Помоги проекту - поделись книгой:
1913–1988
Сотрудник внешней разведки, спецагент-нелегал, разведчик-агентурист.
Сотрудничал с разведкой с 1936 года. На нелегальной работе в Латинской Америке и в Европе (1937–1955).
Во время войны организовал саботаж и диверсии в порту Буэнос-Айреса и на судах, идущих с грузом для Германии в Европу (1941–1944). Нелегал в Италии под прикрытием посла Коста-Рика (50-е годы).
Ученый-этнограф, член-корреспондент АН СССР, автор ряда научных работ и художественных произведений.
Конец сороковых годов ознаменовался выходом Советского Союза в число держав — обладательниц ядерного оружия. Это стало возможным на практическом уровне в результате усилий отечественных ученых и специалистов, а по линии госбезопасности и военной разведки — разведчиков в резидентурах Британии и США еще в годы войны и после нее.
Первая информация (и последующая) в виде документальных сведений начала поступать в Москву еще в конце 1941 году из лондонской резидентуры. Затем, после проникновения в объекты Америки — центры по ядерным исследованиям разведчики (госбезопасности и военные) предоставили нашим ученым и специалистам такие конкретные и объемные сведения, которые помогли сэкономить стране в науке и технике «по теме» значительные средства и главное… время.
Среди агентов блистал физик-ядерщик, аналитические способности которого оказались востребованными сотрудниками всех закрытых друг от друга секторов американского центра создания атомной бомбы.
В шестидесятые годы в Британии активно действовала по линии НТР нелегальная резидентура в составе разведчика-агентуриста, спецагентов-нелегалов и привлеченных к работе агентов из числа иностранных специалистов. Резидентура проникла в НИЦ британского флота по созданию атомных подводных лодок. Но вот что характерно: в состав этой резидентуры вошли два интернационалиста уже чрезвычайно активно поработавших в Штатах в области «атомной разведки».
Ценность усилий разведчика измеряется полезностью приобретенного им источника информации. Еще более высоко оценивается работа разведчика по созданию агентурной сети с помощью агентов-вербовщиков, как один из приемов в повышении безопасности работы и эффективности информационной отдачи источников. Опытный агент-вербовщик становится агентом-групповодом. И один из примеров тому — работа разведки по линии НТР в североафриканской стране путем проникновения на американскую авиабазу.
В военной теории существует понятие «военное искусство». Однако подобный термин в истории внешней разведки не имел места в хождении. И даже отсутствовало такое понятие, как «мастерство советской разведки госбезопасности».
Прорвать этот по-своему неверный подход к оценке успехов отечественной внешней разведки, но уже с практических позиций попытался автор этой рукописи. Еще в 90-е годы, в бытность его работы на кафедре разведки в «кузнице кадров», он поднял этот вопрос и, естественно, с согласия членов кафедры издал закрытую рукопись-анализ деяний отечественной разведки «История тысячелетнего мастерства разведки госбезопасности». Главным выводом анализа стали твердые и весьма доказательные факты в том, что «оценка действий разведки как истинное м а с т е р с т в о имеет право на существование».
Но был и «гнев» в верхах разведки. Ибо такое высокое определение места разведки в иерархии спецслужб госбезопасности, расходилось с существующими положениями, на которые опиралась учебная программа в «кузнице кадров». А поддержка автора кафедрой разведки?
И была издана автором в открытой печати книга «Разведка Великой Отечественной». Причем, на основе только открытых источников, — она содержала 600 страниц текста, ряд схем и диаграмм, а главное — почти сто портретов известных разведчиков с краткой аннотацией их жизненного пути.
Она появилась весной 2010 года, и только осенью автор узнал, что книга заняла первое место в конкурсе изданий к 65-летию победы, организованному Военно-научным обществом Минобороны. Автор заочно был принят в ее ряды и награжден медалью «За заслуги в научной деятельности» (для сведения: с тех пор ВНО награждало автора за его книги из области истории разведки, спецслужб и Русского государства еще дважды этой же медалью).
А что же Академия внешней разведки? Пятьдесят книг этого «якобы бунтарского содержания» пролежали четыре года на складе и так и не были представлены на суд ни ее сотрудникам, ни на ознакомление слушателям. Правда, в Ассоциации ветеранов внешней разведки она нашла свое место в виде подарочного издания. «Наградой» автору, по указанию из Ясенево, стало «отлучение» от жизни Академии, где он проработал тридцать лет.
