Она не удивилась. Кивнув, будто ожидала такого ответа, она сказала:

- Могу понять, учитывая, как вы живете.

И она подумала, насколько сильна была депрессия или скука у Тайсона. Могли ли они с ним случиться? Опера коснулся ее больной ноги - мимолетно.

- Ты, наверное, гадаешь, как оно будет, - сказал он. - Завтра.

Она вздрогнула, страх вернулся. Закрыв горящие глаза, она снова увидела, как шагает Тайсон по колонии бактерий, как подхватывают течения оторвавшиеся серые комья и уносят их, даря им движение, которого они не знали в прежней жизни… И она открыла глаза. Опера смотрел на нее, что-то говоря с той интонацией, смысл которой она никак не могла понять.

-  Наверное, мне тоже стоит лечь спать, - сказала она. Парк под тентом уже почти опустел. Куда девались остальные?

- Конечно, - сказал Опера, будто этого и ждал. Он встал и подал ей руку, и она, к своему удивлению, взялась за нее двумя руками. - Если хочешь, я тебе покажу твои комнаты.

Она кивнула, ничего не сказав.

Идти было долго и больно, и Пико честно подумала, не попросить ли помощи робота. Какой-нибудь помощи. Даже трость была бы избавлением - никогда еще у нее так не болел сустав. Скорее всего от силы тяжести на земле и от общего напряжения. Она сказала себе, что хотя бы вечер приятный, теплый, спокойный и ясный, и мягкая земля под травой звала к себе, приглашала лечь и заснуть прямо на природе..

Люди остановились в цепочке старых домов, разделенных на квартиры, роскошные, но небольшие. Квартира Пико оказалась на первом этаже, и Опера с готовностью показал ей комнаты. Она подумала, не следует ли пригласить его остаться. Она безошибочно чувствовала, что он медлит, дожидаясь чего-то вроде приглашения. Но услышала свой голос:

- Спокойной ночи и спасибо тебе.

Ее спутник улыбнулся и вышел, не сказав ни слова, исчез в хрустальной входной двери и оставил Пико одну.

Она еще посидела на кровати, ничего не делая. Даже не думая, по крайней мере сознательно.

Тут она осознала нечто, совершенно внезапно, и голосом, который сама еле слышала, произнесла:

- Не знал он. Понятия не имел, ни хрена не знал. Она думала об этом человеке, о его хвастовстве, будто он

из второго поколения космических исследователей. Что, если это действительно так? Его родители вложили в него часть Предыдущего Тайсона, и он уже знал те первые миры, которые они посетили. Он видел двойной восход на пустынной планете возле Альфы Центавра, он знал запах постоянного гниения, пока не закрыли люки, на Барнарде-2. Но…

-  Он не мог помнить, как это, когда тебя разбирают. - Она говорила беззвучно, для себя. - Гигантский и бесстрашный, этого он помнить не мог. Все остальное - да, но это - нет. А незнание его пугало. Ничто другое не могло его устрашить, только это. Раз в жизни он был по-настоящему напуган, и вся его бравада понадобилась, чтобы это утаить!

Убить себя вместо того, чтобы взглянуть в лицо страху. Конечно, почему бы и нет?

И он взял с собой Пико, зная, что она - благодарная аудитория. Потому что они любовники, потому что он собирался в последний раз уверить ее в своем бесстрашии, чтобы не рухнула легенда. В определенном смысле стать бессмертным.

Так ты думал?

Я не ошиблась?

Она вздрогнула, уперлась лицом в колени, ощутив теплую боль в изувеченном бедре.

Так она просидела еще пару часов, не ложась и не испытывая ни малейшего желания спать. Наконец она встала и пошла в ванную, и после долгого и пристального взгляда в окно она велела двери открыться, и Шагнула наружу, выбрав приемлемое направление, и пошла быстро и неловко на ослабевшей ноге.

Опера напугал ее, возникнув из темноты.

- Если хочешь убежать, - шепнул он, -я могу помочь. Позволь мне помочь тебе.

Лунный свет падал не красивое лицо, молодое в любом смысле. Наверное, он догадался о ее настроении, и она не позволила себе огорчиться. Да, помощь очень важна. Даже необходима. Предстоит найти путь через огромный и очень незнакомый чужой мир.

- Я хочу вернуться на орбиту, - сказала она, - и найти другой звездолет. Мы видели несколько. Они с виду готовы были к погрузке.

Больше, чем «Кибер», и явно быстрее. Созданы, несомненно, для еще более глубокого исследования бесконечной неизвестности.

- Я не удивлен, - сказал Опера. - И я понимаю. Она остановилась и поглядела на него прежде, чем спросить:

- Как ты догадался?

- Жить вечно у нас в головах… Это же просто метафизическая чушь, и ты это знаешь. Знаешь, что завтра умрешь. Осколки твоего мозга исчезнут в нас, станут нашей частью - но не наоборот. Мне кажется, это ужасный способ умирать, особенно для такой, как ты…

- Ты действительно можешь мне помочь?

- Сюда, - сказал он. - Пойдем.

Они шли целый век, через луг, к широкой трубе, где пролетали скиммеры в порывах ветра. Опера коснулся кнопки и сказал:

- Это будет недолго. - Он улыбнулся, мимолетно, и добавил: - Ты знаешь, я чуть не ушел. Подумал, что неправильно тебя понял. Ты не показалась мне человеком, который безропотно пойдет на смерть…

Она смутно вспомнила старшего Оперу. Глядя в юное лицо, она вспомнила теплую большую руку, ее пожатие, и похожий голос: «Очень рад видеть тебя, Пико. Наконец!»

- Ручаюсь, что тебя возьмут на звездолет, - говорил молодой Опера. - Ты права. Это большие корабли, и у них больше возможностей. Поскольку они уходят еще дальше, у них и медицина будет получше. Должно подействовать на бедро, и на все тело…

- У меня есть опыт, - шепнула, она.

- Извини?

- Опыт. - Она кивнула в подтверждение своих слов. - Мой опыт может очень пригодиться экипажу.

- Идиоты они будут, если тебя не возьмут. Пролетавший скиммер замедлил ход и остановился.

Опера сделал стекла непрозрачными - «чтобы никто тебя не видел» - и ввел пункт назначения. Пико устроилась поудобнее.

- Поехали! - усмехнулся он, и скиммер стал набирать скорость.

Во всем этом было что-то увлекательное, как в любом приключении. Пико поняла, что боится, но в хорошем, привычном смысле. Жизнь и смерть. Они балансируют на очень тонкой оси, и она улыбнулась, медленно потирая больное бедро.

Машина летела быстро, подчиняясь командам Оперы.

- Обходной путь, - объяснил он. - Чтобы нас не так легко было найти. Годится?

- Вполне.

- Тебе удобно?

- Да, - ответила она. - В основном.

И тут она подумала о других - о других, кто остался жив, о том, кто из них мог догадаться до того же. Длинный путь домой прошел в анабиозе, но бывали интервалы, когда двое-трое пробуждались для рутинных процедур обслуживания. И ни разу никто в шутку не сказал насчет повести корабль не туда. Никто не спросил: «Почему мы должны лететь на Землю?» Этот очевидный вопрос ускользал от всех, и тогда она решила, что ни у кого нет сомнений. Кроме нее. Остальные считали, что это будет естественное заключение полной и удовлетворительной жизни, они вернутся домой к новой жизни и благодарной аудитории. А как еще может думать компиляция?

И все же она задумалась.

Почему не было шуток?

Если никто не сомневался, почему никто не шутил?

Восемь человек осталось в живых кроме нее, но ни с кем Пико не была так близка, как с Тайсоном. Все они много раз в буквальном смысле спасали друг другу шкуру, и сейчас неожиданно нахлынула волна симпатии. Вспомнилось, как они садились каждый в свой шаттл, прощальные поцелуи и объятия, несколько осторожных слез, каждый старался найти нужные слова. Но что можно в такой момент сказать? Особенно когда думаешь, что все твои спутники единодушны и счастливы…

- Я думаю, как там другие, - сказала Пико, и больше ничего на эту тему решила не говорить.

-  Другие?

- С «Кибера»; Мои друзья… - Она осеклась, перевела дыхание. - Может быть, я могу с ними связаться.

- Нет, - ответил он.

Она дернула головой, глядя на профиль Оперы.

- Тогда тебя легче будет поймать. - Он говорил разумно и уверенно. - Кроме того, они сами могли что-нибудь придумать? Как ты.

Она кивнула, соглашаясь, что это разумно. Вполне. Он помолчал, потом спросил:

- Может быть, ты хочешь поговорить о чем-нибудь другом?

- Например?

Он поглядел на нее пристально и расплылся в широкой улыбке.

- Раз уж мне не достанется ломоть твоего разума, расскажи мне что-нибудь еще. Расскажи… не знаю что. О твоем любимом месте. Не планете, не мире, а каком-то местечке на какой-то планете. Если бы ты сейчас могла оказаться где угодно, что бы ты выбрала? И с кем?

Пико ощутила, что скиммер поворачивает, следуя изгибу трубы. Ей не надо было думать над вопросом - ответ был очевиден, но нужна была пауза, чтобы собраться с мыслями, как начать и как рассказать.

- В горах Эринди-3, - ответила она, - где воздух достаточно уже легок, чтобы можно было дышать. И там очень красиво. Вид красивый.

- Я видел снимки. Там прекрасно.

- Не просто прекрасно. - Он удивился уверенности ее голоса, силе. - Там есть какое-то странное ощущение мира. И на снимках его не увидишь. Наверное, от погоды, от растений… говорят, они излучают отрицательные ионы. И еще, конечно, цвета. Тонкая игра света и теней.

- Понимаю, - осторожно сказал он.

Она закрыла глаза и увидела эти горы в совершеннейшей ясности. Над головой неслась летняя буря, еще сильнее заряжая атмосферу, вызывая чувство радости в каждом из членов экспедиции. Они с Тайсоном, Мидж и еще несколько человек решили поплавать в темно-синем озерце возле лагеря. Местность была неровной, из-под отливающих синевой растений торчали черные камни. Текущий по долине ручеек водопадом рушился в озеро, и люди поступили так же. Конечно, первым был Тайсон. Он рассмеялся и прыгнул в ледяную воду, заорав так, что вспугнул стайку летучих мышей. Это была всего только третья солнечная система на пути экспедиции, и они еще были в любом смысле слова молоды.. И казалось, что каждая планета даст столько же радости.

Она вспомнила - и описала, - как прыгнула в воду ногами вниз. Она, унаследовавшая от родителей большую осторожность, оказалась в озерце последней. Тайсон ее дразнил, обзывал трусихой и еще хуже, и показал, куда прыгать.

- Вот сюда! Здесь глубоко! Давай, трусиха, рискни!

Вода была обжигающе холодна, и ее было не так уж много. Пико ударилась ногами о слежавшийся песок, вскрикнула и потом заорала. Тайсон ее обманул, и она стала гоняться за этим типом по всему озерцу, громко вопя и вцепляясь ногтями ему в спину, и он убегал от нее вверх по обрывам и так хохотал, что чуть не свалился на нее сверху.

И все это она рассказала Опере.

Сначала все происходило будто невзначай, все фильтры у Пико были отключены, она все принимала без колебаний. Потом она сказала себе, что этот человек спасает ей жизнь и заслуживает полного рассказа. И она описала, как они с Тайсоном любили друг друга в ту же ночь. Это был их первый раз, и лучший из всех. Они делали это на постели из мха, над краем обрыва, и Пико пыталась найти слова для своего слушателя, чтобы описать все: и запахи, и ощущения, и две луны над головой, переливающиеся розовыми отсветами и быстро плывущие по небу.

Кажется, на скиммере придется ехать долго, подумала она, закончив рассказ. Пико сказала это Опере, и он рассеянно кивнул, ничего не сказав.

Я не лишусь завтра тела, - сказала она себе. И добавила: - То есть уже сегодня.

Она чувствовала уверенность. Безопасность. Радовалась представившейся возможности и новому другу, и жаль только, что придется так быстро улетать, бежать в относительную безопасность космоса. Может быть, есть здесь и еще такие люди, как Опера… которые отнеслись бы к ней по-человечески, посчитались с ее обстоятельствами и ее желаниями, надежные и интересные люди…

Вдруг скиммер стал сбавлять скорость, готовясь остановиться.

Когда Опера-›сказал: «Почти приехали», ей было совсем легко. И очень спокойно. Она закрыла глаза и увидела перед собой дикие горы Эринди-3, собирающуюся грозу и вспышки молний сквозь завывающий ветер. Пико вспомнила другой день и увидела Тайсона на фоне бури, он манил ее забраться к нему на склон, и первые-холодные крупные капли уже били по лицу.

С шипением открылся Люк скиммера.

Ворвался солнечный свет, и Пико подумала: «Рассвело. Да, конечно…»

Опера встал и вышел наружу, потом протянул руку Пико. Она взяла ее двумя руками и сказала: «Спасибо», вставая и выглядывая наружу, и увидела тот же луг и знакомые лица, зеленую траву и огромный шатер с открытыми теперь дверьми, и птицы влетали внутрь и вылетали наружу… и больше всего Пико удивилась тому, как мало она удивлена, а Опера еще держал ее за руки, и ладони у него были сухие и совершенно спокойные.

Автодоктора ждали приказов.

На этот раз Пико вынесли из скиммера, вынес робот на руках. Она попыталась сделать несколько неверных шагов и свалилась. От изнеможения, не от страха. По крайней мере это чувство не ощущалось как страх - так она себе сказала. Все ей советовали расслабиться, ощутить себя в уюте, и сейчас, в окружении автодокторов, изнеможение только нарастало. Она подумала, что может умереть раньше, чем начнут резать, слишком усталая, чтобы качать кровь, посылать импульсы по нейронам и даже дышать.

Опера стоял рядом, почти улыбаясь, довольный, безмятежный, холодный, без сожалений.

После выхода из скиммера он не сказал ни слова.

Несколько других попросили ее сесть, подали оббитое сиденье с желобами для стока любой жидкости. Пико неуверенно шагнула к сиденью, потом выпрямилась и тихо, стараясь отчетливо произносить слова, сказала:

- Я пить хочу.

- Извини? - переспросили ее.

- Пить. Воды, если можно.

Они завертели головами, выискивая чашку и воду. Это Опера спросил:

- Из пруда подойдет? - Он шагнул вперед, протянул руку и сказал остальным: - Это будет недолго. Дайте нам минутку, пожалуйста.

Пико и Опера шли к пруду вдвоем.

Утки спали или лениво кормились. Пико глядела на их зеленые с металлическим отливом головы, такие красивые, что больно было смотреть, и пыталась ничего не упустить. Она так старалась сосредоточиться, что само время растянулось, секунды стали часами, и так продлевалась ее жизнь.

Опера что-то говорил, он спрашивал:

- Ты хочешь знать зачем?

Она покачала головой, абсолютно не интересуясь.