками, корчащимися в огне, и поверженным в цепях сатаной. Бесноватых собралось много, все они вели себя беспокойно, кричали, хулили Бога и всех святых, ругались черным матом, но были удерживаемы родственниками и монахами. Около Маши по-прежнему были двое монахов и иеромонах с кропилом. Она стояла бледная, дрожащая, сцепив зубы, с частым, как после бега, дыханием. Отец ее не узнавал, особенно когда она страшно выворачивала глаза и скрипела зубами. Наконец из алтаря вышел отец Адриан и быстро направился к очереди бесноватых, которые всполошились и заорали еще громче: «Ой, Адриашка идет! Ой, смертушка наша идет! Что тебе во мне, Адриашка?! Не мучай, не мучай нас!»

Отец Адриан со свежими силами начал бесоизгнание с Маши, приказав Антону Петровичу удалиться из храма. Он удалился, зажимая себе уши, чтобы не слышать, как волчицей завыла Маша, удерживаемая монахами.

Он сидел на траве возле Сретенского храма, и ему все чудилось, что в храме идет сражение, что как будто грудь на грудь бьются два войска – черное и белое. Наконец в сопровождении монахов вышла совершенно преображенная Маша. Она была бледна, но спокойна, и лицо ее перестало быть злобным и ожесточенным. В сопровождении монаха их вывели из монастыря и, подведя к близ находящейся церкви во имя Сорока мучеников, передали в руки батюшки-настоятеля. Батюшка приказал служителю выкатить бочку и наполнить ее водой. В крестные отцы взяли дьякона, а в крестные матери – свешницу. Машу окрестили по полному православному чину в три погружения и после крещения причастили Святым Телом и Кровию Христовой. Они с отцом переночевали в Посаде, а утром поехали назад в Питер.

Приехали к вечеру на речной вокзал. Антон Петрович купил Маше билет до «Великой губы» на Онеге и провел ее на теплоход. Вскоре раздался гудок, и теплоход медленно стал отваливать от пристани.

Антон Петрович стоял на пристани и махал Маше шляпой. Маша послала ему воздушный поцелуй и начертала на воздухе крест, означающий, что прошлой жизни пришел конец.

Начало Премудрости – страх Божий

Что такое страх? Можно не сомневаться, что он известен всем. Страхом пронизана всякая жизнь на земле. Страх является охранителем жизни от самых высших до низших ее проявлений. В духовно-нравственной жизни страх издревле был одним из побуждений, заставляющих человека искать Бога. Библейский патриарх Авраам не любовью нашел Бога, а побуждаемый страхом, который обратил его к мудрости, а мудрость привела Авраама к Богу. Не через любовь он первоначально пришел к Богу, потому что невозможно любить того, кого не знаешь, но пришел он через страх Божий, который по мере узнавания Бога перерос у него в сыновнюю любовь к своему Небесному Творцу и Создателю всего сущего.

В руках Бога страх был своеобразным мерилом верности, эталоном преданности и неотступничества. До сих пор потрясает своим трагизмом и величием бесподобное испытание Богом патриарха Авраама, когда Авраам положил на жертвенник, Бога ради, своего сына Исаака, показав свою беззаветную веру, но был остановлен Ангелом и услышал такие слова Божии: Ибо теперь я знаю, что боишься ты Бога и не пожалел сына твоего единственного для Меня (Быт. 22, 12). В нашем жестоком ХХ веке в мутном, быстротекущем потоке жизни как-то поблекло, стушевалось истинное понимание христианской религии, ее непростое понятие о Троичном Боге. И особенно второй ипостаси Святой Троицы – Иисуса Христа, взиравшего с куполов византийских храмов строгим Пантократором. Это Пантократор – Христос Вседержитель или, как Он звался в Киевской Руси, – Христос «Ярое Око».

Но вот мы видим, как на протяжении веков, и особенно в протестантизме, который способствовал образованию современного рыночного Запада, протестантскими проповедниками традиционное каноническое представление о Боге постепенно вытравлялось из сознания людей, но усиленно культивировались и выставлялись на передний план другие качества Бога: любовь, любовь и более ничего. Такое однозначное определение Творца – в традициях протестантизма. И чем более преступными, и чем более жестокими были времена, тем сильнее пастыри кричали о Божьей любви, вытравляя из сознания людей понятие о страхе Божием. Постепенно пронырливые пастыри формировали в сознании людей образ другого, протестантского «Бога», «Бога» с усеченными свойствами, «Бога», возлюбившего шустрых бизнесменов и проливающего благодать на всех преуспевающих дельцов (потому как у них такое понятие: если ты беден, если не преуспеваешь в бизнесе, то Бог тебя не любит), «Бога» небоскребов, «Бога» громадных стадионов, «Бога» колоссальных, из стекла и бетона, церквей, «Бога» скачущего по эстраде с микрофоном Билла Догерти, «Бога» с тысячедолларовой улыбкой.

Понятие о Боге, которое Он открыл нам в Библии, не однозначное, а многогранное, величественное и бесконечное, как космос, в сознании современного обезбоженного человечества сузилось, спрессовалось до однозначного слова – любовь.

Любовь, любовь и еще раз любовь – слово, повторяемое бесчисленное множество раз теми, кто по кабинетной сути своей далек от Бога, кто засушил, затаскал это слово, пока оно не потеряло всякий смысл. Сладкой патокой оно разлилось и заполнило собой всю область религиозного сознания наших современников, и тем оттеснило оттуда все содержание религии.

Но ведь чтобы подняться на сияющую белоснежную горную вершину, надо сначала пройти по лесам, по болотам, по страшным отвесным скалам, минуя пропасти и ледниковые трещины, много претерпеть, крепко напугаться в опасном пути, чтобы впоследствии испытать несказанную радость от пребывания на горной вершине.

Так и путь к Богу очень непрост, многоступенчат, и любовь лишь венчает прошедшего этот путь. Любовь неоднозначна, она бывает разной. К сожалению, наш русский язык располагает лишь одним словом, обозначающим это далеко не однозначное состояние человека, в отличие, например, от греческого языка, в котором есть различные обозначения любви: к женщине, к Родине, к Богу.

Но в данном случае мы имеем в виду христианскую любовь. Она и называется христианской, потому что снизошла на человечество вместе со Христом.

В ветхозаветное время отношения человека с Богом строились на основании исполнения закона. Все были под законом. Надо было не нарушать много различных запретов, установленных Богом и умноженных книжниками и раввинами до числа 613. Считалось, что если не переступать эти 613 запретов, то ты будешь хорош и праведен перед Богом. Но кто из людей мог понести и исполнить это?!

Христос принес на землю другие отношения человека с Богом и человека с человеком, зиждущиеся на основании любви: Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга (Ин. 13, 34).

Человек, несмотря на свою падшую порочную сущность, может исполнить эту Христову заповедь, но не сразу, не вдруг, а постепенно подходя к познанию Бога: вначале через страх Божий, впоследствии и через христианскую любовь к Богу и своим ближним.

Властью, насилием и угрозами ко многому можно принудить человека. Единственное, что нельзя заставить человека сделать насильно – это полюбить. Любовь, это Божественное тайнодействие нашей души, тихим веянием входит в нас, но моментально может исчезнуть от всякого грубого прикосновения. Ксендзы и пасторы с церковных кафедр не устают повторять, что Бог есть любовь. И создается впечатление, как будто с Неба сплошным потоком на нас изливается только благодать, и мы все счастливы, устроены, радостны и здоровы.

Но так ли это на самом деле?

В действительности весь мир лежит во зле – это сказал еще апостол и евангелист Иоанн (1 Ин. 5, 19).

Надо трезво и реально взглянуть на наш современный и заблудший мир, где очень часто любовь подменяется слащавой сентиментальностью, взращенной за последние десятилетия в богатых, благополучных странах.

Нельзя односторонне трактовать свойства Бога. Даже само солнце Господь не устроил изливающим на нас одно животворное тепло. Да, оно может обогреть, может взрастить наши посевы, но может и все иссушить, выжечь, умертвить.

На Западе стало бытовать какое-то карамельное представление о Боге: вроде такого добренького Санта-Клауса, отягощенного мешком с подарками. Да и у нас на Руси тоже возникло такое понятие: – своего, русского, пазушного Бога. Мы ему свечку, а Он нам Божию благодать. Все это очень мило, но Кто же тогда устроил всемирный потоп?! Кто сжег Содом и Гоморру?! Кто утопил в Красном море целую армию вместе с египетским фараоном?! Кто умертвил всех первенцев в Египте?! Кто погубил в еврейском стане Корея, Дафана и Авирона, а вместе с ними 14 тысяч человек?!

Ну а войны, эпидемии, ураганы, землетрясения, пожары, наводнения, катастрофы вроде Чернобыля, наконец, просто болезни, смерть близких? Что же, все само по себе?

Нет! Это происходит не стихийно, не само по себе, это не игра слепых сил природы, ибо в Священном Писании совершенно ясно сказано: Не две ли малые птицы продаются за ассарий? И ни одна из них не упадет на землю без воли Отца вашего (Мф. 10, 29).

Все совершается по воле Божией. Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть (Ин. 1, 3).

Но все же, почему Бог есть любовь? (1 Ин. 4, 8).

Потому, что по благости своей Бог создал мир со всей его красотой и населил его всякой живностью и сотворил человека; из любви к нам в мир послал Сына Своего Единородного, показав этим, что Он есть Любовь. И особенно величие этой любви видно из того, что она была дарована грешным людям без всякой с их стороны заслуги, напротив, при наличии тяжкой и многоразличной виновности их перед Богом.

Таким образом, источник любви заключается не в человеке, а в Боге (Рим. 5, 8 и 8, 32).

Действительно, по любви Божией благодать, как солнечные лучи, нисходит на нас, но в большинстве случаев мы не можем ее ни почувствовать, ни воспринять, потому что, как одеждой, с головы до ног покрыты грехами. Бог есть Источник любви, и кто из людей по чистоте души ближе к Богу, кто безгрешнее, тот больше воспринимает Божией любви. Как луна отражает свет от солнца, так и мы отражаем любовь Божию на своих ближних.

Чем больше мы можем воспринять любви Божией, тем больше мы можем отдать ее другим. На опыте истории избранного Богом еврейского народа мы видим, как за беззаконие и богоотступничество этот народ, забывший о страхе Божием, был жестоко наказан гневом Божиим. Бог отступился от этого народа. Народ потерял свою родину, был продан в рабство и рассеян по лицу земли. И хотя этот народ был наказан Богом, но Бог все же сохранил его по своей великой любви и милосердию. И не только сохранил, но по обещанию, данному через пророков, возвратил еврейский народ на его родину.

Все беды, несчастия и гибель людей происходят потому, что за тяжкие грехи и беззакония Бог оставляет народ свой. Народ лишается защиты и покровительства Божиего. Вот тогда приходит сатана – враг и человекоубийца.

Он может причинить людям бедствия и безвременную смерть только тогда, когда Бог оставляет народ свой, потому что народ забыл и вовсе отрекся от Бога и предался гнусностям и преступлениям. Наказание постигает людей еще здесь, на земле. Вот что об этом пишет апостол Павел в Послании к Римлянам (1, 18): Ибо открывается гнев Божий с неба на всякое нечестие и неправду человеков, подавляющих истину неправдою.

Вот эта оставленность Богом народа Своего – праведный гнев Божий. Народ, оставленный за преступления свои, становится беззащитным.

Известно, когда отступают охраняющие город, тогда туда сразу врываются мародеры и бандиты, и горе жителям города того.

О гневе Божием мы не должны забывать и всегда помнить о нем, имея страх Божий.

Люди с односторонним представлением о христианской религии не хотят принимать ее во всей ее глубине и многогранности и обычно отвергают одно из побуждений к вере – страх Божий, говоря, что страхом они не хотят уподобляться бесам. И бесы веруют и трепещут (Иак. 2, 19)

Но, во-первых, страх бесовский совсем не то понятие, каким является для человека страх Божий. Бесы трепещут от страха перед Богом, подобно ворам и взломщикам, застигнутым на месте преступления.

Они знают, что Бог их в любом случае не помилует, потому что они настолько закоренели в своих злодеяниях, что добрых дел и покаяния от них ожидать уже не следует, и единственное для них место – это геенна огненная.

Ну, а для человека страх Божий – совсем другое дело: он приводит к вере, он ограничивает человека от злых дел и со временем переходит в любовь к Богу через покаяние и очищение.

О любви говорено и написано много, пришло время говорить и о страхе Божием, который так же, как и любовь, занимает свое место в христианской религии. Страх Божий – это реальность, от которой никуда не денешься и которую нельзя замалчивать, игнорировать, запихивать в дальний угол.

О страхе Божием сейчас говорить не принято, особенно после 70-летней атеистической пропаганды, которая все эти годы неустанно твердила о том, что попы запугивают народ. Но о страхе Божием приходится говорить, потому что он есть, был и будет. От него никуда не уйдешь.

Истинная христианская религия не терпит приторной патоки словоблудия и розовой глазурной фальши. Страхом Божиим пронизан весь Ветхий Завет, страх Божий присутствует и в Новом Завете. Христос не упразднил страх Божий ни на словах, ни на деле. Архиепископ Болгарский блаженный Феофилакт, живший в XI веке, пишет в своем «Благовестнике»: «Бог и любовь есть».

Обратите внимание: «и любовь есть»! То есть, Бог не только любовь, но и праведный и справедливый Судья, который не только милует, но и наказывает.

Апостол Петр пишет в I послании (1, 17): Если вы называете Отцом Того, Который нелицеприятно судит каждого по делам, то со страхом проводите время странствования вашего.

Христос в Евангелии от Луки (12, 4–5) говорит: Не бойтесь убивающих тело и потом не могущих ничего более сделать; но скажу вам, кого бояться: бойтесь Того, Кто, по убиении, может ввергнуть в геенну: ей, говорю вам, Того бойтесь.

Кроме слов в Писании, что Бог есть Любовь еще и сказано: Бог наш есть огнь поядающий (Евр. 12, 29). Поэтому служить Богу надо с благоговением и страхом.

Об этом совершенно забыли во многих христианских протестантских деноминациях, которые выработали свой фамильярных стиль общения с Богом. Например: «Иисус, я дарю Тебе свой блюз!» И на это хамское дарение Христос как бы отвечает: «Я очень рад, что ты даришь мне свой блюз!»

Вот стиль протестантских харизматических проповедников: «И сказал мне Дух Святой: “Эндрю, пойди к ним и обличи их в том, что седьмой день Господень они не приходят на молитвенное собрание, а сидят у телевизора!”»

Наш современник, православный митрополит Антоний Сурожский, в одной из своих проповедей сказал: «Войти к Богу все равно, что войти в клетку с тигром».

Это – потрясающее, совершенно справедливое сравнение, особенно полезное для тех, кто привык к святыне и перешел на панибратское отношение с Богом.

Бог – это непостижимая мощная Сила, держащая всю Вселенную, и человек перед Ним – малая песчинка, которая может и должна осознавать все величие Божие.

О Ты, пространством бесконечный, Живый в движенье вещества, Теченьем времени превечный, Без лиц в трех лицах Божества! Дух всюду сущий и единый, Кому нет места и причины, Кого никто постичь не мог, Кто все Собою наполняет, Объемлет, зиждет, сохраняет, Кого мы называем Бог! Г.Р. Державин. «Бог»

Надо полагать, что истинно верующие и осознающие, что́ такое Бог и что́ такое перед Ним человек, никогда не позволят себе по отношению к Богу ни пренебрежения, ни глупой простоватой фамильярности, ни тем более глумления. А тех, кто в бесстыдстве своем дерзнул надругаться над святыней, Бог наказывает очень тяжело и не только временными муками на этом свете, но и в будущей жизни, ибо сказано в Новом Завете: Бог поругаем не бывает (Гал. 6, 7).

Всегда надо помнить, что и в царстве любви есть карающий меч для тех, кто пришел на пир не в брачной одежде (Мф. 22, 12–13).

Апостол любви, который больше всех говорил и писал о любви во Христе, Иоанн Богослов, тем не менее назывался Христом еще и Воанергес – «сын громов». В этом грозном имени нам слышатся громовые раскаты предсказанного Армагеддона, когда нечестивые земные правители соберутся на битву против Царства Божия, и видится в пламени гибнущий мир поднебесный.

Мы знаем, что Бог вездесущ, что Он пребывает везде: и на земле, и в небе, и на дне морском. От Его всевидящего ока никуда не может скрыться человек, поэтому ты, прежде чем решаться на злое дело, знай и помни слова апостола Павла: Страшно впасть в руки Бога живого (Евр. 10, 31).

Страх Божий и совесть человека служат своеобразным тормозом, препятствием на пути совершения греха, особенно если человек просвещен Евангельским учением. И Бог не оставляет милостью тех, кто имеет страх Божий.

В Деяниях апостолов так написано об этом: Во всяком народе боящийся Бога и поступающий по правде приятен Ему (Деян. 10, 35).

Преподобный пустынник, живший в VII веке по Р.Х., авва Дорофей, говорит, что вначале при общении с Богом возникает рабский страх, страх боязни мук и наказания, или страх наемника, который ожидает от Бога награды. Со временем, когда человек вкусит сладость пребывания с Богом, его первоначальный рабский страх переходит в совершенный страх, то есть когда любовь к Богу изгоняет из сердца рабский страх и человек, переполненный любовью к Богу, уже страшится не мук и Божьей кары, а боится лишиться милостей Божиих. Про это состояние преображения человека из раба в чадо Божие апостол Иоанн говорит: Совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение (1 Ин. 4, 18).

И апостол Павел в Послании к Римлянам пишет: Потому что вы не приняли духа рабства, [чтобы] опять [жить] в страхе, но приняли Духа усыновления (8, 15).

Посему ты уже не раб, – продолжает апостол Павел, – но сын… и наследник Божий через Иисуса Христа (Гал. 4, 7).

Богословами и учителями Церкви страх Божий причислен к величайшим добродетелям и обязанностям человека. По словам св. Василия Великого, все проходят через эту низшую ступень рабского страха, потом постепенно, с Божьей помощью освобождаясь от него, такой человек уже не боится Бога тем первоначальным страхом, но любит Его, как и св. Антоний Великий, который сказал: «Я уже не боюсь Бога, но люблю Его[1]».

Первоначально страх Божий есть первая ступень к Богу. Он, так же как совесть, присущ нашей душе. Он охраняет душу от всякого зла. В Притчах Соломоновых сказано: Страхом Господним уклоняется век от зла (Пртч. 15, 27).

И только безумец отвергает страх Божий, потому что отвергает Самого Бога. Сказал безумец в сердце своем: нет Бога (Пс. 13, 1).

Федор Михайлович Достоевский писал: «Если нет Бога, тогда все позволено». И человек, не имеющий в сердце Бога, отвергнувший страх Божий, сам становится демоном преступности, насилия и убийства, если в душе у него не осталось даже и совести.

В нашей суматошной, безумной действительности, где все на продажу, к сожалению, за последние десятилетия Христа сделали модой: о нем ставятся рок-мюзиклы, рок-бардами слагаются шлягеры, сопровождающиеся бесовской музыкой. Наркоманы, бандиты, проститутки, гомосексуалисты, эстрадные шансонье на шеях стали носить большие шикарные кресты. Экстрасенсы, колдуны и астрологи, обвесившись иконами, именем Христовым зазывают к себе одураченную публику. На эстрадах перед многотысячной легковерной толпой беснуются исцелители именем Христа, берущиеся исцелять все болезни рода человеческого. Как грибы, возникает множество ложно христианских общин, некоторые даже с темной духовностью.

В мире происходит всеобщая «христианизация» без Христа. Вместо подлинных ценностей высоконравственных Христовых истин миру предлагаются дешевые цветные стекляшки – духовная бижутерия, подделки под Христа. Вместо подлинного предлагается суррогат. Вместо одного – другое. Прошу обратить внимание на слово «вместо».

«Вместо» в переводе на греческий будет – «анти». «Вместо» по-гречески – «анти». Это означает, что вместо Христа на мир надвигается некто – «анти». Вместо Христа приближается антихристос или антихрист.

Дух антихриста давно уже действует через тайну беззакония (2 Фес. 2, 7), все усиливаясь в наши нерадостные дни. Постепенно и целеустремленно готовится почва для принятия будущего «благодетеля» человечества.

Дело безбожия и беззакония уже подготавливается втайне, но не может перейти в открытую войну против Бога, пока не взята из мира сила, удерживающая мятеж зла. Об этом пишет апостол Павел во Втором послании к Фессалоникийцам (6, 7). В греческом Новом Завете jo katécwn (то катехон) – переводится как «удерживающий». Апостол Павел не поясняет, что или кто подразумевается под удерживающей силой, не дающей воцариться антихристу, пока не будет она взята от нашей среды.

Надо полагать, что этой силой является Церковь Христова, то есть христиане, ее составляющие. И пока у народа будет непоколебимая вера в Божие могущество и Божие милосердие, до тех пор антихрист не может появиться как властелин мира.

Ну а, как известно, вера поддерживается и укрепляется, кроме любви, страхом Божиим. Поэтому, пока сохранится страх Божий, сохранится и вера. Становится ясно, что и страх Божий является частью той удерживающей силы, которая не допускает прихода в мир антихриста.

И вот почти уже две тысячи лет в христианских православных храмах, когда выносится для причащения людей Чаша со Святыми Дарами, дьякон громогласно возглашает: «Со страхом Божиим и верою приступите!»

Напоследок всем читающим сейчас это слово, я хочу сказать устами пророка царя Давида, обращающегося к нам из глубины веков: Придите, дети, послушайте меня: страху Господню научу вас (Пс. 33, 12).

О Кресте Христовом

Крест – символ страдания Господа нашего Иисуса Христа. Он пришел на Русь тысячу лет назад из греческой Византии вместе с православной верой.

Крест, Христос, Воскресение – вот три слова, которые, будучи филологически разными, соединились страданием Христовым на века.