Дорога домой

Любовь Тома к животным зашла так далеко, что он принимал активное участие в местном обществе защиты животных, чаще всего занимаясь бездомными собаками, которые во многих городах Испании представляли настоящую проблему.

Как только у него находилась свободная минутка, он ездил по округе и собирал бродячих псов. Когда в приюте не было свободных мест, он выхаживал их сам, пока животные не находили нового хозяина. К этому времени он был знаком со многими активистами подобного рода и ветеринарами.

Вместе с Лили он один-два раза в год ездил в Кантабрию навестить ее родителей, которые поселились в этой части страны. В отличие от юга Испании здесь реки были полноводными круглый год, поэтому свободное время он проводил на рыбалке и в длительных поездках к атлантическому побережью.

Неделю назад во время прогулки к реке Нанса его в пути застала сильная гроза. Он решил укрыться в маленькой лачуге на берегу, в которой рыболовы прятались от дождя.

Но прежде чем он успел достичь укрытия, из лачуги выбежал мужчина, сел во внедорожник и поспешно скрылся.

Поведение незнакомца удивило Тома, но он не стал задумываться о нем. Но как только он взялся за дверную ручку, услышал тихое рычание. Он непроизвольно замер. Возможно, в лачуге находилась собака или лиса? Хоть он и не боялся животных, Том решил быть настороже и лишь слегка приоткрыл дверь. В углу он заметил двух маленьких собачек, которые смотрели на него огромными глазами. Одна была белой, другая – коричневой. Коричневая дрожала.

– Как же вы тут очутились? – спросил он и подумал о мужчине, который только что сбежал из лачуги. – Может, это был ваш хозяин? Тогда он наверняка вернется! – Том поднял дрожащую собаку на руки, чтобы успокоить. Поскольку дождь не прекращался, он пробыл в хижине еще некоторое время и оставил собакам свой сандвич, который взял в дорогу. Дождь утих только ближе к полуночи.

Том решил вернуться домой, но как поступить с собаками? Оставить в холодной лачуге, пока не вернется их предполагаемый владелец? Но был ли это их владелец? И если да, почему он не появляется? Или он просто бросил их здесь? В растерянности Том вышел из хижины и огляделся. Куда ни глянь – ни души. Тут он заметил, что обе собаки следуют за ним.

– Вы не хотите оставаться одни! Ну, тогда вперед, мы идем домой. – Перед уходом он оставил в лачуге листок со своим номером. Хозяин обязательно позвонит ему.

Дома собаки получили достойный ужин и теплое место для сна. И им в мгновение ока удалось завоевать сердца Тома и Лили. Коричневая собака была очень доверчивой и постоянно просила, чтобы ее почесали за ухом, а ее белый друг держался в стороне и смотрел на них сияющими глазами.

Разумеется, и Лили, и Том спрашивали себя, откуда появились обе псины. Ношеный ошейник белой собаки не дал никакой информации. В любом случае обе были не из этой деревни, это стало быстро понятно, потому что никто не искал пропавших животных. И никто не звонил Тому.

– Они обе такие милые и преданные, мы ведь можем их оставить, не так ли? – сказал Том, и ему не пришлось убеждать Лили.

Но все же Том хотел выяснить, нет ли у собак хозяина. Он тщательно осмотрел их на предмет отличительных знаков. Ничего. А если вживили чип? Он привел их к знакомому ветеринару, который проверил животных. И действительно, у коричневой собаки нашелся чип! При помощи номера они смогли выяснить адрес Эллен. Поскольку ветеринар не знал немецкого, он передал Тому данные, чтобы тот связался с хозяйкой Бонни. Так замкнулся круг: Том позвонил Эллен, и они договорились о передаче Бонни.

И вдруг восемь лап!

Несмотря на то что рассказ Тома о произошедших событиях был довольно пространным, он все же не давал ответа на главный вопрос: как Бонни попала с острова Гран-Канария на север Испании? На этот вопрос мы не могли найти ответа в Ункере, что не слишком беспокоило Эллен, ведь ее Бонни снова была рядом, жива и здорова.

Как ни странно, ни у кого из присутствующих не возникло вопросов относительно белой собаки. Все разговоры велись лишь о Бонни. Что за спутник сопровождал коричневую собаку, сбежал ли он и когда, похоже, никого не интересовало. С другой стороны, его не игнорировали, наоборот, его гладили не меньше, чем Бонни.

Ближе к вечеру мы планировали вернуться с Бонни в Сантандер, где Эллен забронировала номер в гостинице. На следующий день мы должны были вылететь в Германию. Все обнялись на прощание, наши гостеприимные хозяева поочередно прижали нас с Эллен к себе. В этот раз Эллен смирилась, что машину поведу я, хотя только потому, что Бонни решила не слезать с коленей хозяйки. Поэтому Эллен с Бонни устроились на пассажирском сиденье и махали Тому и его семье, пока я сдавал задом. В этот момент белая собака начала громко лаять и ринулась к машине. Я остановился, и пес стал прыгать у пассажирской двери. Бонни тоже принялась лаять что есть силы.

– Они ведь хотят попрощаться! – рассмеялась Эллен и поднесла Бонни к окну, чтобы носы собак оказались на одном уровне. Собаки начали так отчаянно скулить, что щемило сердце.

– Ему наверняка будет очень-очень грустно, если Бонни уедет, – заметил Том.

– Я не думаю, что стоит разлучать двух друзей, – на ломаном немецком произнесла Лили.

– Я тоже так считаю, – кивнула Эллен.

И внезапно у меня появилась мысль.

– Может быть, лучше оставить обоих здесь, как ты считаешь? Это не такая уж плохая идея… – притворно улыбаясь, начал я и внутри уже злорадно потирал руки. Меня не беспокоила совесть, ведь у Тома и Бонни, и белая собака чувствовали себя прекрасно.

– Ну конечно, ты только этого и ждешь! – категорично отвергла Эллен мое предложение. – Бонни едет с нами, и точка!

– Но что же будет с другой псиной? Разве она не будет несчастна без своей маленькой подруги? – Я едва успел договорить, как понял, что совершил огромную ошибку.

– Ты прав – тогда мы заберем и вторую! – с улыбкой ответила Эллен и погладила белого пса по голове.

– Но ведь тогда у тебя будет две собаки! – вырвалось у меня, и я едва мог подавить ужас в голосе.

– Невероятное умозаключение, мистер Холмс! – сухо заметила она и затем обратилась к Тому: – Или вы хотели оставить этого пушистика себе? Я не хочу отнимать у вас собаку!

Том обменялся взглядом с Лили, они кивнули друг другу и немного пошептались. Я втайне надеялся, что они захотят оставить белого пса. Но моя надежда разлетелась в пух и прах.

– Конечно, мы были бы не против, но нам не хочется разлучать двух друзей! – заметил Том, и Лили согласно кивнула.

– Ну, тогда ладно! – пробормотал я, хотя мог и промолчать, все равно меня никто не спрашивал.

Я сделал последнюю попытку избежать несчастья.

– Как ты себе это представляешь? Как мы повезем белую собаку домой? Ему ведь нужен паспорт, чтобы лететь в самолете, не так ли? Как мы сможем это быстро уладить?

Похоже, в эйфории Эллен не подумала об этом.

– Позволь мне самой об этом побеспокоиться! Я знакома с бюрократией в Испании, – ответила Эллен с легкой иронией. И в самом деле, в аэропорту ей удалось договориться с работником авиакомпании за небольшой неофициальный взнос. В результате в Дюссельдорф мы отправились вчетвером.

И где же вы двое были?

Бонни вернулась, и теперь многие проблемы Эллен и ее дочери Софи, которые постоянно мучили их, словно по волшебству растворились в воздухе: возможно, судья вынес несправедливый приговор? Приносила ли диета желаемый результат? Справедливо ли оценила учительница последнее сочинение? Это не имело больше значения. Присутствие Бонни возмещало все.

– Она все так же полна любви, постоянно смотрит на тебя огромными глазами и любит сидеть на руках, – в унисон восторгались мама с дочкой.

Я также воспринимал это радостно, потому что, если с собакой все хорошо, девочки счастливы, а соответственно, и я. Между тем обе собаки прекрасно ладили друг с другом. Они вместе играли, устраивались рядом на диване и, похоже, никогда не ссорились.

Несмотря на то что Эллен хотела бы узнать, что пережили животные, ей все же было важней, что ее любимица снова рядом. Она не хотела рассказывать о произошедшем каждому встречному, так как не любила привлекать к себе внимание.

К тому же ее все еще мучила совесть, что она тогда вернулась в Германию вместо того, чтобы искать Бонни на Гран-Канарии.

Бонни также явно была рада снова очутиться дома, и она наслаждалась временем, проведенным в компании своей белоснежной подруги. Та тоже представляла собой смесь различных пород, среди которых явно доминировал терьер. Единственное, что указывало на наличие предыдущего хозяина, – это небольшой ошейник из потрепанной кожи. Однако буквы на нем разобрать было невозможно. Эллен даже и мысли не допускала, чтобы доверить собаку на попечение кому-нибудь из соседей в Германии. Собаке нужно было имя, и ее недолго думая нарекли Пиппой.

– Откуда ты взяла это имя? – спросил я у Эллен.

– Да она же выглядит как Пиппа! – ответила Эллен, как будто это само собой подразумевалось, а Софи добавила:

– И вообще ее попа похожа на попу Пиппы Миддлтон!

Что мне следовало на это ответить? Я сдался перед лицом такой логики, да и с другой стороны, мне было все равно, зовут собаку Пиппой, Поппи или Пипапо. Меня интересовало лишь присутствие псов, которые теперь внимательно следили за мной в четыре глаза, когда я приезжал к Эллен, а происходило это теперь чаще, так как наши отношения снова наладились. И я был искренне благодарен собакам за такой прогресс, потому что мне очень нравилось проводить время с Эллен.

Я хотел подружиться с обоими животными и твердо решил оставить в стороне свои предрассудки относительно собак и рассматривать их как неизбежную плату за мои отношения с Эллен.

Но это было так в теории, на практике же все выглядело совсем иначе. Я все еще опасался брать обеих псин на руки, к тому же я часто находил отговорки, чтобы не идти с Эллен выгуливать собак. Разумеется, моя сообразительная подруга да и остальные понимали, в чем дело, но, поскольку я не делал никаких глупых замечаний и хорошо относился к животным, первое время они добродушно закрывали на это глаза.

– Папа делает все как по инструкции! – не преминул заметить Константин, когда я скрипя зубами гладил собак по голове в качестве приветствия. Надежды, что мое отсутствие интереса к лохматым членам семьи не нанесет вреда моим отношениям с Эллен, не оправдались.

Это я понял несколько недель спустя, когда Эллен позвонила мне:

– Я хочу поехать в субботу с собаками к Рейну! Ты с нами?

Заметив, что я медлю с ответом, ее терпению пришел конец, и она стала укорять меня:

– Я понимаю, что ты вряд ли станешь любителем животных или даже заведешь себе собаку. Нет, речь не идет о том, чтобы ты завел собаку. Но, возможно, тебе стоит интересоваться, почему твоя возлюбленная любит собак и как она проводит с ними время?

– На что ты намекаешь? – Я уже начал беспокоиться.

– Ведь я интересуюсь твоей жизнью и хочу знать о тебе как можно больше и жить с тобой! – заявила она. – Но у меня складывается впечатление, что тебя интересует лишь то, что касается тебя лично!

– Эллен, я прошу!

– Нет, никаких «прошу»! Помнишь, как я сказала тебе, что у меня такое ощущение, что ты мне не принадлежишь?

Конечно, я помнил об этом. А также о ссоре, которая началась в то время, когда Бонни еще не нашлась. На самом деле женщина упрекала меня в том, что я слишком эгоистичен и никогда не соглашаюсь с ней. Я уже чувствовал, как над нами сгущаются грозовые тучи. Если мои отношения с Эллен имели для меня какое-то значение, мне следовало открыться перед ней. Но как я мог доказать ей серьезность своих намерений? Словами, возражениями и обещаниями я ничего не добился, мне следовало доказывать поступками. И с помощью собак я хотел показать, что Эллен интересна мне со всем приданым.

И мне в голову пришла идея: я должен выяснить, как Бонни с Гран-Канарии очутилась в Кантабрии! И история Пиппы была неотъемлема от истории Бонни. Откуда она взялась, кому принадлежала и как псы познакомились? Я не мог придумать лучшего способа доказать, что любимицы Эллен мне небезразличны, не так ли?

Путешествие двух собак напомнило мне о кумире детства, античном герое Одиссее. Как известно, Одиссей был в пути десять лет, по дороге домой пережил немало приключений и справился с многочисленными опасностями. В детстве меня это восхищало.

– Ты действительно хочешь выяснить, что они вдвоем пережили? – Эллен недоверчиво нахмурилась, когда я за ужином рассказал ей и детям о своих планах. Несмотря на то что Константин поверил в серьезность моих намерений, он сомневался в успехе задумки.

– Прости, папа, но я не верю, что ты что-то узнаешь!

– Вот как? И почему же?

– Потому что до сих пор ты писал лишь выдуманные истории. А в жизни все по-другому!

– А вот я тебе докажу обратное, – сухо ответил я. Мое авторское самолюбие было задето.

– Ты хочешь на старости лет поиграть в детектива? – подшутила Софи, но я проигнорировал ее.

Вместо этого я повернулся к Эллен, ведь этот план я придумал ради нее:

– Что ты об этом думаешь, дорогая?

– Честно говоря, мне трудно поверить, что ты говоришь серьезно. Ведь тебя совсем не интересует Бонни. Иногда я даже задаю себе вопрос, интересую ли я тебя.

– Разумеется, ты меня интересуешь! – выпалил я и заметил, что и Эллен, и дети смотрят на меня с некоторым раздражением.

Внезапно передо мной появилась Пиппа и положила передние лапы мне на колени, при этом смотря на меня огромными глазами.

– Чего она хочет? – раздраженно обратился я ко всем.

– Ей не нравится, когда кто-то злится. Она хочет тебя успокоить! – ответила Эллен и нежно погладила Пиппу по голове.

– Ну конечно! Собака в качестве мирового судьи! – иронично заметил я и посмотрел на угрожающе выдающийся резец Пиппы. Даже при большом желании я не мог себе представить, что собака могла что-то понимать о моих проблемах. – Может, она просто просит поесть!

– Ты ее совсем не знаешь, – ответила Эллен и спокойно посмотрела на меня. – Но пройдет время, и все изменится!

Мой проект «Собачьи лапки» начался на следующее утро. Первый вопрос, разумеется, был таким: как все начать? К сожалению, Константин задел меня за живое, поскольку как сценарист я действительно работал с выдуманными историями, искусство расследования было мне совершенно неизвестно. Я ведь не был журналистом!

Единственная зацепка – потрепанный ошейник Пиппы – большой пользы не принесла. Поэтому я перерыл весь Интернет в надежде узнать хоть что-то о происхождении Пиппы. Все без толку.

Наконец я сам дал следующее объявление: «Who has seen these dogs?»[2] на tumblr, интернет-платформе для блогов, чтобы как можно больше людей увидело его. После этого я просто разослал всем из своего списка контактов электронное письмо с просьбой поделиться ссылкой на мое объявление и таким образом запустил систему «снежного кома». При этом пригодились многочисленные знакомые из Испании, так как моя книга когда-то переводилась на испанский язык.

Очень скоро стало ясно, что следовало продумать все тщательней, но тогда (как и сейчас) я не был как рыба в воде в таких социальных сетях, как Facebook, Instagram и уж тем более Twitter. В любом случае я начал поиски и с нетерпением ожидал ответа!

В своем кабинете я повесил на стену карту Испании. Красными булавками я собирался обозначать маршрут обеих собак. Я был настроен оптимистично и верил, что карта вскоре заполнится красными точками. Однако Эллен не была уверена в этом. А что собаки? Бонни и Пиппе, похоже, карта была безразлична. Они равнодушно наблюдали за мной и демонстративно зевали. «Ну, погодите, я вскоре раскрою вашу тайну», – в шутку грозился я.

Разумеется, остальные также ломали голову над тем, какие же приключения пережили путешественницы, и появлялись и ходили по кругу самые невероятные предположения.

Возможно, псы вдвоем тайком пробрались на самолет? Но как они могли сделать это без помощи человека? А может, они плыли? Наиболее убедительным мне показалось объяснение шестилетней племянницы:

– Их похитили инопланетяне, а потом вернули на Землю!

Ну что ж, тогда поехали домой, но только как?

Не вижу никакой проблемы. У меня же есть GPS!

Первый след

Прошел уже месяц после возвращения собак, а красные булавки все так же без дела лежали рядом с картой. У меня не было ни одного следа. Поиски я представлял себе гораздо проще. В то время как в моих сценариях следователи всегда в конце успешно раскрывали дела, я выглядел неопытным детективом-дилетантом и не мог разгадать случай Бонни и Пиппы! Я даже собирался снять карту и отказаться от поисков.

Однажды вечером у Эллен мне попался по телевизору документальный фильм о перелетных птицах. Я смотрел на экран, Пиппа и Бонни сидели рядом. Природная способность птиц к ориентации поразила меня. Ученые говорили о так называемом «шестом чувстве», которое помогало им найти дорогу домой. От мест гнездования в Европе до мест зимовки в Африке им приходилось пролетать тысячи километров. При этом после долгого путешествия они возвращались в свое гнездо, а не искали новое.

Узнав об этом, я был впечатлен и возбужден, а Пиппа с Бонни уснули рядом. Эллен говорила, что Бонни нравились лишь программы о животных, где показывали других собак, а Пиппа интересовалась кулинарными программами. Я понимал, что имею дело не с голубями или аистами, а с маленькой собачкой, чей нос до того момента в кафе не нюхал ничего особенного. Бонни могла в лучшем случае учуять сладости и колбасу, которые лежали на столе. Пиппа пошла дальше и могла стянуть шоколадку из сумки Софи, если та неосмотрительно оставляла сумку на диване.

Но телепередача снова разожгла во мне любопытство и желание разгадать тайну.

Шансы сделать это зависели скорее от удачи. Эллен попросила меня поехать на Гран-Канарию. Летний домик опять требовал ремонта, и в этот раз она не могла отправиться сама, так как была слишком занята работой.

Поэтому вместо нее на остров полетел я. Я первый раз был на Гран-Канарии и решил немного обследовать местность после выполнения всех необходимых работ.

Уже при посадке остров произвел на меня положительное впечатление – что неудивительно, ведь чрезвычайно приятно, покинув дождливую Германию, оказаться под солнцем Лас-Пальмас. Идеально голубое небо, а также легкий соленый бриз были приятным бонусом. «На месте Бонни я остался бы на острове, – подумал я, – здесь все же приятней, чем в Германии».

На такси я добрался до летнего домика Эллен, и при этом мое первое впечатление немного омрачилось из-за наличия многочисленных гостиниц и гостевых домов, встретившихся на пути. Огромные отели и уродливые каркасы гостиниц выглядели совсем не гостеприимно. К счастью, летний домик Эллен располагался в районе, заселенном испанцами, к тому же на холме, поэтому там всегда гулял свежий ветерок. Домик состоял из четырех комнат, а на территории даже был небольшой бассейн. Чудесное владение, хоть, к сожалению, и срочно требующее ремонта.

Уже на следующее утро я взялся за дело. Необходимые переговоры со строительной компанией прошли без проблем, так как не возникло языкового вопроса – казалось, здесь каждый говорит по-немецки. Да и вообще на острове проживало много немцев и скандинавов, и они создали свой маленький мирок с баварскими пивоварнями, скандинавским мебельным магазином и, конечно, немецкоговорящим радиоканалом. Туристы, а также так называемые резиденты, то есть иностранцы, которые уже давно переехали сюда, проживали в новых квартирах и домиках с небольшими бассейнами и огражденными палисадниками, зачастую охраняемыми садовыми гномиками.

Но выйдя за границы туристического района, можно было оказаться в совершенно другом городе. Повсюду съемные жилища и неасфальтированные дороги. Маленькие и скромные бары с исключительно испанскими блюдами в меню. Здесь жили коренные жители, и, похоже, вывоз мусора тут был не частым событием. Мне на глаза порой попадались бродячие собаки, чаще всего поблизости от переполненных мусорных баков. И все же лично мне в пригороде нравилось больше, поскольку там чувствовался национальный колорит и все не было так вычищено. К тому же уличный шум и толпа напоминали мне Грецию, мою настоящую родину. Я твердо решил съездить перед отъездом в пригород и наведаться в настоящий испанский бар!

Ремонтные работы заняли меньше времени, чем предполагалось, и в полном распоряжении осталось два дня до отъезда. Я хотел провести их в испанской части города, как можно дальше от туристов. Ближе к вечеру я в прекрасном настроении покинул летний домик Эллен и направился к стоянке такси, как вдруг меня окликнул сосед. Он приехал из Норвегии и, как он заявил еще в первый день, дважды в год проводил свой отпуск на Канарских островах, потому что здесь было не только теплее, но и светлее, чем у него на родине.

– Сегодня снова жара, правда?

На нем были толстые очки в роговой оправе и пижама, хоть время уже близилось к шести вечера. Мне он не слишком нравился, я несколько раз застал его, когда он с полевым биноклем разглядывал окрестности, но, поскольку он был соседом Эллен, я не хотел портить с ним отношения. Прежде чем я успел открыть рот для ответа, он продолжил, в то время как по дороге мимо медленно проезжал грузовик:

– А, вот что я у вас хотел спросить: нашла ли ваша возлюбленная свою собаку?