Следом за судьбой

Поверх тонким облаком опустилась сорочка. Отчаянно не хватало рук, дабы прикрыть тело. На мужчину она старалась не смотреть. Оборотень уже был нагим, не утруждая себя одеванием после обращения.

— Распусти косу, — глухо проговорил он. Непослушными пальцами она расплела ленту. Белокурые локоны окутали ее фигуру едва прикрывая бедра. Шумно вздохнув, мужчина резко выбросил руку вперед и развернул ее спиной к себе. Волосы взметнулись, повторяя движения хозяйки.

— Ступи вперед! — пришлось сделать шаг.

Мужчина опустился на колени и начал освобождать ее ноги. Справился быстро. Шершавые ладони легли на ступни и поползли вверх. По телу княжны пробежала ледяная дрожь. Она зажмурилась, прижав кулачки к груди и ожидая неизбежного.

Яр едва держал себя в руках. Когда увидел ее ласковую улыбку, когда она стала перед ним без одежд, белея в полумраке стройным телом, опутанная светлыми волосами, точно русалка — все, пропал. Все обещания растворились в ослепляющем желании обладать ею. Снова и снова. Вид натертой оковами кожи взбудоражил. Так быть не должно! Почти сорвал уродливое черное железо. Ни к чему оно тут. Куда лучше смотрятся смуглые руки на ее светлых ножках! Огладил красивые икры, поднялся к округлым бедрам и с наслаждением сжал мягкие дольки ягодиц. Лана вздрагивала, но не вырывалась. Поцеловав ямочки на пояснице, Яр резко втолкнул княжну в комнату, наполненную паром и тусклым светом очага. В себя пришел лишь когда девушка, прижатая им к лавке, взмолилась срывающимся голосом.

— Не надо! Нет! Не делай больно! Что хочешь выполню!

Яр отстранился, Лана лежала под ним, но смотрела в сторону, закусив дрожащие губы. Метки его укусов алым цветом прошлись по красивой шеи и груди. А он и не помнил, как припадал к нежной коже… От этого вида возбуждение стало сильнее. Он уже знал, чего хочет. Вид княжны на коленях, с головой, прижатой к его паху, явственно встал перед глазами.

— Боли не хочешь?! — прорычал Яр. — Хорошо же! Но если укусить посмеешь…

И он толкнул девушку с лавки.

Очутившись на полу, Лана не сразу почувствовала, что за волосы ее держит крепкая рука. И уж совсем не поняла, про какие укусы толковал ей оборотень. Глаза остановились на торчащем перед носом мужском естестве. Чуть выгнутую, напряженную плоть оплетали темные вены, а на крупном, гладком навершии блестела капелька влаги. Лана вздрогнула. И вот это поместилось в ней? Как?!

— Давай, — ее ткнули носом прямо туда, — и помни — без зубов! Только язык и губы.

Он что, хочет, чтобы она касалась его ртом?! Лана задышала чаще. Так, если представить, что это просто… просто что-то большое и твердое, то может и выйдет. К тому же не будет пытки. Лана несмело двинулась вперед, только губы коснулись напряженного естества, как девушка крепко зажмурилась. К ее великому удивлению, плоть мужчины на ощупь оказалась вполне терпимой — бархатистой и горячей. Но то, что она вытворяла дальше, было до ужаса унизительно и стыдно. Она ласкала, целовала, вбирала в себя, как леденец и вот уже ее слуха достиг первый тихий стон. Бедра мужчины дернулись к ней, а рука надавила на затылок, молчаливо приказывая углубить проникновение. Он продвигался все дальше и дальше, пока ей не стало дурно. Но девушка изо всех сил старалась подавить неприятные позывы. Яр вновь застонал, двигаясь вперед чаще и глубже. Когда ей показалось, что она вот-вот задохнется, он содрогнулся. Глухое рычание вырвалось из широкой груди и солоноватая жидкость наполнила ее рот. Хотела отстраниться, но нет.

— Глотай, — глухо прозвучало сверху. Пришлось выполнить.

Почувствовав свободу, она отползла к противоположной стене. То, что случилось было стыдно, но хотя бы не больно. А мужчина тяжело дышал, откинувшись на лавке и прикрыв глаза. И княжна беззвучно молилась, чтобы оборотню хватило этого.

Тягучая страсть слегка отступила и голова прояснилась. Поджав стройные ножки, девчонка сидела в другом углу и прятала лицо в спутанных волосах. По бокам и спине еще явственно проступали воспаленные, красные полосы — следы плети. Мужчина недобро прищурился:

— Иди сюда!

Княжна вздрогнула, но не двинулась с места.

— Быстрее!

Неловко поднявшись, она все же приблизилась. Оборотень подался вперед и грубо схватил ее за волосы, наматывая светлые пряди на кулак. Стиснул пальцы и потянул вниз, опять ставя ее на колени. Девушка с криком ухватилась двумя руками за голову, в надежде ослабить жесткую хватку. Взгляд мужчины упал на открывшуюся ему грудь. Во рту пересохло. Жадно оглядывая ее тело, он с трудом вернулся к лицу.

— Как надоешь мне — отдам нашим работягам! — прорычал он, разглядывая побледневшее от страха личико. — А после, верну князю испорченный товар. Может и с довеском! Пошла отсюда!

Он отшвырнул ее в сторону. Вскочив на ноги, девушка белой птицей метнулась к дверям, с испугу не понимая, куда открывается дверь. Подергав за ручку, она все ж таки выскочила и, подхватив одежду, бросилась прочь, оставив баню нараспашку. Яр зло стукнул кулаком об лавку, ну и дура! Домывшись в одиночестве, он вернулся в избу. Лана жалась к печи, усердно разглядывая пол. На столе дымился ужин.

Поев, мужчина отправился в свою комнату. После горячей бани и удовольствия, доставленного ему княжной, в теле чуялась сладкая истома. Но радости на душе не было. Пусть неумелые — ее ласки доставили такое блаженство, какое не смогла дать ни одна женщина до нее. Хорошо, что девчонка не поняла, сколь позорно быстро он пал под сладкой пыткой нежных губ. И не помогла тут ни выдержка, ни сжатые до боли пальцы. Лана тихонько скреблась в горнице, а ему до одури хотелось схватить ее, уложить на свою постель и до зари ласкать желанное девичье тело.

И сколь бы он не бодрился, уговаривая себя, что справится, но жажда обладать ею уже отравила кровь, и не было в этом мире зелья, способного излечить его душу от этого унизительного желания.

* * *

Стригун — в русских диалектах годовалый жеребенок, которому обычно подстригают гриву; жеребенок на втором году.

Глава 7

Девушка тенью возникла у него на пороге. Заря только занималась, и в предрассветных сумерках льняная сорочка нежно белела, делая Лану похожей на бесплотную грезу. Распущенные волосы обнимали гибкий стан и светлое личико. Яр знал — она улыбается. Ему!

— Лана? — он приподнялся на кровати, не доверяя обманчивому видению. Но запах… Точно весна в его дом заглянула. Быть не может, сама пришла, без страха! Девушка тихо ступила вперед. Ткань качнулась вслед, обрисовывая манящее тело.

— Иди ко мне! — вся былая ненависть и злоба рассыпались, растерялись где-то среди уходящей ночи, а сердце билось легко и быстро, разгоняя по телу жар, — Иди же, милая…

И она откликнулась! Поплыла вперед светлым облачком. Узкие ступни погрузились в мягкую медвежью шкуру перед его кроватью. Лана откинула локоны и одним движением стряхнула с плеч одежду. Все слова стали в горле, не желая покидать рта. Боялся спугнуть! Эту улыбку ласковую, этот жаркий огонь в глазах. Протянул к ней руки. Молча, осторожно. Пальцы встретились с нежной кожей, и Яр содрогнулся от вспыхнувшей страсти. С томным вздохом княжна обвила его шею, и доверчиво прижалась всем своим телом. Губами отыскала губы, и он застонал, горячо отвечая на ласку. Целовал ее жадно, глубоко. Усадил на себя легко, как невесомую пушинку. Ладонями прошелся по стройной спине и нежным бедрам. Пальцы очертили жаркий узор, заставляя девушку со стоном выгнуться, и прильнуть к нему еще теснее.

— Лана… — он шептал ее имя, задыхаясь от безумной нежности. — Свет мой! Лана…

Протянул руку между ее ножек и от радости сердце пропустило удар — мокрая! Хочет его, стонет нежно, тихонечко, пока он пальцами ее дразнит.

— Р-р-родная моя, — из груди рвалось восторженное рычание, — любимая…

Готова уже для него. Без слов сама ножки шире раздвинула и медленно опустилась, вскидывая от наслаждения голову. Волосы светлыми ручьями растеклись по нагому телу. А перед его глазами прыгнули упругие грудки с твердыми вершинками, манящие своей сладостью. Яр тут же склонил голову к дивным холмикам. Вобрал одну в рот и пососал, очень осторожно прикусывая зубами.

— М-м-м, — тот час откликнулась его девочка. Ах, как хорошо. Но мало! Нужно громче, чаще! И он вкидывал бедра ей навстречу, и Лана плавно скользила, повинуясь движениям его тела и рук. Вверх-вниз. Взгляд упал ниже, туда, где соединилась их плоть. Все в любовном соке, так велико ее желание. Волк внутри совсем с ума сошел от ее чудного запаха страсти, как полоумный взвыл от восторга — затребовал признать своей. А Яр и сам был уже на грани, вот-вот не выдержит и горячее семя щедро омоет тесное лоно, давая начало новой жизни.

— Родишь мне ребенка, — жарко шептал он в податливые девичьи губы, — Будешь моей! Слышишь? Только моей! Единственной… и на всю жизнь.

— Твоей, — согласный сладкий стон стал ему ответом. Перевернулся, уложил ее на одеяло мягкое. Только прикрыл глаза, как нет уже! Куда пропала?!

Подскочил с кровати, словно ужаленный. Не соображая, кинулся в горницу. Вот же! Что за печью делает? И когда одеться успела? В прятки решила поиграть, ну он сейчас ей… Притащил обратно, бросил на кровать, сверху устроился. Не успел задрать подол, как слабые кулачки заколотили по плечам и спине.

— Пусти! Пусти меня! Нет!

Дурманящая весна истаяла, уступая место едкой полынной горечи. Яр ошеломленно тряхнул головой. Понимание пришло, как горная лавина — сон был! А вот она сейчас под ним дрожащая от ужаса, с широко распахнутыми глазами — настоящая. Удивление сменилось лютой ненавистью, но тело уже плавилось от похоти и потушить этот пожар могло лишь одно. Скатившись в бок, он перехватил тонкое запястье и, дернув его вниз, глухо зарычал.

— Руками. Живо!

Девчонка все рвалась из его объятий, не понимая, чего он от нее требует. Прижав ее ладошку к отвердевшей плоти, Яр зло выдохнул.

— Медлить будешь, возьму как в первый раз!

Княжна замерла, а через мгновенье дрожащие пальчики обхватили ноющую от напряжения плоть. Яр подавился стоном. Накрыл ее руку своей, показывая, как и что делать. Княжна поспешила покорно повторить его движения. Тело окатило жгучей волной удовольствия. Толкаясь ей навстречу, Яр задыхался и кусал губы. Бессовестно сминал девичьи бедра и грудь, гладил вздрагивающую спинку. И в последний миг, когда он был готов вот-вот излиться в ее ладонь, перед глазами мелькнуло то, что во сне пригрезилось. Она. Отзывчивая, ласковая, до безумия желанная.

Комнату наполнил громкий стон его удовольствия. Яр раскинулся на кровати, чувствуя, как сердце бухает в груди кузнечным молотом. Едва сил нашлось губы разлепить.

— Уйди, — сипло приказал он. Княжна, до этого лежавшая неподвижно, опрометью бросилась прочь.

В комнате стало пусто. Он слышал свое хриплое дыхание, слышал, как в горнице быстро утихла девчонка. Последние отголоски наслаждения ушли, оставляя после себя злое недоумение. Какой позор! Взрослый муж ни телу своему, ни слову не хозяин. А все из-за ее запаха, будь он не ладен. И как теперь вытравить эту заразу из памяти? Вскочив с кровати, оборотень бросился в сторону дверей. Свежий воздух и добрая охота — то, что нужно для ясной головы.

Когда хлопнула дверь спальни, Лана захотелось исчезнуть отсюда на край света. Губы дергались в беззвучной молитве — только бы не за ней! Девушка жалась к стене, стараясь быть незаметней. Почему? Что случилось такого, что оборотень выволок ее сонную из темного угла и потащил на руках в свои покои? Желтые глаза горели такой страстью и восторгом, что невольно у нее перехватило дыхание, но стоило ему швырнуть ее на постель, как унявшийся на мгновение страх вернулся. Как отбиться вышло, сама понять не могла. Видно светлые Боги услышали ее и решили помочь. Ведь оборотню не составило бы труда вновь взять ее силой. Руки до сих пор болели от бесполезных ударов по могучим плечам, а на груди наверняка синяки останутся от железной его хватки. Ну да ничего, тело то заживет. А вот как с душой быть?

От мысли, что придётся пережить его близость во второй раз, гадко становилось до тошноты. Страх перед будущим и сухая горечь собственного бессилия жадно ели сердце, не давая сомкнуть глаз, и отдаться единственной радости — забытью без снов и черных дум. Пролежав до рассвета, она все же поднялась и начала готовить еду своему мучителю. Каждое движение давалось трудно. Непослушные ноги то и дело подкашивались. Сил после страшной ночи не осталось ни крошки.

Наконец, справившись и оставив завтрак на столе, Лана вышла во двор, набрать воды. Обогнула невысокий холм и тотчас слабо вскрикнула, ухватившись за сердце. Ведро глухо стукнуло о землю.

— Всеведа?

Сорвался даже не шепот, а лишь движение пересохших губ.

Знахарка ухмыльнулась.

— Нет, милая, мое имя Дарина. Всеведа — кровная мне сестра. Старшая всего несколькими минутами.

Видно заметив горькую безысходность в ее глазах, женщина поспешила продолжить.

— Не печалься. Когда сюда шла еще не ведала, что скажу. А вот глянула на тебя и ясно все стало.

— Поможете? — вскинулась Лана. Ей бы бежать, только как обмануть оборотня?

— Помогу, да однако не так, как думаешь. А теперь слушай. Времени у нас немного, скоро Яр вернется.

Яр. Имя прозвенело в груди булатной сталью. Значит, вот как зовут ее пленителя…

— Да, — кивнула старуха, — Яр, по прозвищу Черный Волк.

Лане стало совсем худо. Не раз она слышала обрывки гневных речей отца, когда он хаял какого-то волка, а она к нему и угодила. Последние чаянья на жалость оборотня рассыпались прахом.

— Оставь пока кручиниться, — Дарина глядела на нее ласковым взором. — Вижу, что Яр успел дел натворить, но постарайся не судить его строго. Пройдет чуть времени, и он сам расскажет, отчего так поступил. Потерпи еще немножко. Не одна ты страдаешь сейчас. А пока на вот — возьми.

В протянутую руку лег небольшой мешочек.

— Эти травы особые. Помогут боль снять, кровь остановить, да силы вернуть. Заваривай и жди немного, пока настоятся. А после хоть пей, хоть раны промывай. Запаха не бойся, пройдет пару минут и все исчезнет. Отваром можно и впрок запастись. Но береги подарок, больше такого нет.

— Спасибо, бабушка, — пролепетала Лана.

— И еще послушай. Старайся не злить его напрасно, однако ежели Яр совсем голову свою бедовую от желания терять начнет — бейся, как можешь. Кричи, вырывайся, но терпеть не смей. И Яр отступит.

Услышав это, княжна побелела.

— Отступит? Да как же… Я ведь тогда молила его! Все отдать обещалась! А он… Было так больно! И стыдно! Он ведь… Он душу мою в грязи вывалял! А теперь снова хочет… Уведи меня отсюда, бабушка! Не оставь!

— Прости, милая, — вздохнула Дарина, сочувственно качая головой. — Нельзя мне более вмешиваться. К тому же Яр костьми ляжет, но отыщет тебя. Больно для него ты вкусная.

— Вкусная?

— Запах твой, — усмехнулась женщина, — а теперь прощай, травы только спрятать не забудь, не то осерчает еще молодец.

Старуха отступила за стволы деревьев и растворилась в чаще. Девушка быстро спрятала мешочек на груди и, воровато оглянувшись, заспешила к роднику. Шла назад и тряслась вся, боялась не успеть сокровище нежданное схоронить.

Мешочек княжна решила припрятать среди горшочков со специями, в дальнем углу кладовой. Так его оборотень точно не почует. К приходу Яра девушка уже опробовала их действие и поразилась, как быстро и мягко они снимают боль и усталость. На душе стало самую каплю легче.

За домашними хлопотами ее застал Яр. Ужинал молча, изредка зыркая на нее огненными глазами. Девушка меж тем собиралась с духом, надо было спросить его имя, Дарина-то сказала, а если сама проговорится? Оборотень сразу поймет, что здесь кто-то был. Подождав, пока он закончит, девушка тихонько выдохнула и решилась:

— Как твое имя? — донеслись до его слуха робкие слова.

От удивления Яр даже забыл на секунду — кто перед ним. Мужчина смотрел на вжавшуюся в угол девушку. Та не подымала глаз, разглядывая белый бок печи. А он разрывался между двумя желаниями — сказать или нет?

— Что, думаешь, отомстить сумеешь? — выдавил он из себя.

Девушка молчала. Это разозлило.

— Иди-ка сюда, — обманчиво спокойно проговорил он. В этот раз княжна не медлила.

Яр не спеша поднялся, и встал перед ней в полный рост. Ну и мелкота! Еле до груди макушкой своей светлой достает — былинка убогая. Сильно ухватил за подбородок и заставил поглядеть на себя.

— Оглохла? — Пальцы впились в белую кожу. — Отвечай, когда хозяин спрашивает!

— Не сумею, — прошелестела княжна.

Оборотень склонил голову. Не сумеет — это он и без нее знает. Но с чего бы вопросы такие?

— Яр Черный Волк. Слыхала о таком?

— Да, — тихо ответила девушка.

— Хм. Не иначе как от своего ублюдка-отца. Так?

— Да, — эхом повторила она.

— А спросила зачем? Или… надоумил кто?

Лана стала еще белее:

— Н-нет, просто ты… Ты…

— Ну? — оборотень внимательно наблюдал за перепуганной больше прочего княжной.

— Ты первый, со мной… на ложе… — теперь на бледном лице цвел румянец.

Яр расхохотался. Так вот оно что — бабьи глупости!

— Дурная девка. Скоро тебя возьмет столько мужчин — не то, что имен не вспомнишь, со счета собьёшься!

Румянец схлынул в ту же секунду. Оттолкнув княжну от себя, он ушел в спальню.

Лана переводила дыхание. Получилось! Страх медленно сменялся запоздалым гневом — нет! Если не будет шанса сбежать, то она быстрее себя убьет, чем даст мужчине сотворить обещанное.

Глава 8

Громкий треск возвестил о кончине еще одного бревна под острым лезвием топорища. Яр выпрямился и утер со лба пот. Разгоряченное тело сладко ломило от проделанной работы, а мысли все толклись в усталой голове.

Вот уже сколько дней оборотень ходил мрачнее тучи. Все пошло, как он и опасался. Да еще эти сны назойливые, вконец измучили! Почти каждую ночь она являлась к нему. Все такая же светлая, в одной лёгонькой рубашонке, а то и прикрытая только своими чудными косами. И он брал ее, нежную, сгорающую в его руках от желания. Шептал на ушко жаркие слова любви, стонал от наслаждения, чувствуя отклик и покорность его ласкам, но как только приближался к краю, княжна таяла в его руках. Крепко прижимал он к груди стройное тело, но она утекала туманом сквозь пальцы, оставляя взамен светлой радости черную печаль. Ушла, бросила навечно! А он дышать без нее не сумеет… Горько выл волк, тоскуя о своей избраннице. Безнадежно призывал вернуться. Яр просыпался в холодном поту, ругал себя последним словом за глупые сны. Былая ненависть возвращалась, и на время мужчине удавалось повернуть мысли в нужное русло, но чувство того, что происходящее между ними наяву гадко и совсем неправильно упрямо росло глубоко в сердце.

А потом и кошмары подоспели, да такие, что становилось дурно. Нежная кожа вдруг расцветала алыми рубцами от плети, а вместо влаги из ее лона сочилась кровь. Весна, пришедшая с ней, исчезала, и Яра сводил с ума запах отчаянья и боли. В ужасе он останавливался, и дрожащими руками бережно кутал измученную им княжну в мягкое одеяло. Не знал, как подступиться нежнее. Ласково расцеловывал холодное личико, силясь вернуть тому румянец. Тихим голосом шептал слова утешения и раскаянья, виновато заглядывал в тусклые глаза, но она была неподвижна. Глухая и слепая к его отчаянным мольбам очнуться, простить глупую горячность, совершенную им в безумии. От этого было так тошно, хуже, чем когда она пропадала. И он был готов пасть к ее ногам, без промедления отдать жизнь за один только ласковый взгляд.