Ключик к Железному дровосеку

– А как о нем отзывался Николай Львович?

– Да вроде бы у него не было претензий. Водитель хороший, машину содержал в идеальном порядке. Насчет сада я, конечно, не специалист, но вроде тоже все было в порядке.

– А что насчет семьи?

– Ничего не знаю. По крайней мере, при мне к нему никто не приходил, и он не говорил о каких-то своих родственниках. Одинокий молчаливый мужчина…

– Так, хорошо. – Маркиз сделал какие-то пометки в блокноте. – Что насчет остальных двоих?

– Тот сосед, с которым Николай Львович играл в шахматы, – насколько я знаю, удалившийся от дел бизнесмен. Кроме шахмат, их с Николаем ничто не связывало. Пару раз я с ним встречался, мне показалось, что это приличный, относительно воспитанный человек. Немного жесткий, но в бизнесе без этого нельзя.

– А племянник?

Старицкий поморщился:

– Честно скажу, неприятный тип. Скользкий, фальшивый. Даже мне было ясно, что он навещает дядю только из-за наследства. Но это еще не повод для того, чтобы подозревать его…

– Не повод, – подтвердил Маркиз.

– Ну, в общем, я рассказал вам почти все, что знал! – проговорил Старицкий, допивая кофе. – Позвольте спросить, с чего вы начнете свое расследование?

– Ну, у меня свои методы, – Леня усмехнулся, – например, я могу для начала погадать на кофейной гуще…

– Вы шутите? – Заказчик удивленно поднял брови.

– Ничуть. Это очень действенный метод. Помню, лет десять назад одна пожилая армянка нагадала мне, что у меня будет большая семья, трое детей…

– И что – у вас действительно трое детей?

– Ну, не то чтобы детей, но у меня кот, собака и попугай…

С этими словами Леня перевернул свою кофейную чашку и удивленно протянул:

– А это еще что такое?

– Что вы там увидели? – заинтересовался Старицкий. – Светлое будущее?

– Скорее темное прошлое! – И Леня показал заказчику приклеенную к донышку чашки маленькую металлическую таблетку.

– Что это такое? – спросил Сергей Сергеевич.

Леня вместо ответа поднес палец к губам, затем достал из кармана мобильный телефон, нажал на нем несколько кнопок и поднес телефон вплотную к донышку чашки. При этом он вытянул голову, быстрым взглядом окинув зал.

Из телефона понеслась резкая трель будильника.

И в ту же секунду официантка, которая обслуживала Ленин столик, схватилась за уши, лицо ее перекосилось от боли.

– Вот как! – протянул Леня, убирая телефон. – Очень интересно!

– Объясните мне, что это было! – потребовал Сергей Сергеевич.

– Охотно! – Леня отколупнул таблетку от чашки, бросил ее в кофейную гущу. – Это был миниатюрный микрофон, в народе называемый «жучком». Подсунула его нам та милая девушка, которая сейчас убежала в коридор, потому что чуть не оглохла. Вопрос только в том, кто ее к нам подослал… вам ее лицо случайно не знакомо?

– Нет, – ответил Старицкий, подумав, – не помню, чтобы я ее где-нибудь видел…

– Логично, – кивнул Маркиз. – Вряд ли ее послали бы сюда, если бы вы могли ее опознать…

Он поднялся из-за стола и сказал Сергею Сергеевичу:

– Вынужден вас покинуть. Попытаюсь поближе познакомиться с этой девушкой, она меня заинтересовала. Спасибо за обед, позже я с вами свяжусь…

С этими словами он пересек зал ресторана и вошел в тот коридор, где только что скрылась официантка.

Навстречу ему попалась другая девушка, тоже одетая тропической рыбкой.

– Извините, – сказала она. – Но сюда посторонним нельзя. Если вам нужен туалет, то это другая дверь, около барной стойки…

– Нет, рыбонька! – ответил Маркиз, огибая девушку. – Мне нужна кухня. Я хочу лично выразить повару свое восхищение. Я просто потрясен его искусством.

– А-а, ну тогда ладно… – растерянно протянула девица.

Леня пошел дальше по коридору и через несколько шагов чуть не споткнулся о груду ярких тряпок. Наклонившись, он увидел на полу костюм рыбы-клоуна.

– Ага, – проговорил он, – значит, я на правильном пути… она тоже проходила этим путем, роняя одежду, как героиня второсортного любовного романа!

Сделав еще несколько шагов, он оказался в просторном и жарком помещении кухни. Здесь хлопотали несколько смуглых молодых людей под командой толстого дядьки в высоченном белом колпаке, наверняка шеф-повара.

– Куда? – взревел повар, увидев Леню. – Здесь кухня или проходной двор? Сперва она, теперь ты – когда это кончится? Я не могу работать в таких условиях!

– Она? – переспросил Леня. – Вы имеете в виду девушку с родинкой? А куда она прошла?

– А я знаю?! – рявкнул повар. – Что я – справочное бюро? Или, может, паспортный стол?

– Нет, конечно, – покаянно проговорил Леня, – вы – повар, и превосходный! Но, может быть, вы мне все же поможете – кажется, я встретил девушку своей мечты, и если не найду ее – мое сердце будет разбито!

Повар посмотрел на него недоверчиво, но Леня изобразил на лице такое жалобное выражение, что он не устоял.

– Вон туда! – Он показал на полуоткрытую дверь в другом конце кухни.

– Спасибо! – Леня прижал руки к груди. – Но позвольте все же сказать – при всем моем уважении, в салате из морских гребешков вы переборщили уксуса!

– Что?! – взревел повар и сорвал с головы колпак. – Переборщил уксуса? Так вставай на мое место, если ты такой умный! Я этот салат готовил, еще когда ты под стол пешком ходил в памперсах!

Леня его уже не слушал. Он проскользнул в полуоткрытую дверь, прошел по короткому коридору и оказался на улице, точнее – в типичном питерском проходном дворе.

Впереди мелькнула чья-то тень, послышался дробный цокот каблучков.

Леня прибавил шагу, почти перейдя на бег, и скоро нагнал девушку. Несомненно, это была та самая официантка, которая обслуживала их со Старицким, только в обычной одежде.

– Девушка, – окликнул он ее, – можно вас на минутку?

Та, однако, не ответила и не замедлила шаг.

– Ах, ну да… – проговорил Леня, – у вас же плохо со слухом… будьте осторожны – так и под машину попасть можно, не услышите сигнал – и привет…

– Что вам от меня нужно? – огрызнулась официантка, бросив на Леню затравленный взгляд.

– Ах, как я рад – слух к вам возвращается! Это просто чудо, триумф бесплатной медицины! – Леня обошел девицу и прижал ее к стене. – Так это вы? Какая удивительная встреча! Какой приятный сюрприз! Куда это вы так спешите? Я ведь даже не успел поблагодарить вас за обслуживание, не дал вам на чай…

– Можешь подавиться своими чаевыми! – прошипела девица, пытаясь вывернуться.

– Ах, ну да – вы же не любите чай, предпочитаете кофе! Особенно кофе по-восточному – горячий, как доменная печь, и крепкий, как мужское рукопожатие!

– Отпусти меня! Лучше отпусти, а то пожалеешь!

– И куда же вы так торопитесь, красавица? Вам позвонили из дому и сказали, что ваша любимая канарейка при смерти?

– Сказано тебе – отпусти!

– Отпущу, – миролюбиво проговорил Маркиз, – охотно отпущу, как только вы скажете, на кого работаете, кто велел вам подслушать наш разговор.

– Ничего не знаю! – прошипела официантка и попыталась расцарапать Ленино лицо.

Это у нее не вышло – Леня отлично натренировался во время ссор с Лолой и умел защищать лицо от женских ногтей. Прижав официантку к стене, он повторил:

– На кого ты работаешь? Лучше скажи, иначе…

При этом Леня сделал страшное лицо и заскрипел зубами.

Все знакомые Лени Маркиза отлично знали, что он избегает насилия и уж точно не применяет его к женщинам. Но эта девица Леню не знала и приняла его угрозу всерьез.

– Отпусти, – захныкала она, – я ничего не знаю… вообще не понимаю, о чем ты говоришь…

– Вот как? – процедил Леня. – У вас, мадемуазель, не только со слухом проблемы, но еще и с памятью? Вы забыли, как подложили мне микрофончик и как слушали наш разговор? Но слух к вам уже вернулся, так что, возможно, сейчас вернется и память. Особенно если я ее немножко освежу…

С этими словами он вытащил из кармана маленькую серую мышку.

Мышка была не настоящая, она была игрушечная, и Леня купил ее в подарок своему любимому коту Аскольду, чтобы тому было не так скучно, пока хозяин занимается своими делами. Но сделана мышь была очень натурально, так что отличить ее от настоящей можно было только при непосредственном контакте.

Леня взял мышку за хвост и поднес к груди официантки, делая вид, что собирается опустить ее за декольте. При этом он слегка пошевелил ее, так что мышка показалась живой.

– Не надо! – завизжала официантка. – Пожалуйста, не надо, я все расскажу!

– Ну, так рассказывай! – И Леня еще ниже опустил мышку.

– Это ужасный человек! – зашептала девица. – Он манипулирует людьми, как кукловод… человек для него – это просто винтик, послушное орудие…

– Нельзя ли поконкретнее? – процедил Леня. – Мне нужны не общие слова, а особые приметы, а еще лучше – паспортные данные. Имя, фамилия, адрес…

– Я вам не справочное бюро! – огрызнулась девица. – А из особых примет – разве что борода…

Вдруг выражение в ее глазах изменилось, в них по-прежнему был страх – но совсем другой, и она смотрела теперь не на мышь, а на что-то за Лениной спиной.

– Сзади! – прошептала она, едва шевеля губами.

– Ну, неужели ты думаешь, красавица, что я попадусь на такую старую, примитивную уловку? – проговорил Маркиз. – Плохого же ты обо мне мнения!

– А зря! – отозвалась девица, и в ту же секунду на Ленину голову обрушился страшный удар, и свет в его глазах померк.

– Лолка, – пробормотал Леня, пытаясь повернуться на бок, – дай еще немножко поспать… мне ведь сегодня никуда не нужно… у меня сегодня выходной…

– Спи, милый, спи, – проговорил совсем рядом негромкий голос. – Только ты повернись вот так, а то мне кошелек не достать… ну-ка, еще маленько…

И тут до Лени дошло, что голос этот вовсе не Лолин, незнакомый голос, и руки, которые его обшаривают, – тоже незнакомые. И вдобавок он почувствовал запах, который никак не мог принадлежать Лоле. Это был не аромат дорогого французского парфюма, а запах давно не мытого тела и помойки.

Леня вздрогнул и открыл глаза.

И с изумлением осознал, что находится не в своей уютной спальне, а на грязном асфальте, в углу проходного двора.

Голова его трещала от боли и гудела, как пустая железная бочка, и в довершение к этому над ним склонилась старая бомжиха, которая осторожно обшаривала его карманы грязными руками.

– Ах ты, старая ведьма! – вскрикнул Маркиз и схватил бомжиху за руку. – А ну, отдай!

В руке у нее уже был его мобильный телефон, и она пыталась вытащить из внутреннего кармана бумажник.

– Ну, вот те нате, хрен в томате! – беззлобно выругалась бомжиха. – Проснулся, болезный! А я-то думала, успею немножко повысить свое благосостояние! Ну, раз проснулся – я не в претензии, ты уж отпусти меня, милок!

– Отпущу, – пообещал Леня, потирая ушибленный затылок, – конечно, отпущу, на что ты мне сдалась. Да еще и денег дам, если ты скажешь – видела ли, кто меня приложил.

– Ничего я не видела! – захныкала тетка. – Ничего и никого! Я вообще плохо вижу…

– Пятьсот рублей, – проговорил Маркиз.

Бомжиха сверкнула глазами и протянула:

– Пятьсо-от? А может, тыщу?

– Может, и тысячу. Это зависит от того, что ты видела.

– Да что я видела-то… – захныкала бомжиха. – Кто тебя приложил – я не видала…

– Ну, так ничего не получишь!

– Ты погоди, милок! Кто тебя приложил – не видала, а видала, кто тут над тобой копошился…

– И кто же?