… К середине ХХ столетия русская, российская и советская разведки прошли все «ступени» восхождения к мастерству. Теперь речь шла о всестороннем совершенствовании достигнутого уровня. И в 80-е годы советская разведка обладала всеми высшими оценками в ее деятельности, тем самым выделяющими отечественную разведку среди других разведок «мирового разведывательного сообщества».
Глава 2
Экономическая война объявлена
Целесообразность — это сила, которая превращает возможность в действительность.
…Каждый понимал, насколько ответственно и необходима для нашего государства разведывательная деятельность.
Случилось так, что некая справка была приобщена к материалам комиссии по расследованию факта нарушения японской фирмой запретов КОКОМ. А сам факт нарушения стал достоянием японских и американских властей в результате предательства сотрудника японской торговой фирмы — многолетнего посредника между Россий и Западом в «щепетильного» характера делах с разведкой.
А чтобы пригрозить другим фирмам, которые могли или сотрудничали с Союзом на «поле эмбарго», сам факт такого разоблачения был предан гласности на Западе, а затем в Союзе.
Но на Западе понимали, что «щепетильными» делами Россия занимается не спроста: злосчастное эмбарго отравляло торговые отношения с Россией не только соцлагерю, но и многим странам мира и даже тем, кто был членом КОКОМ.
История ХХ столетия — это революционное преобразование всех сторон жизни человечества в условиях беспримерной борьбы двух идеологий и экономических систем.
Как уже говорилось, холодная война породила такое явление в отношениях Запада к Востоку, как экономическая и психологическая войны. Но если психологическая война привела к массе тайных операций между Западом и Востоком, то ее родная сестра — экономическая война создала беспрецедентные в истории человеческих отношений между нациями запреты на использование достижений в области науки и техники.
Строжайшим эмбарго была объявлена продажа передовых технологий в страны Восточного блока. США вовлекли в систему КОКОМ десятки государств на всех континентах. В середине 80-х годов список товаров эмбарго перевалил за 100 тысяч позиций. Особенно этот список стал пополняться после 79-го года, когда наступил очередной виток конфронтации двух Великих Держав. В список входили как оборудование для очистки воды, так и вертолеты последних моделей.
Середина семидесятых годов ознаменовалась потеплением в отношениях между СССР и США. На самом «верху» в среде «кремлевских старцев» было принято решение о начале широкомасштабного торгово-экономического сотрудничества с американцами. Автор в это время работал под «крышей» Минвнешторга в Москве в одном из крупнейших импортных машинно-технических торговых объединений. Работал на уровне профессиональных внешнеторговцев, ибо имел торговый опыт в Японии, Канаде и здесь, в Москве.
Указание сверху об ориентации на США профессионалы Внешторга встретили настороженно — американский рынок был не только дорогим, но и далеко не всегда конкурентоспособным по сравнению с традиционным для Союза западноевропейским и японским рынками. Большой помехой была правовая сторона, связанная с арбитражными судами, — он явно склонялся в пользу американской стороны (дело в том, что арбитраж представляли американцы в тех местах, где зарегистрированы были их фирмы). А указание «сверху» было до нелепости странным: прекратить все конкретные торговые переговоры с фирмами Европы и Японии — традиционными партнерами Союза и отдать предпочтение американцам.
Заигрывание «кремлевских старцев» с США дорого обошлось стране. Выделенных «триадой» — ЦК, Совмином и Верховным Советом — средств на закупки за океаном не хватало. «Триада» распорядилась заключать контракты с американскими фирмами на выгодных для них, а не для России условиях. Это означало переплату на 15–50 процентов по сравнению с контрактами, заключенными в Европе и Японии.
Автор был свидетелем и участником протеста внешнеторговых профессионалов против такого значительного расходования государственных средств в валюте и без того нищающего народа. Тогда в торговом машинно-техническом объединении, в котором работало около четырехсот человек, прошло бурное открытое партийное собрание с резолюцией-обращением к правительству: переплата американский стороне будет огромной. В нем говорилось, что американская администрация в любой момент «перекроет кран» поставкам в нашу страну, и потери на традиционном рынке в Европе и Японии при восстановлении старых переговоров так же будут иметь место.
Протест-рекомендация с хорошо аргументированными выкладками был направлен в партком Минвнешторга, который пытался подавить «бурю в стакане воды», но получил от сотрудников объединения отказ. Цена этому — замена секретаря мятежной парторганизации. Думается, письмо-протест за пределы стен министерства не вышло.
Последовавшая в конце семидесятых годов новая конфронтация Штатов с Россией привела к расторжению американской стороной всех торговых сделок в Внешторгом. Правда, американская сторона убытки своим фирмам компенсировала. А Советская Россия понесла в масштабах Внешторга ущерб в миллиарды долларов: он вынужден был восстанавливать деловые отношения со старыми партнерами, причем уже в новых, более дорогих для советской стороны, ценах.
Кроме финансовых убытков, потеряно было время по вводу в стране новых импортных производственных мощностей (прим. автора: более всего пострадали машинно-технические объединения; так объединение автора потеряло около миллиарда инвалютных рублей при годовом объеме закупок в 4 млрд; а весь бюджет Внешторга составлял всего 50 млрд).
В этом документе реалии взаимоотношений выглядели так: «акции против советских лиц и фирм», «акции против смешанных обществ», «черные списки КОКОМ», «сокращение помощи народам с тоталитарным режимом»… Наконец, прямо указывалось на необходимость втягивания советской внешней торговли в русло американо-советских отношений, замена закупок в Европе на закупки в США, особенно машин и оборудования. И далее в проекте-меморандуме была заложена «экономическая бомба»: «.по рекомендации Службы экономической обороны в госдепе США найти предлог в политических ошибках России и запретить торговлю с СССР».
Таким образом этот план-проект-меморандум предусматривал, и так оно и случилось, дезорганизацию работы советского Внешторга по времени и расходам. Специально созданная при посольствах США СЭО стала организатором новых правил торговли с Восточным блоком. Фактически это была контрразведывательная служба не только против стран соцлагеря, но и против союзников Америки по НАТО, нарушающих эмбарго КОКОМ.
К этому следует добавить, что, как это часто случается в Штатах, это новое подразделение госдепа с функциями полицейского надзора укомплектовывалось в основном кадровыми и бывшими сотрудниками ЦРУ и РУМО — военной разведки.
«Так оно и случилось…». Последовавшая конфронтация принесла Внешторгу убытки в масштабах кратных чуть ли не четверти всего его бюджета на международном рынке?!
Вот и напрашиваются, как минимум два вывода: во-первых, ни один агент влияния западных спецслужб в нашем правительстве, если таковой там был бы, не смог бы нанести указанный выше столь огромный вред собственному Отечеству (прим. автора: это случилось в восьмидесятые и девяностые годы, когда произошло «братание с трагическими слезами на глазах», при герострате Горби и Борисе-непредсказуемом) и во-вторых, подобными шагами Запад сам себя «приговорил» к широкомасштабным акциям научно-технической разведки советской госбезопасности.
На международную арену, где господствовали санкции против Восточного блока, вышел «снаряд» в лице НТР, который победил «броню» КОКОМ.
«Кремлевские старцы» все более теряли голову, зациклившись на братание с Западом. Эту особенность — потакание противнику подметили советники Белого дома и фактически подловили Москву на «некомпетентном желании привязать США к Союзу», втянув Штаты в торговые отношения.
Лицемерие в отношениях России со стороны американской администрации не знало границ. То, что она залежалый товар поставляла в новую Россию Горбачева и в новейшую Россию Ельцина, не требует доказательств. Одни «ножки Буша» чего стоят…
Но ведь ситуацию упреждала наша разведка, ибо в Кремле и у Горбачева и у Ельцина находились документы американского сената, в которых говорилось:
После, мягко говоря, ошибок младореформаторов девяностых годов, «авгиевы конюшни» пришлось разгребать новому премьеру в 2000-х.
Созданная в 1951 году в тот момент насчитывала 2000 запрещающих позиций, а ко времени «послабления» работы КОКОМ в отношении новейшей России (1995) перечень запретов ее составлял 100 000 позиций.
Но если КОКОМ — это система Запада против Востока, то наша НТР (в том числе и в соцстранах) — это «орудие взлома» строгого эмбарго на поставку в Союз передовых технологий так называемого «двойного назначения» — для мирных и военных целей. В условиях международного разделения труда, носящих уродливые формы доступа к его результатам, всеобъемлющая деятельность КОКОМ «уравновешивалась» работой всепроникающей НТР. Как говорили на Западе:
Как в конце XIX века гений электричества Никола Тесла и начале ХХ века автомобиль вызвал бурный рост в мире всех отраслей промышленности, создав индустрию электротехники и автостроения, так авиация породила новые технологии для создания многоцелевой авиатехники.
С середины сороковых годов Советский Союз серьезно занимался атомной проблематикой. Вершиной наступления на монопольное владение «ядерной дубинкой» в руках Америки стало 29 августа 1949 года, когда была взорвана первая советская атомная бомба.
В цепочке «электричество-автомобиль-авиация-а-том-космос» событие в тот судьбоносный год и последующих лет емко определено академиком Евгением Велиховым, который не понаслышке знает, что такое атомный либо ядерный взрыв:
Еще в годы Великой Отечественной войны в недрах внешней разведки началось формирование основных направлений в работе НТР: операция «Энормоз» — по атомной проблематике, «Воздух» — по авиаракетной, «Радуга» — по электронике, «Зелье» — по взрывчатым веществам, «Парфюмерия» — по защите от химбакоружия. В послевоенный период, и с момента создания Комитета государственной безопасности в 1954 году, ядерная, авиакосмическая, электронная и другие проблематики стали основополагающими в работе НТР на многие десятилетия. Именно эти области науки и техники напрямую способствовали укреплению оборонной мощи Союза, его экономического и народнохозяйственного потенциала.
Чтобы лучше представить, как формировалась разведывательная работа НТР, в частности, с территории Союза, следует кратко рассмотреть взаимосвязь некоторых явлений в экономической жизни Запада и Востока. К ним относятся: научно-технический прогресс и внешняя торговля, КОКОМ-ВПК-НТР или НТР-КОКОМ, НТР — МВТ — эмбарго и, наконец, «космические» задания для разведки (где ВПК-Военно-промышленная комиссия, МВТ — Минвнешторг).
Задание — заданием, а источники информации? Вот один из примеров, когда разведывательная информация приобрела реальный интерес научно-технической разведки. Речь идет о перспективном «подключении» сил и средств НТР к японской «трубе промышленного шпионажа».
Страна восходящего солнца, позднее других индустриально развитых стран пришла на мировой рынок, и вынуждена была (автор не ошибся: именно «вынуждена», чтобы не отставать от мирового разделения труда!) создать эффективную систему добывания коммерческой и научно-технической информации у зарубежных конкурентов японских корпораций.
Весьма характерно, но в Японии нет разведывательного органа, подобно ЦРУ, РУМО, СИС, СВР и так далее. Это не предусмотрено конституцией страны. Существующее Исследовательское бюро (ИИБ) при кабинете министров (так называемое «японское ЦРУ») состояло в семидесятые годы всего из 120 человек, причем 30 из них прикомандировывались к ИИБ из других министерств. И что весьма не характерно для разведывательного органа, не обнаружены резидентуры ИИБ за рубежом. Политическую информацию добывают дипломаты, а недостающую часть Япония получает от спецслужб западных партнеров — ЦРУ, СИС и других.
Токио опередило Запад в системном получении экономической информации в борьбе с их конкурентами. Успех заключается в тесном взаимодействии японских государственных ведомств, например, МИТИ (министерство промышленности и торговли) и частного сектора. Орган в системе МИТИ, оказывающий помощь японским корпорациям, является Джетро — Организация японский внешней торговли. Вот она-то и добывает коммерческую информацию, необходимую для расширения внешней торговли.
По данным семидесятых годов Джетро — это 84 отделения в Японии и 78 в 57 странах. В ней работает 900 человек (300 — иностранцев и 300 — японских подданных за рубежом). В их задачу входит сбор информации о тенденциях на рынке, экономике, промышленности, технике, новым товарам… Любая информация о новых технологиях становится объектом интереса сотрудников Джетро. И не столь важно, откуда она впервые поступает: из открытой печати либо на конференциях или от частных лиц-специалистов.
Завершая главу о научно-техническом прогрессе и внешней торговле и искусственно созданных санкциях Запада против Востока, хотелось бы заметить об одном из успехов Союза против пресловутого монстра в лице КОКОМ:
Глава 3
С чего начиналась «русская НТР»?
…Война в условиях мира — таково истинное определение роли разведывательной службы.
Ей нельзя нанести удар разоружением.
Тысячелетний период становления России в Великую Державу — это особенности развития русской, российской и советской государственности. Причем в условиях широкой сферы ее деятельности на международной арене в отстаивании ее интересов при постоянной угрозе извне.
Бок о бок с дипломатическими успехами России шла постоянная работ ее разведки. И если были цели у нашего государства за рубежом, то многогранные задачи разведки соизмерялись с интересами страны во внешних делах.
Государству необходимо было знать о жизни зарубежных партнеров и противников для успешного развития политических и торгово-экономических отношений либо для упреждения событий на случай военной угрозы. На тропу тайной войны вышли разведчики и их негласные помощники — информаторы.
Разведка вершила свою работу постоянно и на конкретных направлениях, своей полезностью завоевав себе право самостоятельной службы в системе госаппарата.
В конце многовекового пути своим трудом разведка сформировала в глазах правителей Государства Российского твердое убеждение: агентурный метод — основной метод разведывательной работы, а разведчик-агентурист — главное действующее лицо в создании эффективной тайной информационной сети за рубежом.
Десять веков в жизни русской, российской и советской разведки — это неопровержимый факт из истории восхождения ее к мастерству, которого она достигла в высшей мере в советский период Российской государственности.
Так было на всех направлениях отечественной разведки: политическом и экономическом, контрразведывательном и техническом (научно-техническом).
Идея активного использования знаний и навыков иностранных закулисных дел мастеров, как за рубежом, так и в России, была взята на вооружение в течение многих веков Российской государственности — княжеской, царской, имперской и советской.
Еще не научная, но…
Случилось так, что в 1549 году царь Иван Грозный учредил Посольский приказ с дипломатическими функциями, включая получение сведений технического характера (кстати, этот Приказ просуществовал до 1717 года, когда реформатор Петр Великий создал Коллегию иностранных дел — значит «живуча» свое полезностью была посольская служба заложенная тем русским царем?!). И вот, менее чем через десять лет, первый русский посол в Англии привез в Россию группу английских мастеров (специалистов). Так было положено начало участия дипломатов в акциях научно-технической разведки.
И историки «русского промышленного шпионажа» за рубежом, да и у нас, утверждают: родоначальником его на государственном уровне все же был Иван Грозный (1530–1582), а не царь Алексей Михайлович с его Приказом тайных дел (отец Петра I). Или император Николай Первый в 30-х годах XIX века, сформулировавший первое задание по НТР для военных атташе за рубежом.
Еще в бытность Ивана Грозного пленные мастера оказывались в Москве или мастера пушечного дела, например, в качестве наемников из-за рубежа.
История отметила и такой факт, что ряд иностранных мастеров вредили развитию отечественной индустрии. Так в одном из донесений в адрес шведскому королю (1648) посол этой страны в России сообщал: «Как эти (иностранные) специалисты уедут отсюда, то тульские и другие горные заводы не в состоянии будут вредить горным заводам вашего королевского величества, ибо я достал для русских плохого кузнечного мастера.».
Только после первого визита Петру I в Англию с ним в Россию приехало 900 человек, начиная с вице-адмирала до корабельного повара (1697–1698). Позднее был использована практика стажировки за рубежом офицеров русской армии и флота, которые, кроме обучения, выполняли разведывательные задания, например, в сфере военного судостроения.
В начале XIX столетия в Россию шел поток иностранных специалистов, причем не десятки, а сотни их работало в «горном деле». Закупка иностранного оборудования шла полным ходом. Это делалось скрытным образом, и участниками этих «щепетильных» дел становилось все окружение российских императоров, министры, губернаторы и командующие военными округами, особенно в приграничных местах.
Почему скрытно? Но уже в то время Запад налагал санкции на появление в России новинок и просто отдельных видов оборудования. Так делали Франция и Англия.
Начало XIX столетия было удивительным с точки зрения НТР — объектом стали французские аэростаты, разработка которых была перенесена в Россию (1811–1813). Механики с горных заводов на Урале получили устную информацию о современных водоотливных устройствах, изобретенных англичанином Уайтом (1826).
Почему только устную? Не были те русские умельцы обучены грамоте, и потому только смотрели и запоминали услышанное, а затем — создавали в Отечестве свои более совершенные устройства.
И вот первое императорское задание для НТР: по инициативе военного министра Николай I дал указание (по списку) начать собирать сведения обо всех открытых изобретениях и усовершенствованиях, «как по части военной, так и вообще по части мануфактур и промышленности, и немедленно «доставлять об оных подробные сведения».
Были получены новейшие сведения по патронам и ружьям, а затем последние достижения французских инженеров в области военных объектов: «чертежи и описание нового вида зажигательных ракет, ударного оружия и чертежи крепостей, осадной, береговой и горной артиллерии» (1835 год, 6500 франков).
В середине XIX столетия в Санкт-Петербурге был создан Корабельный технический комитет. В его задачу входило «изучение, обобщение и освоение опыта иностранного военного кораблестроения, создание и использование нового вооружения и технических средств флота» (1856). А позднее появился Морской технический комитет с тем же разведывательным заданием (1867).
В это же время был высочайшим указом учрежден «Проект общих статей инструкции агентам, направляемых за границу» (под «агентами» имелись в виду военные атташе).
Поделиться книгой: