Помоги проекту - поделись книгой:
О том, как он сам подрабатывал, Берия пишет вполне конкретно: «готовил учеников младших классов». К чему именно? Я рискую вызвать взрыв смеха, но снова скажу уже привычную фразу – исследователи расходятся во мнениях. Даже в такой мелочи, как предмет, по которому тогда еще ученик Лаврентий Берия занимался репетиторством, у его биографов нет единого мнения.
Первый вариант – математика. Это вполне реально, потому что Берия в дальнейшем поступил на техническую специальность, безусловно у него были способности к точным наукам. А система образования, при которой обучение в городских училищах строилось по принципу повторения и усложнения, давала ученикам старших классов отличную возможность заниматься с младшими параллельно с собственной учебой. Смысл этой системы был в том, что практически весь массив знаний давался сразу, в первом же классе, но в максимально упрощенном варианте. А потом в каждом следующем классе изучалось то же самое, только с каждым разом все глубже.
Второй вариант – русский язык. На национальных окраинах Российской империи эта дисциплина всегда была очень востребованной. Обучение шло на русском, все документы писались на русском, и даже, как уже говорилось выше, в школу поступить без хорошего знания русского языка было невозможно. Поэтому любой, кто хорошо владел государственным языком, мог найти себе учеников.
Третий вариант – рисование и черчение. Опять же вытекает из того, что Берия не зря пошел дальше учиться на инженера и архитектора. Он хорошо рисовал и чертил, а за качественный чертеж даже в наше компьютерное время студенты могут неплохо заплатить – что поделать, твердая рука и умение вырисовывать правильные линии даются далеко не всем.
Я не исключаю и того, что все эти варианты существовали одновременно или сменяли друг друга. Как бы то ни было, в 1915 году Лаврентий Берия окончил Сухумское высшее начальное училище и перед ним встал вопрос, куда идти дальше.
Для того чтобы начать работать, высшего начального училища было вполне достаточно – именно такое образование считалось минимумом для получения первого классного чина государственного Табеля о рангах. То есть можно было пойти в чиновники. Тем более в Закавказье, где, как уже говорилось, образованных людей вообще не хватало.
Или можно было продолжить образование в реальном училище или гимназии – отучиться там еще два года, чтобы получить право поступления в университет.
Но ближайший университет был далеко, на Украине, возможно поэтому такой вариант выглядел не слишком привлекательным. Зато гораздо ближе, в Баку, как раз открылось «Алексеевское среднее механико-строительное техническое училище с ремесленной и скульптурно-каменотесной при нем школами и курсами практикантов». И туда брали после высшего начального училища, не надо было терять два года на гимназию.
В этом училище можно было получить довольно редкую и востребованную специальность строителя-архитектора, дающую право проектировать и строить здания. Именно то, что Лаврентий Берия в то время и хотел. К тому же хорошие заработки с таким образованием были обеспечены. Такого случая упускать было нельзя, поэтому, как пишет Серго Берия: «Пришлось деду Павле и вторую половину дома продать и перебраться с семьей в хибару из дранки. А отец отправился в Баку, в механико-строительное техническое училище».
Марта поехала с Лаврентием и в Баку тоже. Напрашивается вопрос – не она ли была собственницей дома, который продавали по частям? Это вполне вероятно, тем более что она была в селе Мерхеули местная, а Павел – пришлым. Как бы то ни было, если до этого разъезд Марты и Павла Берии мог считаться временным, в 1915 году их брак распался окончательно. Я не встречала даже данных, навещала ли она с тех пор мужа, только Серго упоминал, что она поехала в Мерхеули, когда у Павла случился удар и тот умер у нее на руках.
Личность
Бо́льшая часть автобиографии молодого Лаврентия Берии рассказывает о его многочисленных успехах сначала на партийном поприще, потом на службе в ЧК. Этой его деятельности посвящено немало страниц у множества серьезных специалистов по советскому периоду, желающие могут выбрать любые книги из списка литературы и ознакомиться. Я не буду повторяться, остановлюсь только на таком моменте – я не раз видела обвинения Берии в том, что он сильно преувеличивал свои успехи и приписывал себе несуществующие заслуги. И я даже не сомневаюсь, что он так и делал – точно так же, как это сделал бы любой на его месте. Он же не мемуары писал и не отчет о своей деятельности, а прошение отпустить его учиться. И целью этой автобиографии было – показать себя в максимально выгодном свете. Я не вижу в этом абсолютно ничего плохого, но и отказываюсь считать Берию святым, не способным слегка слукавить, чтобы добиться желаемого. Тем более что продолжать учебу он действительно очень хотел и не раз еще делал попытки вырваться с партийной работы и все-таки выучиться на инженера.
Из книги Е. Прудниковой
«Берия. Преступления, которых не было»
Чем дальше, тем острее Берия ощущал, что работа затягивает его, все больше отдаляя от того, к чему он стремился всеми силами с тех пор, как восьмилетним мальчиком переступил порог реального училища.
Еще в 1923 году он пишет в автобиографии:
«За время своей партийной и советской работы, особенно в органах ЧК, я сильно отстал как в смысле общего развития, так равно не закончив свое специальное образование. Имея к этой области знаний призвание, потратив много времени и сил, просил бы ЦК предоставить мне возможность продолжения этого образования для быстрейшего его завершения. Законченное специальное образование даст мне возможность отдать свой опыт и знания в этой области советскому строительству, а партии – использовать меня так, как она это найдет нужным».
Все же и тогда он ухитрялся учиться, совершенно неизвестно, где изыскивая время и силы. В 1922 году, когда его перевели в Грузию, он был студентом третьего курса. Но потом учебу пришлось прервать. Неизвестно, сколько раз Берия просил отпустить его учиться, но в мае 1930 года эта тема вновь прорывается в отчаянном письме к Орджоникидзе.
«Дорогой Серго, не один раз я ставил перед Вами вопрос о моей учебе. Время проходит, кругом люди растут, развиваются, и те, которые еще вчера были далеко от меня, сегодня ушли вперед. Известно, что безбожно отстаю. Ведь при нашей чекистской работе не успеваем зачастую даже газету прочесть, не то что самообразованием заниматься…
Дорогой Серго! Я знаю, Вы скажете, что теперь не время поднимать вопрос об учебе. Но что же делать. Чувствую, что я больше не могу…»
В одном из интервью сын Лаврентия Берия Серго говорил:
«Вы будете удивлены, когда я скажу вам, что отец все время хотел уйти и из ЧК, и из ЦК. Он мечтал завершить учебу, стать инженером и добиться успехов в этой области. После училища он экстерном сдал экзамены и закончил три курса строительного факультета Бакинского политехнического института…
…Отец был человеком увлекающимся и старался основательно вникнуть в суть того, что делал. Например, когда в Грузии взялись осушать колхидские болота и культивировать там субтропические растения, он специально изучил все, связанное с их взращиванием. В его неудержимом стремлении к самообразованию я сам убедился, когда увидел, какими знаниями он овладел в сфере ракетостроения, производства атомной и водородной бомбы, как он профессионально спорил с крупными учеными, выясняя технические подробности того или иного вопроса. (Будучи сам конструктором ракетной техники, Серго мог судить об этом профессионально. –
На первый взгляд это кажется невероятным, но похоже, Лаврентий Берия не особо любил свою работу. Особенно поначалу. Есть некий глубоко засевший в головах людей стереотип, что все великие люди (как в хорошем, так и в плохом смысле великие) с детства всей душой рвались сделать карьеру в той профессии, с которой потом остались в истории. Между тем это далеко не так и даже чаще всего не так. Ленин учился на юриста, кардинал Ришелье – на офицера, Марат был врачом, а наполеоновский министр полиции Фуше – профессором математики. Причем таких примеров больше всего именно в периоды великих потрясений и, прежде всего, революций. Люди предполагали, строили планы, а Бог или судьба, кому как больше нравится, располагали и решали по-своему.
Так же и с Лаврентием Берией. Он довольно успешно продвигался по партийной линии и делал карьеру в ЧК, но эта работа ему не слишком нравилась, да и перспектив он в ней, похоже, особо не видел. При первой же возможности он пытался уйти, чтобы продолжить образование и все-таки стать инженером – это было перспективно, денежно, интересно для него, а кроме того, наставала пора великих строек, поэтому горизонты в этой профессии открывались необозримые. А учитывая крепкую хватку и энергичность Берии, можно не сомневаться – если бы его тогда отпустили учиться, он вошел бы в историю как участник, а потом и начальник крупнейших советских строек.
Позже, когда стало ясно, что шансов покончить с политикой и стать инженером уже практически нет (да и поздно уже было начинать все сначала), Берия все равно не оставил попыток покинуть карательные органы, хотя сфера его интересов сменилась. «В начале 1920-х годов судьба Берии еще не определена окончательно, – пишет Лев Лурье. – Высокая чекистская должность, как ни странно, не слишком его привлекала. Он хотел перейти на хозяйственную работу. Из дальнейшей судьбы Берии известно, что, как только у него появлялась возможность оставить карательные органы, он проявлял всяческое старание, чтобы сделать это. У него действительно был вкус к руководству крупными экономическими объектами… Но тогда, в 1923 году, соскочить с крючка чекистской работы не удалось. Берия считался хорошим работником, к тому же был грузином, а ситуация в Закавказье оставалась политически сложной и имела огромное личное значение для набиравшего силу Генерального секретаря Коммунистической партии Иосифа Сталина».
Из книги Мартиросяна А. Б.,
«100 мифов о Берии. Вдохновитель репрессий или талантливый организатор? 1917–1941»
Став первым секретарем ЦК КП Грузии, Лаврентий Павлович и его соратники из ГПУ Грузии и Закавказья, коими он заменил прежних партократов – от первых секретарей райкомов до государственных и партийных чиновников различного уровня, – первым делом стали укреплять сельское хозяйство. Потому как это было главным. Решение этой самой насущной тогда проблемы Грузии лежало в пределах, казалось бы, неразрешимой загадки: выращивать можно едва ли не все, что заблагорассудится – климат-то благодатный, – но земли мало, однако же кормить надо и города, и крестьянам дать возможность кормиться. И в то же время необходимо интегрироваться в качестве неотъемлемой составной части в общесоюзное хозяйство. Как быть? А если честно, то вопрос тогда стоял шекспировский: Быть или Не Быть?
Что сделал Берия? Осуществил триаду по тем временам не просто гениальных с точки зрения управления, а именно же очень смелых в силу своей гениальности шагов. Во-первых, резко обозначил генеральную перспективу – колхозы должны стать прибыльными. Ставка была сделана на чай, цитрусовые, табак, виноград и фрукты. Во-вторых, вместо урезания подсобных хозяйств колхозников, что обычно практиковали партийные секретари того времени, пошел на ощутимое (насколько позволяло республиканское малоземелье) их расширение. В-третьих, быстро – уже в конце 1931 г. – ликвидировал Колхозцентр, заменив его Наркоматом земледелия. Причина состояла в том, что первый претендовал на руководство всем сельским хозяйством республики, где по состоянию на декабрь указанного года коллективизацией было охвачено чуть более трети крестьянских хозяйств (всего 36 %).
Год ушел на всякие подготовительные работы. А с 1933 г. начался неуклонный и стремительный рост сельского хозяйства республики. Благодаря указанной выше ставке на выращивание особо ценных культур и учитывая, что закупочные цены на них были высокие, колхозы стали стремительно богатеть, что само по себе являлось исключительным фактором добровольного вступления в них ранее не желавших этого делать единоличников. К моменту ухода Лаврентия Павловича из Грузии в колхозах было объединено 86 % крестьянских хозяйств республики. Уже в 1936 г. доход колхозов составил без малого 235 млн рублей, в 1937 г. – 315 млн руб., в 1938 г. – 366 млн руб., а в 1939 г. – свыше полумиллиарда рублей! Например, сборы одного только чайного листа в 1939 г. увеличились по сравнению с 1932 г. в 37,5 раза – с 1200 до 45 000 тонн! Одних только чайных фабрик в Грузии было построено 35, а оборудование для них стал выпускать Батумский машиностроительный завод.
Чай – чаем, оборудование для фабрик – оборудованием, но ведь за этим стояло решение гигантской социально-экономической проблемы. Ведь чай – редчайший случай, что иностранный товар стал любимейшим национальным напитком в России для всего населения, – раньше ввозили из-за границы, платили за него валютой, как, впрочем, и за оборудование для чайных фабрик. Берия же с блеском решил проблему замещения импорта этих товаров на отечественную продукцию, сэкономив огромные валютные средства для СССР. И уже 29 июня 1933 г. ЦК ВКП(б) и СНК СССР в своем постановлении указывали, что достижениями Грузии «положено начало независимости Советского Союза в деле производства чая»…
…В том же 1939 г. цитрусовых было собрано 490 млн штук, хотя еще года назад – 250 млн штук. Уже в 1940 году виноградники в Грузии занимали 48,3 тыс. га. И это в той самой Грузии, которая исстари славилась своим малоземельем. А вот при Берия были осушены болота Колхидской низменности, и бывший рассадник малярии стал давать отменную сельхозпродукцию.
А как развивалась пищевая промышленность Грузии! Ведь именно при нем колоссальное развитие получили промышленное виноделие, и грузинские вина с тех пор украшали столы наших соотечественников, промышленное консервирование фруктов и овощей, производство соков, производство табака и табачных изделий и многое другое. Короче говоря, даже явно анти-бериевски настроенный автор, как, например, Алексей Топтыгин, и тот вынужден был признать, что «при Л. Берия Грузия превратилась в страну, производящую в промышленных масштабах высокоценные специальные и технические культуры. Берия знал цену разным методам руководства: отдельным культурам и формам организации производства посвящались пленумы ЦК, проводились съезды колхозников, выставки, активно задействовалось социалистическое соревнование, портреты передовиков не сходили с первых полос газет и обложек журналов. Но самое главное – Берия очень четко понимал значимость материального стимулирования колхозников»…
…Вы посмотрите, как при нем развивалась промышленность Грузии. За первую пятилетку объем валовой продукции промышленности увеличился почти в семь раз – с 37,5 млн руб. до 257,5 млн руб. (общий рост в 6,87 раза!). На вторую пятилетку только объем капиталовложений в народное хозяйство Грузии был запланирован в три раза больше, чем в первой – два миллиарда рублей. Причем только в промышленность Грузии намечалось направить 960 млн рублей. Кстати говоря, Берия и в промышленной сфере показал себя с самой лучшей стороны. Ведь до него Грузия была сугубо аграрной страной и промышленное производство, если и имелось, находилось не просто в зачаточном, а протоэмбриональном состоянии.
Даже отнюдь не его сторонники вынуждены признать, что Берия «был удивительно талантливым хозяйственником, очень толково сумевшим поделить с Центром ответственность за создание тяжелой промышленности в республике.
…2 марта 1932 года ЦК КП(б) Грузии (по инициативе Л. П. Берия. –
При Берия Грузия превратилась в мощную индустриально-аграрную республику с развитой экономикой, культурой, наукой, образованием, градостроительством…
…Завершая краткий анализ этого мифа, не могу отказать себе в удовольствии, а заодно, естественно, и читателям, и процитирую все того же Хрущева: «Промышленная продукция Грузинской республики в 27 раз превышает производство дореволюционной Грузии. В республике заново созданы многие отрасли промышленности, которых там не было до революции: черная металлургия, нефтяная промышленность, машиностроение и другие. Уже давно ликвидирована неграмотность населения, тогда как в дореволюционной Грузии неграмотных насчитывалось 78 процентов. В Грузии в годы Советской власти неизмеримо поднялось материальное благосостояние трудящихся». Да, Хрущев не произнес тогда имя выдающегося грузинского и советского менеджера Лаврентия Павловича Берия. Но тогда еще были живы поколения тех, кто прекрасно знал, кому конкретно обязана Грузия своим расцветом. Ну а Хрущев, как и всегда, не понял, что он сказал.
Будучи не в силах опровергнуть факт бурного развития сельского хозяйства Грузии при Берия, в частности чаеводства, фальсификаторы прибегают к очень подлому приему. Распространяют, к примеру, такую лживую байку. Мол, когда Берия задумал развивать чаеводство в Грузии, то собрал всех руководителей районов и колхозов, где было намечено выращивание чая, и, вручив им черенки чайных кустов, сурово предупредил, что если у кого хоть один черенок засохнет, то он тому голову засушит!.. Да, действительно, такое собрание имело место быть, как и строгое предупреждение Лаврентия Павловича о том, что все несут ответственность за успех чаеводства. Потому что за эти черенки советским разведчикам пришлось заплатить кругленькую сумму в столь дефицитной тогда для СССР валюте для того, чтобы их добыть в Индии, которая тогда являлась английской колонией и где англичане очень строго охраняли наиболее продуктивные чайные плантации, где производился самый высококачественный чай. Да еще и за негласный провоз через границы пришлось уплатить, чтобы доставить в СССР. А Берия очень даже экономно расходовал государственные средства и жировать никому не позволял. Вот потому и предупредил о строгой ответственности за порученное дело…
Я со своей стороны сказала бы так – Берия был человеком слишком приземленным и не очень идейным, особенно если сравнить со старыми большевиками, соратниками Сталина и Ленина. Поэтому высокие идеи вроде мировой революции его не интересовали, а поиски классовых и прочих врагов он воспринимал как скучную обязанность, но выполнял со свойственной ему старательностью и даже въедливостью, поэтому на чекистской работе его ценили, но не любили. «Сколько людей будут прямо-таки приветствовать мой уход, – писал он Орджоникидзе в 1930 году, – настолько я им приелся своим постоянным будированием и вскрыванием имеющихся недочетов. Им хотелось, чтобы все было шито-крыто, а тут, извольте радоваться, кругом недочеты и ляпсусы».
Зато создается впечатление, что он очень любил работать на результат – видеть плоды рук своих, так сказать. Работа инженером в этом смысле была бы идеальна – построил объект, и вот он, можно потрогать. Хозяйственная деятельность тоже имела результат – что построили, что открыли, что вырастили. Ну и нельзя забывать о том, какой великий проект стал главным в жизни Берии – я говорю об атомном проекте, результатом которого стало создание ядерной бомбы. Вот это было действительно то, что он умел и любил делать. А ловля врагов народа – это постоянный и бесконечный процесс, который не заканчивается никогда, и получать от него удовольствие человеку, нацеленному на результат, довольно сложно.
«Ненависть к классовому врагу не была ему свойственна изначально, – пишет о Берии Лурье. – Человек он был глубоко прагматический. Напоминал в этом смысле знаменитого смотрителя Алексеевского равелина Петропавловской крепости Матвея Соколова по прозвищу Ирод, служебная философия которого выражалась так: «Если прикажут говорить заключенному „ваше сиятельство“ – буду говорить „ваше сиятельство“; если прикажут задушить – задушу». В общем, ничего личного, все – по делу.»
Здесь сам собой возникает вопрос – а что насчет садизма, любви к пыткам и прочим способам получения удовольствия от «грязной работы»? Боюсь, кроме слухов тут предъявить нечего. Карательная система работала действительно и самыми грязными методами, наверняка Берии, особенно пока он был рядовым чекистом, не раз приходилось их применять, но нет никаких фактов, подтверждающих, что он получал от этого какое-то удовольствие. Это была просто работа.
Скорее наоборот, даже слог знаменитого приказа Берии от 4 апреля 1953 года, которым он запретил пытки, указывает на то, что ему они крайне не нравились. По причине все той же практичности: он много лет проработал в карательных органах и по опыту знал, что это ненадежный и ведущий к злоупотреблениям метод, от которого вреда гораздо больше чем пользы. Поэтому поспешил запретить его сразу, как только получил для этого полномочия.
Приказ министра внутренних дел Л. П. БЕРИИ
«О запрещении применения к арестованным каких-либо мер принуждения и физического воздействия»
№ 0068 4 апреля 1953 г.
Совершенно секретно
Министерством внутренних дел СССР установлено, что в следственной работе органов МГБ[134] имели место грубейшие извращения советских законов, аресты невинных советских граждан, разнузданная фальсификация следственных материалов, широкое применение различных способов пыток – жестокие избиения арестованных, круглосуточное применение наручников на вывернутые за спину руки, продолжавшееся в отдельных случаях в течение нескольких месяцев, длительное лишение сна, заключение арестованных в раздетом виде в холодильный карцер и др.
По указанию руководства б[ывшего] Министерства государственной безопасности СССР избиения арестованных проводились в оборудованных для этой цели помещениях в Лефортовской и внутренней тюрьмах и поручались особой группе специально выделенных лиц из числа тюремных работников, с применением всевозможных орудий пыток.
Такие изуверские «методы допроса» приводили к тому, что многие из невинно арестованных доводились следователями до состояния упадка физических сил, моральной депрессии, а отдельные из них до потери человеческого облика.
Пользуясь таким состоянием арестованных, следователи– фальсификаторы подсовывали им заблаговременно сфабрикованные «признания» об антисоветской и шпионско-террористической работе.
Подобные порочные методы ведения следствия направляли усилия оперативного состава на ложный путь, а внимание органов государственной безопасности отвлекалось от борьбы с действительными врагами Советского государства.
Приказываю:
Категорически запретить в органах МВД применение к арестованным каких-либо мер принуждения и физического воздействия; в производстве следствия строго соблюдать нормы уголовно-процессуального кодекса.
Ликвидировать в Лефортовской и внутренней тюрьмах организованные руководством б[ывшего] МГБ СССР помещения для применения к арестованным физических мер воздействия, а все орудия, посредством которых осуществлялись пытки, уничтожить.
С настоящим приказом ознакомить весь оперативный состав органов МВД и предупредить, что впредь за нарушения советской законности будут привлекаться к строжайшей ответственности, вплоть до предания суду, не только непосредственные виновники, но и их руководители.
Всеволод Меркулов, помощник Берии, расстрелянный вслед за ним, рассказывал в 1953 году: «Должен сказать, что на работу руководимых мною отделов (за исключением ГПУ Аджаристана) Берия не обращал почти никакого внимания. Все свое внимание он сосредоточил на работе двух основных отделов – СО (борьба с антисоветскими партиями и антипартийными группировками) и КРО (борьба с шпионажем и бандитизмом).
Я мог в любое время без доклада зайти в кабинет Берии (этим правом, впрочем, пользовались тогда и другие начальники отделов), но доложить дела руководимых мною отделов мне удавалось относительно редко и наспех, так как Берия, не обращая на меня внимания, вызывал к себе сотрудников других, «своих», отделов и с ними занимался. Я должен был уходить, а когда наступал конец занятиям, Берия вызывал меня и говорил: «Давай твои дела отложим на завтра, а сейчас пойдем постреляем». Тут же он вызывал по телефону коменданта с патронами, еще двух-трех сотрудников-стрелков и мы шли в тир стрелять.
Часто и на другой день повторялась та же история. Лишь когда истекали сроки отсылки информационных донесений в ОГПУ, Берия наспех просматривал мои информации и они отсылались. Работой же отделов КРО и СО Берия занимался лично, вплотную и подолгу…
…По характеру своему Берия был очень крутым, жестким, грубым и властным человеком, не любившим делить власть с кем-нибудь. Хотя при решении оперативных вопросов он обычно собирал совещания начальников соответствующих отделов, вызывал часто и рядовых работников, непосредственно занятых той или иной разработкой, но это делалось только для того, чтобы разобраться в деле, а затем самому принять решение…
…Когда Берия хотел или это было ему нужно, он мог быть любезным, гостеприимным хозяином, показать себя хорошим товарищем, внимательным и чутким. Берия старался это делать в отношении своего ближайшего окружения, понимая, что от того, как будет работать его окружение, зависит его собственная судьба.
Другое дело – люди, занимавшие официальные посты, люди, которым он должен был подчиняться по работе. Обычно он старался осторожно дискредитировать их в разговорах с подчиненными ему работниками, делал о них колкие замечания, а то и просто нецензурно ругал. Никогда не упускал он случая какой-либо фразой умалить человека, принизить его».
Генерал Судоплатов, тоже обвиненный как пособник Берии, говорил о нем: «Берия был весьма груб в обращении с высокопоставленными чиновниками, но с рядовыми сотрудниками, как правило, разговаривал вежливо. Позднее мне пришлось убедиться, что руководители того времени позволяли себе грубость лишь по отношению к руководящему составу, а с простыми людьми члены Политбюро вели себя подчеркнуто вежливо».
«Удивительная картина. Лаврентий презрителен к начальникам, но любезен, внимателен и чуток к подчиненным, потому что именно от них зависит его судьба. Казалось бы, должно быть наоборот. Но Берия – особый случай. Он не связан с местными грузинскими элитами, и рассчитывать на милость непосредственного начальства, на стабильное служебное продвижение по родству или знакомству ему не приходится. Столь честолюбивому властному человеку быть замеченным и подняться наверх можно только незаурядными, выдающимися делами. Поэтому Лаврентий работает на самых трудных, заведомо провальных участках работы, куда ни один здравомыслящий чиновник не сунется. Берия рассчитывает на результат, на громкий успех, а добиться его он может, опираясь только на собственные силы и на верную команду подчиненных. И сколько бы в дальнейшем не обвиняли Лаврентия в интригах, подсиживании и всяческих подлостях (часто вполне обоснованно), пытаясь объяснить взлеты его карьеры, он еще не раз будет браться за дела, которые большинству обвинителей были бы не под силу. Он безжалостен, жесток, эффективен. И всегда добивается успеха, будь то социалистическое строительство, Большой террор, оборона Кавказа или атомный проект»[7].
Из книги Е. Прудниковой
«Берия. Преступления, которых не было».
Возьмем этих троих замов Сталина: В. М. Молотова, Л. П. Берия и Н. А. Вознесенского, и пока обозначим их буквами А, Б и В. Выпишем из воспоминаний Чадаева их отношение к безответным клеркам Совмина.
А. «…имел самый большой и квалифицированный секретариат, подобранный из опытных работников Госплана и наркоматов… стремился по всякому поводу представлять работников к правительственным наградам».
Б. «…был скуп на похвалу… как бы хорошо ни была выполнена работа, считал это само собой разумеющимся… в требованиях резок, не стеснялся в выражениях, даже оскорблениях». Пример разговора с работниками аппарата Совмина: «Ишь распоясались! Ноги на стол! Безобразие! Подняли головы и поглядываете, словно одичавшие псы!»
В. «Идя к нему на прием, никто из сотрудников не был уверен, что все пройдет гладко, что вдруг он внезапно не вскипит, не обрушит на собеседника едкого сарказма, злой издевательской реплики… была привычка начинать разговор с придирки к чему-нибудь… считал себя после Сталина самым умным человеком… Наркомы не любили его за резкий вспыльчивый характер, нанесенные им оскорбления, унижающие достоинство человека, и как-то обходили стороной кабинет заместителя главы правительства».
Итак, попробуйте по степени глумления над чиновниками Совмина догадаться, кто из этих А, Б, В, кто? Трудно?
Наверное, вы решите… что Л. П. Берия – это В. Недаром же даже наркомы боялись к нему ходить. Нет, вы ошиблись. В – это Вознесенский. «Жертва сталинизма».
Тогда, возможно, вы решите, что Берия – это Б. Нет, вы опять ошиблись. Б – это Молотов. Шутник.
Да, Берия – это А. Именно он, а не председатель Госплана Вознесенский имел в своем аппарате в Совмине самых квалифицированных работников Госплана.
Ну и чтобы закрыть тему работы и отношений с подчиненными, воспоминания Нинель Эпатовой, работавшей на атомном проекте в Челябинске-40: «В 1949 году, когда мы выходили на максимальную мощность, приехали Курчатов и Берия. И в нашу лабораторию приходили. Берия тогда был совсем не таким, каким сегодня изображают. Весь замученный, не выспавшийся, с красными глазами, с мешками под глазами, в задрипанном плаще, не очень богатом. Работа, работа, работа. На нас, красавиц, даже не глядел. В первый день приехал, вышел из машины и попу трёт: «Какие у вас паршивые дороги!» На другой день приходит – хромает: лёг спать, а под ним сетка провалилась кроватная. И никого за это не посадили… Челябинск-40 – это посёлки Татыш и Течь, старинные русские поселения, между ними сколько-то километров. И вот на Течи сдают первый деревянный театр. Все съехались: расконвоированные заключённые, заключённые под конвоем, ИТР, охрана, Музруков и Берия собственной персоной. Его шофёр дремлет, а задрипанный плащ Берия, тот же самый, в котором он первый раз приезжал, лежит в машине. Торжества кончились, Берия возвращается к машине, а плаща нет, подрезал кто-то. И тоже никого не посадили. Такое впечатление, что ему вообще было на всё наплевать, кроме работы»[8].
Еще в предисловии я задавала вопрос: был ли Берия таким всесильным, каким его принято изображать? На это ответ однозначный – нет. Всесильным, насколько это вообще возможно, был Иосиф Виссарионович Сталин, а все остальные зависели от него. И тот же Берия взлетел на политическую вершину далеко не сразу – он не был старым соратником вождя, и пока ему не удалось обратить на себя его внимание, а потом блестяще проявить себя в Грузии, настоящей большой власти у него не было. Да и потом, когда он уже был наркомом, а потом министром, над ним точно так же как и над всеми другими постоянно висел страх опалы. Стоило оступиться, сделать что-то не так, не успеть, не соответствовать, и можно было в одночасье лишиться должности, а может и вовсе оказаться в тюрьме, как многие другие до него – потому что чем выше забираешься, тем больнее падать. Поэтому все сталинские министры работали на износ, не щадя ни себя, ни других. Этот постоянный страх оказаться в опале мелькает в мемуарах Серго Берии, как, впрочем, и в воспоминаниях любого близкого к власти человека того времени.
Хотел ли Берия настоящей власти? Есть еще одна крайность, когда его представляют полным бессребреником и с отсутствием карьерных амбиций. Но на мой взгляд это не менее странно, чем описание его как всесильного злого гения. Человек без амбиций так высоко не забирается. Да и его деятельность после смерти Сталина – в тот короткий период, когда Берия действительно стал почти всесильным, подмяв под себя все силовые структуры – о многом говорит. Меньше чем за четыре месяца было начато, проведено или хотя бы предложено такое количество реформ, что стало совершенно ясно – Берия во многом был не согласен со сталинской политикой и у него было свое четкое ви́дение, в какую сторону должно развиваться Советское государство.
Вопроса о том, был ли Сталин убит и не приложил ли к этому руку Берия, я даже касаться не буду. Вождю было семьдесят три года, он пережил несколько инсультов, не надо было быть провидцем, чтобы понимать, что ему недолго осталось, поэтому все высшие лица государства были уже несколько лет в полной готовности к его смерти. Да Сталин и сам это понимал, поэтому перераспределил нагрузку и полномочия так, чтобы система работала при его минимальном (в сравнении с прежним) участии.
После смерти вождя Берия начал перекраивать эту систему, да и всю страну, так, как считал правильным. По сути, он даже в собственном карательном ведомстве не был главным, потому что уже упоминавшуюся выше смену методов проведения расследования и то не мог сменить, пока Сталин был жив. Но насколько четким было его ви́дение того, как это ведомство должно работать, ясно по тому, как быстро и систематично он начал действовать – изменил правила допросов, свернул наиболее одиозные политические репрессии, начал амнистию, смягчил законодательство.
Но ясно также, что одними только МВД и КГБ он ограничиваться не собирался – он повел политику на уменьшение власти партии, усиление национального самоопределения в союзных республиках, и даже обдумывал проект объединения ГДР и ФРГ взамен на выплату репараций. Кто знает, к чему бы это привело – может СССР распался бы раньше, а может, наоборот, пошел бы по китайскому пути и превратился в сильное автократическое государство. Гадать трудно, но одно ясно – свой курс у Берии был и он очень хотел настоящей власти, чтобы повести страну по этому курсу. Но то, что он стал слишком сильным, привело к тому, что его соратники испугались, и как сказал Николай Долгополов, «взвесив всё и вся, решили, что с Хрущевым будет легче, чем с Берией».
Арест и смерть
Я не зря объединила эти две огромные темы, о каждой из которых написаны отдельные книги (а между ними были еще суд и расследование, о которых тоже есть отдельные книги). Об аресте и смерти Берии уже столько писали и еще больше напишут, поэтому я эту тему упоминаю скорее для проформы, поскольку нельзя совсем обойти стороной все созданные вокруг нее мифы.
Первый вопрос, который волнует всех историков, изучающих подробности ареста Берии, – арестовали его 26 июня 1953 года или сразу убили? Хотя, прежде чем рассматривать этот вопрос, стоит ознакомиться с официальной версией, рассказанной маршалом Жуковым, которому было поручено арестовать Берию.
Из книги «Маршал Жуков: полководец и человек»
Далее Г. К. Жуков рассказал об аресте Берия.
– Меня вызвал к себе Н. С. Хрущев, у него в кабинете находился Г. М. Маленков. Хрущев, поздоровавшись со мной, сказал:
– Мы с Георгием Максимилиановичем решили дать тебе одно очень ответственное поручение. Завтра состоится заседание Президиума ЦК партии. В повестке дня будут значиться и военные вопросы. На заседании необходимо арестовать Берия. Кроме нас троих об этом никто не знает и знать не должен. Вопрос очень серьезный. Надо будет взять с собой надежных людей, таких, например, как генералы Батицкий, Москаленко, и двух адъютантов, которых ты хорошо знаешь и которым доверяешь. Надо захватить с собой оружие.
Мы слушали, затаив дыхание, а маршал продолжал:
– Я всего мог ожидать, любого самого сложного и ответственного задания, уже привык к этому на фронте, да и после войны, но такое…
Георгий Константинович сделал длительную паузу, нахмурился.
– Подумав немного, я сказал, что задание действительно архисложное, но оно будет выполнено.
Договорились, что генералы Батицкий, Москаленко и другие будут к определенному часу вызваны в приемную перед залом заседаний Президиума ЦК, а адъютанты приедут со мной.
Маленков еще раз меня предупредил, чтобы я ни слова никому не говорил о предстоящей операции, чтобы мы все сидели в приемной и ждали сигнала – звонка из зала заседаний.
– Как только раздастся звонок, входите и делайте свое дело…
Вечером дома я взял в кабинете два пистолета и обоймы к ним с патронами. Правда, не мог вспомнить, стрелял ли когда-нибудь из них или нет.
Утром на службе пригласил к себе адъютантов, приказал им быть на месте и без моего разрешения никуда не отлучаться.
В назначенное время мы все прибыли в приемную, долго сидели, беседовали между собой, генералы прикидывали, по каким вопросам их будут слушать или какие поручения дадут, совершенно не догадываясь, какую задачу им предстоит выполнять. Несмотря на внешнее спокойствие, внутренне я был очень взволнован и напряжен до предела. Время текло, нервное напряжение нарастало, а звонка все не было и не было. Можете себе представить, сколько пришлось пережить за эти минуты (мы ожидали уже более часа), всякие мысли лезли в голову, уж очень хитер и коварен был этот враг, с которым предстояло вступить в единоборство и обязательно, во что бы то ни стало, победить его.
Вдруг раздался звонок, которого я с таким волнением и нетерпением ждал. Даю команду генералам и моим адъютантам:
– Встать! Идем арестовывать Берия.
Один пистолет вручаю Батицкому и приказываю ему встать около двери, ведущей в коридор, и никого не впускать в приемную и не выпускать из нее. Второй пистолет – адъютанту.
– Все за мной!
Резко открываю дверь в зал заседаний и бросаюсь к креслу, на котором сидит Берия, хватаю его за локти. Рывком его поднимаю. Сила тогда у меня была, да и злость была беспредельной. Громко объявляю:
– Берия, ты арестован!
Мои сподвижники быстро ощупывают карманы костюма Берия – нет ли оружия. Я увидел на столе перед Берия толстую кожаную папку. Подумав, что в ней может быть оружие, с силой толкнул ее вдоль стола. Пролетев всю длину стола, папка упала около ног Хрущева. Берия побледнел как полотно. Не успел сказать ни слова, как с нашей помощью оказался в соседней комнате. Я приказал адъютанту вытащить у него брючный ремень и срезать пуговицы на брюках (так мы делали в гражданскую, когда сопровождали пленных «языков»).
Злость на Берия у меня была беспредельна, я подошел к нему и, глядя в его испуганные глаза, сказал:
– Сволочь, доигрался! Ты хотел посадить всю страну, теперь ответишь за все!
Генералы – крупные, высокие – плотно окружили его, и так мы его вывели из здания.
Чтобы при выезде из Кремля нас не проверяли, мы решили сесть в одну машину – всех нас охрана знала в лицо. Берия с кляпом во рту мы положили на пол задней кабины между ног Серова, Батицкого и Москаленко. Наше предположение оправдалось, охрана поприветствовала нас, автомашину не остановила. Из Кремля прямым ходом приехали в гарнизонную гауптвахту, где всю охрану заменили на офицеров, значительно увеличив численность внутренних и внешних постов.
На другой день Берия под усиленной охраной был переведен в бункер во внутреннем дворе штаба Московского военного округа.
Внутренний двор штаба представляет собой замкнутый строениями квадрат, в каждом углу которого разместили по одному танку с офицерскими экипажами. Стволы танковых пушек были направлены в сторону бункера…
Георгий Константинович закончил рассказ, глубоко вздохнул и добавил:
– Да, эта операция была очень серьезной и сложной.
– А что говорил Берия на суде?
Г. К. Жуков нахмурился и резко ответил:
– Мне было приказано арестовать Берия, что я и сделал. А судил его маршал Конев, спрашивайте у него!
Доктор исторических наук Ю. Н. Жуков вспоминал как очевидец тех событий: «Я какой-то везучий на всякие происшествия. Во-первых, 31 августа 1952 я проходил по улице Качалова, шел к Садовому кольцу и находился около дома, где жил Берия. Вдруг из воздуха возникают три здоровых бронированных ЗИСа, на которых ездили члены Политбюро. Синхронно открываются дверцы средней машины. Одновременно открывается дверь подъезда дома Берии. Берия выходит, делает три шага, садится, и машины исчезают. Просто. Вот они мгновенно трогаются с места – и их нет. При этом никто предварительно не перекрывал движение на этой тихой, спокойной улочке, не перекрывал Садовое кольцо за час до того, как поедет сам товарищ Берия. Тихо-скромно сел в машину и покатил. Затем, 6 июля я шел по Арбату. Был уже на подходе к Смоленской площади, услышал грохот гусениц и рев моторов танков. Я подумал: парад не намечается в ближайшее время, пойду, посмотрю, что это. Выхожу. От Бородинского моста выходят на Смоленскую площадь и заворачивают налево в сторону Маяковки танки. Я стоял, насчитал 60, потом ушел. На следующее утро брат сообщает: всюду сняли портреты Берия… Его арестовали в Кремле, без всякой стрельбы, без всяких генералов. Тихо и спокойно. Ведь Маленков, Молотов, ребята ушлые. Неужели вы думаете, они не подготовились к такой операции? Я думаю, Берию даже специально услали на несколько дней в Берлин, чтобы все организовать… И о происшедшем все узнали только потом, когда вернулись к событиям тех дней и увидели, что в Большом театре в тот вечер было все политбюро, кроме Берия. Но тогда никто на это особого внимания не обратил. Ну, не было и не было, мало ли, в командировке».
Первыми версию о том, что арест, суд, следствие – все это было разыграно, а на самом деле Берию просто сразу же убили, высказали еще его родственники. «Как убили Берию – существует множество версий, – рассказывает Николай Долгополов. – Давайте начнем с версии Марфы Максимовны Пешковой. Она уверяла меня, что Берия был убит в своем доме при аресте. Я спорил, говорил, что это невозможно просто. Она говорит: «Нет, возможно». На той самой Малой Никитской, которая выходит на Садовое кольцо, есть место, где он был убит. Я говорю: «Но он же был в доме убит». – «Нет». Я говорю: «Откуда вы знаете?» Она: «Мне рассказывал его охранник, которого, естественно, уже нет». Охранник рассказывал, что все эти разговоры о том, что Берия отстреливался, что там кто-то его защищал, – все это ерунда. По версии Марфы Пешковой он действительно пытался убежать из дома. Ему это еще чуть-чуть и удалось бы, но около изгороди, как раз в углу дома, его настигла пуля одного из тех людей, которые приехали и его хотели арестовать».
Подобной версии придерживаются и многие исследователи, разнятся только детали: кто-то считает, что Берию убили дома, кто-то – что в Кремле, кто-то – что вскоре после ареста. И причин у них достаточно – начиная от писем, которые Берия писал в тюрьме несколько странным почерком, и заканчивая тем, что никто из хорошо знакомых людей его после ареста ни разу вблизи не видел. И конечно, самое главное – мертвый он был уже точно не опасен, а пока оставался живым, сохранялась и возможность нового переворота, освобождения и следовательно гибели его противников. Поэтому есть очень популярное мнение, что Берия был убит, документы следствия сфабрикованы, а на суде присутствовал его двойник.
Что касается моего личного мнения, я в это не верю. Во-первых, потому что я согласна с историком и публицистом Ю. И. Мухиным, много занимавшимся изучением личности и карьеры Берии, который на вопрос о двойнике ответил: «Зачем? Это же дикость. Если у тебя есть человек на тебя похожий, ты становишься кандидатом на то, что тебя убьют, а вместо тебя будет этот двойник. Послушный кому-то». А просто так в одночасье, за несколько дней найти двойника и натаскать его, чтобы он идеально играл роль такого известного человека просто невозможно, поэтому ни Хрущев, ни Маленков такого устроить тоже не могли.
Другая причина – следствие и протоколы допроса. Да, я знаю, что в деле Берии подозревают множество фальсификаций, что письма написаны странным почерком, не на той бумаге, на них нет нужных печатей и знаков и т. д. Но это же касается и многих других документов, созданных задолго до ареста и смерти Берии. Если фальсификация действительно проводилась, а я этого не исключаю, и одни документы заменялись другими, то это могло произойти в любой момент после расстрела – при Хрущеве, Брежневе или вообще уже после развала СССР, когда, как подтверждают многие историки, в архивах очень активно покопались в целях поддержки новой идеологии.
Для меня подтверждающим фактом того, что Берия был жив, и допрашивали именно его, является то, что он ни в чем не признавался – ни в шпионаже, ни в предательстве, ни в изнасилованиях. Он признавал только некоторые вполне естественные вещи – аморальное поведение, ошибки, некоторые злоупотребления. Если на его месте сидел двойник, а самого Берии не было в живых, почему бы не записать в протоколе, что он признаёт себя во всем виновным, кается и т. д.?
Поэтому во второй части книги, изучая предъявленные Берии обвинения и выясняя ответ на второй заданный в предисловии вопрос, я буду опираться прежде всего на его собственные показания.
Сообщение
«В Верховном Суде СССР».
24 декабря 1953 г.
18–23 декабря 1953 года Специальное Судебное Присутствие Верховного Суда СССР в составе:
председательствующего – председателя Специального Судебного Присутствия Маршала Советского Союза Конева И. С. и членов Присутствия: председателя Всесоюзного Центрального Совета Профессиональных Союзов Шверника Н. М., первого заместителя Председателя Верховного Суда СССР Зейдина Е. Л., генерала армии Москаленко К. С., Секретаря Московского областного комитета КПСС Михайлова H. A., председателя Совета Профессиональных Союзов Грузии Кучава М. И., председателя Московского городского суда Громова Л. А., первого заместителя министра внутренних дел СССР Лунева К. Ф. рассмотрело в закрытом судебном заседании, в порядке, установленном законом от 1 декабря 1934 года, уголовное дело по обвинению Берия Л. П. и других.
В соответствии с обвинительным заключением суду были преданы: Берия Л. П. по обвинению в преступлениях, предусмотренных статьями 58-1 «б», 58-8, 58–13, 58–11 Уголовного Кодекса РСФСР; Меркулов В. H., Деканозов В. Г., Кобулов Б. З., Гоглидзе С. А., Мешик П. Я., Влодзимирский Л. Е. по обвинению в преступлениях, предусмотренных статьями 58-1 «б», 58-8, 58–11 Уголовного Кодекса РСФСР.
Судебное следствие полностью подтвердило материалы предварительного следствия и предъявленные всем подсудимым обвинения, изложенные в обвинительном заключении.
Судом установлено, что, изменив Родине и действуя в интересах иностранного капитала, подсудимый Берия сколотил враждебную Советскому государству изменническую группу заговорщиков, в которую вошли связанные с Берия в течение многих лет совместной преступной деятельностью подсудимые Меркулов В. H., Деканозов В. Г., Кобулов Б. З., Гоглидзе С. А., Мешик П. Я. и Влодзимирский Л. Е. Заговорщики ставили своей преступной целью использовать органы Министерства внутренних дел против Коммунистической Партии и Правительства СССР, поставить Министерство внутренних дел над Партией и Правительством для захвата власти, ликвидации советского рабоче-крестьянского строя, реставрации капитализма и восстановления господства буржуазии.
Суд установил, что начало преступной изменнической деятельности Берия Л. П. и установление им тайных связей с иностранными разведками относится еще ко времени Гражданской войны, когда в 1919 году Берия Л. П., находясь в Баку, совершил предательство, поступив на секретно-агентурную должность в разведку контрреволюционного муссаватистского правительства в Азербайджане, действовавшую под контролем английских разведывательных органов.
В 1920 году Берия Л. П., находясь в Грузии, вновь совершил предательство, установив тайную связь с охранкой грузинского меньшевистского правительства, также являвшейся филиалом английской разведки.
В последующие годы, вплоть до своего ареста, Берия Л. П. поддерживал и расширял тайные связи с иностранными разведками.
На протяжении многих лет Берия Л. П. и его соучастники тщательно скрывали и маскировали свою вражескую деятельность.
После кончины И. В. Сталина, делая ставку на общую активизацию реакционных империалистических сил против Советского государства, Берия Л. П. перешел к форсированным действиям для осуществления своих антисоветских изменнических замыслов, что и позволило в короткий срок разоблачить Берия Л. П. и его соучастников и пресечь их преступную деятельность.
Став в марте 1953 года министром внутренних дел СССР, подсудимый Берия Л. П., подготовляя захват власти, начал усиленно продвигать участников заговорщической группы на руководящие должности как в центральном аппарате МВД, так и в его местных органах. Берия Л. П. и его сообщники расправлялись с честными работниками МВД, отказывавшимися выполнять преступные распоряжения заговорщиков.
В своих антисоветских изменнических целях Берия Л. П. и его соучастники предприняли ряд преступных мер для того, чтобы активизировать остатки буржуазно-националистических элементов в союзных республиках, посеять вражду и рознь между народами СССР и в первую очередь подорвать дружбу народов СССР с великим русским народом.
Действуя как злобный враг советского народа, подсудимый Берия Л. П., с целью создания продовольственных затруднений в нашей стране, саботировал, мешал проведению важнейших мероприятий Партии и Правительства, направленных на подъем хозяйства колхозов и совхозов и неуклонное повышение благосостояния советского народа.
Установлено, что, скрывая и маскируя свою преступную деятельность, подсудимый Берия Л. П. и его соучастники совершали террористические расправы над людьми, со стороны которых они опасались разоблачений. В качестве одного из основных методов своей преступной деятельности заговорщики избрали клевету, интриги и различные провокации против честных партийных и советских работников, стоявших на пути враждебных Советскому государству изменнических замыслов Берия Л. П. и его сообщников и мешавших им пробираться к власти.
Судом установлено, что подсудимые Берия Л. П., Меркулов В. Н., Деканозов В. Г., Кобулов Б. З., Гоглидзе С. А., Мешик П. Я. и Влодзимирский Л. Е., используя свое служебное положение в органах НКВД – МГБ – МВД, совершили ряд тягчайших преступлений с целью истребления честных, преданных делу Коммунистической партии и Советской власти кадров.
Судом также установлены преступления Берия Л. П., свидетельствующие о его глубоком моральном разложении, и факты совершенных Берия преступных корыстных действий и злоупотреблений властью.
Виновность всех подсудимых в предъявленных им обвинениях была полностью доказана на суде подлинными документами, вещественными доказательствами, собственноручными записями подсудимых, показаниями многочисленных свидетелей.
Изобличенные доказательствами подсудимые Берия Л. П., Меркулов В. Н., Деканозов В. Г, Кобулов Б. З., Гоглидзе С. А., Мешик П. Я. и Влодзимирский Л. Е. на судебном следствии подтвердили показания, данные ими на предварительном следствии, и признали себя виновными в совершении ряда тягчайших государственных преступлений.
Специальное Судебное Присутствие Верховного Суда СССР установило виновность подсудимого Берия Л. П. – в измене Родине, организации антисоветской заговорщической группы в целях захвата власти и восстановления господства буржуазии; в совершении террористических актов против преданных Коммунистической Партии и народам Советского Союза политических деятелей; в активной борьбе против революционного рабочего движения в Баку в 1919 году, когда Берия состоял на секретной агентурной должности в разведке контрреволюционного муссаватистского правительства в Азербайджане, завязал там связи с иностранной разведкой, а в последующем поддерживал и расширял свои тайные преступные связи с иностранными разведками до момента разоблачения и ареста, то есть в преступлениях, предусмотренных статьями 58-1 «б», 58-8, 58–13, 58–11 Уголовного Кодекса РСФСР.
Суд установил виновность подсудимых Меркулова В. Н., Деканозова В. Г., Кобулова Б. З., Гоглидзе С. А., Мешика П. Я. и Влодзимирского Л. Е. в измене Родине, совершении террористических актов и участии в антисоветской изменнической группе, то есть в преступлениях, предусмотренных статьями 58-1 «б», 58-8, 58–11 Уголовного Кодекса РСФСР.
Специальное Судебное Присутствие Верховного Суда СССР постановило: приговорить Берия Л. П., Меркулова В. Н., Деканозова В. Г., Кобулова Б. З., Гоглидзе С. А., Мешика П. Я., Влодзимирского Л. Е. к высшей мере уголовного наказания – расстрелу, с конфискацией лично им принадлежащего имущества, с лишением воинских званий и наград.
Приговор является окончательным и обжалованию не подлежит.
Приговор приведен в исполнение.
Вчера, 23 декабря, приведен в исполнение приговор Специального Судебного Присутствия Верховного Суда СССР в отношении осужденных к высшей мере уголовного наказания – расстрелу – Берия Л. П., Меркулова В. H., Деканозова В. Г., Кобулова Б. З., Гоглидзе С. А., Мешика П. Я., Влодзимирского Л. Е.
Женщины
Женщины Берии – это отдельная тема, требующая серьезного изучения. Почему я считаю ее такой важной? Казалось бы личная жизнь, сплетни, «грязное белье» – разве это достойно серьезных историков и глубокого исследования?
Достойно. Особенно в случае Берии. Сколько бы мы ни говорили о нем как о политике и государственном деятеле, сколько бы ни рассматривали его как человека и гражданина, все равно тянущийся за ним шлейф слухов о сексуальной невоздержанности и сексуальных преступлениях сводит любые обсуждения на нет. Можно говорить что угодно и сколько угодно, но аргумент «он был извращенцем и насильником» перевесит любые факты.
И я не буду говорить, что это плохо. Конечно, в том, что в современном обществе во главу угла постоянно ставится секс, мало хорошего. Но в случае Лаврентия Берии речь не только о сексе. В конце концов, его оценивают не с точки зрения сексуальной ориентации или сексуальных аппетитов, общественное мнение обвиняет его в насилии над личностью, в нарушении, так сказать, «законов божеских и человеческих». А попросту говоря – в педофилии и изнасилованиях.
Имеет ли значение, был государственный деятель чистоплотен в личных делах или нет? Можно сколько угодно пафосно говорить, что не имеет, что мало ли какой он был человек, главное, что он делал для страны. Но если не парить в высоких эмпиреях, а вернуться на грешную землю, то значение сразу появится. Общественное мнение ведь не зря придает всему этому так много смысла – это мнение, которое у людей идет изнутри, от души или может быть от какого-то бытового чутья. И те люди, которые готовили обвинения против Берии, хорошо это понимали.
Казалось бы, для чего нужно было обвинение в изнасилованиях? Материалов дела хватило бы на несколько смертных приговоров, а если бы не хватило, всегда можно было добавить – государственная машина, к созданию которой приложил руку сам Берия, функционировала безотказно. Но одно дело расстрелять, а другое – создать репутацию чудовища, способного на любые преступления.
И вот тут мы возвращаемся к вопросу о правоте или неправоте общественного мнения. Да, все знают, что Геббельс был прекрасный муж и отец, но вряд ли кто-то может привести противоположный пример – когда садист, насильник и развратник в личной жизни являлся бы при этом благородным человеком и честным слугой Родины. Все понимают, что порядочный в личных делах человек может неожиданно оказаться подлецом и мерзавцем, но садист и насильник окажется им совершенно ожидаемо. Потому что совесть и мораль – это не просто слова, если у человека их нет, он действительно способен на все.
Поэтому, что надо сделать, чтобы испортить опальному политику репутацию раз и навсегда? Чтобы люди верили всему, что о нем расскажут, и не удивлялись никаким его преступлениям, как бы ужасны они ни были? Прежде всего – показать, что у него нет ни совести, ни морали, продемонстрировать обществу его безнравственность. А дальше уже молва сама все сделает. Насильник превратится в серийного маньяка, любитель молоденьких девушек в педофила, две жертвы в десяток, потом в сотню, а потом и в тысячи… И уж тем более ни у кого не возникнет вопроса насчет способности такого человека на другие преступления. Разве тот, кто похищает и насилует девушек для собственного удовольствия, остановится перед жестокостью ради других личных целей? Или задумается о благе Родины, если враги предложат ему деньги на удовлетворение его преступных прихотей?
Так что, для чего в процессе против Берии были нужны дела об изнасилованиях, вполне понятно. А вот сколько в них было правды – другой вопрос. Вытащили во время суда на свет реальное «грязное белье» или Лаврентия Берию подло оболгали, а он был верный муж и порядочный человек? Я не льщу себе надеждой, что сумею открыть истину, но разделить правду, сомнительные вещи и совсем уж вопиющие мифы мне, надеюсь, удастся.
Сколько бы ни было женщин у Лаврентия Берии, две или тысяча, начинать в любом случае надо с самой главной – его жены и матери его единственного сына, Нины Теймуразовны Гегечкори. Или по-грузински – Нино.
Она была незаурядной женщиной – вот, кажется, еще один факт, имеющий отношение к Берии, с которым никто не пытается спорить. Прежде всего, она была очень красива – с этим нельзя спорить даже сейчас, когда мы избалованы красотой. С фотографий смотрит яркая эффектная брюнетка с правильными чертами лица, высоким лбом и прекрасными глазами. Красивое, решительное, умное лицо.
Именно такой она и была – красивой, решительной и умной. Верная жена, преданный друг, но вовсе не домашняя кошечка и не безвольная игрушка в руках всесильного супруга. Она была непростой девушкой из очень непростой семьи, и если бы обстоятельства в стране сложились немного по-другому, Лаврентию Берии такая невеста была бы «не по зубам».
И. А. Мудрова в книге «Великие истории любви. 100 рассказов о большом чувстве» пишет: «Лаврентий Берия был женат на Нине Теймуразовне Гегечкори. Она была племянницей большевика Саши Гегечкори и двоюродной племянницей меньшевика и масона Гегечкори, возглавлявшего в 1920 году правительство Грузии, племянницей Ноя Жордании, министра иностранных дел меньшевистского правительства Грузии, бежавшего за границу после захвата власти большевиками».
Серго Берия в своей книге «Мой отец – Лаврентий Берия» рассказывает подробнее: «Мама моя, Нина Теймуразовна, моложе отца на шесть лет – она родилась в 1905 году. Отец ее, Теймураз Гегечкори, выходец из дворянского рода. Мать, моя бабушка Дарико Чиковани, Дарья, княжеского происхождения. И у нее, и у деда это был второй брак. У Теймураза Гегечкори в один день скончались от тифа жена и два сына, у бабушки Дарико после гибели первого мужа остались трое детей. Дед долго не женился после смерти первой жены, с Дарико у него был единственный ребенок – моя мать.
Как и бабушка, дед был очень образованным человеком, участвовал в национальном движении и во время одного из антицарских крестьянских выступлений получил семь пуль. Семидесятилетнему старику перебили обе ноги, через год он умер. Человек, стрелявший в деда, царский жандарм, был из местных, мингрел. В деревне этой он продолжал жить и в то время, когда мой отец руководил Грузинской ЧК, Закавказским и Грузинским ГПУ, был первым секретарем ЦК партии Грузии, и умер своей смертью. В какой-то степени, думаю, это характеризует нашу семью. Никто и никогда у нас никому не мстил.
Мама окончила сельскую школу в мингрельской деревне, затем гимназию. Воспитывалась она в семье дяди Саши Гегечкори. Тот был большевиком. На его конспиративную квартиру и приходил мой отец, они и познакомились с мамой благодаря Саше Гегечкори.
Второй ее дядя – Евгений Гегечкори – стал у меньшевиков министром иностранных дел. Такие разные судьбы…»
Сама Нино в своем заявлении в Главную военную прокуратуру в 1954 году писала о своем дворянском происхождении и детстве: «Мое социальное происхождение из мелкопоместных дворян, но, насколько я знаю, предки моего отца получили дворянство еще в период турецкого нашествия на Грузию в борьбе против них; большинство же, носящее эту фамилию, является по своему происхождению крестьянами. Отец мой имел в собственном владении два гектара земли, деревянный дом из трех комнат, под крышей которого постоянно стояли деревянные чаны в случае дождя, не было рабочего скота, не было коровы и даже домашней птицы, т. к. не хватало кукурузы, собранной с этого клочка земли, даже для людей в семье; мясо или кружку молока я видела только в большие праздники, а сахар я первый раз в жизни попробовала в возрасте одиннадцати лет».
Кому и насколько можно верить – снова вопрос открытый. Но то, что почти четверть письма Нино посвящены тому, что ее дворянское происхождение очень условное, а на самом деле она в детстве была бедной крестьянкой и даже батрачкой, уже показательно и сильно напоминает то, как подробно рассказывал о своем нищем детстве сам Берия. К тому же, учитывая, что заявление Нино написано в то время, когда она после расстрела Лаврентия Берии ждала своей участи в тюрьме, причем ей в вину в числе прочего вменялись родственные связи с бежавшим за границу грузинским меньшевиком Гегечкори, бо́льшая часть написанного вызывает сильные сомнения. По факту это было даже не заявление, а прошение на имя Хрущева, в котором обычно такая гордая Нино умоляла выпустить ее и позволить увидеть сына и внуков. Заканчивалось прошение словами: «Если же прокурор все-таки найдет, что я в какой-то степени причастна к вражескому действию против Советского Союза, мне остается просить его только об одном: ускорить вынос заслуженного мною приговора и его исполнение. Нет больше сил выносить те моральные и физические (по моей болезни) страдания, с какими я сейчас живу. Только быстрая смерть может меня избавить от них, и именно это и будет проявлением высшей гуманности и милосердия в отношении меня».
Письмо полно страдания, оправданий и даже частичного признания покойного супруга виновным в том, в чем его обвиняли. Хотя будучи под следствием, Нино отказывалась давать показания против мужа. Трудно сказать, действительно ли в конце концов дух ее был сломлен или она, зная, что Берии уже нет в живых и ему больше ничем не помочь, трезво решила спасать себя и сына, пусть даже ценой лжи и унижения.
Когда заходит речь о сексуальных преступлениях Лаврентия Берии, Нино Гегечкори называют чуть ли не первой его жертвой. Причем типичной для него – изнасилованной несовершеннолетней. Звучит эта версия их знакомства так: Нино было шестнадцать лет, когда она приехала из мингрельской деревни, расположенной неподалеку от села Мерхеули, откуда родом был сам Берия, чтобы просить за арестованного брата. Было это в 20-е годы. В Сухуми на железнодорожной станции стоял поезд, на котором Берия как раз собирался отправиться в Тбилиси. Нино пришла к нему и стала просить за брата, Лаврентий пригласил ее к себе в купе, запер дверь и изнасиловал девушку. А через несколько дней (которые она вроде как провела в его купе) предложил ей выйти за него замуж.
Я оставлю в стороне разные удивившие меня моменты вроде того, что сначала изнасиловал, а потом зачем-то решил жениться – история знает разные психологические странности, всякое бывало, женились и на жертвах своего насилия, в том числе добровольно и раскаиваясь в совершенном. Гораздо интереснее чисто практические вопросы. Например, за какого брата Нино приезжала просить и почему именно Берию, который в то время был всего лишь заместителем председателя Азербайджанской ЧК, а не своего дядю и опекуна Александра Гегечкори[9], который был наркомом внутренних дел Грузии?
Или, что это был за поезд такой, в котором азербайджанский чекист Берия продержал девушку несколько дней? Поезд, которому никуда не надо было ехать? Вообще-то, личных поездов не было даже у глав республик.
Ну и, наконец, сколько же свободного времени было у молодого заместителя председателя Азербайджанской ЧК, что он провел несколько дней в другой республике, развлекаясь с хорошенькой пленницей?
Нет, эта история не выдерживает даже минимального критического анализа.
Отрывок из книги Т. Витлина «Комиссар»
(цитируется по книге «Маршалы и генсеки» Н. Зеньковича)
«Находясь в конце 20-х годов в Абхазии, Берия жил в роскошном специальном поезде, в котором он приехал в Сухуми. Поезд стоял на запасных путях, на некотором расстоянии от здания станции, и состоял из трех пульмановских вагонов: спальни, салон-вагона с баром и вагона-ресторана.
В тот вечер, когда Берия собирался отправиться в Тбилиси, около станции к нему подошла девушка лет шестнадцати, среднего роста, с черными глазами и сдобной комплекции.
Девушка приехала из родной мингрельской деревни, соседствующей с селом Мерхеули, откуда родом был сам Берия. Она попросила его заступиться за ее арестованного брата.
Берия заметил красоту девушки. Якобы желая получить сведения о брате, он пригласил ее в поезд, но не в салон-вагон и не в ресторан.
В спальном купе Лаврентий приказал девушке раздеться. Когда она, испуганная, хотела убежать, Берия запер дверь. Затем он ударил ее по лицу, скрутил руки за спиной, навалился на нее всем телом. Девушка была изнасилована.
Берия продержал ее всю ночь. На следующее утро он приказал ординарцу принести завтрак на двоих. Перед тем как уехать по делам, Лаврентий снова запер свою жертву. Берия был покорен свежестью и очарованием этой девушки, он также понял, что она именно тот тип, который полностью соответствует его чувственности. Она была молода и невинна, но выглядела созревшей. Она была скромна, изящна, но ни в коем случае не худа. У нее были маленькие груди, большие глаза, излучавшие добрый свет, и маленький чувственный рот.
Было бы глупо с его стороны отказаться от такого создания природы. Берия провел еще несколько дней в Сухуми, проверяя выполнение пятилетнего плана 1928–1933 годов в деле строительства местных дорог и шоссе, нового жилья, больниц и школ. Все это время он держал свою пленницу запертой в поезде.
Так маленькая Нина стала его женой».
Найти первоисточник оказалось несложно – это изданная в 70-е годы книга Тадеуша Витлина «Комиссар». На то, что история про изнасилование Нино впервые появилась только там, косвенно указывает тот факт, что ни в книге Серго «Мой отец – Лаврентий Берия», вышедшей в 1994 году, ни в интервью самой Нино, которое она дала в 1990 (по другой версии в 1989) году, эта тема даже не поднимается. И Серго, и Нино довольно много говорили о репутации Берии, о его предполагаемых женщинах, защищали его, но ни разу не упомянули слухи об изнасиловании Нино.
Не упомянул о нем и журналист, задававший Нино вопросы, хотя уж эту тему обойти было невозможно – ведь именно об этом она могла бы поведать не свои предположения, а прямое свидетельство из первых рук. Но, скорее всего, книга Витлина в то время была даже не переведена на русский язык, и как журналист, так и Нино о таком необычном «факте» ее биографии даже не слышали.
Серго об этой книге уже знал, но видимо без подробностей: «Кому не знакома, скажем, легенда о похищенной Лаврентием Берия своей красавицы невесты. В одной из «биографических» книг, изданных на Западе, но хорошо известной и у нас, автор утверждает, что в конце 20-х годов мой отец приехал в Абхазию в собственном роскошном поезде с какой-то проверкой хозяйственных дел в республике и повстречал здесь мою будущую мать. Девушка ему понравилась, и он ее похитил. Сегодня эта «байка» кочует из одной публикации в другую, и никто почему-то не задумывается над фактами. А ведь стоит, наверное».
В принципе, что это выдумка, было ясно и без анализа, уж очень шаблонно эта история выглядит (даже не считая личного поезда). Она почти полностью повторяет то, что рассказывала после ареста Берии его любовница Ляля Дроздова – дескать она пришла к Берии как просительница, а тот ее изнасиловал, потом держал у себя несколько дней, а когда пришла ее мама и устроила скандал, взял к себе в содержанки. Подробнее о Ляле я расскажу позже, но, думаю, что сходство и так очевидно. Различие только в том, что история Ляли выглядит более правдоподобно – ведь, по ее словам, она, простая школьница, стала жертвой заместителя председателя Совета Министров СССР, то есть практически второго человека в стране. Во всяком случае, это гораздо правдоподобнее чем история изнасилования Нино – племянницы наркома внутренних дел Грузии – заместителем председателя азербайджанской ЧК.
А что же было на самом деле?
В своих показаниях в 1953 году, после ареста Берии, Нино рассказывала: «В 1922 году, когда я училась в 7 классе, я познакомилась с Берией Л. П., который приехал из Баку по служебным делам. Берии я до этого не знала и познакомилась с ним через своего родственника Биркая Давида, который был сын железнодорожника, у которого, как говорил Берия, он скрывался во время своей работы в подполье».
Ее сын в мемуарах писал: «Познакомились мои родители, как я уже говорил, гораздо раньше. Отец сидел в одной камере Кутаисской тюрьмы вместе с Сашей Гегечкори. Моя мама навещала дядю. Так и познакомились».
И, наконец, в своем последнем интервью Нино говорила: «Росла я в семье моего родственника – Александра Гегечкори, или просто Саши, который взял меня к себе, чтобы помочь моей маме. Жили мы тогда в Кутаиси, где я училась в начальной женской школе. За участие в революционной деятельности Саша часто сидел в тюрьме, и его жена Вера ходила встречаться с ним. Я была еще маленькая, мне все было интересно, и я всегда бегала с Верой в тюрьму на эти свидания. Между прочим, тогда с заключенными обращались хорошо. Я не сказала, естественно, что мой будущий муж сидел в одной камере вместе с Сашей, откуда я могла его знать. А он, оказывается, запомнил меня».
Все эти обрывочные воспоминания органично дополняют друг друга. Берия действительно сидел в тюрьме вместе с Александром Гегечкори, и видимо их первая встреча с Нино произошла именно тогда. Но вряд ли это можно назвать знакомством – шесть лет разницы в таком возрасте, это слишком много, поэтому для девочки Лаврентий Берия был малоинтересным взрослым дяденькой, а он тем более вряд ли обратил на нее внимание.
Реальное общение между ними началось уже позже, в 1922 году, когда Берия приезжал в Тбилиси в командировку и не раз приходил в дом Саши Гегечкори. Нино в то время уже исполнилось 16 лет – для Грузии и даже для южных регионов России в то время самый подходящий для брака возраст. Впрочем, «в то время» – лишняя оговорка, в Грузии и сейчас 17 % девушек выходят замуж до 18 лет. И это после того, как в 2016 году там наконец-то приняли закон об уголовном наказании за принуждение несовершеннолетних к браку.
Так что, к спекуляциям на тему того, что предложение двадцатидвухлетнего Берии шестнадцатилетней Нино выйти за него замуж указывает на его склонность к педофилии, я не могу серьезно относиться.
Из интервью Нино Гегечкори (1990 г.)
После того как в Грузии установилась Советская власть, Сашу, активного участника революции, перевели в Тбилиси и избрали председателем Тбилисского ревкома. Я тоже переехала вместе с ними. Я к тому времени уже взрослой девицей была, а отношения с матерью у меня не складывались. Помню, что у меня была единственная пара хороших туфель, но Вера не разрешала мне их надевать каждый день, чтобы они подольше носились. Так что в школу я ходила в старых обносках и старалась не ходить по людным улицам – так было стыдно своей бедной одежды.
Помню, как в первые дни установления Советской власти в Грузии студенты организовали демонстрацию протеста против новой власти. Участвовала в этой демонстрации и я. Студентов разогнали водой из пожарного брандспойта, попало и мне – вымокла с головы до ног. Мокрая, я прибежала домой, а жена Саши спрашивает: «Что случилось?» Я рассказала, как дело было. Вера схватила ремень и хорошенько меня отлупила, приговаривая: «Ты живешь в семье Саши Гегечкори, а участвуешь в демонстрациях против него?!»
Однажды по дороге в школу меня встретил Лаврентий. После установления Советской власти в Грузии он часто ходил к Саше, и я его уже неплохо знала. Он начал приставать ко мне с разговором и сказал: «Хочешь не хочешь, но мы обязательно должны встретиться и поговорить». Я согласилась, и позже мы встретились в тбилисском парке Надзаладеви. В том районе жили моя сестра и зять, и я хорошо знала парк. Сели мы на скамейку. На Лаврентии были черное пальто и студенческая фуражка. Он сказал, что уже давно наблюдает за мной и что я ему очень нравлюсь. А потом сказал, что любит меня и хочет, чтобы я вышла за него замуж. Тогда мне было шестнадцать с половиной лет, Лаврентию же исполнилось 22 года.
Он объяснил, что новая власть посылает его в Бельгию изучать опыт переработки нефти. Однако было выдвинуто единственное требование – Лаврентий должен был жениться. К тому же он обещал помочь мне в учебе. Я подумала и согласилась – чем жить в чужом доме, пусть даже с родственниками, лучше выйти замуж и создать собственную семью. Так, никому не сказав ни слова, я вышла замуж за Лаврентия. И сразу же после этого по городу поползли слухи, будто Лаврентий похитил меня. Нет, ничего подобного не было. Я вышла за него по собственному желанию.
Один год мы жили в Баку, а потом вернулись в Тбилиси. В 1924 году родился наш первенец – Серго. В 1926 году я закончила агрономический факультет Тбилисского университета и начала работать в Тбилисском сельскохозяйственном институте научным сотрудником. А за границу нам поехать так и не удалось. Сначала командировку Лаврентия отложили, потом появились какие-то проблемы, да и Лаврентий с головой ушел в свои государственные дела. А потом уже никто нас за границу не посылал.
Поделиться книгой: