– Перестань, – сказал я. – Ты мог не соглашаться со мной, но зачем унижать…

– Я сказал, что не желаю продолжать разговор, – повторил он и уставился на лежащие перед ним бумаги.

Мне было что сказать. Гораздо больше того, что уже было сказано. Но Фрэнк не желал слушать.

– Ты сейчас не хочешь говорить, но рано или поздно нам с тобой придется поставить точки над «и», – сказал я и вышел из кабинета.

Бормоча под нос проклятия, я шагал к своему рабочему месту. В коридоре мне встретилась Дайна.

– Выше нос, – сказала она.

– Не могу. Похоже, что я испоганил все, что можно.

– Ничего подобного. Зайди-ка лучше ко мне.

До её офиса было каких-то два шага. Я переступил порог кабинета, и Дайна закрыла за мной дверь. Кабинет Дайны по размерам значительно уступал апартаментам Фрэнка, но был при этом гораздо строже. Сухой, холодный и очень модерновый.

Я тяжело опустился в кресло и прикрыл лицо ладонями. Она свободно села напротив меня на кушетку. На её губах играла улыбка. Сквозь пальцы я видел её длинные, великолепной формы ноги. Лайза права. Эта женщина, действительно, чертовски привлекательна.

– У каждого бывают черные дни, на какой бы фирме он не работал, – сказала она, – и с этим придется смириться. Всё на этом свете приходит и уходит. У тебя было отличное дело с лизингом персональных компьютеров. Пришла очередь дела провального. Теперь все будут следить за тем, как ты себя поведешь. Если сумеешь воспрянуть, ценить тебя станут еще больше.

– Посмотрим, – сказал я. – Да, кстати, благодарю тебя за поддержку.

– Мне показалось, что в твоих словах что-то есть. Поэтому я и высказалась, – улыбнулась она. – А теперь… – Дайна поднялась, подошла к столу и, взяв с него какие-то бумаги, продолжила: – Взгляни на это. Это бизнес план компании «Тетраком». У них возникла идея новых микроволновых фильтров для сотовых телефонов. Технология на первый взгляд выглядит весьма заманчиво. Фирма находится в Цинциннати, и я намерена провести там четверг и пятницу. Ты сможешь полететь со мной?

Я был готов сразу сказать «да» или «конечно», но мною тут же овладели сомнения. Для двухдневного путешествия с Дайной (пусть совершенно невинного) время было явно неподходящим.

– Боюсь, что ничего не получится, – сказал я. – Мне предстоит серьезная разборка с «Нет Коп».

– Брось. Это же всего полтора дня. Мне хочется, чтобы ты подключился к этому проекту. Из нас, как мне кажется, может получиться отличная команда.

Когда один из партнеров приглашает вас к работе над его проектом, отказываться просто глупо.

– Может быть, поездка в моем обществе является для тебя почему-то неприемлема? – спросила Дайна, бросив на меня быстрый взгляд.

Дайна стояла рядом с большим письменным столом. На ней был строгий деловой костюм, и она являла собой законченный образ одного из руководителей фирмы, в которой я имею честь работать.

– Нет, почему же, – пролепетал я. – Кончено, нет. Я сделаю все, что надо.

– Вот и отлично. Если преградой является только «Нет Коп», я переговорю с Джилом. По-моему, нам предстоит заниматься очень перспективным делом.

Я улыбнулся и вышел из кабинета.

– А я видел, как ты проскользнул в офис Дайны, – сказал Даниэл, когда я вернулся к своему столу. – Похоже, что вы вдвоем хорошо проводите время.

– Она просто интересовалась, насколько ты прилежен и стоит ли тебя дальше держать в конторе? Не бойся и продолжай спокойно бездельничать. Я ей ничего не сказал. И не скажу. Обещаю.

– Скажи Дайне, что я готов в личной встрече вне офиса рассказать ей о себе все, – сказал Даниэл, нежно улыбаясь рядам цифр на экране монитора. – В любое время.

4

Я ушел с работы в шесть (что для меня было очень рано) и отправился домой пешком. Мой путь на Бикон Хилл лежал через Финансовый квартал и парк «Коммон». Был теплый вечер, один из тех, которые часто случаются в начале октября, и большинство мужчин шли, сняв пиджаки, а некоторые из них шагали в футболках. Но несколько ночей до этого были холодными, и листва на некоторых деревьях уже начала менять расцветку.

Я шел медленно, стараясь расслабиться и позволяя лучам вечернего солнца ласкать мое лицо. Осень, вне всякого сомнения, была в Бостоне самым лучшим временем года. А худшим – зима. Всего через пару месяцев мне на пути домой предстоит жестокая борьба с холодом.

На Бикон Хилл, как всегда, царили тишина и покой. Я обогнал женщину, выгуливавшую в парке Коммон четырех собак, и теперь разводившую животных по хозяйкам. Какой-то добропорядочный гражданин выразил жестом возмущение по поводу негодяя, занявшего своей машиной два парковочных места. Я послал этому гражданину сочувственную улыбку. Парковка и собачье дерьмо являлись двумя самыми большими заботами обитателей Бикон Хилл. Сохранение парковки я приветствовал, а против дерьма возражал. Однако в этой округе подобную крамолу следовало держать при себе.

Справа от меня, на полпути к вершине холма, в неброском сером особняке обитал Джил. Особняк стоял на Луисбург Сквер – месте, где земля была, наверное, самой дорогой во всей Новой Англии. Однако наше жилье находилось у подножья холма, в глубине очень милой, вечно залитой солнечным светом зеленой улочки. Черные барьеры отделяли тротуары от проезжей части улицы.

Я едва успел приступить к извлеченной из холодильника бутылке «Сэма Адамса», как с работы вернулась Лайза.

– А ты сегодня рано, – сказал я.

– Так же, как и ты, – ответила Лайза и поцеловала меня. – Ну это же просто здорово. – Затем, видимо, почувствовав что-то неладное, она обняла меня и спросила: – Что не так? Неудачный день?

– Просто ужасный.

– Не может быть! Что же случилось?

Я принес ей пива, и мы уселись рядышком на диван. Уютно устроившись у меня под рукой, она внимательно слушала мое повествование о совещании, о том, как Фрэнк меня унизил, и своей выходке в конце заседания. Потом я рассказал ей о реакции Крэга. Весь день я умирал от нетерпения поделиться этими новостями с Лайзой.

– Не могу поверить, что папа мог так поступить! – взорвалась она. – Я сейчас же ему позвоню!

– Не надо. Не делай этого.

– Саймон, он не должен дергать тебя на работе! Это совершенно никуда не годится! – выскользнув из-под моей руки, она двинулась к телефону.

– Стой, Лайза! – возопил я. – Это только ухудшит положение.

Она сняла трубку, но я положил на рычаг палец.

Лайза внимательно взглянула мне в глаза. Похоже, что к ней начало возвращаться спокойствие.

Я притянул её к себе, поцеловал и сказал:

– Очень рад, что ты за меня так беспокоишься.

Это была чистейшая правда, так как больше всего на свете я хотел, чтобы она приняла в этом деле мою сторону.

– До сих пор мне удавалось поддерживать с ним отношения на чисто профессиональном уровне. И теперь, со своей стороны, я сделаю все, чтобы они продолжались в том же духе.

– О’кей, – неохотно согласилась она. – Держу пари, что он рассердился, увидев тебя в ресторане вместе с Дайной. Но папа явно переусердствовал. Он не имел права так с тобой обращаться.

– Не имел, – согласился я, взял пиво и как следует глотнул из горлышка. – Джил хочет поговорить со мной завтра утром.

– Что он собирается сказать?

– Не знаю. Возможно, мне следует уйти из фирмы. Я обещал Крэгу деньги. И это для меня не пустые слова. Если быть точным, то средства обещали Фрэнк и я. Теперь Джил хочет, чтобы я лично объявил о том, что мы перекрываем кислород для «Нет Коп». Но я вовсе не уверен, что способен на это.

– Неужели Крэг не сможет раздобыть деньги в другом месте?

– Если «Ревер» откажет, то никакая другая венчурная компания к нему даже не прикоснется.

– А как насчет потенциальных потребителей? В нашем мире биотехнологий мелкие фирмы постоянно заключают контракты с крупными фармацевтическими концернами, которые и выбрасывают продукт на рынок.

– Можно будет попробовать, – немного подумав, ответил я. – Сделать это будет сложно, но рискнуть стоит.

Лайза молча глотнула пива.

– Что ты еще по этому поводу думаешь? – спросил я.

Супруга молчала, а я терпеливо продолжал ждать.

– Ты действительно хочешь уйти из фирмы? – наконец спросила она.

– Не хочу. Но думаю, что мне, возможно, придётся это сделать.

– Но что же ты тогда хочешь? Капитулировать?

– Нет, капитулировать я тоже не желаю. Но иногда человек попадает в такую ситуацию, когда единственным правильным выходом остается отставка. Боюсь, что именно это случилось со мной.

– Что же, можешь все бросить, если хочешь. Похоже, что ты на самом деле стоишь перед трудной проблемой, и у тебя осталось всего лишь два пути. Убежать от неё или попытаться её решить. Тебе выбирать.

– Ты употребила слово «капитулировать», – сказал я, как только она закончила. – А я-то полагал, что отставка – весьма достойный способ решения проблемы. Поступок, который требует мужества.

– Уход с работы есть уход, какими бы благородными словами он не сопровождался. Пойми, я не хочу, чтобы ты отказывался от своего обещания Крэгу. Я понимаю, что ты его крепко кинул. Это не твоя вина, но фактически ты поставил его в ужасное положение. Теперь твоя задача – помочь ему выбраться из ямы.

– «Нет Коп» уже история.

– Пока еще нет, – не согласилась Лайза. – Я никогда еще не встречала такого целеустремленного парня, как Крэг. Кроме того, он умен. Так же, как и ты. Вы обязательно что-нибудь придумаете.

Её вера в меня была трогательной. Но, увы, беспочвенной.

– Хорошо, я подумаю.

Зазвонил телефон. Я поднял трубку и услышал безупречные британские интонации своей сестры.

– Хелен? Почему так поздно? Ведь в Лондоне глубокая ночь, не так ли?

– Я не могла уснуть и решила, что это лучшее время для того, чтобы застать тебя дома, – голос её звучал устало и в нем чувствовалась тревога.

– Что случилось? – спросил я, не сомневаясь в том, что новость окажется скверной. У моей сестры все время случаются какие-нибудь неприятности.

– Я сегодня разговаривала с юристами, и они считают, что нам следует подать апелляцию. Я не знаю, что делать.

– Но мы уже проиграли иск. Почему они вдруг решили, что теперь мы сможем выиграть? Хотят получить гонорар?

– Они отыскали двух экспертов, готовых свидетельствовать о том, что доктора допустили преступную небрежность. Это очень хорошие эксперты. Весьма уважаемые. На их визитках после имен напечатана куча разных букв.

– И им, естественно, придется платить.

– Да. А также юристам. Особенно тому, кто будет выступать в суде. Он настоящий убийца.

Да, сестра была права. На судопроизводство она уже потратила все свои жалкие сбережения. Мои тоже. И все сбережения Лайзы. Кроме того я отдал ей часть полученного на учебу кредита. Её иск к врачам поглотил уже шестьдесят пять тысяч фунтов. Несмотря на эти затраты Мэттью по-прежнему страдал от церебрального паралича, а Хелен была вынуждена отказалась от карьеры в крупной телевизионной компании. Большую часть своего времени она проводила дома, ухаживая за сыном. Ради этого она согласилась работать секретарем. На мизерной ставке и не полный рабочий день.

– Ты говорила с Пирсом?

Пирс был отцом Мэттью и бездарным сценаристом. Он бросил Хелен незадолго до рождения сыны.

– Какой в этом смысл? Во-первых, это его не интересует. Во-вторых, у него нет денег. И, в-третьих, от него в любом случае не может быть никакой пользы.

– А как мама?

– О чем ты? Я не виделась с ней, по меньшей мере, полгода.

Наша матушка Леди Айот с большим неодобрением встретила рождение внебрачного внука. Впрочем, денег у неё тоже не было.

– И что же ты намерена предпринять? – спросил я.

– Если мы выиграем, – с вздохом сказала Хелен, – мы получим приличную сумму, и я смогу целиком посвятить себя Мэттью. Кроме того, противная сторона оплатит судебные издержки, и я возмещу тебе все твои затраты.

– Это не имеет значения, – сказал я.

– Очень даже имеет, – не согласилась Хелен.

На самом деле имело значение лишь то, каким образом Хелен сможет обеспечить сына без постоянной работы, без мужа и без средств к существованию. Я очень любил свою младшую сестренку. Она отлично сумела пережить лишенное всякого тепла детство, и теперь заслуживала лучшей участи.

– А если мы поиграем?

– Я потеряла уже все, и меня это не волнует, – ответила Хелен. – Я тревожусь лишь за тебя. Вначале я вообще хотела тебя в это дело не втягивать. Решила сказать им, что у меня нет денег на апелляцию. Но… Но это – наша единственная надежда. И кроме того… кроме того, я подумала, что не имею права решать за тебя.

– Ты поступила совершенно правильно, – сказал я. – И я очень рад, что ты позвонила. Но у меня ничего не осталось. Я занял у всех, у кого только мог.

– Знаю, – ответила Хелен.

За этими словами последовало молчание.

– Сколько? – не выдержал я.

– Пятьдесят тысяч фунтов. Может быть, чуть меньше. Но надо рассчитывать на пятьдесят.

Мы погрузились в молчание, разделенные многими тысячами миль. Надо что-то делать. Попытаться, во всяком случае, следует.

– Ведь мы не должны решать вот так сходу? – спросил я.