Следом за судьбой

— Еще свидимся! — шепнул Воят и хлопнул жеребца по крупу. Тот словно этого и ждал. Взвился на дыбы и стрелой вылетел в занимающуюся бурю. А оба заговорщика быстро покинули конюшню, разбежавшись по разным углам хором.

Утром в княжеском дворе начался переполох. Все искали пропавшую княжну. С того же верхнего окна все те же злые взгляды следили за бесполезными попытками челяди найти будущую наложницу.

— С-с-сбежала, — шипел один, рассерженно щуря черные глаза, — Я говорил тебе! Говорил! Убить ее надо было сразу, и дело с концом!

— Нельзя пока самим, ты не хуже меня знаешь! — огрызнулся другой, — Ну, ничего, по пути всякое может случиться… Пришло время поворожить как следует.

И, не сговариваясь, оба направились в подвалы.

* * *

О́хлупень — деталь крыши в традиционном русском жилище. Охлупень изготовлялся из целого бревна в виде буквы V в сечении.

Семаргл — древнерусское языческое божество. Представляли его крылатым псом, который охранял семена и посевы. Его почитали наравне с другими берегинями.

Глава 3

В пути она была уже третий день. Ветер оказался сильным жеребцом, мало требовал отдыха, скакал резво. Да и сама Лана, как только унялся первый страх, принялась усердно путать следы. И вот, как только решила, что достаточно — настигло ее несчастье.

Все случилось почти ночью. Разыгравшееся ненастье застало врасплох. Еще вечером небо было чистым, как откуда ни возьмись, набежали черные тучи и хлынул проливной дождь. В наступившей тьме княжна быстро потеряла верную дорогу. Плутала теперь по лесу. Ноги лошади увязали в чавкающем земляном месиве. Яркая вспышка озарила лес и всего в двух шагах молния в щепы расколола дерево. Перепуганный Ветер взвился на дыбы и, не удержавшись, она кубарем покатилась из седла, а верный скакун рухнул рядом. От удара об землю вышибло дух. Рядом жалобно захрипел Ветер. Спина похолодела. Слишком мучительны были эти тихие стоны. Поскальзываясь и пачкаясь в размякшей земле, Лана подобралась ближе.

— Ветерочек! Родненький!

Словно в насмешку, небо сотряслось жутким грохотом. Краткая вспышка осветила окрестности, и Лана разрыдалась от ужаса и жалости. Из-под лопатки животного торчал острый сук.

Девушка утерла лицо рукой, смахивая небесную влагу вперемешку со слезами. Тугие струи дождя ледяными кнутами хлестали тело, но она не чуяла ничего вокруг. Дрожащими пальцами Лана гладила бархатную морду, стараясь облегчить его последние минуты жизни. Животное забилось в предсмертных судорогах и, вдруг вытянувшись всем телом, резко затихло. А она сидела и, жалобно всхлипывая, сквозь слезы молила Богов перенести душу ее почившего друга к просторным лугам Ирия.

А дождь тем временем усиливался, и Лана не могла более оставаться на месте. Кое-как поднявшись с колен, она подобрала сумку и, не оглядываясь, побрела по тропинке, в надежде найти хоть какое-нибудь пристанище.

Однако судьба, видно, смеялась над ней сегодня. Не прошло и получаса, как Лана сбилась с пути, и уже не могла отыскать неприметную тропку. Теперь она наугад брела по лесной чаще, бездумно, лишь по необходимости, переставляя ноги. Сколько времени прошло, кто знает?

Буря вовсю свирепствовала, раскачивая вековые деревья, точно чахлые прутики, а те жалобно скрипели, роняя ветви и листву. Иногда, то совсем рядом, то дальше, слышался звонкий треск — оглушительное свидетельство поражения в битве с непогодой. Но Лана устала бояться, и только слегка вздрагивала, услышав очередной громкий звук. Было ужасно темно, она спотыкалась на каждом шагу, двигаясь почти на ощупь. Лишь краткие всполохи молнии освещали непроглядный мрак.

Вдруг среди деревьев мелькнула белая тень. Лане было уже все равно — друг это или недруг. Подхватившись, она побежала за исчезающей фигурой. Пятно появлялось то тут, то там, дразнило ее, но сколько бы девушка не продвигалась вперед, приблизиться к своей цели у нее не получалось. Вдруг, будто из-под земли, перед ней выросла скала. Княжна резко остановилась и начала осматриваться. Пятна больше нигде не было видно и, подождав еще немного, Лана опять двинулась вперед, пытаясь обогнуть помеху. Но что это? Она нерешительно замерла. Не может быть, пещера! Вот же удача! И княжна, не раздумывая, бросилась под защиту камня.

В полной темноте она не спеша двигалась вперед. Пристанище было узким и невысоким, ей приходилось нагибать голову. Звери не слишком волновали обессилевшую девушку. Все, о чем она сейчас помышляла — это возможность переждать ночь. Потолок резко ушел вверх, а под ногами зашуршало. Вспышка молнии позволила кратко осмотреть убежище. Чье-то логово. Кости и ворох сухой травы. Она опустилась на подстилку, ноги больше не держали. Достала меч и положила рядом. Надежды на то, что он поможет против хищника мало, но это хоть что-нибудь…

Вот тут Лана и почувствовала холод. Одежда промокла насквозь, тело било крупной судорогой. Ох, нет! Когда она шла, то хотя бы двигалась, а теперь? Замерзнет же!

Беда не приходит одна. Только Лана стала думать, что ей делать и не промокло ли огниво и сменное платье, как хозяин пещеры соизволил вернуться.

Мощная, лохматая тень загородила вход. Желтые глаза горели недобрым огнем. Ее сердце дрогнуло. Волк! Огромный, темный волк неторопливо приближался к ней. Из груди его вырывалось тихое рычание.

Светлые Боги, неужели конец? Девушка мысленно взмолилась Велесу, выпрашивая милосердия. В отчаянии она решилась на немыслимый шаг. Разлепив дрожащие губы, заговорила, как с разумным.

— Прошу, — слова так и прыгали, непослушные и робкие, — прошу, дай переждать непогоду! А если убить желаешь, то не медли только!

И она замолкла, умоляюще разглядывая сверкающие в темноте желтые искры. Волк шумно потянул воздух, фыркнул и снова засопел. Двинулся кругом, осматривая застывшую княжну. Она забыла, как дышать. Сидела не шелохнувшись, боясь повернуть голову. Несколько томительных минут показались ей вечностью. Холодный нос коснулся шеи. Лана судорожно вздохнула и зажмурилась. Все, теперь точно смерть! Но вопреки ожиданиям волк, вдруг, отстранился, пошел вбок и улегся на листву.

Княжна не смела пошевелить даже мизинцем, опасаясь рассердить хищника. Но тот совсем не смотрел в ее сторону, а тихо лежал, уронив голову на лапы и глядя на разыгравшуюся непогоду. Холод вернулся и стал сильнее страха. Каждым вершком тела она чувствовала влажную ткань. Дрожащими пальцами Лана потянулась к сумке. Обернувшись, зверь утробно заворчал.

— Я только сухое… найти… — приговаривала она, потихоньку двигая сверток к себе. Волк внимательно следил за ее робкими движениями. Залезла в сумку и не смогла сдержать стона, когда пальцы коснулись мокрой ткани. Вытащила на свет льняную сорочку, та еще была сыра только местами. Вздохнув, Лана начала было осторожно снимать мокрую рубаху. Но зверь смотрел с таким интересом, что она смутилась. Превозмогая себя, княжна отвернулась спиной, и быстро-быстро сменила одежду. Справившись, она украдкой покосилась на любопытное животное. Он был рядом. Большой, опасный и… теплый. Иного выхода не оставалась.

— Окажи милость, — вновь тихо зашептала она хозяину логова, — нет у меня сухой одежды, а ночь длинна. Одна замерзну…

Желтые очи сверкнули изумлением, будто он в точности понял, о чем молила его девушка. Зашуршала листва, когда волк лениво перекатился, ложась на бок. Княжна обхватила трясущиеся плечи. Зверь как будто приглашал лечь к нему. А ведь придется! И она робко шагнула вперед. Волк ждал. Собравшись с духом Лана решительно тряхнула головой, опустилась на подстилку, и замерла в ожидании. Но… Нет, видно сегодня он не голоден. Осталось последнее. Она свернулась калачиком, осторожно подсовываясь под теплый шерстяной бок. Волк поднял голову и вновь обнюхал ее, на сей раз долго и обстоятельно. А потом двинулся ближе, почти накрывая собой. Густой мех щекотал оголенную кожу и холод постепенно отступал, оставляя за собой усталость. Уже в полудреме она извернулась, оплетая руками мощное волчье тело. Теперь в его рычании сквозило восторженное довольство. Сил дивиться странному зверю не было и девушка провалилась в забытье.

* * *

Ей снился чудный сон. Будто она маленькой девочкой вновь убежала в княжий сад. Нежилась в лучах ласкового, летнего солнышка, лежа в корнях могучих деревьев, среди душистых золотых цветов. Гладила руками шелковистую травку, прижималась к горячей от солнца земле. И было так спокойно и хорошо…

Девушка медленно приходила в себя, еще не совсем понимая, где она и как тут оказалась. Нет ни высоких деревьев, ни родных стен, кругом лишь камень. Под боком сухая трава, а пальцы скользят по мягким черным волоскам на груди лежащего рядом мужчины. Всю сонливость смело в одно мгновение. Мужчина! Как?! Подхватившись, она бросилась прочь из некрепких объятий незнакомца. Как перепуганный заяц, забилась в угол и робко посмотрела в сторону лежбища. Человек зашевелился и неспешно сел, а после поднялся во весь свой огромный рост.

Боги светлые! Она зачарованно уставилась на чужака. Взгляд сразу выхватил богатырский разворот сильных плеч, скользнул по крепким рукам, что были небрежно скрещены на могучей груди, прошелся по развитой шее и встретился, наконец, с обжигающим взглядом золотых глаз. У нее перехватило дыхание. Его лицо было под стать телу. Вся прелесть Велета меркла перед мужественными чертами закаленного в боях воина. Прямой, чуть широковатый нос, резкий разлет скул и твердый, упрямый подбородок под плотно сжатыми губами. Не сам ли Перун высек это лицо из темного камня нерушимой скалы?

Тихий вздох сорвался с губ. Пусть в незнакомце не было и капли миловидности, но ей показалось, что притягательнее мужчины не сыскать на всем белом свете. Хищный облик дополняла смоляная грива волос, растрепанной волной падающая на плечи. Но главной приметой мужчины был страшный ожог, почти на всю правую часть лица. Рубец заходил на ухо, спускался пятном по шее и на плечо. Чудом остался не тронут глаз, чист почти весь лоб и часть щеки. Однако отметина вовсе не показалась ей безобразной, и скорее вызвала лишь сострадание от мысли, сколько боли, должно быть, пришлось ему вынести.

Не сразу девушка поняла, что на сильном, смуглом теле нет и клочка ткани, и лишь увидев кривую усмешку, изогнувшую красивые губы, сообразила, как бесстыдно и откровенно она разглядывает обнаженного мужчину. Охнув, княжна поспешила спрятать лицо в ладони. Сердце билось часто-часто, а в груди, за чувством стыда, яркой искоркой дрожало непонятное тепло. Вдруг до сбитого дыхания захотелось вновь коснуться незнакомца, а еще — чтобы он заговорил с ней. Последнее исполнилось быстро.

— Кто ты? — иного голоса она и не ожидала. Низкий и звучный, он диким медом лился в уши, заставляя ее вздрагивать и жаться к камню сильнее.

— Кто ты? — нетерпеливо повторил он.

— Светлана, — тихо пробормотала в ответ княжна, — Но люди Ланой кличут…

— А сюда как забрела?

— Заблудилась.

Послышался приближающийся шорох. Сердце опять запрыгало в груди.

— Нет! Не приближайся!

Шорох прекратился.

— Указывать вздумала? — гневные нотки разукрасили спокойную речь.

— Нет! Нет! То есть… Ты же нагой вовсе!

Близко послышался смешок.

— Правда? На тебе так тоже одежды не богато…

От смущения она готова была провалиться сквозь землю. Украдкой дергала смявшийся подол, прикрывая ноги, и сквозь пальцы косилась на вышагивающие совсем рядом ступни.

— Да и ночью не больно-то стыдилась, обнимала крепко, — точно издеваясь, с усмешкой продолжал он.

— Ночью… — слабо пробормотала Лана, — Так тот огромный волк — ты?

Неужто, по глупости, она забрела в земли оборотней? Ее отец давно был на ножах с местным людом. Дикие и непокорные, они крепко держались за свои земли, не склоняя головы ни перед кем. Трудно было враждовать с лесным народом, их жилища терялись среди глухих чащоб, а уж если удавалось дружине разорить какую стоянку, то долго, очень долго потом стонало пограничье от мстительных налетов. Отец лютовал всякий раз, стоило гонцам принести недобрые вести, но сделать ничего не мог. Так и жили, изредка друг друга кусая.

Лана спешно продумывала свои будущие речи. Оборотни и князь в тихой войне, должно быть, тогда этот странный мужчина не упустит возможности насолить отцу и поможет ей избежать ненавистного замужества. Стоило бы попытаться, к тому же незнакомец, несмотря на весь свой грозный вид, совсем не казался ей злым. Вдруг он сумеет указать ей верное направление, а может и проводит? От мысли, что придется скоро покинуть мужчину, стало вдруг до боли тоскливо. Не увидеть ей больше золотых глаз, не коснуться смуглой кожи… Растерянная и удивленная своими чувствами, она совсем сникла, и рассеянно прислушивалась к звуку осторожных шагов и шороху, доносившихся то тут, то там.

Яр мерял ногами логово и поглядывал на притихшую лесную гостью. Свет-ла-на. Ее имя звонким ручейком перекатывалось на языке и клокотало в горле. Подходит, ой, подходит…

Ночью, когда он направился к одному из своих пристанищ, то едва на зад не сел от удивления. Чужие следы вели прямиком ко входу. По первой он разозлился — не любил незваных гостей. А после настал черед удивления. Юная девушка сидела посреди логова и дрожала от холода. Но стоило лишь вдохнуть сырой воздух пещеры, как от восторга он чуть слюной не подавился. Ее запах! Легкий и свежий, он навевал мысль о весне. О первых молодых листочках, пробивших дорогу к солнцу из темного плена смоляных почек. О нежных цветах, робко подымающих венчики над ярко-зеленой, молодой травушкой, что бархатным ковром укрыла пропитанную талым снегом землю. Да и сама незнакомка больно походила весенний цвет. Мокрая рубаха являла волчьему взору стройный стан, кожа девушки была бледна, а светлая коса спускалась почти до поясницы.

Ее красота была незаметной и тихой, совсем не как у женщин его народа. Среди оборотниц она бы показалась невзрачной, да и Яр поначалу так решил, но… После того, как храбрая гостья попросила погреться, а затем и вовсе заснула, зарывшись пальчиками в его густой мех, он долго-долго вглядывался в спокойное девичье личико. И чем дольше смотрел, тем больше ему нравилось. Хороша все же! К тому же вернулся ее чудный запах, перебитый первой паникой от встречи с хищным зверем. Почуяв, что она вновь вздрагивает от холода, Яр перекинулся человеком и с огромным удовольствием привлек девушку к себе. Она легла в его объятья так правильно и уютно, словно сами Боги создали их тела друг для друга. Всю ночь оборотень тихо млел от восторга, вдыхая дивный аромат. Невесомо оглаживал гибкий стан и уже строил планы, как заговорит, заманит нечаянную гостью в их поселение, а там и в свой дом уведет. Не гоже такой голубушке белокрылой под чужой стрехой* ночи коротать. Ну, имя-то он узнал, а вот…

— Господин, — тихо промолвила Светлана. Он хмыкнул, какой уж из него господин, но было приятно. Его волк мог стать вожаком стаи, если бы не… Тут Яр вновь нахмурился. Омут горьких воспоминаний всколыхнулся, туманя прочие мысли.

— … хочу вновь просить помощи? Я…

— Так и будешь речь держать, в ладони уткнувшись? — недовольно перебил Яр.

— Не могу глядеть, — тихо прошептала та.

— Мужчин без одёжи не видела? — его вопрос был с хитринкой. Сейчас вот и узнает, есть ли у девушки любый. Светлана и впрямь выглядела юной, но брачного возраста уже давно достигла.

— Нет! — выпалила девушка, еще более отворачиваясь.

«Вот и славно» — чуть было не ляпнул оборотень. Соперник его не слишком страшил, больше раздражал и знание о том, что она свободна было как нельзя кстати.

Яр взглянул на девушку уже спокойнее.

— И что одеть прикажешь? М?

— Хоть бы плащ мой, не побрезгуй уж.

Хмыкнув, он оглядел разложенные на каменистом полу тряпки. И это плащ? Недоразумение какое-то крохотное, впрочем, на эту голубку и сгодился бы, а вот ему на одно плечо. Намотав кое-как вокруг бедер плотную ткань, он сердито выдохнул. Чисто юбка бабья, короткая. Срамота!

— Ну, готово вроде.

Очень осторожно девушка отняла руки и повернулась к нему. Ойкнув, она вновь уткнулась в ладони, но Яр успел заметить яркий румянец, полыхающий на бледных щеках. Ушки у Ланы алели не хуже лица. Он опять ее смутил. Воспоминание о собственном увечье неприятно царапнули сердце. Может, ей неприятен вид ожога?

— Опять за свое?! — глухо заворчал он, мрачнея все более.

— Прости, господин, — с видимым усилием девушка все же обратила свой взор на него, и робко улыбнулась, — никогда не видела таких, как ты.

Взгляд мужчины стал тяжелым, и Лана поспешила объяснить сказанные слова, дабы не сердить возможного спасителя сверх меры.

— Ты выше самого рослого нашего ратника никак не менее, чем на пару вершков. И статью мощнее.

Вначале он будто расслабился, и даже слегка усмехнулся, а затем по лицу мужчины пробежала тень.

— Ратника? — глухо переспросил он.

— Да, господин. Я из княжьего терема, вторая дочь владыки серединных земель Беригора от его наложницы Зоряны. Хотела…

Договорить девушка не успела, как и не успела заметить, сколь быстро очутился пред ней оборотень. Сильные руки наковальней обрушились на плечи и дернули вверх. Она затрепыхалась в стальной хватке. Мужчина перехватил ее за горло, не давая вздохнуть. Круглыми от ужаса глазами она смотрела в потемневшие золотые омуты, полные безумной ярости.

— Дочь самого князя?! — прогрохотало на всю пещеру.

Она только сипела, слова застряли в горле вместе с воздухом. Оборотень еще раз оглядел ее с ног до головы. То, что она увидела полыхающем взоре, заставило сердце рухнуть в пятки. Отшвырнув ее от себя, он шагнул к дорожной сумке и принялся вытряхивать на пол вещи. Брезгливо, будто мерзкую гадину, поднял за кожаный шнурок кованую подвеску огненного семаргла — знак их княжьего рода.

— Не соврала… — протянул он. На мгновенье ей почудилась печаль в его голосе, который, впрочем, вновь стал холоднее зимней стужи, — Тем хуже для тебя! Идем!

Дернув за косу, он поволок ее к выходу.

* * *

Стреха — нижний свисающий край крыши в избе.

Глава 4

Сколько и куда бежали они по непроглядной чащобе Лана не помнила. Ноги были изранены в кровь, оборотень не дал времени даже натянуть сапоги. Сорочка местами порвалась, подставляя тело прохладе лесного утра. Сам же мужчина перекинулся в волка и, рыча, следовал за ней по пятам, подталкивая в нужном направлении. От ужаса она не видела ничего вокруг, а только бежала вперед, уворачиваясь от хватающих за подол зубов. Не сразу Лана заметила скрытую промеж деревьев низкую избу. Не доходя десятка шагов, мужчина вновь обернулся человеком. Не обращая более внимания на свой нагой вид, он за руку потащил ее к дому. Девушка вскрикнула от боли, стоило сильным пальцам до хруста костей сжать ее запястье, но он не внял бессловесной мольбе, а лишь усилил хватку. Впихнув девушку в темные сени, он, минуя горницу, проследовал прямо, и ногой распахнул крепкую деревянную дверь. То было спальное место хозяина. Ее тут же швырнули на кровать, застланную темным покрывалом. Лана поспешила забиться в дальний угол и прижаться к деревянной стене.

— Сюда иди! — слова источали гнев подобный сильнейшему яду. Ее заколотило от страха. То, как нетерпеливо и зло смотрел на нее мужчина, не оставляло сомнений, что он хотел с ней сотворить. От бессилия и понимания своей слабости перед этим могучим оборотнем мутился рассудок.

Мужчина зло зарычал и бросился вперед. Послышался треск рвущейся ткани, этот звук придал девушки сил:

— Не надо! Господин молю тебя, не надо! Скажи, в чем виновата перед тобой?

Тот странно сверкнул глазами, с жадностью разглядывая ее лицо, но ответа не последовало. С силой он развел ее стиснутые бедра и навалился сверху, не давая сомкнуть ног. В отчаянье Лана забилась под ним, захлебываясь мольбами о милосердии. Оборотень заткнул ее грубым поцелуем, до крови укусив за нижнюю губу. Но эта пытка меркла в сравнении с последующей. Мужчина толкнулся навстречу и ее бы выгнуло дугой, если бы не вес тяжелого тела. Она пронзительно вскрикнула, и забилась в стальной хватке грубых рук. Дикий холод разлился по венам, вымораживая душу насквозь и сковывая тело. Между ног полыхало болью, точно ее протыкали острым ножом, а оборотень меж тем двигался все чаще и сильнее, не давая опомниться. Время застыло, осталась лишь стужа и сотрясающие ее тело движения. Лана обмякла, невидящим взором уставившись в дощатый потолок. Так хотелось горько плакать, но слезы, точно льдинки, засели острыми гранями глубоко в глазницах. Ничто не могло облегчить ей муку. Мужчина на ней вдруг содрогнулся и быстро отстранился, скатываясь в сторону. Освобождение не принесло радости. Она так и лежала, в разорванной сорочке, сломанная и растерзанная жестоким оборотнем.

Яр вскочи на ноги, не отрывая взгляда от неподвижной девушки, распластанной на его кровати. Такая голубка, а оказалась — змея. Княжья дочь! Все это время он с наслаждением упивался страхом девчонки — весна в ее запахе померкла, перебитая горьким отчаянием и болью. Ненависть сжирала душу и ему хотелось разгромить все вокруг, ударить, избить девку до кровавых синяков, но нет, еще не время. Сначала он вдоволь натешится, затем вернет использованную им княжну обратно батюшке, пускай любуется!

— Смотри на меня!

Лежащая на кровати не шелохнулась Он намотал растрепанную косу на руку и запрокинул ее голову, вынуждая исполнить свой приказ. Но увидав ее глаза, Яр подавился заготовленной речью. Если мертвецы и могут смотреть, то так глядели на него потускневшие, сухие очи княжны. Сердце укололо острой иглой жалости. Напрасно он раздувал свою ярость, силясь вернуть то слепое безумие, что владело им несколько минут назад. Волк внутри очнулся и жаркий гнев уже не мог заглушить его голоса. Зверь злобно скалился, всем своим диким нутром противясь его поступку. Отгоняя наваждение, Яр сердито нахмурил брови. Подумаешь, девчонкой воспользовался, и по делом ей! Одна у них порода, подлая, и жалеть тут некого. Но более трогать, пожалуй, он ее не станет — много чести! Позже отдаст последним грязным работникам на потеху.

— Будешь тут жить, — жестко молвил он, — весь дом на тебе. Сбежать удумаешь — кожу живьем сдеру. Напортачишь в работе — спину исполосую. А пока пошла вон, будешь в горнице спать, за печью. В грязи, где и достойна быть!

И он спихнул неподвижное тело на пол. Шатаясь, девушка встала и, не оглядываясь, побрела к двери. Чуть погодя, Яр вышел следом, к роднику. Смыть с себя кровь, свидетельство ее девичества.

Как в тумане Лана добралась до горницы и упала на лавку. Тело дергало глухой болью, но хуже болела душа. Как? Как такой сильный и благородный на вид мужчина мог оказаться злым насильником без совести и жалости? За что? Ведь он не был груб с ней вначале! Смотрел так странно, с интересом, но без ненависти. Что изменилось? С трудом она припомнила, как зажегся недобрым огнем взгляд оборотня после того, как она призналась, чьих кровей будет. Горькая усмешка тронула губы. Каков отец! И здесь ее достал. Лучше бы крестьянкой уродилась, а не в стылой золотой клетке! И куда ее бегство привело? В гареме хана ей смерть и тут, по всему видать, тоже. А Воят… Напрасно он будет ждать весточки. Не дойти ей теперь до Ратимира, никогда… Голова шла кругом, лавки и стол плясали и прыгали перед глазами, а пол менялся местами с потолком. Запоздалая тьма обрушилось на обессилившую княжну, унося черной волной в пустое забвение.

Вернувшись, Яр увидел девушку, безвольно лежащую под лавкой. От внезапного страха мороз продрал по коже — руки на себя наложила?! Быстрым шагом он приблизился, склоняясь над хрупким телом. Нет же, без сознания только. Однако так дело не пойдет. Если он хочет швырнуть девчонку обратно в объятья любящего папеньки, то следует поберечь немного свою новую игрушку. А иначе быстро истает и радости никакой. Яр спустился по лестнице в подклетье, где находились погреб и кладовая. Вытащил драную ветошь и направился к пленнице. Оборотням в человечьем обличье страшен только зимний мороз, а вот она и слечь может. Ворох ткани тюком упал за печкой. Теперь вода, а то вся в крови да грязи, смотреть тошно. И это он быстро выполнил. Так, надо бы одежду, а ведь оставил же в убежище, глупец! Ну да ничего, волком вмиг добудет. И мужчина шагнул за дверь.

Лана вынырнула из мягкой тьмы, как из проруби. И тотчас острыми лезвиями душу изрезали воспоминания. А слез как не было, так и нету. Тяжко поднявшись с пола, она огляделась кругом. Широкое, светлое пространство. Добротная, деревянная мебель. Стены увешаны сухими пряными травами. Печь белая, большая, украшенная искусной лепкой, пол под ногами тоже из дерева, крепкие досочки одна к одной жмутся, даже половики, вытканные хитрым узором, лежат. Вот так насмешка судьбы — уютная тюрьма… Взгляд выхватил стоящие на скамье ведра. Вода! Лана и не помыслила бы, что так обрадуется обыкновенной влаге. Кинулась со всех ног к посудине, но спешно замерла, усиленно прислушиваясь к происходящему в доме. Нет, тихо. Видно ушел оборотень. Надолго ли?

Значит надо быстрее привести себя в порядок. Слабыми руками она попыталась оторвать лоскут от изодранной до груди сорочки. С третьего раза удалось. Плохо оттиралась от кожи засохшая кровь. Больно было даже касаться потревоженной плоти, а уж как сердце ныло от черной тоски… Что ей теперь порченной делать? Разве что в колодец вниз головой. Девушка выпрямилась. А и вправду? Как сбежать, представлялось ей сомнительно. Неизвестный лес кругом, звери дикие и оборотень волком отыщет быстро. На помощь в такую глушь никто не придет… Но упрямая человечья натура надежно спутала по рукам и ногам малой искрой надежды на чудо.

За спиной хлопнула дверь. Обернувшись, Лана в страхе шарахнулась в сторону, опрокинув ведро на пол.

— Да что ты натворила?! — прогремел на всю избу голос сердитого хозяина.

Яр в бешенстве оглядывал залитую кухню. Весь пол перепачкала, неуклюжая! Глаза стрельнули в сторону сжавшейся пленницы. Умытое личико было бледнее намокшей сорочки, а широко распахнутые глаза потемнели от страха. И вновь взгляд заскользил по тонкокостной фигуре, а сердце болезненно содрогнулось. До чего нежная-то, и как выдержать его смогла? К жалости добавился жгучий стыд, когда он заметил изукрашенный алыми разводами подол. И крови вон сколько, его стараниями… Утешить бы ее, прижать к себе, и осторожной нежностью вернуть жизнь милым сердцу глазам. Только — подпустит ли? Злобный рык вырвался из груди. Да в своем ли он уме, в самом деле? Встряхнувшись, Яр кинул в княжну сумку с ее скарбом и обувкой.