Помоги проекту - поделись книгой:
Знаем мы его помощь! Скажи что-нибудь о своих промахах или о личности Барракуды, как он доложит ей быстрее, чем ты успеешь моргнуть!
— Это… — Катя задумчиво хлопает его по плечу. — Это между нами, девочками, Владюш. Понимаешь?
— Но я…
— Ты же не хочешь стоять тут с нами и болтать об Алискиных болезненных месячных, да? — Картинно нахмуривается подруга. — Не хочешь?
Владик бледнеет, краснеет, морщится.
— Нет. Конечно же н-нет. Я… пойду. — Он бросает на меня брезгливо-сочувственный взгляд и ретируется в дальний угол зала, к своему столу, (играющему также роль наблюдательного поста).
Иногда мы шутим, что он там крестиками в журнале отмечает, кто и сколько раз отвлёкся от дел во время рабочего дня.
— Дятел. — Шепчет Катюха, не отрывая взгляда от его костлявого, вихляющего зада, обтянутого узкими малиновыми джинсами.
Владик садится на кресло и с подозрением обводит глазами офис.
Я вздыхаю.
— Ну, так что? — Подруга садится на край моего стола.
Её глаза забираются буквально мне в душу.
— Что? — Я уныло опускаю плечи под этим взглядом.
Сдаваться — не в моих правилах, но, видимо, беременные чувствуют всё острее. И это фото в газете, оно ощутимо подкосило меня.
— Что с твоим Никитой? Дашь ему от ворот поворот? Или, может, хотя бы, пенделя дашь? О-ох, как бы я зарядила по его бесстыжим яйцам, ох, как зарядила бы! — Катя мечтательно закатывает глаза.
— Нет. — Я решительно мотаю головой. — Уверена, что этому снимку найдётся достойное объяснение.
— Вот как… — Она меняется в лице.
Мне становится неуютно. Есть у Катюхи одна сверхспособность: она умеет чувствовать всё, что старательно прячешь между строк или под уверенной улыбкой. И как ни старайся, её не обманешь.
— Я не оправдываю Никиту. Честно. — Говорю я, старательно подбирая слова. — Мне и самой надоело прятаться, но… ты же понимаешь — таковы законы шоу-бизнеса. У него огромная фанатская база, и в основном это молодые девчонки. Они должны видеть, что сердце их кумира свободно. Надежда на возможные отношения с ним это… это и продажи билетов в кино, и абонементов в онлайн-кинотеатры, и прочее-прочее. Ты же понимаешь, что этим занимается целая команда специалистов, Кать?
— Понимаю. — Кивает Катюха.
А вот её лицо не собирается мне подыгрывать.
Подруге явно осточертело, что я каждый раз оправдываю Никиту.
Мне и самой это всё порядком надоело, но ведь теперь всё изменится, так? Беременность это же как сигнал, да? Сигнал о том, что пора всё менять. Пора выходить на следующий уровень отношений — теперь мы с Никитой семья. И пусть для карьеры это не в плюс, зато для будущего малыша…
Мои мечты разбиваются о недовольный Катин взгляд.
— Ну, так и? Ты позволишь ему целовать кого ни попадя, пока тебя нет рядом? Да? И только потому, что он хренов звездан?
Мы смотрим друг на дружку осуждающе. Мне очень хочется злиться на неё, но я не могу. Знаю, что подруга искренне переживает за меня.
— Нет, не позволю. — Уступаю я.
— Тогда напиши ему, потребуй объяснений! Скажи, что вы расстаётесь. Напугай его, в конце-то концов!
— Не могу. — Печально говорю я и подманиваю её пальчиком. Катя наклоняется ко мне, и я шепчу: — Я беременна, Кать. У нас с Никитой будет малыш.
— Ох…! — Громко выдаёт главная по рубрике «Твоя жизнь», затем закрывает рот рукой и впивается в моё лицо ошалелым взглядом.
— Ага. — Киваю я, не зная, толи радоваться мне теперь, толи горевать.
— Лучше б ты реально сказала мне сейчас о своих болезненных месячных! — Качает головой Катя.
— Я бы с радостью. — Пожимаю плечами. — Но месячные ещё пару недель назад сказали мне «гуд бай».
5
Минуту, когда поняла, что беременна, я помню, как сейчас. Это было ещё до теста, спешно купленного в аптеке, и до момента посещения врача.
Я вдруг осознала, что что-то произошло. Что-то неуловимо поменялось в моей жизни. Звуки, запахи, ощущения, мир вокруг — всё было прежним, но стало каким-то другим. Или изменилось моё восприятие. С утра меня могло всё раздражать, а к вечеру беспричинно могла нахлынуть радость. Словно кто-то другой управлял теперь моими эмоциями, делая меня неуклюжей и совершенно беспомощной.
В то утро всё валилось из рук.
Никак не получалось сосредоточиться на статье, собрать заметки, аудиозаписи, отцифровать их, обработать. Я просто не могла сфокусировать внимание ни на одном из дел. Кофе показался горьким, авокадо на бутерброде почему-то воняло рыбой, а вместо сухой грудки на обед вдруг жутко захотелось вредного бургера, сочащегося мясным и майонезным соусами.
С трудом закончив оформление текста во что-то похожее на готовый к сдаче материал, я отправилась домой. В квартире было пусто: Никита уехал на съёмки, и там меня не ждало ничего, кроме одиночества, тишины и куска засохшей пиццы. Но даже при мысли о нём у меня активно потекли слюнки.
— Нужно записаться в спортзал. — Подумала я, спускаясь по лестнице. — С таким аппетитом неизвестно что будет со мной дальше. Вот уже и лифчик жмёт — ничего себе, разъелась!
Ощущение счастья, полноценности жизни, нужности кому-то — всё это только способствовало набору лишнего веса в последнее время. И пусть я никогда не была моделью, но со мной рядом был красивейший из мужчин страны, поэтому и выглядеть мне хотелось достойно.
Представляю, что напишут таблоиды, когда узнают о нашем романе: «Простушка! Замухрыжка! Какая-то журналистка, она ему не ровня!» А уж если я наем щёки, как те, что были у меня в девятом классе…
— Ой! — Не дойдя до машины метров двадцать, я остановилась.
Странное ощущение, не дававшее мне покоя все последние дни, вдруг резко усилилось и зазвучало почти сигнальной сиреной.
— Ой… — Я сделала ещё пару шагов и снова остановилась.
Теперь я отчётливо чувствовала, как налившаяся грудь ноет буквально на каждом шаге. Странно. Она явно стала больше, с трудом умещается в бюстгальтер — похожие ощущения как при месяч…
«О, боже, нет!»
Лихорадочно перебрав в памяти все числа и даты, я достала телефон. Открыла машину, плюхнулась на сидение и уставилась на экран смартфона. Заметки в приложении подсказывали мне, что «весёлые деньки» ожидают меня через… через… Две недели назад!
Вот. Это. Новости.
В ту секунду я ещё не понимала, что чувствую. Всё смешалось. С одной стороны — у меня самый пик карьеры, больше всего возможностей стать успешной в выбранной профессии, доказать всему миру, что я чего-то могу. Двадцать восемь лет: жизнь только начинается!
С другой стороны — у меня впервые нормальные, серьёзные отношения с кем-то. Да не просто с кем-то — с красивым, умным, достойным мужчиной, которого я люблю. Никита — мечта каждой женщины. Мне очень повезло с ним. Сделать паузу в карьере и родить ему ребёнка — это ли не счастье?
Но… будет ли он рад?
Это было второй важной мыслью.
Я вспомнила, как порвался презерватив. «Ничего страшного», — сказал тогда Дубровский. Что это означало? Он не хотел, чтобы я волновалась? Намекал, что даже если я забеременею, он только обрадуется? Ведь так?
Ох, любим мы, женщины, додумывать, сочинять что-то и надеяться, что всё выдуманное нами непременно воплотится в реальность! Нам так хочется быть счастливыми, что мы сами рады обманываться. Верим всему, что говорят. А о чём молчат — принимаем за многозначительные обещания.
Так что же Никита имел в виду?
Я влетела в аптеку, едва не поскользнувшись на высоких шпильках и с трудом удержав равновесие у прилавка. Запыхавшись, попросила тест. Фармацевт посмотрела на меня понимающе: наверное, так и выглядят несчастные, кому не терпится погадать на палочке с полосками — беременна, не беременна, крестик или нолик, пан или пропал, карьера или подгузники с сомнительным содержимым.
Уже через двадцать минут я и сама знала ответ на свой вопрос.
Руки продолжали мелко дрожать, в ушах шумело, а сознание уносилось куда-то в космос. «У меня будет ребёнок. Ребёнок». Я не могла поверить. «У
Тогда жутко захотелось позвонить и сообщить новость Никите, но я решила повременить, чтобы узнать всё точно. Записалась на приём к врачу и до утра ворочалась в холодной постели, представляя, как круто изменится моя жизнь.
Странно, но мыслей о том, чтобы не рожать, у меня даже не было. Как, вообще, такое возможно? Избавиться от плода любви? От частички любимого мужчины? От совместного будущего? От материнства? Нет, это было невозможно, и никак не укладывалось в голове.
Я потеряла мать, когда мне было всего двенадцать, и теперь воспоминание о том дне стало самым страшным в моей жизни. Она ушла в мой день рождения, умерла буквально на моих руках. С тех пор я ни разу не справляла этот праздник, запрещала поздравлять себя в этот день и ощущала гнетущее, раздирающее душу одиночество.
Свой следующий день рождения в октябре должен был стать первым днём рождения, который я собиралась по-настоящему отметить в кругу близких — и всё потому, что я больше не была одна, со мной был мой Никита. А скоро… скоро нас будет уже трое.
Положив руку на живот я ничего не почувствовала, но тут же стало спокойнее, и я смогла уснуть. Снова приснился момент нашей первой встречи с Никитой.
Я уже два года работаю в журнале, но всё ещё считаюсь новенькой. Мне не доверяют серьёзные статьи и интервью с крупными звёздами, но мы теперь очень дружны с моей коллегой Катей, и она меня опекает: помогает, наставляет, подсказывает почти на каждом шагу.
В тот день со скандалом увольняется ответственная за рубрику «Интервью» Варвара, и Барракуда поручает мне связаться с агентом начинающего актёра Дубровского и договориться о встрече.
Если бы я хоть что-то знала о Никите, то меня трясло бы от волнения, но сериалы я смотрела разве что от Нетфликс, а фамилия Дубровский была мне знакома только по школьной программе седьмого класса.
— Можете подъехать сейчас? — Торопливо спрашивает агент.
— Конечно! — Не задумываясь, отвечаю я.
— Тогда жду.
Он называет адрес, я прыгаю в такси и по дороге изучаю биографию актёра по данным из Интернета. Холост, успешен, хороший достаток. «О чём же я буду его спрашивать?» — крутится в голове. Наверняка, этот сериальный актёришка недалёкого ума. И даже десятки его снимков, размещённых в сети, ничем не впечатляют меня.
Но стоит мне увидеть его вживую, как земля под ногами пошатывается.
Меня проводят в его гримёрку.
— Привет. Подождёшь минуту? — Вместо приветствия бросает он мне, точно старой приятельнице.
— Конечно. — Выдавливаю я, из-под опущенных ресниц наблюдая за тем, как он скидывает с себя гусарское обмундирование и ловким движением сдирает со щеки бакенбарды. — К-конечно…
Там есть чем залюбоваться. Литые мышцы, плоский живот, изящная пластика движений. Никита молод, крепок и очень хорош собой. Его светлые волосы прекрасно оттеняют прохладную синеву глаз, а улыбка магическим образом лишает дара речи. Этот мужчина уверен в себе и точно знает, какое впечатление производит на женщин.
— Пожалуй, я готов. — Поправив воротник рубашки, очаровательно улыбается он.
— Где вам будет удобнее пообщаться? — Невольно краснею я.
— Как тебя зовут? — Мужчина приподнимает бровь.
— Алиса.
— Никита. — Он пожимает мою руку, но не спешит её отпускать. Продолжает смотреть мне прямо в глаза и улыбаться.
— Что скажешь, если мы сбежим отсюда, Алиса?
— Куда, например? — Растерянно и глухо бормочу я.
— Да хоть в страну чудес. — Смеётся Никита.
6
— Ты чего зависла? — Хмурится Катька.
— Я? — Пытаюсь сфокусировать на ней свой взгляд.
— Ты-ты. Что, говорю, делать теперь собираешься? — Она опирается локтями на мой стол и шепчет: — Неужели, оставишь ребёнка?
— Что? — Я едва не подскакиваю. — А как, по-твоему, я должна поступить? Уби-и-ить его?
— Ну… — Подруга пожимает плечами. — Плод пока размером с горошину. Аборт это, конечно, ужасно, но как рожать от того, кто тебе не верен?
— Катя! — Задыхаюсь от возмущения я.
— А как же твоя карьера? Кто будет тебя содержать, если этот тип на тебе не женится? — Катя разводит руками.
Для неё ситуация ясна как день.
— Мы об этом не говорили, — я обвожу взглядом офис. Наш приглушённый разговор заинтересовал не только Владика: половина сотрудников журнала уже искоса следят за происходящим. — Свадьба это не главное. — Оправдываюсь я. — Главное, что мы любим друг друга.
— В таком случае, снимок в жёлтой газетёнке подделка? — Не сдаётся подруга.
— Я думаю, этому найдётся объяснение. — Говорю я, сама до конца не веря.
— О, да. — Закатывает глаза она. — Ровно так же, как и тому, почему никто не должен знать о вашем романе, да? И о том, почему его рука лежит на талии этой Нелли? И о том, почему он пожирает её глазами? У Дубровского на всё всегда находится объяснение!
Последние слова сказаны так громко, что несколько коллег оборачиваются и смотрят на нас.
— Алиса готовится к интервью. — Отмахивается от них Катя.
Я встаю, взбешённая её поведением, хватаю сумочку и бросаюсь к выходу из офиса. Плевать на Барракуду, на её задание, на Катьку с её грубостью, мне срочно нужно привести сейчас свои нервы в порядок!
Поделиться книгой: