- Ключ к землетрясениям - цикл воспроизводства, - сообщила она.

Сидя в зале собраний, разглядывая железный стол, она поделилась своей гипотезой о том, что «добрые» деревья выбрасывают свои золотые шары только тогда, когда кора становится нестабильной.

- Если мы увидим подобное зрелище, - предупредила она, - нам крышка. У нас есть день, или даже меньше, чтобы выбраться отсюда.

Собрания персонала были организованы по подобию совещаний у Капитана, за исключением того, что они происходили не по графику и председательствовала на них Миоцен. Несмотря на ее наилучшие намерения, помощники Капитана создавали неформальную, даже веселую атмосферу, зачастую резкую, из-за отсутствия лести.

- Как поживают наши «добрые» деревья? - спросил Ааслин.

- Они как будто собрались жить вечно, - ответила Уошен. - Они счастливы, находятся в начале жизненного цикла, насколько нам известно.

В тот день Миоцен была какой-то отстраненной. Прищурившись в пространство, она повторила:

- Циклы.

Все повернули к ней свои тяжелые кресла и замерли в ожидании.

- Спасибо, Уошен.- Старший Помощник Капитана поднялась и оглядела каждого из них, затем признала: - Возможно, говорить об этом преждевременно. Я могу ошибаться по многим причинам. Но мне кажется, я сумела обнаружить еще один цикл… и это неожиданно, по крайней мере для меня…

Издалека донеслось жужжание какого-то насекомого, затем наступила тишина.

- Вулканическая активность усиливается. Думаю, это очевидно. - Высокая женщина быстро кивнула, затем спросила: - Но почему? Я предполагаю, что силовые поля, удерживающие Мозг, начинают ослабевать. Ненамного. Разумеется, мы не можем замерить непосредственно эти изменения. Но если подобное действительно произошло, то металлы у нас под ногами начинают расширяться, и именно поэтому, в соответствии с моими тщательными расчетами, наш дом увеличивается в размерах.

Первой реакцией Уошен было рассмеяться - это же шутка.

- Он увеличился на несколько километров, - сообщила Миоцен, глядя в окаменевшие лица. - Я собрала несколько доказательств. Свет, излучаемый полями, потерял яркость на два или три процента. Горизонт отдалился. И как мне кажется, больше всего впечатляет следующий факт: я произвела съемку и рассчитала расстояние до нашего базового лагеря, и он определенно ближе, чем был в прошлом году.

Уошен готова была привести дюжину объяснений, но затем поняла, что Миоцен они тоже приходили в голову, а потому промолчала.

- Если Мозг не издевается над нами, - сказала Старший Помощник Капитана, - и если поля не вернутся в прежнее состояние, то ясно, куда мы движемся…

У Уошен вырвалось:

- Сколько это займет времени, мадам?

- Расчеты не слишком обнадеживают, - ответила Миоцен. Но она рассмеялась негромко, горько. - Если процесс пойдет с такой же скоростью, мы приблизимся к трехкилометровому обломку моста примерно через пять тысяч лет…

Год миссии 88.55

Детям пора было спать.

Уошен пришла проверить, как они. Но отчего-то остановилась, не дойдя до детской, и стала подслушивать, сама не зная, почему так важно оставаться незамеченной.

Старший мальчик рассказывал сказку.

- Мы называем их Строителями, - говорил он, - потому что они создали корабль.

- Корабль, - в один голос прошептали остальные дети.

- Корабль слишком велик, его невозможно измерить, и он прекрасен. Но когда он был только что построен, некому было разделить его со Строителями, некому было рассказать им, что он прекрасен. Вот почему они воззвали к тьме, приглашая остальных прийти и заполнить его пустоту.

Уошен прислонилась к хрупкому тенистому дереву, ожидая продолжения.

- Кто пришел из тьмы? - спросил мальчик.

- Враги, - немедленно ответили юные голоса.

- Был ли кто-нибудь еще?

- Никого.

- Потому что Вселенная была еще молода, - объяснил мальчик. - Существовали только Строители и Враги.

- Враги, - с чувством повторила какая-то девочка.

- Это был жестокий, эгоистичный народ, - продолжал мальчик, - но они всегда улыбались и говорили красивые слова.

- Им нужен был корабль, - подсказали остальные.

- И они украли его. В одну ужасную ночь, когда Строители спали, Враги напали на них, убили большинство в собственных постелях.

Все дети прошептали:

- Убили.

Уошен подкралась ближе к двери детской. Мальчик сидел на кровати, на лицо его падал единственный лучик света, которому удалось просочиться сквозь потолок. Его звали Тилл. В какой-то момент он стал очень похож на мать, затем слегка повернул голову и перестал быть похожим на кого бы то ни было.

- Куда спаслись выжившие? - спросил он.

- На Мозг.

- А оказавшись здесь, что они сделали?

- Они очистили корабль.

- Они очистили корабль, - с ударением повторил он.- Они вымели из его туннелей и комнат всю эту нечисть. У Строителей не было выбора.

Последовала долгая, глубокомысленная пауза.

- Что случилось с последними из Строителей? - спросил он.

- Они оказались в ловушке, - подхватили дети.- И один за другим вымерли.

- Что умерло?

- Их плоть.

- Но что осталось?

- Дух.

- То, что бесплотно, не может умереть, - произнес юный пророк.

Уошен ждала, сама не зная, когда же она в последний раз переводила дыхание.

Затем Тилл шепотом спросил:

- Где живут их души?

Дети с явным восторгом отвечали:

- Они живут в нас!

- Теперь мы - Строители, - заверил их голос. - После долгого одинокого ожидания мы наконец возродились!..

Год миссии 88.90

Жизнь на Мозге стала отчасти комфортабельной и почти предсказуемой. Неожиданные извержения редко заставали помощников Капитана врасплох - они научились находить места, где кора оставалась стабильной в течение нескольких лет. После подобных успехов неизбежно должны были появиться дети; Миоцен решила, что каждой женщине следует родить по крайней мере одного ребенка. И, как и везде, дети заняли важное место в жизни взрослых: это были новые лица, заботы о малышах поглощали все мысли, они развлекали помощников и, больше чем кто-либо мог предположить, ставили под сомнение их авторитет. Но Миоцен всегда в первую очередь требовались усердные сотрудники. Тилл и его товарищи были рождены, чтобы в один прекрасный день после соответствующей подготовки помочь своим родителям покинуть Мозг.

Помощники надеялись при содействии детей восстановить мост. Проблема состояла в том, чтобы найти материалы, да и Мозг был против этого. Но Уошен смотрела на веши оптимистически. За последние восемьдесят лет она пережила различные состояния духа, и оптимизм, несомненно, был самым приятным.

И она старалась ко всему относиться позитивно: какие-то серьезные, объективные причины мешали остальным спасти их. Капитан никому не могла доверять так, как доверяла своим любимым помощникам, - возможно. Или она думала сейчас о благополучии корабля, наблюдая за Мозгом издалека. Или, вероятнее всего, туннель, ведущий к кораблю, полностью разрушился во время Происшествия, и, чтобы откопать их, потребуется тяжелая, длительная работа.

Другие помощники Капитана были оптимистичны в разговорах с посторонними, но дома, в постели с возлюбленными, они предавались мрачным размышлениям.

- А что, если Капитан списала нас со счета? - спросил Диу, затем нарисовал еще худшую картину: - А может быть, с ней что-то случилось? Это была секретная миссия. Если она внезапно умерла и если никому даже не известно, что мы здесь…

- И ты веришь в это? - спросила Уошен. Диу пожал плечами.

- Существует и другая возможность, - сказала она, продолжая игру. - А вдруг все на корабле, кроме нас, погибли?

Диу ничего не ответил.

- Команда бросила корабль, - напомнила ему Уошен. - Никто не знает, что произошло с его хозяевами или с теми, кто пользовался им после них.

- О чем ты говоришь? - Диу сел и спустил ноги с кровати. - Ты хочешь сказать, что экипаж и пассажиры… что все они убиты…

- Может быть, корабль избавляется от своих обитателей через каждые сто тысяч лет.

- А как же случилось, что мы остались в живых? - едва заметно улыбнулся он.

- Катаклизмы не затрагивают жизнь на Мозге, - возразила она. - Иначе здесь было бы только голое железо, и больше ничего.

Диу закрыл лицо одной рукой.

- Это не я придумала, - призналась она, положив руку на его вспотевшую спину.

Их новорожденный сын, Локе, спал в колыбели рядом с кроватью, в счастливом неведении относительно предмета их мрачного разговора. Через три года он перейдет жить в детскую. «Вместе с Тиллом», - подумала Уошен. Она подслушала историю о Строителях и Врагах несколько месяцев назад, но никому не рассказала об этом. Даже Диу.

- Ты когда-нибудь слушал, о чем говорят дети? Обернувшись, он спросил ее:

- А в чем дело?

Она в нескольких словах объяснила.

Полоса света упала на его щеку и серый глаз.

- Ты же знаешь Тилла, - возразил Диу. - Ты знаешь, каким странным он иногда бывает.

- Вот потому я и молчала об этом.

- Ты слышала, чтобы он еще раз рассказывал эту историю?

- Нет, - созналась она.

Ее возлюбленный кивнул, глядя на колыбель, на Локе.

- У детей воображение работает очень сильно, - предупредил он ее. - Никогда не знаешь, что они думают о том или ином предмете.

Больше он ничего не сказал.

Уошен вспомнила о своем единственном ребенке - давным-давно у нее был приемный малыш, он лишь внешне напоминал человека - и с горькой улыбкой ответила:

- Но поэтому так занятно иметь детей… по крайней мере я так слышала…

Год миссии 89.09

Мальчик шел один, он пересек общественную площадь, глядя на свои босые ноги, шаркающие по застывшему железу.

- Здравствуй, Тилл.

Остановившись, он медленно поднял взгляд на помощника капитана, на лице появилась заученная улыбка.

- Здравствуйте, мадам Уошен. Надеюсь, у вас все хорошо.

Под сияющим голубым небом он выглядел как вежливый, безупречно обыкновенный мальчик. Худощавое лицо сочеталось с коренастым телом, и, подобно большинству; детей, он носил так мало одежды, как только позволяли взрослые. Никто не знал, кто является его отцом. Миоцен никогда не говорила об этом. Она хотела быть его единст венной родительницей, готовить его к тому, чтобы однаж ды он стал рядом с ней. И каждый раз, когда Уошен смог рела на Тилла, она ощущала какую-то смутную обиду, хотя это было нелепое чувство и по отношению к десятилетнему ребенку просто смешное.

Улыбнувшись, в свою очередь, Уошен сказала:

- Я хочу тебе кое в чем признаться. Недавно я подслу шала твой разговор с другими детьми. Вы рассказывали друг другу историю.

Широкие карие глаза только моргнули.

- Это была интересная история, - признала Уошен Тилл выглядел как любой десятилетний мальчик, кото

рый не знает, как избавиться от надоедливого взрослого.

Устало вздохнув, он переступил с одной загорелой ноги на другую. Затем снова вздохнул, являя собой воплощение скуки.