Помоги проекту - поделись книгой:
Иногда ему казалось, что все это могло бы сработать, будь он хотя бы на десять лет моложе. И порой ему хотелось этого так сильно, что от несправедливости жизни оставалось только до боли стиснуть зубы. Пожалуй, постучись в его дверь дьявол и предложи продать душу за эти десять лет, он бы серьезно задумался.
Нев моргнул, усилием воли прогоняя эти мысли. Он не солгал Ване. Он был морально готов к тому, что его отношения с Лилей скоро закончатся, какими бы многообещающими они ни казались. Он предполагал, что это будет больно. Даже думать об этом было больно. Но у него останутся воспоминания. А это не так мало.
Он поднес к губам чашку с уже слегка остывшим чаем и раскрыл книгу, ища то место, на котором закончил ее читать. Ему казалось, что это было так давно, что он с трудом помнил, о чем она вообще. Тем не менее нужная страница нашлась, а первые же строчки напомнили и общий сюжет.
Как долго он сидел и читал, Нев точно не знал. Он дважды подливал себе чай и подсыпал в маленькую вазочку соленые крекеры со вкусом — как утверждал изготовитель — сыра. Сюжет захватил его настолько, что он собирался налить себе чай еще раз, хотя глаза уже слипались и болели.
Нев откинулся на спинку стула и снял очки, чтобы помассировать переносицу, собираясь еще раз вскипятить чайник, но в этот момент верхний свет сначала мигнул, а потом стал тускнеть на глазах, словно кто-то медленно, но неумолимо увеличивал в сети сопротивление.
Нев удивленно посмотрел на люстру, а потом и на продолговатую лампу, висевшую под кухонным шкафчиком и освещавшую рабочий стол. С той творилось то же самое. В конце концов он оказался почти в полной темноте, явственно ощущая в квартире чье-то присутствие. Не Лили, а кого-то другого. Или чего-то другого.
Он быстро соединил кончики пальцев, замыкая контур и выпуская силу, чтобы быть готовым ее применить, и встал из-за стола. Оглянулся, но рядом никого не оказалось. Тогда он сделал несколько шагов и вышел в темный коридор. Первым делом заглянул в спальню и убедился, что незваный гость, кем бы он ни был, не угрожает Лиле. В комнате царила кромешная темнота, которую не развевали даже фонари с улицы, но Нев подозревал, что того, кто вторгся в его жилище, не увидеть глазами. В спальне он его не почувствовал, поэтому прикрыл дверь, чтобы не разбудить Лилю возможным шумом.
Ему показалось, что темнота в конце коридора едва заметно шевельнулась, но это вполне могли быть игры разума. И все же Нев осторожно двинулся вперед, чувствуя, как покалывание с кончиков пальцев распространяется по всему телу. Его магия отзывалась на присутствие постороннего, а это могло значить только одно. И это было очень и очень скверно.
Нев давно ждал, когда они придут по его душу. В конце концов, черпая силу Темных Ангелов, он позволил себе пойти против одного из них, чтобы защитить Сашу. Едва ли они могли так это оставить. Он ждал, но понимал, что время и пространство ими воспринимается иначе. Что такое год или два для тех, кто начал свое существование до сотворения мира?
Или же все было проще, и они пришли из-за того, что случилось в лаборатории ЗАО?
Нев старался не думать о том, что там произошло. Сознательно гнал от себя воспоминания, постоянно повторяя, что это был не он. Не он убил всех этих людей. В тот момент он был лишь сторонним наблюдателем, впервые оказавшимся по ту сторону двери, и ничего не мог сделать. С каждым полученным им даром Избранник внутри него становился сильнее.
Может быть, еще один Ангел пришел сейчас, чтобы вручить ему свой дар?
Нев добрался до гостиной, так и не включив нигде свет. Он знал, что свет не защитит его и, скорее всего, будет так же легко усмирен, как лампы на кухне. Но в гостиной света уличных фонарей хватило на то, чтобы увидеть: нелепый гобелен, висевший на стене, сорван и валяется на полу, а дверь, которую он всегда держал запертой, распахнута.
Что-то коснулось затылка. Холодное, бесплотное, как порыв ветра. Потом исчезло, а секунду спустя появилось снова. И снова исчезло. На третий раз Нев догадался, что это дыхание. Что-то стояло у него за спиной, почти вплотную, и дышало в затылок. И в отличие от живых людей, дыхание у него было холодным.
— Кто ты? — тихо спросил Нев, даже не надеясь, что ему ответят.
Однако ответ прозвучал почти сразу:
— Вы называете меня Любовью.
Голос у говорившего был грубым, рычащим. Нев осознавал, что говорит он на чужом языке, на том же, на котором была написала Книга, но слова сами собой обретали смысл в его голове.
— Зачем ты пришел?
— Вручить тебе свой дар.
Нев нахмурился. До сих пор Ангелы действовали иначе. Книга — дар Власти — попалась ему случайно на «гаражной распродаже». Он купил ее за бесценок и только со временем осознал, что это. Жизнь и Смерть показались ему, когда он перешел в другое измерение, но не говорили с ним. Один сначала удерживал его в чужом измерении, а второй потом открыл ему портал и пустил обратно. Он не запомнил этого, воспоминания пришли позже, во сне.
И вот Любовь заявился в его дом и явно чего-то хочет? Почему?
— Сделка, — прорычал Ангел на ухо. — Отдай мне мое, я отдам тебе твое.
— Что?
Нев не понял, о чем идет речь, но потом почувствовал легкий толчок в спину и понял, что ему нужно идти в комнату-тайник. Там было совсем темно, но стоило ему войти, как лампочка под потолком загорелась. Слабо, неуверенно или даже просто неохотно.
Ее света хватило, чтобы увидеть, как лежавшая на маленьком столе Книга раскрылась, перелистнула несколько страниц и успокоилась.
Нев подошел ближе и заглянул внутрь. Это было описание ритуала. Ритуала, обратного тому, что он провел над Сашей полтора года назад. И которого не было в этой книге еще недавно. Но к этому Нев давно привык: Книга постоянно изменяла свое содержимое, ее невозможно было прочесть полностью.
Теперь слова Ангела стали ему понятнее. Тот хотел, чтобы Нев отдал ему Сашу.
— Сделки не будет, — уверенно отрезал он. — Ты ее не получишь.
— Мой дар — последний. Он откроет тебе полную силу. Так ли велика цена за него?
— Он не последний, — возразил Нев, сам не зная, зачем вообще разговаривает с этим существом. — Есть еще Перстень Богатства.
— Он уже у тебя.
Нев нахмурился. Он точно знал, что перстня у него нет, но голос Ангела звучал очень уверенно.
— Мой дар — последний, — повторил Ангел. — Путь в бессмертие. И всевластие.
— Бессмертие? — сердце Нева забилось сильнее. — И стареть я больше не буду?
— Ты никогда не умрешь. Никогда не состаришься. И весь мир будет принадлежать тебе. Так ли велика цена за это?
Нев промолчал. Лампочка под потолком внезапно погасла, а ощущение чужого присутствия испарилось. Похоже, сильно настаивать Ангел не собирался.
Или просто посчитал сделку заключенной?
Глава 5
Войтех надеялся, что его отпустят, как только подлатают голову и убедятся, что он в сознании, все помнит и все осознает, но врачи настояли на наблюдении до утра. Наблюдение заключалось в том, что вечером и утром ему измерили давление, посветили в глаза фонариком и спросили, жалуется ли он на что-нибудь. Войтех, естественно, уверенно заявил, что не жалуется, хотя чувствовал себя так, словно выпал из окна.
К счастью, из больницы связались с «родственниками»: по памяти Войтех смог продиктовать только Сашин номер, и его заверили, что по нему позвонят и предупредят о том, что он в больнице и что пробудет здесь до утра. А также о том, что волноваться совершенно не о чем и приезжать не нужно. Он искренне надеялся, что Саша и не приезжала.
Однако утром, не обнаружив ее в ни в коридоре отделения, ни в общем холле, он испытал нечто похожее на разочарование: раньше Саша наверняка примчалась бы, что бы он там ни просил, да еще и попыталась бы порулить процессом его обследования. Особенно если учесть, что его привезли в ту самую больницу, где она работает. Разочарование это продлилось ровно до тех пор, пока он не вышел на крыльцо. Саша обнаружилась там: стояла в «месте для курения», то есть у урны. Войтех против воли улыбнулся и подошел к ней ближе, стараясь не слишком заметно хромать.
— Я же сказал, что можно не приезжать. Добрался бы на такси.
Саша ушла в свои мысли так глубоко, что не обратила внимания ни на хлопнувшую дверь, ни на шаги за своей спиной, хотя слышала их. Только когда он заговорил, она вздрогнула и обернулась.
Она с самого утра перезвонила в отделение и на правах коллеги выяснила все подробности его состояния, но, приехав за ним, заходить внутрь не стала. В ее больничном листе стоял диагноз «пневмония», а внешний вид на него не тянул, поэтому она не хотела светиться перед коллегами и начальством. Однако не приехать не могла.
Дежурный врач убеждал ее, что Войтеху несказанно повезло: машина, перед которой он выскочил на дорогу, успела затормозить, удар был слабым, поэтому он ничего не сломал и даже признаков сотрясения мозга нет. Теперь, когда она увидела его, небритого и как будто уставшего, ей показалось, что он пострадал несколько сильнее, чем она думала, но поскольку умирать на пороге больницы Войтех явно не собирался, она улыбнулась в ответ.
— Я решила сопроводить тебя на всякий случай, чтобы ты нечаянно еще и под такси не попал.
— Благоразумно, — кивнул он. — Тогда поехали. Я что-нибудь пропустил?
— Кроме фантастической картины, как Ваня, волнуясь за человека, над которым он всегда насмехался, звонит человеку, который спит с его сестрой, и спрашивает, не видели ли они друг друга? — Саша, которая уже успела выбросить в урну сигарету и направиться к припаркованной рядом машине, остановилась и состроила комичную рожицу.
— Боже, скажи, что ты сняла это на видео? — с притворным огорчением протянул Войтех, страдальчески скривившись. — Я бы так хотел это видеть…
Саша рассмеялась и продолжила путь к машине. Волнение, которое сопровождало ее всю бессонную ночь и которое звонок медсестры из больницы только усилил, наконец начало отпускать.
— Обойдешься, будешь знать, как не ночевать дома.
Они забрались в машину, и, выехав на дорогу, Саша нарочито будничным тоном добавила:
— А еще мы с Ваней украли у Кати картину.
— Что? — Войтех выразительно посмотрел на нее, удивленно вскинув брови. Прямо перед этим он хотел попросить заехать в какую-нибудь кофейню за завтраком, потому что умирал от голода, а в его съемной квартире в лучшем случае мог остаться кусочек пиццы. Однако после заявления Саши еда была забыта. — Зачем? И… как?
— А что еще ты хотел от двух человек, которые однажды в чужой стране взломали чужой офис? Нас опасно оставлять наедине, мы вечно нарушаем закон. На самом деле это я виновата, — она вздохнула и бросила на Войтеха быстрый взгляд, но тут же вернулась к дороге. — Мы с Ваней наблюдали за Катей, и в какой-то момент мне показалось, что она странно себя ведет. Она снова рисовала ту картину, которая напугала тебя, а потом открыла окно. Ну и я… — Она откашлялась, как будто ей было неловко признаваться в том, что она нафантазировала себе. — Я вспомнила, как погибла ее мать и испугалась. Мы с Ваней побежали к ней домой, но оказалось, что она просто хотела проветрить комнату. Но ты не волнуйся, я малость подтерла ей память, она не помнит о нашем вторжении, и тебя мы не раскрыли.
— Ты правда считаешь, что твои манипуляции с чужой памятью могут меня успокоить? — насмешливо поинтересовался Войтех.
Он потер рукой лоб, приводя мысли в порядок. При этом задел шишку и болезненно поморщился, торопливо отдергивая руку.
— Ладно, что сделано, то сделано. Все лучше, чем если бы она действительно шагнула из окна. Скажи, как тебе картина?
Саша, конечно, заметила его гримасу, но решила пока ничего не спрашивать, сделать это чуть позже. Все равно он свернет разговор, раз уж сейчас есть для этого такой хороший повод — обсуждение расследования.
— Можешь себе представить, как она мне, если Ваня ее спер. Я как взглянула на нее, так… — Она тяжело сглотнула, вспоминая. — Ощущения были такими, как будто я снова стою на балконе по ту сторону перил и не могу управлять своим телом. Пальцы разжимаются, и я вот-вот упаду вниз с десятого этажа. Я от ужаса не могла от нее глаз отвести. Вот Ваня и украл ее, чтобы лучше разобраться дома.
— Значит, дело не во мне, — пробормотал Войтех. — Тогда, вероятно, причина в картине. Надо нам всем на нее посмотреть и сравнить ощущения. И обсудить. Дай телефон, пожалуйста. Нужно позвонить Неву и Лиле, а мой вчера безвременно скончался.
Саша взяла лежащую между сиденьями сумку и протянула Войтеху.
— В главном отделении возьми, а то если я начну искать, мы обнимем столб. Кстати, — она снова быстро посмотрела на него, — расскажешь мне все-таки, как так получилось, что внимательный и осторожный Войтех Дворжак попал под машину?
Залезая в ее сумку, Войтех тяжело вздохнул. К утру он окончательно запутался в собственных воспоминаниях и уже сам не знал точно, видел ли некроманта или все это ему показалось. Логика утверждала, что раз уж он кинулся на дорогу, не глядя по сторонам, то должен был увидеть что-то такое… шокирующее. И тогда получалось, что на той стороне улицы действительно стоял некромант.
В то же время здравый смысл твердил, что его не могло там быть, потому что он мертв. Чертовски трудно выжить, получив пулю в голову и взорвавшись. И даже если бы чудо случилось, то с чего некроманту снова возвращаться в Питер и лезть опять к нему, Дворжаку? Как некромант вообще мог узнать, что он в Питере?
И те, и другие аргументы звучали разумно, но противоречили друг другу.
— Мне показалось, что на другой стороне улицы стоит некромант, — все-таки признался он. — По крайней мере, так я это помню. Но я не уверен, потому что… — он не договорил, поскольку и так были понятны причины его сомнений.
Саша снова посмотрела на него, и на этот раз задержала взгляд надолго: красный светофор вполне позволял отвлечься от дороги.
— Но ты точно уверен, что… — Она осеклась, решив переформулировать свой вопрос. Они все знали, что Войтех убил некроманта, но, возможно, только Саша понимала, как он это переживает. — Что он погиб в лаборатории?
— Я, конечно, пульс не проверял, — признал Войтех, уже крутя в руках ее телефон, — но других вариантов не вижу.
Его рука замерла, а вместе с ней замер и смартфон. Войтех нахмурился, обдумывая внезапно пришедшую в голову мысль, которая могла все объяснить.
— Вероятно, опухоль дает о себе знать. Врачи же предупреждали, что могут быть галлюцинации. Я тогда подумал про видения, но вдруг одно другому не мешает?
Загорелся зеленый свет, но Саша так и продолжала стоять на месте и смотреть на него, пока ей не посигналили сзади. Нога автоматически переместилась на педаль газа, но лишь несколько секунд спустя Саша повернулась к дороге.
— Может быть, нам стоит позвонить Долгову? — как можно спокойнее предложила она. — Он диагност, занимался изучением таких опухолей. И, может быть, тебе будет легче, если он тебя обследует, а не я? Я понимаю, почему ты не рассказал обо всем мне, когда узнал сам.
— Да что толку от Долгова без медицинского оборудования? — фыркнул Войтех. — И никуда моя опухоль не денется, вернемся в Москву, тогда пусть и разбирается.
Он замолчал. Соблазн оставить ее последнюю фразу без комментария был велик, очень велик, но Войтех все же пересилил себя:
— Не знаю, как это понимаешь ты, но я тебе не рассказал потому, что не хотел тебя пугать. Не хотел, чтобы ты становилась рядом со мной врачом. Это вытеснило бы из нашей жизни все хорошее, что в тот момент было. А я и так всегда знал, что долго это не продлится. И не хотел сокращать срок еще и своей внезапной «болезнью».
Саша промолчала, преувеличенно внимательно следя за дорогой. Она много что могла сказать на это, но все слова были бы невзвешенными и импульсивными, разговор едва ли закончился бы чем-то хорошим. Возможно, она просто испугалась, но решила дать ему время прийти в себя. И себе тоже.
— Ты, кажется, собирался звонить Неву и Лиле? — напомнила она спустя целую минуту. — Мы уже скоро будем дома, а им еще ехать и ехать.
— Тогда давай заедем куда-нибудь, где можно купить кофе и готовый завтрак, — предложил Войтех, принимаясь листать ее телефонную книжку в поисках нужного контакта.
Продолжать разговор об их отношениях ему тоже не хотелось. Как минимум, здесь и сейчас.
— О, ты голоден? — весело отозвалась Саша. — Это хороший признак, так и быть, Долгову пока не звоним. Я знаю неподалеку прекрасную кофейню, где подают вкусные и обильные завтраки. Будем есть там, потому что я голодна, кажется, еще сильнее тебя. А если мы возьмем с собой, угадай, кому достанется большая часть?
Они позавтракали в кафе, где, как и обещала Саша, кормили действительно вкусно и сытно, по дороге договорившись с Невом и Лилей, чтобы те подъехали на квартиру, снятую Войтехом. Несмотря на выпитый во время завтрака кофе, Войтех заказал с собой еще пять порций капучино и три порции завтрака, посчитав, что продолжавший дежурить Иван одной едва ли наестся, а под чашку кофе, как показывал предыдущий опыт расследований, мозговые штурмы у них проходили лучше. Он полагал, что Лиля и Нев позавтракают у себя, но на всякий случай попросил с собой еще несколько круассанов. В глубине души он, судя по всему, тоже оставался голодным.
Кофейня оказалась достаточно близко к дому, чтобы они смогли добраться до него за считанные минуты, поэтому, когда Ваня открыл им дверь, вместе с ними в квартиру вошел запах кофе с корицей, свежей выпечки и все еще достаточно горячего омлета с беконом.
— Говорят, ты волновался за меня, — насмешливо заметил Войтех, протягивая Ване пакет с едой и подставку с кофе. — Будем считать это компенсационным завтраком.
Тот смерил его презрительным взглядом, но пакет взял. Судя по количеству чашек на столе рядом с ноутбуками, который был виден из маленькой прихожей, Ваня действительно был голоден и пытался набить желудок хотя бы кофе и чаем.
— У меня для тебя тоже есть подарок, — даже не пытаясь скрыть ехидство в голосе, сказал Ваня. — Копался тут в шкафу, нашел. Наверное, кто-то из предыдущих жильцов оставил. Им уже без надобности, а тебе в самый раз.
Он взял с полки, куда предполагалось класть шапки и шарфы, маленькую книжечку в яркой обложке, оказавшуюся «Правилами дорожного движения — 2015», и протянул Войтеху, широко ухмыляясь.
— Вот что ты за человек, Сидоров? — хмыкнул Войтех, забирая у него книжицу и тут же бросая ее на маленькую тумбочку.
Он собирался развить эту мысль, но в дверь снова позвонили: приехали Нев и Лиля. Последняя как всегда выглядела бодрой и цветущей, с аккуратным макияжем, красиво уложенными волосами и свежим маникюром, а вот Нев то ли плохо спал, то ли не с той ноги встал, то ли о чем-то глубоко задумался, потому что выглядел отстраненным и как будто чем-то недовольным.
Чтобы не толпиться в прихожей, Саша, Ваня и Войтех поторопились пройти в гостиную, где, кроме всего прочего, стояла украденная картина, накрытая клетчатым пледом, до этого украшавшим Ванину кровать. Минуту спустя к ним присоединились и Нев с Лилей. Ваня тут же открыл одну из коробок и с аппетитом принялся за омлет, а Войтех сдернул с картины плед, стараясь не смотреть на изображение, и повернулся к друзьям.
Поделиться книгой: