О пользе вреда

Отец Агафон колу хлестал бидонами, потому что ее масоны придумали, чтобы народ православный извести.

Тяжко пришлось авве Вовию: тайно поедал черную икру, чтобы разорить браконьеров, и достиг бы успеха, если бы не мученическая кончина.

Честная двоица, отцы Гармодий и Аристогитон, всю жизнь читали Хайдеггера, чтобы другим меньше муки было.

Дальше всех авва Полоний пошел. Душой терзаясь от радиационной угрозы, ходил по могильникам, поедая ядерные отходы, чтобы на себя принять удар. Кочевал по разным странам, при себе имея только ложку. Один могильник объест, идет к другому, и все в молитве и слезах. Засветло вставал, чтобы побольше за день потребить, и у Господа просил себе продления жизни, потому что много еще бочек по свету зарыто. И правда, долго прожил и прославлен был чудесным сиянием, которое ни днем ни ночью не затухало. Конечно, народ к нему пошел, сонмы учеников и ревнителей. И богословам радость – столько диссертаций на нем защитили о природе его сияния, столько споров, даже три секты и два раскола из-за дискуссий расплодилось. Всем польза – и земле, и людям. Потому и прославлен, и в календарь внесен под именем Полоний-облучник. Память в один день с Агафоном-целлюлителем.

Философия религии

Борьба за правду тоже умеренности требует. Но праведникам закона нет: назвался святым – жги на полную! Вот отец Гекуб до чего был охотник до истины! Чтобы силу веры явить, во всякие состязания бросался: на спор арбузы ел, бился на рингах, на скорость стихи сочинял, объезжал слонов, и всегда выигрывал, чтобы верующим непоправимую пользу нанести. Один раз на скакалке неделю прыгал, чтобы одного индуса вразумить, и добился бы своего, будь индус на самом деле. Наконец записался на надувание шаров и тоже всех сразил. Такой шар надул, что сам не справился и вдул его в себя обратно. Редкий объем приобрел! А там сквозняки, потому унесен был ветром за горизонт. Лет десять мешал развитию космонавтики, пока не спустился на остров Мадагаскар, где был объявлен божеством и, чтобы людей не обижать, принимал посильные жертвы. Так стал единственным православным архимандритом, который еще и языческий бог. Но от истины не отступил. Нигде ведь не сказано, что языческим богом грешно быть. Это язычники гибнут, веруя во всякие глупости, а отец Гекуб сам в себя не верил и вел жизнь добродетельную, что для бога совсем непросто. К тому же среди языческих богов немало православных, хотя большинство атеисты. Потому Гекуб и прославлен еще при жизни, признан мощами и в святцы внесен заблаговременно. В день памяти совершаем крестный ход на воздушных шарах с окроплением воздусей.

Сердце мамонта

Святому Карлу долго святость набрать не удавалось. Отвлекали по глупостям всякие. Только как от людей скрылся, самая святость пошла. А тут в окошко странствующие геологи стучатся:

– Батя, купи мамонта. Свежий еще.

Эх! Взял мамонта того – рыжий мех в мерзлоте! А старец всего как неделю святым стал. У него и силы-то на одно воскрешенье.

– Или я одинокий святой, или я простой батюшка, но с мамонтенком. Чего тут рассусоливать?

Таки воскресил. Всю святость на него спустил и из сонма вышел. Зажили они с мамонтенком дружно. Старец его всяким трюкам обучал. Но скрыть не удалось, потому что от мамонтов блохи, и размеры угрожающие – чистые лошади! Обязали мамонта побрить и в чистоте содержать, а чтобы не грустил, в цирк взяли. Вы, наверное, слышали? Ведь известный дуэт – «Блохин и батя». А блохи на питание космонавтам пошли. Белка в них много.

Жизнь, жизнь

Кто однажды праведности попробовал, потом соскочить очень трудно. Вот авва Бергамотл как-то быстро святость подхватил и, конечно, сразу заскучал. Сидит только у окна и мух давит. Заповеди все выполнил, помыслы отсек, правила вычитал – такой праведный, аж самому тошно!

– Вкусить, что ли, сладость греха?

Как Устав предписывает, дал в газете объявление: «Монашеские обеты от 31.02.1980 считать недействительными в связи с утратой девства» – и пошел к веселым тетям. Там его, известное дело, попросили обосновать различие между говорением и показыванием. Авва тут же встрепенулся:

– Если вы имеете в виду раннего Витгенштейна. И пошел такой диспут, что неделю вертеп гудел, все дела позабросили. Спорили не щадя живота да младших в библиотеку гоняли за первоисточниками. Старец так увлекся, что пришлось в монастырь силой возвращать. А он взбодрился:

– Эх, знай я раньше такое место! Вот это жизнь! Только чувство осталось, будто что-то сделать позабыл.

– Утюг, что ли, не выключил?

На следующий день опять пошел. А там закрыто. Все в монашки постриглись от безысходности.

О терпимости

Удивительно, как мало людей знает, что Омар Хайям на самом деле был омаром и совсем этого не стыдился. Если у тебя страсть к астрономии и чуткий поэтический слух, никому и дела нет, что ты кое в чем рак. В конце концов, дерзкая анатомия не так пугает, как любовь к алгебре. А что не все из его народа в люди выбились, так ведь – Средние века и предрассудки восточные.

У нас на севере таланту всегда легче было. Взять хотя бы Толстого. Из святой семьи происходил: великомученик Лев Немейский, от язычников убиенный, – первый в роду. Античных кровей был граф! Конечно, лев хоть млекопитающий, но хищник, потому и в университете ему неловко было учиться. Но как потом письмом овладел! В какой еще стране львы на вершину славы пробились? Ламы – да. Но чтобы хищник!

А ослица Валаамова! Чудо только однажды требовалось, а разговаривать-то она так и не бросила, никак остановиться не могла. Успела даже неплохое образование по тем временам получить и учительствовала. На ее могилу до сих пор паломники приходят, особенно из тех, кто в политику идет. И потомству этот дар перешел.

Но разве там, на Востоке, осел карьеру сделает? Делали, конечно, и в жарких странах, но у нас народ куда терпимее. От глубокой древности в наших краях потомки блаженной ослицы живут и горя не знают. Потому что у нас никого говорящим ослом не удивишь. К тому же народ жалостливый, сердечный. Ведь со всяким может случиться.

Ну и что, что осел! Лишь бы человек был хороший!

Лабиринты этики

В «Книге тайн и запретов» красными буквами написано: «Аще кто хощет долго жити, да удержит себе от творения добра, понеже емлется человек во гроб, егда восполнит своего добра меру» (13:37).

Положено тебе, скажем, в жизни пятьдесят процентов добра совершить – сделал и свободен, на тот свет идешь. А хочешь дольше тут продержаться, не торопись с добром, не восполняй меру. Умные люди это давно поняли и себя от добра берегут. На тот свет всегда успеется! Но и у мудрых бывают осечки.

Вот владыка Мокий почти двести лет прожил, так добра избегал. По рассеянности погорел: уступил старушке место в трамвае и тут же рухнул. Потому что свою меру добра освоил.

Авва Капитон уж до чего осторожен был, а с белкой в парке шоколадкой поделился – уже холодным нашли.

Мардарий-митрополит церковный раскол уврачевал непреднамеренно – на другой день отошел.

Старец Поркий жизнь любил и берегся, а вот случайно машиной тенора одного известного задавил – немедленно усоп.

А вывод такой: добро убивает!

Как авва Аргамедонт говаривал: «И помог бы, да жизнь дорога».

Главная тайна

Самая тайная тайность в том, что в рай может попасть каждый. Но не полностью.

Допустим, вы небольшой тигр и вам смерть как надо в рай.

– Пожалуйте! Милости просим!

И отворят врата. Но предварительно потребуют удалить клыки и когти.

– А вы как думали? У нас тут овцы бездумные слоняются и рыбы безгласные. Мы в раю экстремизма не потерпим!

Из-за этого многие тигры в рай не идут. И с котами та же история.

Тигры что! Скорпионам так и вовсе хвосты рвут! Кобрам ядовитые зубы дергают, медуз и электрических скатов кипятком шпарят, чтобы вредности смыть, даже с оленей и с тех берут обещание воздерживаться от выращивания рогов и строго за этим следят. В раю с тобой шутить не станут!

С людей спрос особый. Тоже клыки рвут заблаговременно. Чуть только подхватишь праведность, тут тебе сразу повестка из рая приходит и херувим со щипцами. Поэтому спасенного человека в толпе всегда узнаешь: никогда не смеется. И улыбаться зря не станет, а только слегка осклабится, чтобы своим открыться. Это только грешники улыбаются, а спасенному человеку нечего во рту показать, оттого несет себя серьезно.

Короче, вопрос стоит так: или святость, или зубы!

– Что ж это он никогда и не засмеется?

– Разве не знаешь? Повестку в рай получил!

Приступ благочестия

Владыка Шестирим такой был окружен любовью народной, что при других неудобно было. Куда ни пойдет, население в благочестивое оцепенение впадает и умиляется до неистовства. Ни в магазин зайти, ни собаку выгулять! А что на службе творится! Кадило в губах приносят, руки в слезах измывают, под ноги бросают цветы и больных старушек ради исцеления.

Вышел причащать – все, конечно, к нему.

– Из рук владычних – самая благодать!

Чуть не затоптали! Он чашу секретарю передал, а сам из маленькой чаши скромно в уголочке причащает. Все опять за ним вытолпились!

– Милостивый архипастырь и отец!

Чашу благочинному передал, а сам в другой угол отошел, к деткам на причастие. Снова народ нахлынул в благочестивом порыве.

– Владычинька! Родненький! Не оставь грешников!

Шестирим и третью чашу дьякону отдал. Зашел в алтарь и застрелился.

Но молитвы благодарственные дочитал. Неколебимого благочестия был человек!

Многодушие

Ученые всего мира, по молитвам старцев, нашли наконец-то лекарство от ожирения – помпейский порошок. Теперь не надо бегать по утрам и давиться салатами, все ясно стало и понятно. Надо просто подобрать себе тело, на которое завидуешь, затянуться порошком и чихать на всю катушку – душа полностью вычихивается и вселяется в нужный объект. Владей и жизни радуйся!

Конечно, такую вещь только великим людям выдавали и иерархам. И все бы хорошо, да путаница началась невероятная. Твоя душа в модель идет, а модельный дух – в твое тело! Иерархи и министры давай на радостях моделей преследовать и известных артистов. Чихают все дружно и вносят сумятицу! Не то смущает, что душа митрополита в теле артиста, а то, что наоборот вышло.

Если на показе мод какая-то дама падает или каблук ломает, знают наверняка – где-то в кустах завистница засела со злодейским порошком!

Если видите, что министр ведет себя как модель, а известный артист рвется высказаться по политическим вопросам – не обошлось без коварного порошка!

Правда, не всегда гладко выходит. Вот один иерарх душу вычихал, а она ни в кого не пошла, так и осталась сидеть в кабинете сонная, а владыка хоть и без души остался, но служение продолжил. Никто ничего и не заметил.

Но есть минус. Какое бы тело тебе ни дали, ты все равно сделаешь его своим. Самое фигуристое тело душа под себя переделывает со временем. Вот в одной епархии недавно митрополита разоблачили. Думали, святитель, оказалось – Крупская! Изобличили и заставили мемуары писать о муже покойном. Кто бы мог подумать!

А другой митрополит великодушнейшим человеком оказался: сколько бы из себя душу ни вычихивал, все равно еще оставалось. Начихал двадцать два митрополита – целая Поместная Церковь в одном лице! Люди удивляются: откуда у человека силы берутся – каждый день служит, на конференциях выступает, книги пишет. А их там двадцать два! Пока один, согласно графику, в служении пребывает, остальные в шкафу под замком томятся. Чистая катавасия!

Один только авва Аргамедонт с этими поползновениями борется. Каждую неделю проводит чин во исцеление души от тела. Говорят, помогает.

В жарких объятиях музыки

Первые шестьдесят лет жизни авва Гудиил был совершенно обычным святым – ничего примечательного. Исцелял, конечно, население, высекал воду из камня, ходил по морю стопами, но все как-то без вдохновенья, без огня. Так бы и помер от скуки и благочестия, не свались на него туба. Это такая угрожающая труба. Неизвестная дама прогнала мужа из квартиры и вещички его гнусные с девятого этажа лениво роняла, вот его туба на отца Гудиила и нанизалась, да так прочно, что неделю снять не могли.

Авва охвачен был прекрасным внезапно, но не оробел, научился в трубу дуть и неожиданно приобщился к духовному:

– Я теперь словно заново рожденный! Голос обрел и смыслом напитался!

Начал по улицам шагать и гудеть непрестанно, призывая граждан к спасению. Благовествовал без продыху. Научился на трубе молитвенное правило выдувать и даже проповедь извлекать на спасительные темы. Некоторые поучения отдельной партитурой издавались.

Поначалу непривычно было, народ ведь нецерковный и не сразу освоил богослужебный язык, а потом вслушивались, умилялись и даже в спор вступали.

Особенно запомнился богословский диспут с богомерзкими тромбонами. Авва Ной, который через тромбоны молиться дерзнул вопреки преданию, привел с собой семьдесят два ученика и вступил в полемику с Гудиилом. Однако такую мощную аргументацию получил, что удрал посрамленным. Та же участь постигла анафемские кларнеты и флейты, возлюбившие мир сей прелестный. Одним словом, стала повсюду процветать духовность и духовничество. Некоторые даже исповедоваться предпочитали на тубе.

Одно было препятствие: духи злобные тубой не изгонялись, сколько бы авва с учениками ни дудел заклинательные молитвы. Демоны кричали, как оглушенные, но выходить отказывались, а порой и грубили:

– Дуй отсюда по-хорошему!

Пришлось авве смириться и призвать тромбоны, кларнеты и иных из раскольников. Вместе произвели нечто неслыханное и сотворили чудеса проповеди и исцеления. Правда, некоторые соблазнились и заклеймили авву экуменистом, будто он скрывает свой буржуазный романтизм под маской метафизики. Да кто их слушать станет!

Эстетическое отношение искусства к действительности

Известный художник Репин любил дописывать свои картины. Бывало, придет в Третьяковку в фальшивых усах и давай свои шедевры улучшать. Третьяков утром с кофием сокровища осматривает: у царя Ивана трубка во рту, Толстой на пашне с лишней ногой стоит, а над бурлаком слово неприличное на древнегреческом кровью написано.

– Опять Репин-проныра приходил!

Совсем другим был художник Стырский. Каждая картина – шедевр! Каждая икона – чудотворная! Храмы расписывал так, что люди от восторга на пол валились. Но славы от человеков не искал и душу хранил от тщеславия. Поэтому все, что напишет, сжигал.

Как-то ночью сидит себе в засаде, церковь свежерасписанную динамитом обложил, а тут малыш один:

– Дяденька Стырский! А кто сильнее, Бэтмен или Супермен?

Стырский так озадачился, что забыл всемирное наследие взорвать, погрузился в глубокую думу. А как художник мыслит? Известно, в образах! Один комикс нарисовал – только еще больше вопросов возникло. Следующий – ближе к ответу, но тут еще Джокер как-то сам пририсовался. И пошла мысль! В месяц по три толстых комикса выпускал, к восторгу населения. Но до ответа дойти не успел – прямо над рисунком почил. В день его кончины все его комиксы замироточили. И тут себе верен остался!

О пользе вреда

Авве Тринидаду не было особой нужды спасаться, так как он был девственник в пятом поколении и мог особенно не рваться. Но ревность в нем кипела о стяжании глубин и высот.

Первую ступень спасения осваивал долго: ездил в троллейбусе без билета в надежде на поругание и каждый день прирастал духовно! Так надоел контролерам, что уже и замечать его устали, а он все лезет:

– Вы у меня проверить забыли!

Принимал поношения с радостью и сделался наставником многих. Целое движение открыл, школу после себя оставил. Из многолетнего опыта издал книгу «О пользе вреда». Там много всяких духовных упражнений описано. Например, как полезно перебегать дорогу перед автобусами, глушить машину на перекрестке, выгуливать собаку на детской площадке, ездить в наушниках на велосипеде. Но это все для новоначальных.

Чтобы стяжать настоящее уничижение, понуждал себя взятки брать и писал доносы с сокрушением, и все не из злобы, но исключительно чтобы славы от человек избегнуть. Ведь подлинная злоба бескорыстия требует. Как в «Книге тайн и запретов» сказано: «Аще кто зло из корысти творит, гореть тому в геенне огненной; мужи же и жены, ради спасения бескорыстно злу предавшиеся, увязаны будут венцами» (66:67).

Наконец захотел узнать свою степень славы и капкан на ангела поставил, чтобы выведать, в какую меру вошел. И было сказано:

– Еще не до крови ты подвизался, паразит такой! Мать Хиросима из Лернейского монастыря впереди тебя идет.

Пошел авва в Лернейскую обитель с матерью Хиросимой смирением меряться. А той не до состязаний: по случаю праздника травила сестер слезоточивым газом, но в духе кротости и с глубоким сочувствием. У Тринидада и руки опустились. Ушел посрамленным. Куда ему такую меру подъять!

А Хиросима в заботе о сестрах тоже книгу аскетических экспериментов оставила, «Душевредность пользы» называется. Правда, не все одобрили. Вот авва Аргамедонт по прочтении много жестов мирских делал и наконец изрек: «Женский монастырь – рассадник бандитизма!» Но кто мы такие, чтобы о духовном судить?